Про я, не-я и то, что между ними

Сложность мира может быть разной в зависимости от уровня развития живого существа. Но сама основа неизменна. Есть воспринимающий, воспринимаемое и восприятие. Идея о том, что восприятие заканчивается вместе со смертью нервной системы, — просто одна из идей, которая порождается умом. Несмотря на то что идея эта кажется самоочевидной, если к ней присмотреться, можно увидеть, что она является не более чем верой, не имеющей твёрдого основания. Эта вера здорово укоренилась в умах людей и главенствует во многих сферах. Она похожа на веру в то, что Солнце вращается вокруг Земли, которая также не ставилась под сомнение в течение длительного времени.

Для лучшего понимания того, чем является феноменальное сознание, есть ряд метафор. Кто-то говорит о нём как о полотне, на котором проявляются те или иные картины; кто-то как об экране, на который проецируется видео нашей жизни. Однажды один товарищ высказался об этом как о сцене. «Я — сцена!» — сказал он мне. И я сразу понял, о чём речь. Часто используется слово «свидетель». В любом случае вопрос этот выходит за пределы научной сферы, так как раскрывается только опытно в понимании сути дела. Феноменальное сознание не то, что можно доказать или опровергнуть при помощи опыта или эксперимента. Но в момент, когда человек понимает, о чём собственно идёт речь, существование Ф-сознания становится самоочевидным.

Имея некоторое понимание темы, я прихожу ко мнению, что все серьёзные религиозные традиции с древнейших времён, равно как и все современные традиции и учителя, занимаются изучением вопроса взаимодействия сознания и мира. Каким образом эта тема в них представлена, мы рассмотрим позже. Сейчас же можно вспомнить Рене Декарта, который в своё время пришёл к тому, что можно поставить под сомнение всё что угодно, кроме одного, — есть кто-то сомневающийся. Это стало тем основанием, той отправной точкой, на которой была выстроена вся его дальнейшая философия. Кто такой этот сомневающийся? Кто воспринимает сомнение по поводу достоверности тех или иных явлений? Кто чувствует, слышит, видит, живёт? Это «Я» — субъект переживания всего, возникающего в процессе жизни. Что бы вы ни чувствовали, ни видели, ни слышали, ни думали, вы не являетесь ничем из этого, но только тем, с кем это всё происходит, первым лицом единственного числа, проживающим это удивительное многообразие. Каковы же характеристики Ф-сознания? Сейчас будет ещё одна не самая лёгкая мысль.

Феноменальное сознание находится вне пространства и времени.

Пространство и время — это категории, которые относятся к миру объектов. Только для объектов они имеют смысл. Все возможные перемены фиксируются как воспринимаемые, а значит, они происходят с воспринимаемыми объектами, а не с воспринимающим субъектом. Все представления о последовательности, размере, движении, прошлом и будущем — всё это есть не что иное, как представления об одних объектах, которые существуют относительно других объектов. Но мы уже выяснили, что субъект восприятия объектам, равно как и отношениям между ними, не тождественен. А значит, он за пределами всего этого и является неизменным. Изменяется воспринимаемое, но не воспринимающий. Если мы можем зафиксировать какие-то перемены, значит, мы фиксируем что-то, относящееся к миру объектов. Так, например, изменение состояния сознания (при помощи веществ, практик, спорта или просто при отходе ко сну) — это перемена в способе восприятия, как будто мы отложили бинокль и взяли калейдоскоп. Но тот, кто смотрит сквозь разные стёкла, дающие разную картинку, остаётся тем же самым. Ф-сознание неизменно. В нём просто нечему меняться, так как всё, что может быть подвержено изменениям, находится в мире объектов.

Дайте себе ещё три минутки в тишине.

Теперь ещё раз. Наше настоящее, самое глубинное и самое подлинное «Я», по отношению к которому все возможные объекты со всеми своими последовательностями и отношениями являются внешними, находится вне пространства и времени, так как нет ничего, относительно чего оно могло бы находиться где-то или когда-то. Все точки отсчёта, все ориентиры остались в мире объектов и к субъекту восприятия не имеют никакого отношения. Отсюда ещё одно следствие: феноменальное сознание вечно и вездесуще.

Ужасные для восприятия идеи следуют одна за другой. Если что-то находится вне времени и пространства, то с точки зрения чего-то, что в пространстве и времени находится (например, нашего ума), оно является вечным и вездесущим. Это действительно не то, что просто понять и примерить на себя сразу. Если раньше вы не встречались с подобными утверждениями, то сейчас им нужно дать время, чтобы они улеглись в голове. В идеале хорошо было бы посидеть со всем этим в тишине дольше, чем три минуты. Немного молчаливой медитации над тем, что вы прочитали выше. Осознание неизменности, вечности и вездесущности вашего «Я» — один из тех моментов, которые могут развиться и пустить хорошие корни во всю вашу жизнь. Любой глубокий опыт не включается подобно лампочке. Тут больше положений, чем просто on/off. Скорее это похоже на катушку, регулирующую громкость. Понимание тех или иных вещей на интеллектуальном уровне — это ваша готовность начать крутить эту катушку. Но чтобы появился звук, чтобы он стал различимым, а потом громким, необходим некоторый процесс. О практической части ещё поговорим потом.

Пока же попробуем разобрать, каков может быть вход в эту идею. Вполне вероятно, что ваш разум возмущён нелепостью прочитанного. Очевидно же, что вот я и я существую сейчас. Здесь. Сижу на стуле. Я не существую сто лет назад в Тихом Океане или в космосе. Я имею вполне чёткую локализацию в пространственно–временном континууме. «Что вообще за чушь! Какая вечность? Какая вездесущность?»

Всё это является довольно естественным и нормальным для того, кто всегда переживал себя как точку на бескрайнем листе вселенной. Пока мы ассоциируем себя с умом–телом–личностью, менее бредовым это не станет. Но рассмотрите ещё раз тезис о нетождественности субъекта и воспринимаемых объектов. Рассмотрите это в контексте себя самого. В пространстве и времени локализован конкретный человек, которого вы привыкли считать субъектом восприятия. Здесь на стуле сидит ваше тело, ваш ум, шевеля серым веществом внутри черепной коробки, перекатывая идею о феноменальном сознании сейчас, такого-то числа такого-то месяца. Но ни ваше тело, ни ваш ум не являются тем «Я», которое переживает всё происходящее. Тело находится в пространстве в определённом месте относительно других тел, а ум час назад думал о работе и о том, что пол надо бы подмести, а сейчас занят попыткой осознать себя. Субъект же переживания этих пространственно–временных переменных сам по себе не привязан к конкретной позиции на той или иной шкале. Он не расположен там или здесь, тогда или сейчас относительно чего бы то ни было. После коперниканского переворота сознания, где «Я» перестаёт быть точкой и становится листом, на котором возникает всё: и мир, и тело, сидящее на стуле, и ум, думающий мысли, и чувства в теле — Ф-сознание перестаёт быть относительным к каким-то определённым временным или пространственным точкам, для него исчезают все возможные точки отсчёта. Оно оказывается трансцендентным, превосходящим мир, бескрайним и вечным. Неизменным.

Перемены воспринимаются им. Пространство, относительность времени — всё, весь мир воспринимается им. Но не включает его. Ф-сознание не затрагивается никакими временными или пространственными категориями. В этом превосхождении всего возможного для восприятия оно оказывается неизменным, стабильным. Это та нерушимая часть, которая никогда нас не покинет вне зависимости от того, что происходит с нашим телом или нашей личностью. Потому что она и есть мы. Просто дайте этому немного улечься в голове, вовремя отмечая, к какой парадигме относятся те или иные возникающие в уме заключения. К вашей старой парадигме, где вы являетесь личностью, живущей во времени и пространстве, или к новой парадигме, где вы есть то, что переживает бытие этой личностью, не имеет локализации и существует безотносительно к чему бы то ни было.

Ф-сознание — та ось, вокруг которой вращается жизнь, её основа и суть. Скажу больше. Жизнь и сознание можно понимать как синонимы. Жизнь и есть процесс переживания субъектом мира объектов. Если допустить ситуацию, в которой нет субъекта, нет феноменального сознания, нет переживания чего-либо, то в ней не будет и жизни. Тело же, нервная система, органы чувств — это инструменты восприятия, которые вместе со своей инструментарной функцией являются также и воспринимаемыми объектами.

Ещё раз хочу обратить внимание на то, что всё вышесказанное не является теоретическими рассуждениями о чём-то, что не имеет ко мне или к вам прямого отношения. Я говорю буквально о вашем личном сознании. И о своём. Обсудим, кстати, ещё такой момент: в каких отношениях между собой находятся феноменальные сознания разных живых существ, разных людей.

Рассуждение здесь таково: за пределами мира объектов разделение какого бы то ни было типа является невозможным, так как ему просто негде и некогда происходить. Любое разделение возможно либо между миром объектов и субъектом восприятия, либо в рамках мира объектов между разными феноменами. Но если мы выйдем за пределы мира феноменов, то там приходится говорить лишь о чём-то одном, за этими пределами существующем, то есть об одном едином субъекте восприятия. Если что-то находится вне времени и вне пространства, то что бы ни попадало под эту вневременность и внепространственность, как, например, субъект восприятия или «Я» каждого из нас, это будет что-то одно и то же. Другими словами, феноменальное сознание одно на всех.

Как же так? Ведь вот я, а вот другой человек! И я не чувствую прямо сейчас то, что чувствует он.

Да. Один человек не знает, как переживает мир другой. Но обратите внимание, что сам человек как биологическое существо имеет вполне очерченные границы. За пределами этих границ есть другие люди, другие Д-сознания. Всё это делится на отрезки в пространственно-временном континууме. В отличие от феноменального сознания, которое ничего не знает, не делает никаких выводов, не строит концепций, не делится на части, не имеет временных или пространственных рамок, не имеет личной истории и физических характеристик. Оно просто есть и просто воспринимает всё то, что происходит в мире объектов зрительных, слуховых, тактильных, обонятельных, мысленных и всех возможных иных.

Осознание и переживание последнего тезиса на самом деле удивительно. Выходит, что другие люди — это то же самое «Я», которым я являюсь, только в другом месте и/или в другое время. Те люди, которые рядом прямо сейчас, есть ровно то же «Я», что и я сам. Не такое же, как у меня, но именно то же самое. Всё, что происходит с другими людьми, все их достижения и неудачи, все их переживания — яркие и тусклые, светлые и тёмные — в этом смысле это также и мои переживания. Не мои как личности, но мои как феноменального сознания. Отсюда выводится морально-этический принцип «делаешь другому — делаешь себе», и этот принцип имеет буквальное значение. Я всегда делает что-то только в отношении того же самого Я, так как больше нет никого. В эту картину можно включить и все остальные виды жизни. В зависимости от вашего мировоззрения можно говорить о более или менее широком спектре живых существ. Духи, боги, демоны, иноматериальные существа или инопланетяне, существа из параллельных миров, равно как и животные, растения, простейшие, другие виды homo и т.д. Весь опыт всех этих бесчисленных форм жизни, живущих сейчас, живших в прошлом или будущих жить в будущем — это наш с вами опыт. Через разворачивание этого переживания ощущается потрясающее единство как с каким-то отдельным человеком, так и со всей жизнью и всеми существами в целом. В этом опыте полностью исчезает любой тип зависти или недовольства собственной жизнью, уступая место сочувствию существам, пребывающим в худших условиях, а также восторгу и радости за существ, пребывающих в лучших условиях, так как теперь это всё и наши истории тоже. Позволить себе вкрутить катушку этого переживания — великое благо.

Когда мы говорим про феноменальное сознание, мы говорим про саму суть и основу бытия каждого живого существа. Мы не имеем в виду что-то прикладное. Все представления о полезном и бесполезном принадлежат миру объектов. Феноменальное сознание как бы выше этого. Здесь речь не идёт о том, что мы можем что-то как-то использовать, но о том, что мы вообще есть, чем мы сами являемся. О пользе не самого феноменального сознания как такового, но о пользе осознания себя как этого сознания, вечного, неизменного, вездесущего, являющегося сутью всей возможной и невозможной жизни во всех её проявлениях можно сказать следующее: чем больше мы вкручиваем это переживание, чем больше оно входит в нашу жизнь, тем больше отступает страх. Переходя от привычной парадигмы, где мы есть тело- личность, подверженное изменениям и смерти, к парадигме, где мы есть вечное и неизменное сознание, мы приходим к тому, что бояться нечего. Нет ничего, что способно причинить нам вред, ничего, что могло бы нам угрожать. Смерть больше не про нас. Она про наше тело, которое однажды родилось и должно умереть. Но мы больше не есть это тело. Смерть это про нашу личность, наше эго, которое также сформировалось постепенно и однажды перестанет существовать. Но мы больше не эго, не личность. Боль физическая или психологическая остаётся на месте. Тело чувствует боль, это нормально. Но боль постепенно перестаёт причинять страдание. Страдание и боль не есть одно и то же. Боль есть чувство в теле или в уме. А страдание есть то, как мы эту боль переживаем. Ребёнок, впервые порезавший палец, может очень страдать. Взрослый, который порезал палец уже в тысячный раз, может не страдать вообще, испытывая при этом те же ощущения в теле. В процессе вкручивания переживания себя как Ф-сознание мы начинаем переживать все возникающие объекты, вне зависимости от их негативного или позитивного характера, просто как объекты. Да, боль есть, удовольствие есть. Что-то создаётся, что-то разрушается. Это всё время происходит. Но это уже не затрагивает то, что мы открыли как «Я», поэтому страдание уходит. Негативные переживания перестают быть проблемой. Весь этот клубок из личной истории, убеждений, веры и неверия, боли, травм, радостей, любви, предпочтений — всё это перестаёт быть нами, становясь воспринимаемыми объектами, частью мира объектов. Это вовсе не значит, что мы как личности, как люди перестаём действовать, защищать себя или стремиться к лучшему. Та или иная деятельность, имеющая какие-то конкретные цели и задачи в мире объектов, также не является проблемой. У нашего тела, у нашего ума есть определённые потребности, которые они удовлетворяют. Это абсолютно нормально. Это тоже просто воспринимаемые нами процессы.

Когда переживание себя как Ф-сознание возникает впервые, это похоже на ситуацию с тёмной комнатой. Представьте, что вы сидите на стуле в тёмной комнате и смотрите в угол, где лежит что-то очень похожее на змею. В темноте плохо видно, и убедиться в том, что это действительно змея, не получается. Но очень похоже. Вам страшно. Вы сидите и смотрите в тот злосчастный угол, всматриваясь в змею до рези в глазах. Вам уже кажется, что она шевелится.

Может даже ползёт к вам. И вдруг включается свет. Вы видите, что в углу лежит садовый шланг. Боже, какое облегчение! Страх уходит моментально. Свет выключается. Картинка опять нечёткая, но вы видели шланг, вы знаете, что змеи нет. И страха больше нет. Первый личный опыт переживания себя как чистого субъекта восприятия — это впервые зажжённый свет. Змеи больше нет, и страх уходит. Скорее всего этот опыт не будет длиться долго. Потом вы можете даже забыть о нём и вновь начать себя накручивать, думая, что шланг мог вам показаться, а на самом деле это всё-таки змея. Или другие люди могут начать убеждать вас в существовании змей, так как им самим они мерещатся постоянно. Но у вас был этот опыт, и его уже не выкинуть. Так что вы будете стремиться зажечь свет ещё раз. И снова. А потом вашей целью станет жизнь при свете. Научившись зажигать этот свет, вы можете попробовать помочь зажечь его другим людям, чтобы они тоже избавились от страха и от несуществующих змей.

Когда уходит страх, он освобождает место, которое можно занять вещами поприятнее. Например, любовью. На самом деле даже выбирать не приходится. Любовь придёт автоматически. Любовь и страх, как свет и тьма, сменяют друг друга сами собой. Там, где уходит одно, тут же появляется другое и наоборот. Всё это способно изменить жизнь полностью. Необязательно вы начнёте заниматься какими-то удивительными делами. Вполне вероятно, что вы также продолжите ходить на работу и совершать свои повседневные ритуалы. Но змеи перестанут мерещиться по углам, и в сердце станет больше света. Если говорить о прикладном смысле всей этой телеги, то он таков: опыт «зажжённого света» избавляет от страха. Когда приходит переживание себя как чистого субъекта восприятия, это сказывается и на вашей личности, существующей в мире объектов. Состояние свидетеля может развернуться многопланово, привнеся изменения в Д-сознание и повлияв на жизнь во всех ее измерениях и проявлениях. Коперниканский переворот есть настоящая революция, и всё никогда уже не будет таким, как прежде, так как восприятие мира больше не будет прежним.

Но. Это не происходит моментально. Это процесс. Наш мир — та ещё банка с крабами, и всё наше окружение, а также личные привычки реагировать на вещи и события и жить определённым образом неизбежно будут тянуть назад. Поэтому мало просто понять умом, о чём идёт речь. Мало даже единожды испытать это. Чтобы тема заработала, необходима практика пребывания в этом состоянии, практика пребывания в свете. Это некоторая внутренняя работа, для которой необходим внутренний же запал, импульс, мотивация. Что делать, если мотивация не появляется и вся эта тема выглядит бессмысленной и нерабочей, поговорим в главе, посвящённой миру объектов. Переживание себя как феноменальное сознание здорово похоже на то, что отдельные товарищи говорят о просветлении. Кто-то останавливается на этом. Реализовав себя как чистый субъект восприятия, развернув это переживание настолько, что оно перестает уходить, добившись того, что свет в комнате не гаснет, люди считают, что они достигли предельной Истины, постигли Бога, обрели просветление, спасение и всё такое прочее. И хотя это действительно очень серьёзное достижение, но до просветления, как я его понимаю, из этого состояния остаётся ещё один шаг. Часто люди уже достаточно впечатлены результатами своей практики и не считают нужным совершать ещё какие-то шаги. Часто они не видят, куда и как этот шаг можно сделать. По этой причине сразу хочу сказать: состояние чистого свидетельствования — это ещё не оно. Что же тогда «оно», поговорим позже.

Пока перейдём к миру объектов.

Мир объектов

Итак. В рамках дихотомии субъект-объект мы немного поговорили о первой части. Что же со второй? Что это за мир объектов такой и каковы его свойства?

Для начала скажу пару слов о реальности мира объектов. Различные философские и религиозные школы оценивают степень реальности воспринимаемого мира по-разному. Кто-то считает его иллюзией, наваждением, миром теней и т.д. Другие, напротив, считают его единственной настоящей реальностью в противовес эфемерным рассуждениям о духе, Боге и каком-то «Я» помимо тела-личности, которое никак не получается найти и измерить. На мой взгляд, интерпретировать и трактовать возникающие в сознании явления можно по-разному, в зависимости от имеющейся в нашем уме культурной прошивки, терминологической базы, личных предпочтений и склонностей. Неизменным остаётся только то, что мир объектов есть. Реален он или не реален, наваждение ли это, голограмма, сон, видение или, напротив, железобетонное бытие — это другой вопрос. Но мир есть как нечто непосредственно воспринимаемое. Нельзя оспорить то, что феномены возникают в нашем сознании, даются нам тем или иным образом. Если это иллюзии, морок, то эти иллюзии и этот морок определённо есть. Можно подвергать сомнению утверждения о природе объектов, но не сам факт их восприятия, а значит, и их наличие. Декарт утверждал несомненное бытие того, кто сомневается. Я бы добавил к этому несомненное бытие предмета сомнения. Иначе по отношению к чему сомневающийся будет таковым? Также можно вспомнить кантианскую разницу между «вещью для нас» и «вещью в себе», где первое соответствует объекту непосредственного восприятия, а второе — воспринимаемой вещи самой по себе, безотносительно к воспринимающему его. По поводу вещи в себе можно делать разнообразные предположения, так как мы не можем воспринять её в полном объёме. Но вещь для нас, вещь как явление предстаёт перед нами со всей очевидностью. На мой взгляд, тут нет места для ошибки. Мы неизбежно воспринимаем то, что мы воспринимаем, и так, как мы воспринимаем. В этом смысле мир объектов столь же реален, сколь реален воспринимающий его субъект.

Для примера можно привести вазу, которую вы видите во сне. Допустим, в ней стоят цветы и вы ощущаете их запах. Пока вы спите, вы можете быть уверены в том, что ваза действительно есть. Но после пробуждения ваза исчезает. На основании этого можно заявить, что ваза нереальна, и это будет адекватным способом сказать о положении дел. Однако вполне реальным является то, что вы эту вазу видели и ощущали запах цветов. Это переживание действительно было. Поскольку мы не можем быть уверены в том, что наша повседневная жизнь не является таким же сном, матрицей, иллюзией, симуляцией, мы можем предполагать нереальность вещей, воспринимаемых нами и в состоянии бодрствования. Но даже если мы проснёмся от этой жизни в какую-то другую, и все наши квартиры–машины–другие–люди окажутся миражом, подобным вазе из сна, тот факт, что этот мираж был нами воспринимаем, никуда не денется. Мы не знаем о реальности «мира в себе», но «мир для нас» реален безусловно. Более того, есть предположение, что «мир для нас», то есть объекты не как они есть, но как они даются нам в восприятии, и есть единственная реальность. В целом, есть ли хоть что-то вне какого бы то ни было восприятия — большой вопрос. Нет никакого способа доказать существование вещей вне восприятия, так как все доказательства будут неизбежно опираться на само восприятие. Конечно, нет способа доказать и обратное. Поэтому обе точки зрения остаются только точками зрения и предметом веры. Мне неизвестны способы подтвердить ту или иную позицию также при помощи субъективного опыта.

Вообще о мире объектов говорить гораздо сложнее. Если с субъектом ошибиться особо негде — он это «Я», вне всего и вся, неизменный, вечный и т.д, ну и всё на этом, — то в случае с объектами мы имеем просто катастрофическое разнообразие и поливариативность. В этом разнообразии даже самые лучшие из представителей рода человеческого едва ли способны постигнуть хоть сколь-нибудь значимую часть. У термина «космос» есть древнее греческое значение. Если сейчас космос понимают как внеземное пространство, то прямой перевод с греческого означает «прекрасное устройство» в значении вообще всего устройства бытия во всех смыслах. Так вот. Осознать разнообразие космоса крайне сложно. Сколько мест, измерений, возможных способов бытия в нём имеется? Учёные, фантасты, эзотерики и шизофреники всех мастей делали и продолжают делать множество разных утверждений и предположений, пытаясь перещеголять друг друга в описаниях и фантазиях о мирах, максимально не похожих на наш. Так Даниил Андреев предлагает бытийность множества миров с разным количеством пространственных и временных измерений. Тут есть как высшие миры с двумя сотнями пространственных измерений и десятком временных, так и галактический ад, сжатый в точку в безвременье. Владимир Серкин описывает существ, у которых большее, чем у нас, количество органов чувств. При столкновении с такими существами мы были бы подобны слепому щенку, беспомощно тыкающемуся в ногу, или муравью, не способному понять, что вот эта преграда и вот та преграда на большом расстоянии друг от друга — две руки гигантского живого существа, которое он не может воспринять целиком. Каково это обладать органами чувств, которые мы не можем представить? Каково жить с ними? Каков будет мир? Мистики рассказывают о существах из тонкого мира снов и видений, об астральных путешествиях и параллельных вселенных. Буддисты описывают шесть типов миров: адские миры демонов, миры голодных духов, миры животных, людей, полубогов и богов. И это только сфера желаний, которую хоть как-то можно понять. Есть ещё сфера форм с семнадцатью типами миров и сфера без форм с четырьмя типами, которые вообще не пойми что такое. И это только типы. Общее же количество миров у буддистов, кажется, нигде не фигурирует. Их очень много. Наука если и отстаёт, то не так сильно, расписывая во всех красках далёкие звёзды, планеты и галактики, чудовищные и прекрасные места, чёрные дыры и другие космические чудеса, существующие вот прямо в нашей вселенной и доступные нашему обычному восприятию. Также они обсуждают возможность существования альтернативных форм жизни, многомерные пространства и т.д. Так что первое свойство мира объектов, которое я хотел бы отметить, — это потрясающая разноплановость, удивительное многообразие. Всё это великолепие не охватить и не осмыслить. Поэтому в этой главе я буду опираться на те жалкие крупицы опыта, которые доступны мне здесь, в человеческом теле с человеческими мозгами, способными воспринять только крошечную часть от всего потенциального спектра возможных для восприятия феноменов.