Русская гейша. Во имя мести

- Сэнсэй доволен, - перевела госпожа Цутида. - Это стиль минье, то есть народная песня. Это так?

- Да, - подтвердила я. – Это русская народная песня, в ней говорится о девушке, которая не хочет выходить за нелюбимого, но богатого, которого сосватал ей отец.

Они слушали, вежливо улыбаясь, но, по-моему, плохо уловили суть.

«Вот и я, как могу постичь за короткий срок всю суть японской культуры, несомненной частью которой является гейша? - подумала я. – Поэтому, не буду очень углубляться. Ведь все равно не смогу объять необъятное! Просто перейму основные понятия».

После занятий я отправилась в гостиницу, по пути зайдя в маленький ресторанчик и взяв себе сасими - ломтики сырой рыбы с приправами. Я наслаждалась вкусом блюд, но беспрерывно думала об Антоне. Интим с ним был приятен, но мою душу не задел. Но я, извлекая уроки из моих занятий с госпожой Цутидой, тщательно анализировала свои ощущения. Она учила держать эмоции в узде, настаивая, что это залог успеха в этой профессии. Гейши умеют оставаться невозмутимыми внешне, какие бы бури не происходили у них в душе. Считалось крайне непрофессиональным показывать клиенту свои эмоции. Это будто бы спускало гейшу с пьедестала превосходства и уравнивало ее с обычной женщиной.

Я вспоминала нашу последнюю встречу с Антоном в подробностях. Я получила только физическое удовольствие оттого, что меня гладит, ласкает, целует молодой сильный самец, который к тому же был мне приятен физически. Но того трепета и почти обморочного наслаждения, которое я чувствовала, находясь с любимым, даже близко не было. И я старалась забыть фантазию, появившуюся на пике наслаждения, будто я соединилась именно с Петром.

«Мертвое – мертвым, - упорно повторяла я. – Прошлое должно оставаться за чертой, и назад мне ступать не следует, иначе я не смогу нормально жить. Антон – милый парень, мне с ним хорошо. Но и влюбляться ни в него, ни в кого бы то ни было, совершенно не стоит. Да я и не смогу!»

И я позвонила Антону. Но он не ответил. Подождав, я перезвонила, но опять лишь прослушала длинные гудки.

«Ну и ладно! – разозлилась я. – Как всем кобелям, ему, видно, нужно было только одно. И получив свое, он исчез».

Я поехала в гостиницу и, приняв душ, упала на диван. Потом взяла купленную недавно книгу «Японская мифология» на английском языке и начала читать. Не заметила, как задремала.

Разбудил меня телефонный звонок. Это был Антон.

- Да? – нарочито равнодушным голосам ответила я и даже зевнула.

- Я тебя разбудил? – торопливо и виновато спросил он. – Извини. Просто я только что обнаружил, что ты звонила.

- Да, звонила, - немного раздраженно сказала я. – Но ты был, видимо, очень сильно занят. У тебя сегодня, насколько я помню, выходной.

- Я был на концерте, - сообщил он.

- Опять на свою женушку-изменницу любовался? – ехидно поинтересовалась я. – Тебе нравится изводить себя? Нравится постоянно быть в роли жертвы?

- Это не твое дело, - сухо ответил Антон и замолчал.

«И правда, - подумала я. – Чего я кидаюсь? Мне-то что?»

- Давай встретимся, - наконец прервал он молчание.

- Давай, - охотно согласилась я уже другим тоном. – А ты где?

- Только что вышел из концертного зала «Наримасу». Ты вот что, подъезжай на станцию «Хигаши – Гиндза». Там совсем рядом театр «Кабуки-дза». Возле него и встретимся.

Но на метро я, конечно, не поехала. Разбираться в сложном переплетении токийской подземки мне совершенно не улыбалось. И я взяла такси, по своему обыкновению. Когда подъехала к зданию театра, Антон уже был на месте. Увидев меня, он расцвел какой-то детской счастливой улыбкой, а потом начал ворчать, что такси в Токио невозможно дорогое, так никаких денег не хватит и что «наши люди в булочную на такси не ездят». Я лучезарно ему улыбнулась и поцеловала весьма недвусмысленно. И он тут же замолк.

- И какие планы? – спросила я.

- Хочу пригласить тебя на спектакль «Самоубийство влюбленных в Сонэдзаки».

- Это пьеса кабуки? – уточнила я. – Но ведь больше трех часов!

- Зато увидишь живое национальное сокровище.

- Это еще что за зверь? – рассмеялась я.

- Актер Накамура Гандзиро Третий. Ему под пятьдесят, кажется, а он прекрасно играет женские роли, амплуа оннагата, - сказал Антон и потащил меня к театру.

- Оннагата? – повторила я незнакомое слово.

- Ты не в курсе? – удивился Антон. – Переводится, как актер женского образа.

Я улыбнулась и молча кивнула.

Мы купили билеты на стоячие места и надели крохотные наушники, чтобы слышать английский перевод. Я внимательно следила за игрой актеров, изучала красочные сложные костюмы и выразительный грим. Действие было необычайно насыщенным и включало в себя выразительные диалоги, игру на музыкальных инструментах - я с удовольствием заметила сямисэн в руках одного из актеров - и декламацию стихов. Вспоминая наши самодеятельные спектакли, я сейчас понимала, как мы были далеки от оригинала. Мы постоянно носились по сцене, выражая эмоции движениями, что было традиционным для русского театра. А японские актеры могли выразить даже тонкие оттенки чувств простыми и часто скупыми жестами, иногда оставаясь на месте довольно долго.

«Национальное сокровище» играл роль несчастной и прекрасной О-Хацу. Актер действительно был великолепен и очень точно передавал движения, повадки и переживания молоденькой наивной девушки.

Но уже через час я почувствовала, что устала и проголодалась, и без стеснения заявила об этом Антону. Он послушно оторвался от созерцания действа, и мы покинули театр.

- Я точно знаю, что это недешевое заведение, - заметил он, когда я решительно двинулась к светящейся вывеске ближайшего ресторана.

- А что ты предлагаешь? С голоду умереть? – раздраженно ответила я.

- Ну почему же! Стоит только отойти отсюда на несколько кварталов и цены будут намного ниже, - уверенно заявил Антон и взял меня за руку.

И мне стало уютно и приятно от прикосновения его мягких прохладных пальцев. Скоро мы нашли маленький ресторанчик с французским названием и зашли туда. Я взяла себе пышные и теплые круассаны и большую чашку горячего шоколада. Антон попросил только капучино.

- Уже довольно поздно, - сказал он, отпивая кофе и облизывая светлую пену, смешно прилипшую к его верхней губе.

Мне захотелось немедленно поцеловать его, но я сдержалась. В кафе, наряду с иностранцами, было полно японцев, и я уже успела вникнуть в их консервативные нравы. Я увидела, что Антон тоже смотрит на меня с явным желанием. Расплатившись, мы вышли на оживленную, несмотря на поздний час, улицу. И направились без всякой цели, куда глаза глядят.

- А ты заметила, что сакура не только розовая, как обычно о ней пишут в стихах? – неожиданно спросил Антон.

- Но она еще и белая и даже темно-розовая с красноватым оттенком, - продолжила я и засмеялась. – Заметила, конечно. Но почему ты спросил об этом? Ведь сакура уже отцвела.

Он замолчал, потом обнял меня за плечи и прижал.

- Потому что ты похожа на цветок сакуры, - после долгого и глубокого поцелуя тихо сказал Антон.

Я глянула в его глаза и остановила такси. И мы отправились в мою гостиницу.

Начался сезон дождей. И это было действительно что-то нереальное. За окном сплошная стена воды, словно сверху кто-то опрокинул огромный бездонный ушат. Но из ушата вода выливается одномоментно, а здесь она лилась потоками беспрерывно и иногда целыми сутками. Воздух был сырым, и мне не хотелось никуда выходить. Но занятия с госпожой Цутидой были в полном разгаре. Я заказывала такси к гостинице. Служащий ждал у дверцы машины, пока я выйду, потом бежал со мной рядом, неся огромный зонт над моей головой. Он напоминал желтого узкоглазого гнома из японской сказки под огромным черным грибом и неизменно смешил меня комичным видом.

Мы уже прошли основы чайной церемонии, икебана, игры на сямисэне, танцев адзума, нивака и сибу. Также меня научили настоящему гриму гейш, а госпожа Цутида подарила специальные белила для лица. Когда мне впервые сделали макияж, я увидела в зеркале белоснежное утонченное личико с искусно выделенными черным и красным карандашом глазами и четко нарисованными красными губами. Мои волосы убрали в высокую прическу, наложив широкие пряди на специальные картонные валики.

Я узнала, что для японских мужчин шея и верхняя часть спины, так же как и запястья — предмет вожделения. И традиционное кимоно было подстроено под это и позволяло видеть лишь верхнюю часть спины. Гейша должна ходить неторопливо, мелкими шажочками, скользя по полу в деревянных гэта. И всем своим видом и манерами символизировать эталонную чувственность. И при этом мужчины знали, что под кимоно ее тело без белья, и это еще больше их будоражило.

Итоговый результат: сложная укладка, часто украшенная живыми цветами, но всегда обнажающая шею, фарфорово-белое невозмутимое и прекрасное лицо, идеально нарисованные красной помадой губы, миндалевидные глаза, искусно подведенные в направлении висков черным и красным цветом. Мужчины видели изысканную дорогую куклу, но в то же время они знали, что это живая женщина, которая может принести им незабываемое наслаждение.

Я попробовала ходить на гэта, специальной обуви, под подошву которой были прикреплены две деревянные дощечки, но это было не очень-то удобно.

«Мне это и необязательно», - решила я и убрала гэта подальше.

Но потом пожалела об этом, потому что госпожа Цутида решила, что мне пора появиться в обществе ее клиентов.

- Это, конечно, не настоящий о-хиромэ, - сказала она мне, - но все же воспринимай это, как экзамен.

В день моего «о-хиромэ» или дебюта, дождь на какое-то время прекратился, и я сочла это хорошим предзнаменованием. Я думала, что мы поедем в чайный домик госпожи Цутиды, но мы отправились в незнакомый мне район со множеством небоскребов. Когда выбрались из машины, я с удивлением заметила, что сзади следовала еще одна. Из нее вышли две гейши при полном макияже и в кимоно. Они улыбнулись мне, поклонились и что-то сказали по-японски.

- Это Юрико и Айямэ, - представила госпожа Цутида. – Они у меня на службе. И сегодня мы встречаемся с нашими постоянными клиентами. Это очень благожелательные господа, так что не волнуйся.

Я ничего не ответила. И никакого волнения, по правде говоря, не испытывала. Ведь это была просто игра для меня.

Мы зашли в современное здание, на вид пятизвездочный отель, и поднялись в лифте на двадцатый этаж. Гейши с любопытством смотрели на меня и периодически мило улыбались.

- Do you speak English? – спросила я, улыбаясь им в ответ.

- Yes I do, - радостно ответили они одновременно и поклонились.

Но когда мы вошли в помещение, я все-таки ощутила легкое волнение. Госпожа Цутида провела нас по коридору в небольшую комнату вполне европейского вида. Одну стену занимал огромный шкаф-купе с зеркальными дверцами. Водитель принес две большие сумки и аккуратно поставил их на пол. Гейши быстро раскрыли одну и начали доставать наряды, что-то щебеча на японском. Я стояла, как вкопанная, и не знала, что мне делать. Тут вернулась госпожа Цутида в сопровождении какого-то сухонького японца. И он соорудил из моих волос высокую прическу. Потом под руководством Айямэ я наложила грим. Юрико помогла мне надеть наряд. Это было прелестное серебристое кимоно с какими-то иероглифами и рисованными лодочками.

- Это иероглифы счастья и ладьи семи богов удачи, - пояснила госпожа Цутида. – Чтобы тебе сегодня улыбнулось счастье.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

КПТ – композиция и постановка танца

2

Гиндза – район Токио, в котором сосредоточены дорогие магазины, рестораны, центры развлечений.

3

Талассотерапия («thalasso» – море) – это одновременное использование благотворного воздействия морских факторов: климата, воды, грязей, водорослей, песка и других компонентов, извлекаемых из моря.

4

Вакадзаси – разновидность малого самурайского меча

5

Тяною - чайная церемония.

6

Криптомерия - японский кедр, считающийся в Японии священным деревом

7

Майко – ученица гейши в Киото

8

Коннити ва (япон.) - добрый день

9

Хакоя – букв. «человек с ящиком»