Попаданка разводит драконов, или Бюро счастливых бывших

Если бы этот документ лежал перед ней в обычном кабинете, вывод был бы совершенно очевиден.

— Я не отказываюсь, — сказала Марина.

Эдгар побледнел от гнева. Рейнар не вмешался. Марина повернулась к Аделине.

— Леди Аделина, после последнего подтверждения огня имени ваш супруг хотя бы один раз проводил церемонию в полном виде?

— Нет.

— Вы присутствовали при ней?

— Нет.

— Подписывали или закрепляли иной документ, заменяющий подтверждение?

— Нет.

Марина посмотрела на Эдгара.

— Милорд Варрен, вы оспариваете эти ответы?

Он долго молчал.

— Нет. Я оспариваю их значение.

— Хорошо. Вы утверждаете, что пункт сто семнадцать был отменён?

— Нет.

— Изменён?

— Нет.

— Вы утверждаете, что исполняли его?

Пауза стала заметно длиннее.

— Нет.

— Вы признаёте, что с последнего подтверждения прошло не менее восьми полных сроков?

— Да.

Марина перевела взгляд на Рейнара.

— Если взаимная клятва остаётся неполной три срока, что происходит согласно буквальному тексту?

Рейнар ответил без колебания:

— Союз освобождается от Печати Рода.

— Что означает «освобождается»?

— Он перестаёт быть нерасторжимым.

— Может ли после этого одна сторона завершить союз без согласия другой?

Рейнар посмотрел на Аделину.

— Да.

Теперь оставалось самое неприятное. Произнести вывод вслух. Марина вдруг очень ясно осознала, что понятия не имеет, как местная магия отреагирует на её решение. Возможно, светящийся круг загорится зелёным. Возможно, ничего не произойдёт. Возможно, древняя печать сочтёт её рассуждения самоуверенной глупостью человека, который провёл в этом мире меньше часа.

Она положила обе ладони на край стола.

— Лорд Варрен, вы пришли сюда, чтобы доказать невозможность расторжения вашего брака. Но ваш собственный договор устанавливает условие, при котором союз теряет эту защиту. Вы не выполняли условие минимум восемь лет при требуемых трёх.

Эдгар смотрел на неё тяжёлым взглядом. Марина продолжила:

— Поэтому вопрос уже не в том, имеет ли леди Аделина право освободиться от вечной клятвы. Вечной клятвы между вами больше нет. Вы сами перестали поддерживать её много лет назад.

Ничего не произошло. Первую секунду Марина сохраняла спокойствие. На второй подумала, что ошиблась. На третьей серебряные линии под её ногами вспыхнули так ярко, что она невольно отступила от стола. По залу раздался низкий гул. Металлический круг над судьями начал вращаться. Золотые знаки сорвались с внутреннего края, прошли по воздуху и один за другим легли на раскрытые страницы договора.

Эдгар отшатнулся.

— Нет.

Аделина подняла руку к серебристому обручу на шее. Тот засветился. Рейнар резко сказал:

— Не трогайте печать.

Женщина послушалась. Светящаяся линия, уходившая от обруча под ворот платья, стала ярче, затем медленно погасла. Сам обруч раскрылся без прикосновения и мягко упал ей в ладони. По залу прокатился общий вдох. На странице договора возле пункта сто семнадцать появилась новая строка. Марина не сразу решилась прочитать её.

«Условие подтверждено. Печать Рода прекращена по истечении третьего срока неполноты клятвы».

Ниже возникла дата. Она посмотрела на Рейнара.

— Что там?

Он подошёл к столу, увидел строку и несколько секунд ничего не говорил.

— Печать определила момент прекращения полной клятвы.

— Когда?

— Семь лет назад.

Аделина закрыла рот ладонью. Эдгар побледнел.

— Этого не может быть.

Рейнар посмотрел на него.

— Печать не толкует намерения, милорд. Она подтверждает действие условий.

— Но суды признавали наш союз все эти годы.

— Потому что вопрос о сто семнадцатом пункте никогда не ставился.

Эдгар резко повернулся к Марине. В тот момент она впервые увидела то, чего раньше не замечала. Зрачки мужчины сузились вертикальными линиями. Под кожей возле висков на мгновение проступил золотисто-красный узор, похожий на мельчайшую чешую. Марина почувствовала, как холод проходит вдоль спины. Дракон. Не фамильный знак.

Не метафора. Не странный титул. Самый настоящий, хотя пока и находящийся в человеческом облике дракон. Вероятно, выражение лица выдало её, потому что Эдгар нахмурился.

— Что?

Марина быстро посмотрела на Рейнара. Его глаза оставались человеческими. Именно это почему-то беспокоило ещё сильнее.

— Ничего, — сказала она. — Просто сегодня у меня исключительно насыщенный рабочий день.

На верхних рядах кто-то нервно хмыкнул. Эдгар не оценил.

— Вы понимаете, что сделали?

Марина посмотрела на раскрытый договор.

— Прочитала пункт, который вы сами подписали.

— Вы создали прецедент.

— Я даже не знаю, как называется ваша страна. Поэтому масштабы моих достижений пока оценить затрудняюсь.

— Эйрская империя, — неожиданно сказала Аделина.

Марина повернулась к ней. Женщина впервые улыбнулась. Совсем немного, но теперь её лицо выглядело иначе.

— Спасибо, — ответила Марина. — Хотя бы один вопрос решён.

Именно после этого зал взорвался голосами. Судьи спорили между собой. Представители знати вставали со скамей. Кто-то требовал немедленно закрыть слушание, кто-то, наоборот, хотел увидеть текст договора. Несколько человек уже торопливо разговаривали со служителями. Марина уловила отдельные фразы.

«Другие дома…»

«Старые клятвы…»

«Если положения сохранились…»

«Нужно проверить архивы…»

Она медленно выпрямилась. Кажется, Эдгар был прав хотя бы в одном. Дело не ограничилось его семьёй. Рейнар поднял руку. Ему не пришлось повышать голос.

— Суд остаётся на местах.

Шум постепенно стих.

— Решение Печати вступило в силу, — продолжил он. — Союз Эдгара Варрена и Аделины Сайр считается освобождённым от Печати Рода семь лет назад и может быть завершён волей одной из сторон. Леди Аделина, вы подтверждаете своё требование?

Женщина посмотрела на бывшего, как теперь получалось, мужа. Марина ожидала торжества, злости или хотя бы облегчения. Аделина просто сказала:

— Подтверждаю.

На договоре вспыхнула ещё одна строка. Эдгар закрыл глаза. Когда снова открыл их, драконьих признаков уже не было.

— Я подам требование о пересмотре.

— Это ваше право, — спокойно ответил Рейнар.

Затем Рейнар повернулся к Марине. Пока перед ней лежал договор, всё происходящее удавалось удерживать в привычных рамках: был текст, были противоречия, были вопросы, на которые можно было последовательно искать ответы. Теперь работа закончилась, и вместе с ней исчезла защита, которую давала профессиональная сосредоточенность. Марина снова увидела зал таким, каким он был на самом деле: невозможным. Чужой язык, который она почему-то понимала, магические печати, люди, способные становиться драконами, и совершенно реальная вероятность того, что между ней и собственной жизнью теперь лежит целый другой мир.

Рейнар подошёл к краю светящегося круга.

— Марина Орлова.

— Да?

— Теперь нам необходимо установить, кто вы и каким образом Печать смогла вас призвать.

Она устало выдохнула.

— Поверьте, я поддерживаю эту инициативу всей душой.

Он посмотрел на неё почти сурово.

— Откуда вы пришли?

Марина открыла рот. И тут ладонь обожгло. Она резко перевернула руку. На внутренней стороне запястья проступала тонкая серебряная линия. Прямо на глазах она изгибалась, образуя круг. Внутри круга появились весы, но одна их чаша была раскрыта, словно дверь. Ближайший судья поднялся так резко, что кресло ударилось о камень.

— Не может быть.

Следом встал второй. Потом третий. Кто-то на скамьях произнёс:

— Знак Внешнего Арбитра.

Рейнар впервые с момента их знакомства потерял безупречную невозмутимость. Совсем ненадолго, но Марина успела заметить, как его взгляд резко переместился с её запястья на металлический круг над залом. Люди начали вставать. Один за другим. А затем ближайший судья склонил голову. За ним второй. Служители опустились на одно колено.

На рядах знати возникло замешательство, но и там люди постепенно стали склоняться перед знаком на руке неизвестной женщины, которая ещё совсем недавно даже не знала названия их империи. Марина смотрела на происходящее с нарастающим беспокойством. Никогда в жизни массовое проявление почтения не казалось ей настолько плохой новостью.

Только один человек остался стоять совершенно прямо. Рейнар Торвальд. Марина встретила его взгляд.

— Полагаю, сейчас вы скажете, что это очень редкий знак.

— Последний подтверждённый Внешний Арбитр появился триста шестнадцать лет назад.

— Естественно.

— И согласно древнему праву, пока знак действует, ни один суд империи не вправе препятствовать вам рассматривать спор, связанный с клятвами.

Марина медленно опустила руку.

— Сколько обычно действует такой знак?

Рейнар выдержал паузу, которую она сразу сочла подозрительной.

— До исполнения причины призыва.

— А какая причина у моего призыва?

— Этого мы пока не знаем.

Марина посмотрела вокруг. На склонённые головы. На раскрытый договор. На Аделину, впервые за всё слушание стоявшую отдельно от Эдгара. На древнюю Печать, которая продолжала медленно вращаться над судом, будто ничего особенного не произошло. Потом снова на Рейнара.

— Предположим, я хочу вернуться домой.

— Я предполагал, что вы это скажете.

— И?

Рейнар приблизился настолько, чтобы следующий ответ услышала только она.

— Тогда нам придётся выяснить, зачем Печать привела вас сюда. Потому что до выполнения её требования она вас не отпустит.

Марина собиралась спросить, откуда он знает это наверняка, когда серебряный знак на её запястье вспыхнул ещё раз. Одновременно по огромному залу раздался сухой шелест. Не один. Десятки. Сотни. В закрытых нишах вдоль стен сами собой начали открываться старые брачные договоры. Рейнар медленно повернул голову. Марина проследила за его взглядом и увидела, как на корешках древних томов один за другим загораются те же серебряные весы.

Теперь даже он выглядел обеспокоенным.

— Что это значит? — тихо спросила она.

Рейнар несколько секунд смотрел на оживающий архив, а затем ответил:

— Боюсь, госпожа Орлова, вы нашли не ошибку в одном браке.

Он перевёл взгляд на неё.

— Вы только что заставили Печать проверить их все.

Глава 2. Бюро, которого не должно существовать

Сотни древних договоров раскрывались один за другим, и каждый новый шелест заставлял Марину всё яснее понимать: возможность спокойно разобраться, где она оказалась и как вернуться домой, только что отодвинулась куда-то за горизонт. Серебряные знаки на корешках вспыхивали не одновременно. Сначала загорелись книги в ближайших нишах, затем свет побежал дальше, поднимался к верхним ярусам архива, перескакивал с одного переплёта на другой и постепенно окружал зал. Некоторые тома оставались закрытыми. Другие раскрывались на определённой странице, словно невидимая рука заранее знала, что именно следует проверить.

Никто больше не кланялся. Люди выпрямились и смотрели на стены. Эдгар Варрен забыл о Марине. Аделина Сайр тоже. Даже судьи, ещё минуту назад следившие за каждым движением неожиданного арбитра, теперь переговаривались между собой, указывая на открывшиеся ниши. Рейнар Торвальд первым вернул происходящему хотя бы видимость порядка.

— Закрыть выходы из архивной части, — распорядился он. — Никто не касается договоров. Никто не снимает копий. Служителям отметить все печати, которые отозвались на решение, и ничего больше не предпринимать до отдельного распоряжения.

Несколько человек одновременно двинулись выполнять приказ. Марина повернулась к нему.

— Вы сказали, что Печать проверяет все договоры. Что это означает на практике?

— Пока я могу сказать только то, что мы видим.

— То есть ничего хорошего.

— Я этого не говорил.

— Зато ваше лицо говорит достаточно убедительно.

Рейнар взглянул на неё, но спорить не стал. Ближайший раскрытый том лежал в стеновой нише метрах в пятнадцати от них. На его страницах серебристым светом выделялись две строки. Марина не могла прочитать их с такого расстояния, зато видела, как к книге подошёл пожилой служитель, остановился примерно в двух шагах и начал быстро делать пометки на дощечке.

Никто не прикасался к самому договору. Марина посмотрела на знак на своей руке. Серебряные весы уже не сияли так ярко, но и исчезать не собирались.

— Значит, пока это на мне, я не могу вернуться?

Рейнар не стал делать вид, что вопрос можно отложить.

— Не могу утверждать, что физически невозможно отправить вас туда, откуда вы прибыли. Мы даже не знаем, где находится это место. Я говорю о другом: знак Внешнего Арбитра связан с призывом. Он исчезает после исполнения причины, по которой был вызван носитель.

— Но причины вы не знаете.

— Пока нет.

— Последний такой человек был триста шестнадцать лет назад. Что произошло с ним?

Рейнар посмотрел на судейское возвышение, словно мысленно проверяя, кто способен услышать их разговор.

— Это не тот вопрос, на который я стану отвечать посреди зала.

— Он вернулся домой?

— Мне нужно поднять записи.

— Это не ответ.

— Другого у меня сейчас нет.

Марине хотелось возразить, но она заставила себя остановиться. Рейнар не уклонялся от ответов раньше. Даже когда мог бы сохранить видимость безупречного знания, он прямо признавал, что чего-то не знает. Если сейчас ему действительно требовались архивы, вытаскивать из него догадки смысла не имело. Гораздо труднее было принять другое.

Вернуться немедленно не получится. Эта мысль наконец пробила ту внутреннюю перегородку, которую Марина выстроила из вопросов, страниц договора и профессионального раздражения. За перегородкой оказалось слишком много всего сразу: её прежняя жизнь, квартира, вещи, люди, планы на завтра, которое теперь существовало неизвестно где. Она даже не знала, сколько времени прошло там с момента исчезновения. Несколько минут? Столько же, сколько здесь? День?

Паника подступила быстро и очень некстати. Марина крепче обхватила край стола. Разбираться с ней следовало потом. Сейчас вокруг находилось несколько сотен людей, а она не собиралась устраивать перед ними личную катастрофу.

— Госпожа Орлова.

Аделина остановилась в нескольких шагах. Серебряного обруча на её шее больше не было. Женщина держала его обеими руками, словно до сих пор не решила, что делать с вещью, которая много лет являлась частью её жизни.

— Да?

— Я хотела поблагодарить вас.

Марина неожиданно почувствовала себя неловко.

— Благодарить надо того, кто написал сто семнадцатый пункт. Я только дочитала до него.

— До него читали многие.

— Тогда благодарите их за то, что оставили мне работу.

Улыбка Аделины появилась и почти сразу исчезла.

— Вы действительно ничего не знали о полном союзе до сегодняшнего дня?

— До сегодняшнего дня я ничего не знала даже об Эйрской империи.

Аделина посмотрела на её одежду, туфли, затем на знак на запястье.

— Тогда мне страшно представить, что Печать увидела в вас.

— Мне тоже. Если узнаете раньше меня, буду признательна за предупреждение.

Эдгар стоял дальше, окружённый двумя мужчинами в парадных камзолах. Он больше не пытался вмешиваться. Выражение его лица стало жёстким и собранным; теперь Марина видела не оскорблённого мужа, а человека, который уже оценивал последствия поражения и думал о следующих шагах. Это было значительно опаснее обычного гнева.

Аделина проследила за её взглядом.

— Он будет добиваться пересмотра.

— Рейнар сказал, что это его право.

— Вы не боитесь?

Марина ответила не сразу.

— Боюсь гораздо большего количества вещей, чем хотелось бы. Просто некоторые из них сейчас полезнее оставить на потом.

Аделина чуть склонила голову.

— Тогда ещё раз спасибо.

Она ушла к служителю суда, державшему какие-то бумаги. Марина проводила её взглядом и заметила, что Рейнар уже разговаривает с тремя судьями. До неё долетали отдельные слова: «реестр», «проверка», «основание», «архивный доступ». Из происходящего она понимала примерно половину. Этого было достаточно, чтобы почувствовать себя лишней на собственном историческом событии.

Через несколько минут Рейнар вернулся.

— Нам придётся покинуть зал.

— Меня выгоняют из суда, который сам меня сюда вызвал?

— Заседание завершено, архив закрывают. Сначала вам нужно место, где можно отдохнуть.

— А потом?

— Потом мы начнём выяснять, что именно вы сделали.

— Мне нравится, как вы распределили ответственность: это, оказывается, я всё сделала.

— Я сформулировал факт.

— Нет. Я нашла пункт в одном договоре. Проверять остальные решила ваша Печать.

— Она не моя.

— В таком случае у нас действительно много общего.

На этот раз уголок его рта едва заметно дрогнул. Марина уже начинала подозревать, что по местным меркам это соответствует полноценному смеху.

До выхода из здания суда пришлось пройти три внутренних галереи, спуститься по широкой лестнице и пересечь двор, окружённый высокими арками. И только там Марина впервые увидела город. Она остановилась. Не из желания полюбоваться архитектурой. Просто мозгу понадобилось несколько секунд, чтобы согласиться с глазами. За воротами судебного комплекса раскинулся огромный квартал из светлого камня. Узкие высокие дома стояли тесно, соединяясь крытыми переходами на уровне вторых и третьих этажей. Над улицами висели металлические фонари, внутри которых мерцали световые шары. Между зданиями тянулись мосты, а далеко над крышами возвышались шпили и купола.

По мостовой двигались экипажи. Без лошадей. Один из них проехал совсем рядом, бесшумно скользя на четырёх колёсах, внутри которых вращались золотистые кольца. Марина проследила за ним.

— Не спрашивайте, — сказал Рейнар.

— Я ничего не сказала.

— Но собирались.

— Что приводит их в движение?

— Накопительная печать.

— А её?

— Заряженный кристалл.

— Вы действительно решили объяснить неизвестному человеку магию двумя новыми неизвестными словами?

— Вы спросили кратко.

— Справедливо.

Она снова посмотрела на улицу. Людей было много. Большинство выглядело вполне привычно, если не считать одежды. Мужчины носили длинные сюртуки или куртки с высокими воротниками, женщины — платья, юбки, плащи. В толпе встречались люди с необычными глазами, у одного прохожего на висках виднелась серебристая чешуя, а над дверью ближайшего дома сама собой менялась надпись.

Вот это последнее особенно не понравилось. Если вывески умели переписывать себя без участия человека, Марине предстояло пересмотреть очень многое из привычного устройства мира.

— Все здесь драконы? — спросила она.

— Не все.

— Варрен — дракон.

— Варрен — да.

— Вы тоже?

— Да, я тоже.

Он произнёс это так просто, будто она уточнила профессию. Марина медленно кивнула.

— Хорошо.

— И это всё?

— А что я должна сделать?

— Обычно люди из недраконьих родов проявляют больше любопытства.

— Обычно люди из моего мира встречают драконов только в историях. Поэтому у меня сейчас такой объём любопытства, что лучше выдавать его небольшими порциями.

Рейнар задумался над этим ответом, но дальнейших комментариев не последовало. У ворот их ждал закрытый экипаж. Тот самый, без лошадей. Марина посмотрела на него, потом на Рейнара.

— Если он взорвётся, вы предупреждаете заранее?

— С какой причиной он должен взорваться?

— Очень правильный ответ человека, который никогда не ездил в незнакомом магическом транспорте.

— Я сопровожу вас.

— Это должно успокаивать?

— Я Верховный хранитель клятв.

— Сегодня я уже выяснила, что высокие должности не защищают от пропущенных пунктов договора.

Он открыл дверцу.

— После вас, госпожа Орлова.

Марина села внутрь. Салон оказался обычнее, чем ожидалось: мягкие сиденья, небольшие окна, латунные ручки. Только под потолком светился маленький круг без лампы. Рейнар сел напротив. Экипаж тронулся так плавно, что Марина заметила движение только по улицам за окном.

— Куда мы едем?

— В гостевой дом Хранительской палаты.

— Нет.

Рейнар повернул голову.

— Что именно вас не устраивает?

— Само сочетание слов. Я ничего не знаю о Хранительской палате, а вы хотите поселить меня в здании организации, которая собирается выяснять, кто я, откуда появилась и что сделала с её законами.

— Палата не является тюрьмой.

— Очень обнадёживает, что вы уточнили это без моего вопроса.

— Там вам обеспечат охрану.

— От кого?

— После сегодняшнего решения этот список может быстро увеличиться.

Марина посмотрела в окно. Вот это было разумно. Её победа в суде казалась почти забавной, пока не открылись сотни договоров. Теперь последствия выглядели иначе. Если из-за одного пункта Аделина получила право завершить союз, похожие условия могли обнаружиться у других семей. А если эти семьи обладали такой же властью, как Варрены, далеко не всем понравится женщина, внезапно показавшая, что древние правила могут читаться буквально.

— Вы считаете, мне угрожает опасность?

— Пока нет оснований утверждать это.

— Но охрана нужна.

— Это предосторожность.

— Мне начинает нравиться ваша способность обходиться без лишнего оптимизма.

— Я уже говорил, что предпочитаю точность.

— Помню.

Экипаж свернул на более узкую улицу. Здесь было меньше официальных зданий. На первых этажах располагались лавки, конторы и мастерские. Через окна Марина видела полки с тканями, книжные стеллажи, странные металлические приборы. Люди на тротуарах начали оборачиваться. Сначала Марина решила, что смотрят на экипаж. Потом заметила, что несколько прохожих показывают на неё.

— Они уже знают?

— О решении?

— Уже знают.

Рейнар посмотрел наружу.

— Судебные слушания по делам великих домов открыты. В зале находилось больше двухсот человек.

— И прошло сколько? Час?

— Немногим больше.

— Значит, сплетни здесь распространяются без помощи современной техники.

— Не знаю, какую технику вы имеете в виду, но в столице существуют вестники, магические доски и служебная связь.

Марина прикрыла глаза.

— Разумеется.

— Что?

— Ничего. Я надеялась хотя бы в одном вопросе оказаться впереди цивилизации.

Рейнар посмотрел на неё с явным непониманием. Объяснять интернет Марина пока не собиралась. Экипаж ехал ещё несколько минут, затем остановился возле трёхэтажного дома с гербом в виде переплетённых колец. Рейнар первым вышел наружу. Марина уже собиралась последовать за ним, когда заметила напротив небольшое двухэтажное здание. Нижние окна были закрыты деревянными ставнями. Каменный фасад потемнел от времени, над дверью висела облупившаяся вывеска, а сбоку тянулся узкий переулок.

Дом явно пустовал.

— Что там? — спросила Марина.

Рейнар проследил за её взглядом.

— Старое брачное агентство.

— Что?

— Контора, которая занималась подбором брачных союзов. Закрылась несколько лет назад.

Марина посмотрела на вывеску. Из-за улицы разобрать надпись было невозможно.

— Оно принадлежит Палате?

— Здание перешло городу после смерти владельца. Почему вы спрашиваете?

— Просто интересно.

Рейнар слишком внимательно посмотрел на неё. Марина сделала вид, что не заметила.

Отдохнуть не получилось. Гостевой дом оказался значительно приятнее, чем она ожидала, но наличие отдельной комнаты, горячей воды и чистой одежды не решало главной проблемы: Марина находилась в другом мире, а единственный человек, способный хотя бы частично объяснить происходящее, ушёл разбираться с архивами. Ей предложили еду, которую она узнала примерно наполовину. После осторожного знакомства с местной кухней Марина попросила бумагу и письменные принадлежности.

Служитель принёс плотные кремовые листы и перо. Марина посмотрела на последнее.

— Ручек у вас, конечно, нет.

Служитель явно не понял. Пришлось выяснять, как пользоваться местной системой письма. Перо оказалось проще обычного: чернила подавались из маленького резервуара внутри корпуса. Хотя бы здесь цивилизация проявила милосердие. Марина записала всё, что знала. Эйрская империя. Печать Последнего Спора. Внешний Арбитр. Рейнар Торвальд — Верховный хранитель клятв, дракон.

Эдгар Варрен. Аделина Сайр. Сто семнадцатый пункт. Договор прекращён семь лет назад. Открылись другие договоры. Знак действует до исполнения причины призыва. Она остановилась. Список выглядел как записи человека, которому следовало бы серьёзно задуматься о происходящем. Марина перечитала его и добавила: