Моя жена — дракон

Стоять здесь становилось невозможным. Я забрал покупки. Несколько шагов прошёл в сторону дома. Остановился. Нет… Дом сейчас был не нужен. Я развернулся и вернулся на рынок. Первому же знакомому торговцу продал почти весь запас сушёных трав, который хранил на следующие недели. Он удивился цене, потому что я назвал меньше обычного, но спорить не стал.

Потом ушли мази. Коренья и редкие грибы. Несколько небольших запасов, которые я собирался придержать до зимы. Я не торговался, это заметили.

— Ты заболел? — спросил один из покупателей.

— Нет.

Он пожал плечами и расплатился. Я побежал дальше. К вечеру я продал почти весь товар. Затем вернулся домой и впервые посмотрел на свои вещи не как на что-то привычное, а просто как на то, что можно обменять на деньги.

Ненужную посуду забрал сосед. Старый походный сундук купил хозяин постоялого двора. Часть инструментов ушла знакомому собирателю. Одежду, которой почти не пользовался, взял перекупщик. Всё, что было у меня и без чего можно было обойтись в дороге, постепенно превращалось в монеты.

Немного золота я оставил. Оставил еду, одежду, нож и плащ.

Несколько вещей, которые могли пригодиться в пути. Остальное мне больше не было нужно. Я и сам не понимал, когда именно принял решение. Мысль о том, чтобы продолжить обычную жизнь, стала какой-то неправильной. Можно было завтра снова выйти на рынок. Послезавтра отправиться за травами. Через неделю сидеть в таверне с теми же людьми, слушать те же разговоры, спорить о цене на соль и смеяться над чужими историями.

Раньше мне этого хватало. Я никогда не считал себя одиноким. На рынке меня знали. В таверне почти всегда находилось место за знакомым столом. Я мог зайти к Ренвику, мог провести вечер с купцами, которых встречал годами, мог отправиться в дорогу с кем-нибудь из сборщиков, если очень захотеть.

Людей вокруг было достаточно. Но сейчас впервые оказалось, что позвать мне некого. Я даже несколько раз пытался представить, кому могу рассказать правду. Ренвику?

Сказать ему, что несколько дней назад я погнался за украденным яйцом, встретил дракона, помог вылупившемуся ребёнку, ночевал вместе с ними, а потом женщина-дракон поцеловала меня и обещала прилететь снова?

А теперь я хочу бросить всё и ехать неизвестно куда, потому что увидел, как она улетает от городских стен? Да меня не просто не поймут. Меня сочтут сумасшедшим!

И хуже всего было то, что я сам не мог нормально объяснить, зачем собираюсь это делать. Мария мне ничего не обещала. Кроме сегодняшнего дня. Я ей никто. Мы знакомы совсем недавно. У неё есть собственная жизнь. Собственные проблемы. Её ребёнок.

Прошлое, о котором я почти ничего не знаю. И всё равно мысль о том, что я просто останусь здесь, пока она исчезает неизвестно где, разрывала изнутри сильнее всего.

Перед глазами снова появилась её улыбка. Не поцелуй. Почему-то не поцелуй. Именно та улыбка у пещеры. Она стояла возле обрыва, утренний свет ложился на её лицо, ветер едва шевелил волосы, и на несколько секунд она выглядела совершенно спокойной.

Она отвернулась. Превратилась и улетела.

Я закрыл глаза. Хватит, мне нужна была повозка. Хозяина конюшен я нашёл почти сразу.

— Мне нужны две лошади и телега.

Он посмотрел на меня так, будто я попросил продать ему половину конюшни.

— Сейчас?

— Сейчас.

— Куда собрался?

— В дорогу.

— Это я понял. Куда?

— Ещё не знаю.

Он замолчал. Я видел, как в его голове медленно складывается мнение обо мне. Плевать.

— Есть грузовая повозка, — сказал он наконец. — Но дешёвой не будет.

— Показывай.

Мы прошли во двор. Он подвёл меня к деревянной повозке с высокими бортами. Не новая, местами потёртая, но оси выглядели крепкими, колёса тоже. Я проверил их. Нормально.

— Лошади?

Он показал двух. Одна гнедая, вторая серая.

— Спокойные. Дорогу держат хорошо. Серая иногда упрямится на подъёмах.

— Беру обеих.

Хозяин назвал цену и я заплатил. Он ещё что-то рассказывал о корме, сбруе и том, как лучше распределять груз. Я слушал внимательно, теперь это было важно. После конюшни я вернулся за покупками. Всё, что утром собирался отдать Марии, отправилось в повозку. Мясо уложил глубже. Молоко закрепил между мешками. Рыбу пришлось завернуть плотнее. Крупа, овощи, ягоды и коренья заняли остальное место. Я докупил воду, сухари и корм для лошадей. Потом верёвку, запасную ткань, ещё небольшой топор и фонарь.

Больше ничего не требовалось. Солнце уже клонилось к горизонту. Нужно было выезжать. Я ещё раз проверил повозку и затянул ремни. Рядом проходили люди. Некоторых я знал. Один купец махнул мне рукой.

Мужчина, с которым иногда пил в таверне, остановился и спросил:

— Ты куда это собрался на ночь глядя?

— По делу.

— Далеко?

Я посмотрел на дорогу.

— Да.

— Один?

Вот тут я замолчал.

— Один.

Он пожал плечами.

— Смотри сам.

И пошёл дальше. Я сел на повозку. Можно было его позвать. Можно было позвать ещё нескольких. Но что потом? В какой момент сказать, кого мы ищем? Ответов не было.

Поэтому я взял вожжи один. До ворот доехал уже ближе к вечеру. Город постепенно успокаивался после дневной тревоги, но на стенах всё ещё стояли люди. Я старался туда не смотреть. Стражник возле выхода поднял ладонь.

— На ночь едешь?

— Да.

— Дороги сейчас неспокойные.

— Знаю.

Он осмотрел груз.

— Торговец?

— Да.

Это всё ещё было правдой, наверное…

— До утра лучше бы остался.

Я покачал головой.

— Не могу.

Он не стал спорить. Ворота открылись. Повозка медленно выехала на дорогу. Я направил лошадей туда, откуда несколько дней назад мы с Марией прилетели к городу. Сначала нужно было найти пещеру: оттуда хотя бы можно было начать. Я помнил направление. Помнил горы. Помнил лес под нами. Этого должно хватить. Другого всё равно не было.

Город постепенно остался позади. Я больше не пытался понять, правильно ли поступаю. Не пытался объяснить себе, зачем продал всё и почему еду один. На это уже уходило слишком много времени.

Солнце опускалось всё ниже, дорога темнела, а до пещеры оставалось ещё далеко. Я поправил вожжи и заставил лошадей ускориться. Колёса сильнее застучали по дороге. Нужно было добраться туда как можно быстрее. Если Мария вернулась домой, я найду её там. Если нет — буду искать дальше.

Я не знал, куда она улетела. Не знал, что произошло возле города. Не знал, сколько времени потерял. Однако сейчас это уже ничего не меняло. Повозка шла всё быстрее, вечер уходил, и вместе с ним уходило время. Я гнал лошадей вперёд. Я мчался.