Попаданка разводит драконов, или Бюро счастливых бывших

Попаданка разводит драконов, или Бюро счастливых бывших

Глава 1. Пункт сто семнадцать

— Моя жена принесла клятву дому Варренов, — произнёс мужчина напротив Марины так, словно этим можно было закончить любой спор. — Пока я жив, она остаётся моей супругой. Так было при моём отце, при его отце и задолго до нас. Я требую, чтобы суд подтвердил это сейчас.

Последнее слово прокатилось под высоким сводом и вернулось приглушённым эхом. Марина Орлова молчала не потому, что обдумывала ответ. Она пыталась понять, почему пять секунд назад стояла в совершенно другом месте, а теперь перед ней находился незнакомый мужчина в тёмно-бордовом камзоле, за его спиной поднимались полукругом каменные скамьи, заполненные людьми в странной одежде, а под её собственными туфлями серебрились линии огромного узора, врезанного прямо в чёрный пол.

Ещё хуже было то, что мужчина, называвший женщину своей пожизненной собственностью, определённо ожидал ответа именно от неё. Марина осторожно вдохнула. Воздух пах холодным камнем, воском и чем-то терпким, напоминавшим древесную кору после дождя. Никаких декораций, софитов или камер она не увидела. По обе стороны зала возвышались колонны, настолько толстые, что за каждой можно было спрятать небольшой автомобиль. Между ними мерцали вытянутые светильники без видимого огня. Над дальним возвышением висел металлический круг с изображением весов, а внутри круга медленно двигались золотистые знаки.

Если это была шутка, на неё потратили неприлично много денег. Если это не была шутка, Марине очень хотелось узнать, что именно произошло между её прежним местонахождением и нынешним. Однако мужчина напротив явно не собирался давать ей время для философских вопросов.

— Вы меня услышали? — спросил он.

— Более чем отчётливо.

Собственный голос прозвучал нормально, и это немного помогло. Незнакомец был старше сорока, широкоплеч, высок и настолько хорошо одет, что Марина автоматически отнесла его к той категории людей, которые с детства привыкли входить в помещение с уверенностью, что лучшее кресло уже приготовлено для них. На правом плече камзола поблёскивала золотая застёжка в виде крылатого зверя. Тёмные волосы были аккуратно убраны назад. Черты лица нельзя было назвать неприятными, но высокомерие сидело на них прочнее любого выражения.

Позади него стояла женщина. Марина заметила её не сразу, потому что почти все в зале смотрели на неизвестно откуда появившуюся гостью. Женщина держалась прямо, хотя пальцы обеих рук были сцеплены перед собой так сильно, что побелели костяшки. На вид ей можно было дать около тридцати пяти. Серое платье было дорогим, но лишённым украшений. На шее виднелся тонкий серебристый обруч, от которого к ключице спускалась едва различимая светящаяся линия.

Марина посмотрела на мужчину. Потом снова на женщину. Потом на огромный зал.

— Хорошо, — сказала она, решив начать с того единственного, что умела делать в любой непонятной ситуации. — Кто-нибудь объяснит мне, чего именно от меня хотят?

По залу прошёл ропот. Мужчина напротив нахмурился.

— Вы были призваны Печатью Последнего Спора.

Это объяснение обладало редким достоинством: после него Марине стало ещё менее понятно.

— Прекрасно. А теперь то же самое словами, которые понимает человек, впервые слышащий выражение «Печать Последнего Спора».

Ропот усилился. Несколько человек на верхних рядах повернулись друг к другу. Кто-то тихо произнёс слово, похожее на «невозможно». Именно тогда Марина заметила другого мужчину. Он стоял справа от возвышения судей, чуть в стороне от общей суеты. В отличие от остальных, он не смотрел на неё с открытым потрясением. Его внимание было холодным, сосредоточенным и неприятно профессиональным. Так иногда смотрят люди, которые ещё не решили, имеете ли вы отношение к происшествию, но уже мысленно составляют список вопросов.

Высокий, тёмноволосый, в строгом чёрном сюртуке с узкой серебряной вышивкой по вороту. Никаких броских украшений, кроме тяжёлой печати на цепочке. Лицо сдержанное, возраст — немного за сорок. У виска проходила тонкая серебряная прядь, которую он явно не пытался скрыть. Он сделал шаг вперёд. Зал почти сразу стих.

Вот это Марина поняла без объяснений. Власть. Не показная, не требующая крика. Здесь привыкли замолкать, когда этот человек начинал говорить.

— Печать Последнего Спора не отвечала на призыв сто восемьдесят семь лет, — сказал он. — Когда стороны исчерпали все предусмотренные законом средства, а суд не может вынести решение без противоречия между положениями древнего договора, Печать имеет право призвать внешнего арбитра.

Марина посмотрела вниз на светящийся узор под ногами.

— И она решила призвать меня?

— По всей видимости.

— Откуда?

Мужчина выдержал короткую паузу.

— Это как раз один из вопросов, на которые я намерен получить ответ.

— Тогда у нас появляется первая общая цель.

Несколько человек на скамьях снова зашептались. Мужчина не улыбнулся, но в его взгляде стало чуть больше внимания.

— Рейнар Торвальд, — представился он. — Верховный хранитель клятв.

Марина машинально отметила имя.

— Марина Орлова.

Он словно ожидал продолжения. Марина тоже подождала.

— И? — наконец спросил Рейнар.

— И всё.

— Ваш титул?

— Отсутствует.

— Род?

— Орловы, если вам очень нужно. Хотя сомневаюсь, что это что-нибудь прояснит.

— Должность?

Вот тут стало проще.

— Специалист по семейным соглашениям и имущественным спорам.

Рейнар чуть повернул голову.

— Судья?

— Нет.

— Хранитель клятв?

— Нет.

— Законник?

Марина решила, что это местный аналог юриста.

— Достаточно близко.

Мужчина в бордовом камзоле потерял терпение.

— Это нелепо. Печать призвала неизвестную женщину без титула, которая даже не знает, где находится, а мы должны доверить ей решение вопроса о древнем брачном союзе?

Марина посмотрела на него.

— Пока что вы сами требовали от меня решения.

— Я полагал, что Печать вызовет арбитра.

— Она, похоже, так и считает.

В верхних рядах кто-то не удержался от смешка. Мужчина резко обернулся, и звук исчез. Марина уже начала понимать расстановку сил.

— Ваше имя? — спросила она.

— Лорд Эдгар Варрен.

— А женщина за вами?

Варрену явно не понравилось, что ей пришлось спрашивать.

— Леди Аделина Варрен. Моя жена.

Женщина впервые подняла глаза.

— Я просила суд признать договор завершённым, — тихо сказала она.

Эдгар повернулся к ней.

— Вам не давали слова.

Марина почувствовала знакомое раздражение. Не ярость и не желание немедленно спасать незнакомую женщину, а профессиональный сигнал: перед ней человек, который уже привык считать собственное мнение процессуальным правилом.

— А кто здесь решает, кому дают слово? — спросила она.

Эдгар посмотрел на судей. Судьи посмотрели на Рейнара. Рейнар — на светящийся круг под ногами Марины.

— Пока Печать активна, — произнёс он, — порядок слушания определяет арбитр.

— Замечательно. Тогда леди Аделина говорит, когда считает нужным.

Варрен открыл рот, однако Марина подняла ладонь.

— Вы хотели решения, милорд. Чтобы я его приняла, мне понадобится информация. Если вы предпочитаете оспаривать каждый мой вопрос, мы можем провести здесь очень долгое время.

— Вы даже не знаете наших законов.

— Именно поэтому сначала я хочу увидеть документ.

На этот раз тишина получилась другой. Марина почувствовала, что попала в самую середину какого-то давно и болезненно запутавшегося спора. Для окружающих брачный договор, судя по реакции, был не просто пачкой страниц. Но где бы ни находилась Марина, некоторые вещи оставались удивительно постоянными. Люди любили ссылаться на документы значительно чаще, чем читать их.

Рейнар первым нарушил молчание.

— Принесите договор дома Варренов.

Слева от судейского возвышения человек в сером одеянии подошёл к массивному столу и положил ладонь на металлическую пластину. Над ней вспыхнули несколько знаков. Через мгновение раскрылась узкая ниша в стене. Из неё вынесли книгу. Нет, поправила себя Марина, когда двое служителей положили предмет на стол перед ней. Книгой это назвать можно было только из вежливости.

Толстый том в тёмной коже занимал половину столешницы. По краям обложки шли металлические пластины. В середине находился тот же крылатый зверь, который Марина видела на застёжке Эдгара. Когда один из служителей открыл замок, по коже пробежал слабый золотой свет. Марина наклонилась ближе. Буквы на первой странице были незнакомыми.

Через секунду она поняла, что читает их. Это открытие оказалось настолько неприятным, что пришлось несколько раз моргнуть. Знаки всё ещё не напоминали ни кириллицу, ни латиницу, ни любой другой знакомый алфавит, однако смысл возникал в голове совершенно естественно.

«Договор о соединении домов Варрен и Сайр».

Марина медленно провела пальцем возле строки, не касаясь бумаги.

— Я читаю ваш язык.

— Очевидно, — заметил Рейнар.

Она посмотрела на него.

— Для вас — очевидно. Для меня сегодня вообще очень мало очевидного.

Рейнар принял замечание без ответа. Марина перевернула страницу. Потом ещё одну. И ещё. Текст был тяжёлым. В нём смешивались имущественные условия, обязанности супругов, права наследования, порядок управления владениями и странные пункты о «силе дома», «огне рода» и «свидетельстве крови». В нескольких местах вместо подписей стояли сложные знаки, светившиеся изнутри.

Она подняла голову.

— Эти светящиеся части?

— Клятвенные печати, — ответил Рейнар. — Они подтверждают добровольное принятие условий сторонами.

Марина перевела взгляд на Аделину.

— Вы подписали это добровольно?

Прежде чем женщина успела ответить, Эдгар сказал:

— Разумеется.

— Я спрашивала не вас.

На скулах лорда проступило напряжение. Аделина осторожно коснулась серебристого обруча на шее.

— Мне было двадцать два. Наши семьи заключили соглашение задолго до свадьбы. Я дала согласие.

Ответ Марине не понравился своей осторожностью, однако он не был тем вопросом, который можно решить сейчас одним взглядом.

— А сегодня вы хотите расторгнуть союз?

— Да.

— Почему?

Рейнар вмешался:

— Для правовой оценки причины не имеют значения.

Марина посмотрела на него с неожиданным одобрением.

— Уже легче.

— Что именно?

— Мы нашли первое правило, с которым я полностью согласна.

По скамьям прокатился приглушённый шум. Рейнар остался невозмутим.

— Причина спора в другом. Договор дома Варренов относится к клятвам полного соединения. Согласно традиционному толкованию, после закрепления Печатью Рода он прекращается смертью одного из супругов либо исчезновением самого рода.

— Традиционному толкованию, — повторила Марина.

— Именно.

— А текст договора что говорит?

Эдгар шумно выдохнул.

— То же самое.

Марина закрыла ладонью страницу, не позволяя ему перелистнуть её взглядом.

— Я снова спрашивала не вас.

Рейнар подошёл ближе к столу.

— Раздел третий, девятый параграф. «Союз сей устанавливается на срок жизни супругов и сохраняет силу, доколе существует огонь дома Варренов и исполнены условия взаимной клятвы».

Марина задержалась на последних словах.

— Повторите.

Рейнар повторил.

— «И исполнены условия взаимной клятвы», — произнесла Марина. — Это отдельное условие?

— Формально — да.

— А практически?

— Более двух столетий этот оборот считается частью установительной формулы.

— Считается кем?

Эдгар сделал шаг к столу.

— Всеми.

Марина подняла голову.

— «Все» обычно очень плохой источник права.

На этот раз смех прозвучал отчётливее. Даже один из седых судей кашлянул в кулак с подозрительно довольным выражением. Варрен побледнел. Рейнар, напротив, внимательно посмотрел на строку.

— Вы считаете формулировку условной?

— Пока я ничего не считаю. Я пытаюсь понять, зачем составитель добавил слова «исполнены условия», если никаких условий проверять не требуется.

— Потому что они перечислены далее.

— Тогда покажите.

Он молча перелистнул несколько страниц. Марина читала. Условия проживания. Взаимное представительство. Защита имущества. Обязанности по отношению к детям. Распоряжение доходами. Часть пунктов вызывала у неё вопросы, часть казалась удивительно разумной для общества, в котором несколько минут назад мужчина публично заявил, что жена принадлежит его дому.

Страница за страницей. Зал постепенно становился неспокойнее. Марина чувствовала взгляды сотен людей, но впервые после появления здесь могла почти не замечать их. Документ был знакомой территорией. Не по содержанию и не по законам, однако по самой логике. Любой сложный договор создавался людьми. Люди повторялись. Они добавляли пункты из страха.

Уточняли формулировки после конфликтов. Прятали компромиссы в приложениях. Дублировали старые нормы, не замечая, что те вступают в противоречие с новыми. Если этот текст составлялся поколениями, в нём должны были остаться следы всех предыдущих споров.

— Сколько ему лет? — спросила Марина.

— Первой редакции — четыреста двенадцать, — ответил Рейнар. — Нынешняя основана на редакции двухсотсемидесятилетней давности.

Марина замедлила перелистывание.

— Основана?

— Отдельные положения изменялись.

— Где история изменений?

Рейнар указал на узкую колонку символов возле края страницы.

— Здесь.

Марина посмотрела.

— Это даты?

— Даты и обозначения решений, которыми вносились поправки.

Она не удержалась.

— Вот теперь вы говорите на языке, который я понимаю.

Рейнар впервые позволил себе нечто похожее на тень улыбки, однако выражение исчезло почти сразу. Марина продолжила чтение. На семьдесят четвёртом пункте она обнаружила обязанность Варрена обеспечивать супруге отдельные средства на содержание личного дома. На девяносто втором — право Аделины самостоятельно распоряжаться наследством матери. На сто третьем — запрет использовать её родовую печать без прямого согласия.

— Эти положения соблюдались? — спросила Марина.

— Да, — резко ответил Эдгар.

Аделина помедлила.

— В основном.

Эдгар повернулся к ней.

— Аделина.

— Что значит «в основном»? — уточнила Марина.

Женщина встретилась с ней взглядом.

— Последние несколько лет я не управляю домом Сайров. После смерти моего брата Эдгар взял управление на себя.

Марина посмотрела на пункт.

— Здесь написано, что наследственные владения остаются под исключительным управлением супруга, которому они принадлежали до союза.

Эдгар заговорил прежде, чем она закончила:

— Раздел действует иначе при отсутствии прямого наследника мужского пола.

— Где это написано?

— В Законе домов.

— В этом договоре есть ссылка на соответствующую статью?

Эдгар посмотрел на Рейнара. Тот ответил вместо него:

— Да. В примечании к сто четвёртому пункту.

Марина нашла примечание. Прочитала. Кивнула.

— Хорошо. Тогда пока не спорим.

Эдгар будто не ожидал, что она так легко отступит.

— Пока?

— Если документ толщиной с кирпич, не следует начинать праздновать победу после первой страницы.

Кто-то снова тихо засмеялся. Марина листала дальше. Сто десять. Сто одиннадцать. Сто двенадцать. Она уже начала сомневаться, что найдёт что-либо полезное. Большая часть договора действительно укрепляла позицию Варрена. Более того, Рейнар, судя по его точным замечаниям, прекрасно знал каждый существенный пункт. На сто пятнадцатом начался раздел, озаглавленный «О сохранении взаимности клятвы».

Марина задержалась. Слово было важным. Взаимность.

— Вот это вы считаете частью установительной формулы? — спросила она.

Рейнар наклонился к странице.

— Этот раздел давно не применяется отдельно.

— Я спрашиваю, что здесь написано.

Он посмотрел на неё, затем на текст.

— Обязанности, подтверждающие продолжение взаимной клятвы.

— Ежегодно?

— Некоторые.

Марина перевернула страницу. Пункт сто шестнадцать касался ежегодного подтверждения имущественных гарантий со стороны обоих домов. Она провела пальцем ниже. Сто семнадцать. Прочитала один раз. Потом второй. В третий — медленно, следя за каждым оборотом. Внутри возникло то очень знакомое ощущение, ради которого люди её профессии могли часами сидеть над скучнейшими бумагами: маленькая деталь вдруг переставала быть маленькой.

— Господин Торвальд.

— Слушаю.

— Объясните мне значение выражения «огонь имени».

Рейнар ответил не сразу.

— Родовая сила, которой глава дома делится с супругой при заключении полного союза.

— Символически?

— Нет.

Марина подняла взгляд.

— То есть буквально существует какая-то сила?

Эдгар раздражённо сказал:

— Конечно существует.

Марина посмотрела на его золотую застёжку с крылатым зверем. Ей очень хотелось спросить, можно ли увидеть эту самую силу, однако сейчас имелся вопрос поважнее.

— И супруг обязан что-то делать с ней ежегодно?

Рейнар прочитал пункт. В первый раз его лицо оставалось совершенно спокойным. Во второй взгляд задержался на последних строках.

— Здесь указано подтверждение.

— Что это означает?

— Раз в год глава дома должен добровольно обновить передачу части родовой защиты супруге.

— Каким образом?

— При свидетеле рода он открывает печать дома, называет супругу полным именем и подтверждает, что защита распространяется на неё на следующий год.

Марина посмотрела на Аделину.

— Когда это делали в последний раз?

Женщина нахмурилась, явно пытаясь вспомнить. Эдгар ответил вместо неё:

— Это церемониальная норма. Она давно не имеет самостоятельного значения.

Марина снова посмотрела на него.

— Когда?

— Не помню.

— Восемь лет назад, — сказала Аделина.

Тишина в зале стала почти материальной. Марина повернулась к ней.

— Вы уверены?

— Да. После рождения нашей младшей дочери мы уехали в южное поместье. В следующем году Эдгар не проводил подтверждение. Потом тоже.

— Почему?

Аделина опустила глаза.

— Он сказал, что в этом нет необходимости.

Эдгар шагнул вперёд.

— Потому что её и нет. Ритуал перестали считать обязательным ещё при моём деде. Он сохраняется в договоре по традиции.

Марина посмотрела на Рейнара.

— Это правда?

Тот не ответил сразу.

— Ритуал действительно почти не проводится.

— Я спрашиваю не это.

Он понял.

— В тексте нет указания, что требование стало необязательным.

Эдгар резко повернулся к нему.

— Торвальд.

— Я отвечаю на вопрос арбитра.

Марина наклонилась над договором. Пункт сто семнадцать оказался длиннее, чем показалось сначала. Она медленно прочитала его вслух:

— «Глава дома Варренов подтверждает защиту огня имени не реже одного раза от одного Дня Основания до другого. Без означенного подтверждения супруга сохраняет права имущества, крови и наследования, однако взаимная клятва считается неполной до следующего подтверждения».

Она провела пальцем ниже.

— А это что?

Рейнар прочитал следующую строку и на секунду замолчал. Марина почувствовала, как внимание зала окончательно сосредоточилось на нём.

— Продолжайте, — сказала она.

Он произнёс:

— «Если неполнота клятвы длится три полных срока подряд, союз освобождается от Печати Рода и может быть завершён волей любой стороны».

Теперь уже никто не шептался. Марина посмотрела на Эдгара.

— Сколько лет вы не проводили подтверждение?

— Это ничего не меняет.

— Число, милорд.

— Ритуал устарел.

— Восемь? Девять?

— Я не обязан отвечать на бессмысленный вопрос.

Марина закрыла книгу. Не хлопнула. Просто положила ладонь на страницу и подняла глаза.

— Тогда давайте проверим, насколько он бессмысленный.

Она повернулась к Рейнару.

— Существует официальная процедура отмены пунктов такого договора?

— Да.

— Этот пункт отменяли?

— Нет.

— Его действие приостанавливали отдельным решением?

— Нет.

— Существует более позднее положение, которое прямо ему противоречит и имеет преимущественную силу?

Рейнар задумался.

— Мне такое положение неизвестно.

— Но вы знаете эти договоры?

В голосе Марины не было насмешки. Вопрос был слишком важным.

— Я хранитель клятв двадцать один год.

— Тогда если такое правило существует, вероятность, что вы о нём не слышали, небольшая?

— Небольшая.

Эдгар вмешался:

— Вы строите вывод на старой церемонии, которую никто не воспринимает всерьёз.

— Именно это я и пытаюсь проверить. Когда вы проводили подтверждение в последний раз?

Он сжал губы. Аделина ответила:

— Девять лет назад, в первый день осеннего сбора.

Эдгар резко обернулся.

— Восемь.

Аделина посмотрела на него.

— Девять.

— Лора родилась восемь лет назад.

— Лоре девять.

Мгновение Эдгар молчал. Марина почти физически почувствовала, как по залу прокатилась новая волна интереса. До этого спор был древним, торжественным и почти абстрактным. Теперь он неожиданно превратился в то, чем в действительности являлись многие семейные конфликты: два человека, которые даже по-разному считали прожитые вместе годы.

— Хорошо, — сказала Марина. — Возьмём минимальный срок. Восемь лет. Пункт говорит о трёх последовательных сроках. Значит, даже по вашей версии условие не выполнялось более чем вдвое дольше необходимого.

— Ритуал не имеет значения, — повторил Эдгар.

— Тогда зачем ваши предки оставили последствия его неисполнения?

— Потому что этот текст составлялся в другое время.

— Согласна. Но вы пришли сюда именно с этим текстом и требуете, чтобы древние положения защищали ваши права. Нельзя считать договор вечным в той части, которая выгодна вам, и устаревшим в той части, где он возлагает на вас обязанности.

На этот раз никто не засмеялся. Марина увидела, как Аделина медленно распрямила пальцы. Рейнар подошёл ещё ближе к книге.

— Есть проблема, — сказал он.

Эдгар повернулся к нему с явным облегчением.

— Наконец-то.

— Не та, на которую вы надеетесь.

Рейнар открыл том снова и перелистнул несколько страниц назад.

— Параграф девять третьего раздела действительно связывает срок полного союза с исполнением условий взаимной клятвы. Я всегда воспринимал это как общую формулу.

— Потому что все так воспринимали? — спросила Марина.

Он спокойно выдержал вопрос.

— Да.

Это признание произвело на неё большее впечатление, чем если бы он попытался сохранить лицо.

— Тогда мы оба можем ошибаться, — сказала Марина. — Что здесь служит окончательной проверкой?

Взгляд Рейнара переместился на металлический круг над судейским возвышением.

— Печать.

Марина проследила за ним.

— Та самая, которая притащила меня сюда?

— Та самая.

— У неё есть чувство юмора?

— Мне неизвестно.

— Жаль. Кажется, нам предстоит близкое знакомство.

Несколько человек всё-таки рассмеялись, но Марина уже смотрела на печать. Рейнар объяснил:

— Если арбитр формулирует решение на основании текста договора, Печать проверяет его соответствие действующей клятве. Если решение противоречит ей, подтверждения не будет.

— И что произойдёт со мной?

Вопрос вырвался раньше, чем она успела решить, стоит ли его задавать. Рейнар посмотрел прямо на неё.

— Обычно арбитров не призывают из неизвестного места. Поэтому точного ответа я вам дать не могу.

— Очень обнадёживает.

— Я предпочитаю точность утешению.

Марина невольно кивнула. Вот это она понимала. Эдгар снова заговорил:

— Хватит. Эта женщина понятия не имеет, что делает. Я требую, чтобы Высший суд продолжил разбирательство по установленным правилам.

Один из судей наконец подал голос:

— Лорд Варрен, Печать активна. Пока арбитр не вынесет решение или не откажется от полномочий, мы не можем заменить её.

— Тогда пусть откажется.

Все посмотрели на Марину. Отлично. Она появилась неизвестно где, неизвестно каким образом, оказалась внутри судебного процесса с человеком, который, судя по поведению окружающих, обладал огромным влиянием, и теперь от неё ждали добровольного решения отойти в сторону. Разумная часть сознания советовала именно это. Другая часть смотрела на Аделину.

Женщина всё ещё стояла позади мужа, но теперь впервые не опускала глаз. Марина снова открыла договор. Она не знала, куда попадёт после отказа. Не знала, можно ли вообще вернуться. Не знала, почему понимает язык и что за светящиеся знаки движутся над залом. Но одну вещь она знала точно.