Про я, не-я и то, что между ними

Наш мир это то, как мы его воспринимаем. Мы получаем только ту информацию, которую способны воспринять, тогда как вся остальная проходит мимо. Картинка вселенной, существующая в нашем уме, основана только на той информации, которую мы сумели получить и обработать. Вместе с тем как развивается наше сознание–доступ, совершенствуются его структуры, развивается и совершенствуется картина мира. С развитием нервной системы увеличивается количество и сложность феноменов, доступных для восприятия и понимания. Где предел этого развития и есть ли он вообще, неизвестно.

Но предела этого вряд ли достиг кто-то из ныне живущих на нашей планете, и уж точно не достиг я. По этой причине все описания, касающиеся мира объектов, все тезисы и способы смотреть на него, приводимые мной, не будут совершенными. Между непосредственно возникающими в сознании объектами, их взаимоотношениями и тем, как я пишу об этом, есть разница. Её просто не может не быть, так как происходящее преображается сначала посредством определённой конфигурации инструментов восприятия, имеющихся у моего тела, затем конфигурацией нервной системы, принимающей и обрабатывающей поступившую информацию, затем посредством особенностей моих лингвистических способностей и особенностей самого языка, при помощи которого я выражаю полученный опыт. Это то, как мир был пропущен сквозь призму моего д-сознания, и то, как я сумел запечатлеть результат при помощи письменной речи. Не более того. Это всегда надо учитывать. Всегда есть возможность через совершенствование того или иного звена в этой цепи, от получения информации к её выдаче, усовершенствовать и конечный результат. В итоге каждое описание может быть лишь в большей или меньшей степени адекватным, но никогда не избыточным и окончательным. Другими словами, между текстом и тем, о чём идёт речь, всегда будет разница. Иногда, если в процессе обработки информации автором произошёл какой-то сбой, разница может быть принципиальной. Тогда можно говорить о недопонимании или ошибке. Никто от этого не застрахован. И я тоже нет. При этом считаю, что раз уж я начал излагать свою учению, то нужно быть последовательным и не оставлять вовсе без внимания такую важную тему, как мир объектов. Поэтому пройдусь по основным пунктам так, как они даны в моём сознании и как позволит мне уровень владения языком.

После обсуждения разноплановости вторым пунктом я бы выделил изменчивость, непостоянство.Всё, что доступно для того или иного вида восприятия, имеет своё начало, протяжённость и конец. Вне зависимости от размера и типа феномена все они в какой-то момент появляются и исчезают, все они претерпевают те или иные изменения в процессе бытия. Это справедливо как для явлений внешних, так и для внутренних. Попытавшись найти что-то неизменное и вечное среди воспринимаемых явлений, вы неизбежно потерпите фиаско (если только не остановите свой поиск на афоризмах из серии «вечна только человеческая глупость» и тому подобных). Поиск неизменного рано или поздно приведёт вас к воспринимающему субъекту, феноменальному сознанию.

Но всё, возникающее в сознании, не остаётся таким же ни на секунду. Это подметил ещё Гераклит: «В одну и ту же реку нельзя войти дважды, и нельзя дважды застигнуть смертную природу в одном и том же состоянии». Если в вашей картине мира есть такая штука, как душа, обратите внимание на то, что с ней тоже происходят всякие перемены. Она может находиться в тех или иных мирах, быть лучше или хуже, страдать или радоваться, очищаться или загрязняться. Это является свидетельством того, что, вопреки уверениям ряда религиозных традиций, бессмертие души есть вещь относительная: душа так же имеет начало, а значит, может погибнуть. Гибель души, полагаю, поистине страшная штука. Но лишь до тех пор, пока мы не провели различие между понятиями «душа» и «дух», где второе соответствует феноменальному сознанию, а первое принадлежит миру воспринимаемых объектов, хоть и очень тонким способом. Куда более тонким, чем наше физическое тело. Под душой обычно подразумевается вариант тела–личности, функционирующий в тонком мире и являющийся как бы базовым по отношению к физическому телу. Душа более долговечна, способна странствовать между мирами разной плотности. Свойства души определяют наше поведение и нашу судьбу. Но тем не менее ввиду своей изменчивости она не может быть чем-то вечным. А значит, что «Я» как чистый субъект восприятия и душа — это разные вещи. Если же в вашей картине мира души нет, то и говорить не о чем.

Третье: феномены находятся в постоянном движении и сменяют друг друга. Происходит это по правилам, которые можно охарактеризовать как причинно-следственные связи. Каждый возникающий феномен проистекает из ряда других феноменов, является их следствием. Также каждый феномен рождает последующие феномены, является их причиной. При этом в цепочке причинно-следственных связей внутренние феномены могут следовать за внешними и наоборот. Так, набежавшие тучки (внешнее) могут повлиять на наше настроение (внутреннее) и породить желание купить себе тёплый плед. А поскольку плед стоит денег, то всё же надо собраться с силами и идти на работу (внешнее), чтобы заработать денег. Получив зарплату, мы ощущаем радостное чувство (внутреннее) и так далее. Учитывая, что каждому феномену предшествуют и последствуют не один, но множество других феноменов, можно с уверенностью сказать, что в итоге в мире объектов всё влияет на всё. Это известно как «эффект бабочки». Достаточно внимательный исследователь может увидеть, что он распространяется далеко за пределы метеорологии. Возникая, тот или иной феномен рождает волну следствий, которая расходится от него в пространстве и времени, затрагивая рано или поздно вообще всю вселенную. Таким образом, все объекты во вселенной находятся в состоянии взаимосвязи.

Отсюда можно вывести представление о личной ответственности буквально за всё, за весь мир и всю вселенную (Алёша Карамазов у Достоевского делает это), а можно не выводить и жить дальше по накатанной, как и делают Алёшины братья, — дело вкуса.

Есть большое количество способов типизации феноменов, попыток расставить их по разным полкам и развесить ярлыки. Способы типизации могут быть более или менее адекватными, более или менее сложными и глубокими. Чем более развиты структуры сознания–доступа, тем сложнее, точнее и глубже может быть классификация. Грамотное разделение явлений на типы способствует более адекватной их интерпретации и, как следствие, более адекватному мышлению и поведению, созданию более сложных и функциональных структур.

Среди способов типизации феноменов есть например такие, как пирамида Маслоу, разбирающая потребности, деление по чакрам, типизирующее внутренние переживания, эволюционное древо, представляющее систему живых организмов, зодиакальный круг, сортирующий людей по дате рождения, и многие-многие другие. Каббала и арканы таро, хьюман-дизайн, соционика и скандинавские руны, деление на три гуны, деление на элементы периодической системы таблицы Менделеева, в конце концов разделение на мужское и женское, пассивное и активное начала и т.д. В этом плане, на мой взгляд, очень серьёзный вклад сделал уже упоминавшийся мной Кен Уилбер, создатель интегральной модели. ИМ (Интегральная модель) — это система, включающая в себя все известные варианты типизаций и объединяющая их в одно целое. ИМ не идеальна, но на данный момент является самой удачной попыткой систематизировать мир объектов из всех, с которыми я встречался. Кен Уилбер использовал достижения многих учёных, религиозных деятелей, философов как нашего времени, так и далёкого прошлого. Он объединил тантру со спиральной динамикой, христианский катехизис с теорией множественных интеллектов. Излагать всё это полностью в контексте данной книги нет ни возможности, ни необходимости. Но в дальнейшем я буду использовать те или иные элементы интегральной модели и добавлю пару строчек в список использованной литературы в конце.

Что ещё можно было бы сказать о мире объектов? Мир даётся нам с полной ясностью. Это может быть не очевидно, потому что мы ищем ясность не там, где она есть. Нам хотелось бы ясно понимать что-то при помощи ума, проникать интеллектом в суть вещей, видеть все взаимосвязи и т.д. Но наш ум не совершенен, у него есть свои пределы. Беспредельно только Ф-сознание, и абсолютная ясность свойственна восприятию мира только вечным сознанием, а не временным умом. Сделайте шаг назад в чистую субъективность и вы увидите, что все объекты воспринимаются предельно ясно. Ясно воспринимается недопонимание, затруднение, омрачение. Мы ясно переживаем преграды, ясно видим затуманенный ум и проблемы, с которыми мы сталкиваемся, пытаясь из тумана выйти. Так же ясно переживается забвение, утрата рассудка или в целом жизнь без разума, как у более примитивных организмов. Все эти многочисленные феномены даются предельно чётко, именно так, как они возникают. Между сознанием и миром нет никаких замутняющих преград, эта пара всегда находится в прямом контакте. Наш мир именно таков, как мы его воспринимаем. Так что, если вы сейчас чешете голову не в силах понять, о чём я тут пишу, можете не сомневаться: это именно то, что происходит, и вы всё правильно видите. Вы действительно испытываете затруднения с пониманием и переживаете это со всей ясностью.

Главное, на мой взгляд, обстоятельство таково: с миром объектов всё в порядке. Он именно таков, каков должен быть. На все 100%. Со всеми своими проблемами, страданиями, заблуждениями, несправедливостями и т.д. Именно таким он и должен быть. Под этой мыслью я не подразумеваю, что ввиду состоявшегося совершенства мира с ним ничего не нужно делать. Мир включает в себя и нас, человеческих существ. Мы же существуем в нём, имея определённую конфигурацию, желания, стремления и страхи. С этим со всем тоже уже всё ок. Нет ничего неправильного в том, что я иду на работу, чтобы иметь возможность есть еду и покупать вещи. Таков уж я. Прожорлив. И вещи люблю. Нет ничего плохого в том, что я хочу исправить несправедливость, если я вижу её. Такова моя конфигурация. Люблю справедливость и чувствую желание за неё бороться. А если не чувствую, тоже всё в порядке. В конце концов, весь мир — просто набор возникающих и исчезающих объектов. Изменчивый, непостоянный. Сегодня одно, завтра другое. Если мы не привязываемся к тем или иным объектам, то поводов для страдания гораздо меньше. А если привязываемся — больше. Но и страдание есть просто возникающее и исчезающее явление. С ним тоже всё в порядке. Мир совершенен не как статичная картинка, каковой он не является, но как динамическая структура. Все вещи пребывают в движении, стремятся к своим целям, влекомые теми или иными силами. Совершенство заключается именно в динамичном мире, а не в каком-то одном застывшем положении.

Короче, всё уже на своих местах. Поэтому иногда можно просто расслабиться.

Мужское и женское начала

Для описания отношений между субъектом восприятия и миром объектов часто используется риторика мужского и женского начал. В рамках этого дискурса субъект восприятия соответствует мужскому началу, а мир объектов — женскому.

– Субъект восприятия является деятелем, активной стороной, совершающей акт восприятия;

– Мир объектов является пассивным началом, принимающим действие, воспринимаемым.

Любимая мной метафора для их взаимосвязи создана в Индии в виде образа Шивы и Шакти. Шива — неподвижный йогин, пребывающий в полном спокойствии, олицетворение мужского начала. Он уверен в себе и непоколебим. Нет ничего, что могло бы угрожать ему. Шакти — богиня, танцующая перед Шивой, страстная и переменчивая, имеющая множество ипостасей, различных проявлений. Она — женское начало бытия. Шакти может быть тихой и ласковой, а может быть гневной и яростной. Она есть смерть и рождение, атомный синтез небесных светил и холодная бесконечность космического пространства. Шива непроницаем и внимателен.

В рамках этой метафоры каждый из возникающих в сознании (перед взором Шивы) феноменов является лишь элементом бесконечного танца Богини. Шакти — бесконечное изменение. Она танцует во всех мирах сразу, проникая в любой уголок любой вселенной, создавая его, поддерживая бытие и уничтожая в конце. Наши тела, наши умы, наши страхи и радости, всё, что входит в понятие «человек», — лишь узоры на поверхности её одежд, следующих за движением божественной руки.

Но есть и другой образ. Кали, гневная ипостась Шакти, танцующая в ожерелье из черепов в языках пламени на теле поверженного Шивы. Что это могло бы значить? Представьте любой предмет, обладающий фаллической (проникающей, производящей действие) природой: меч, стрелу, вилку, что-то ещё. Пусть это будет топор, застрявший в полене. Вилка, которую не получается вытащить из куска мяса; катер, винты которого запутались в водорослях. Что угодно. Примерно в том же состоянии пребывает поверженный Шива, находящийся в полной власти Богини. В таком же положении находится и наше сознание, застрявшее в мире объектов. Пока мы ассоциируем себя с теми или иными феноменами — телом, умом, личностью, убеждениями и т.д. — мы находимся в плену. То, что нужно сделать для освобождения, это вытащить топор из дерева, освободить винты от водорослей и увести свою лодку из западни, выбраться из-под стоп Богини, чтобы встать напротив неё на равных. Всё это может не казаться нужным, если вам нормально в том положении, в котором вы находитесь. Но одно из свойств мира объектов — изменчивость. И если сейчас вам нормально, то завтра страдание настигнет вас и захлестнёт с головой. Маятник будет качаться из одного положения в другое до тех пор, пока вы не преисполнитесь решимости, чтобы вытащить вилку своего сознания из костлявого зада вселенной. Когда это произойдёт, когда вы выпрямитесь во весь рост в извечной неуязвимости нерушимого «Я», созерцающего космический танец грозной и прекрасной Богини, когда танец этот уже не будет иметь над вами власти и через эту свободу вы сможете воспринять его великолепие в полной мере, тогда вам останется сделать лишь один единственный шаг.

Свадьба

«И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю»

(Быт. 1:28)

В христианской традиции, особенно в первые века, отношение к союзу мужчины и женщины было гораздо более сакрализованным, чем сегодня. Я встречал подобное выражение этой сакральности: человек сначала развивается сам в себе как отдельная личность и достигнув определённой планки в этом развитии, став полноправным членом общества, он делает первый шаг за пределы только своего отдельного существа — вступает в брак. Этим он как будто расширяет границы понимания себя и заботы о себе до масштабов семьи, чтобы через это начать развивать трансперсональное восприятие мира до самого предела во Христе, в «теле» которого объединяются все люди. Слово «семья» содержит в себе числительное «семь» и личное местоимение «я» . В этом мы можем увидеть, что через семью самоотождествление расширяется за пределы одного лишь человека, и «я» это уже семеро. На самом деле этимология слова иная, но это смысл, который мы можем добавить чисто по созвучию (неоязычники этим приёмом пользуются, чем мы хуже?). В любом случае соединение мужчины и женщины в единое целое, семью — это первый шаг к бытию, не ограниченному одним личным эго. Понятно, что подобный эффект брак имеет далеко не всегда. На самом деле крайне редко имеет по моим наблюдениям. Однако эта идея закладывается христианской традицией как шаг к пробитию границ отделённой личности. Что же значит союз мужского и женского начал в контексте субъект–объектной дихотомии?

«Посему оставит человек отца своего и мать и прилепится к жене своей, и будут двое одна плоть»

(Еф 5:31)

Когда Шива-Сознание выбирается из-под стоп своей божественной подруги (через коперниканский переворот сознания и переживание себя как есть, т.е. чистым субъектом восприятия) и принимает более приемлемое для него положение напротив неё, следующим естественным шагом будет их союз, в котором Махадев «прилепится к жене своей и будет одна плоть». А чем ещё заняться, если кроме вас двоих во вселенной ничего больше нет? Союз Шивы и Шакти есть синтез субъекта восприятия и мира воспринимаемых объектов в нечто единое, превосходящее эти два начала по отдельности. Важно сразу отметить, что эта история не есть та история, которая произошла когда-то или может произойти где-то в будущем. Единство Шивы и Шакти — это вечно длящееся дело, событие, не имеющее временных или пространственных рамок. Единство «Я» и «не-Я», конечного и бесконечного, ограниченного и безграничного, меняющегося и неизменного, трансцендентного и имманентного — это буквально то, что есть всегда и везде. Это самая глубинная основа и суть всего бытия во всём его многообразии. Это просветление, йога, дзогчен, спасение, полная и окончательная реализация. Деление на «Я» и «не-Я», даже если мы правильно определили что есть что, не является предельной Истиной, как и любое другое деление на чтобы то ни было. Оно является лишь способом описывать относительную реальность, основанную на диссоциации, разделении того, что на самом деле никогда не делилось и разделено быть не может. В этом открытии обнаруживается, что воспринимаемый мир и есть «Я», а «Я» есть воспринимаемый мир, и так происходит реализация тотальности бытия во всей его полноте. В этот момент исчезает воспринимающий и воспринимаемое. Обнаруживается, что их и не было никогда. А был всегда только всеобъемлющий процесс, бескрайний бытийствующий глагол, в котором нет места для деления на части, так как нет того, кто бы мог разделить, и того, что могло бы быть разделено. Для описания этого часто используется термин «недвойственность» или «недвойственная реальность», означающий, что пара субъект-объект перестала быть, реальность это больше не два. В индийских упанишадах просветление описывается как свобода от пар, то есть от дихотомического мышления, разделения на два. Первое же такое разделение есть как раз деление на «Я» и то, чем «Я» не является, на себя и другое. Устраняя это разделение, мы обнаруживаем базовое бытие в тождественности с миром, в единстве с ним.

Важно подчеркнуть, что озачаемое здесь как «недвойственная реальность» не является состоянием сознания, недвойственным или каким-то другим. Но это то, что раскрывает себя в таком состоянии, то, что актуально проявляется в момент устранения разделения на воспринимающего и воспринимаемое. Это не одна из фаз какого-то переключателя в голове. Это абсолютная реальность, тождественная самой себе, остающаяся незыблемой, когда любые переключатели, переключающие и переключаемые, обнаруживают свою относительность.

Почему громоздкий термин «недвойственность», а не более простое и понятное «единство»? Потому что то, о чём мы говорим, не имеет частей, а математика нас учит, что от единицы что-то таки можно отщипнуть. Двойственность не есть расщепление высшей реальности. Это лишь заблуждение, забвение её неделимости. От Бога нельзя взять кусок. Если нам кажется, что что-то существует отдельно от чего-то другого, то, присмотревшись, мы обнаружим в этом куске всего Бога целиком. Можно пофантазировать ещё по поводу существования других единиц. Наш опыт говорит, что там, где есть что-то одно, может быть и ещё одно такое же. Математика вообще вносит смуту, если мы используем терминологию «единого». Термин «недвойственность» устраняет эти вопросы, избавляя от необходимости давать лишние пояснения. Не два и всё тут, чего ж неясного.

К реализации в этом есть множество путей. Разные религиозные традиции и практики ведут людей разными тропами, но все они сходятся на вершине одной и той же горы, в одной и той же точке. Мы рассмотрим некоторые из них подробнее в части, посвящённой обзору проявлений субъект-объектной дихотомии и её синтеза в мировой культуре, религии и философии. Общий рецепт, который я хочу предложить прямо сейчас, таков:

1.Отделить субъект восприятия от всех возможных воспринимаемых объектов.

2.Соединить субъект и мир объектов в единое целое через обнаружение их тождественности или другим путём.

3.???

4.PROFIT!

В моём случае это происходило следующим образом. В тот момент я читал книгу Уилбера «Интегральная медитация». В ней в том числе описывается недвойственное состояние сознания и приводится цитата Чогьяма Трунгпы о просветлении как о состоянии, в котором «небо превращается в синий блин и падает тебе на голову». Уилбер посчитал, что это смешное, но довольно точное описание того, что происходит. Далее, для того чтобы дать возможность как-то прикоснуться к недвойственному состоянию, он предложил сосредоточиться на переживании чистого свидетельствования. Этот опыт у меня уже был, так что это не составило труда. После вхождения в это состояние отделения от «Я» всего, что им не является, нужно было побыть в этом некоторое время. А затем убрать «Я». Я сидел на кухне, и в момент, когда я прочитал это, кухня превратилась в большой квадрат, в который я упал лицом. Опыт был довольно глубоким и очень странным. Где-то в течение суток я ходил в некотором смятении, пытаясь разобрать, что же это было. Попытки эти в то время были безуспешными и лишь усиливали недоумение. Однако переживание было настолько живым, что возможность просто избавиться от него отсутствовала. Я стал искать кого-то, кто пережил что-то подобное, — также безуспешно. В какой-то момент, через несколько месяцев, я начал практиковать медитацию на регулярной основе. И опыт наконец развернулся. Благодаря практике он стал ясным, пустил корни в мою жизнь. С тех пор он всегда под рукой. Я не могу задерживаться в этом состоянии надолго. Мир как бы забирает меня обратно. Но я ясно вижу, что при помощи той же практики можно увеличивать время пребывания в недвойственном состоянии и в конечном итоге перестать выходить из него вовсе.

Когда я писал о сознании, я отметил, что понять те или иные темы очень непросто. Понадобится некоторая практика, чтобы сделать какую-то идею частью личного опыта. Это зело справедливо для темы недвойственности. После того как вы поняли, о чём идёт речь, начинается главная работа. Если ещё не поняли, вначале стоит понять. Недвойственные переживания не являются чем-то далёким и неведомым, доступным лишь немногочисленным избранным в высокогорных монастырях и глухих лесных ашрамах. Пусть неосознанно, но они знакомы большинству людей. Это история про те моменты, когда вы как будто исчезаете в каком-то деле. Подобное знакомо увлечённым мастерам любых специальностей, которые на какое-то время выпадают из реальности, как будто становясь процессом своего творчества или ремесла; это знакомо профессиональным спортсменам: исчезает весь мир, остаётся только бег (например). Многие люди могли переживать подобное в сексе. Направленное внимание подобно лазерному лучу: если направлять его достаточно долго на что угодно, мир будет пробит насквозь в этой точке, и сквозь дыру можно разглядеть реальность абсолютную. Может возникнуть заблуждение, что эта реальность скрывается только за той вещью, которой мы привыкли уделять внимание: за сексом, бегом, творчеством или медитацией. Это не так. Мир пробивается вниманием с равным успехом абсолютно в любом месте. При помощи усвоения теории об этом и практики раскрытия опыта недвойственности можно сделать это переживание базовым, жить в нём всегда, а не только в медитации, творчестве и т.д. Возможно обнаружить личную тождественность с происходящими снаружи и внутри процессами вне зависимости от того, что происходит и чем вы занимаетесь. Это и является моей целью, к которой я потихонечку иду и предлагаю вам составить мне компанию. Так как нет ничего большего, чем это. Реализация в этом — цель целей, предел всех пределов, шаг за границу всех границ.

Нет никого, кто был бы плох для этого или недостоин этого. На деле это не то, чего нужно достичь или что нужно сделать. Это то, что уже является природой и сутью каждого, сакральным узором священного ковра вечности, скрытым под ворохом повседневных дел, в которых застревает пылающий меч нашего осознавания. Недвойственность уже есть, она здесь каждую секунду. Во все времена для всех живых. Её нельзя убрать, изменить, невозможно быть исторгнутым из неё или исторгнуть её из себя. Она не входит в наш опыт лишь потому, что мы слишком увлечены миром объектов, попались в его сети. Всё, что нужно, — избавиться от этих сетей. Избавление от сетей и есть путь. Путь, ведущий не куда-то в заоблачные дали, а прямо сюда, прямо к нам, к тому, чем мы являемся и чем всегда являлись.

Когда я говорю о «переживании недвойственности», это не вполне корректно, так как если речь идёт о переживании, то подразумевается наличие того, кто переживает, и того, что переживается — а это уже пара. На самом деле абсолютно любое переживание является недвойственным. Весь вопрос только в том, что мы не можем это «увидеть». И последняя фраза — через вопрос «Так кто не может увидеть то?» — вновь заводит нас в лингвистический тупик. Язык изначально заточен под разделение на отличные друг от друга феномены и очень мало приспособлен под описание отсутствия этого основополагающего разделения. Ввиду того что мышление обусловлено языком, на котором оно происходит, концепция недвойственности очень сложно укладывается в голове. Часто учителя, уставшие жонглировать словами в попытке преодолеть лингвистические ограничения и объяснить, кто же в итоге переживает недвойственную реальность и как так может быть, что мы можем её не «видеть», если она есть буквально всё, просто выдают рекомендации к дальнейшей практике, через которую человек мог бы сам получить этот опыт непосредственно. Если у вас есть этот опыт, у вас не возникает вопросов. Если у вас возникают вопросы, конечно, можно попробовать получить какое-то количество слов по этому поводу, но на одних словах далеко не уедешь. Более того, они могут запутать ещё больше. Так что любые объяснения бесполезны без практики. Как говорят мусульмане, Коран не всегда можно понять, но всегда можно исполнить.