Африка пятиструнного самурая

Делаем получасовую остановку на чай в поселении бедуинов. Не прошли и 1/3 пути, а столько остановок уже! Темнота к этому времени успела сгуститься вокруг нашей туристической группы. Разглядеть, что из себя представляет быт бедуинов, да и какие бедуины, собственно, сами, под тусклым светом налобного фонарика получалось плохо.

Тропа до Катрин-горы была удобная, идти было по ней приятно. Но на определенной высоте, наверно около 1500 метров, стало холодно. Пока идешь, чувствуешь себя прекрасно. Прохладно, но отлично! Но как делаешь остановку, все – сидишь и мерзнешь всем своим естеством. Поэтому на остановках приноровился импровизировать с дыханием, чтобы разогреть свое туловище и конечности. Вдыхал глубоко и сильно, выдыхал очень медленно и долго, представляя, что я сижу в центре костра, мысленно посылал потоки крови к кончикам пальцев рук и ног. И это, на удивление, работало! Каждую остановку я так согревался!

Мы шли и наблюдали в ночном небе месяц такой же формы, как на мечетях. Это было очень красиво! Такого месяца в Москве или где-либо еще я в жизни не видел! Неужели это одна и та же Луна?

Я не без умиления наблюдал, как египетские студенты первый раз столкнулись с таким явлением, как снег. Они щупали его, пробовали на вкус, фотографировали, задумчиво разглядывали.

Примерно в 3-00 с чем-то утра (или ночи) мы достигли вершины горы. Гид жмет всем руки, поздравляет с прибытием, впихивает всех в дырявую хижину, чтобы отсидеться, отогреться. Все замученные и замерзшие. Я съедаю две шоколадки в одну харю. Не узнаю людей в хижине вокруг меня. Возможно, тут еще одна туристическая группа. Шевелю пальцами ног. Проверяю, не переохладились ли яйца. Все в порядке, я жив и чувствую себя вполне живым. Через час рассвет.

18 января.

Это того стоило! Стоило того, чтобы сдохнуть и замерзнуть насмерть, а потом умереть от холода отмороженным! Кланяюсь солнцу, горам, облакам с чувством безграничной благодарности. Я жив, настал новый день, я съел шоколадки и даже неплохо себя чувствую. Я созерцаю земную красоту неземной красоты, я готов и дальше дрейфовать в потоке бесконечности, радуясь моменту, без страха и сожаления бросаться в пекло неизведанных земель, развлекая инопланетных африканских людей своими песенками.

Часа два мои египетские компаньоны приходят в себя. Сушат на костре носки, обувь. Кто-то вовсю фотографирует. Потом, часов в семь собираемся идти обратно. Идти обратно и легче, и веселей, и теплей. Выясняю, что для многих здесь, уже опытных треккеров, гора Катрин – это новый челлендж.

Группа из 14-ти человек разделяется на две группы по семь человек. Одна группа хочет сфотографировать все, что тут есть, было и будет. Другая группа хочет пить, жрать и спать. Я оказываюсь в голодной и сонной половине. Я не сделал ни одной фотографии, было жалко. Решил оставить сей информационный пласт мною нетронутым. На одной из остановок, уже из-за откровенной жары, снимаю с себя дождевик, разматываю с себя спальный мешок. Египтяне смеются, хвалят за креативность. Устраивают битву снежками.

– Comeon! Show me a real Russian!

На подходе к лагерю бедуинов ребята меня просят что-нибудь спеть. Откуда они знают? Пою им «Flattened» группы Mushroomhead и «Sunshine» исполнителя Matisyahu. Им нравится мой голос, говорят, что мне прям надо петь метал. Очень приятно, значит, не зря занимался.

В лагере бедуинов, где пили чай, останавливаемся пить чай снова. Попадаем на мини-концерт музыкального бедуина. Он играет на неком подобии самодельной лиры или мини-арфы: четыре струны, корпус из двух симметричных дуг и перекладины, квадратный резонатор – металлическая коробка. Правой рукой он играл боем по всем струнам сразу, а пальцами левой руки прижимал те струны, который в данный момент не использовались. И пел, кажется, что-то про Аллаха. Звучало просто космически!

В этой пешей горной группе обнаруживается очень общительный дантист. Он рассказывает, как 14 лет проучился на эту специальность и теперь, работая в Каире, имеет зарплату всего в 10 тысяч фунтов в месяц. Он рассказывал, как представлял свои научные зубные работы на конференции в Берлине. Он рассказывал, как изобретал новые методы лечения, чуть ли не новые виды зубов, но гранта от египетского правительства на исследования не дождался. Никому, говорит, здесь это не нужно, хотя зубы болят у всех.

Он с уверенностью заявлял, что Россия и Египет по уровню жизни находятся примерно на одном месте – ниже среднего по всему миру, но чуть выше, чем самые отсталые государства. Некоторые проблемы и впрямь оказались аналогичными – люди учатся в высших учебных заведениях много лет, а потом не могут найти работу по специальности. Или находят что-то с нищенской зарплатой и кабальными условиями труда. Ему понравилась моя идея посетить Чад, чтобы потом собственная страна казалась самой передовой и самой лучшей для жизни и развития в мире.

В «Fox Camp» мы вернулись около 13-00. Сонно и несвязно благодарю ребят за то, что они были выносливые и оптимистичные. За то, что не рухнули и не сдохли на полпути. Прошу одного из администраторов лагеря внести меня в списки ужинающих и отключаюсь в своем холодном каменном домике до шести вечера.

Меня заботливо будят к ужину, приглашают в общий теплый домик для общения и курения. Всем ужин приносят туда: рис с бобами, бобовый суп, хлеб. Общаемся с вечно укуренным Паулем. Он рассказывает, как много лет путешествовал по Индии. Рассказал, как в Бразилии сунул в газетный киоск бумажку в 10 евро молча, а ему молча дали пакетик с кокаином в ответ. Своеобразный человек. Говорит, что уже 25 лет путешествует по миру без остановки, ищет счастье. Потом он вдруг просит у меня 200 фунтов на автобус до Каира. Дал ему их, в тот момент мысленно желая обрести ему счастье и освобождение. Пусть принесут ему только добро. Чего деньги жалеть?

В домике появляются четыре новых человека, все из Чехии. Один из них немного понимает по-русски. Они очень переживают по ценам на местных гидов. Спрашивают меня:

– Точно 250?

– Точно, – отвечаю я.

Появляется в домике интересная русская женщина Лиза. Она живет на территории «Fox Camp» уже шесть лет. До этого жила себе в Москве в Новокосино, была режиссером монтажа. Потом приехала на каникулы сюда и как-то случайно осталась на шесть лет. Не захотела уезжать. Понравилось тут. Рассказывала веселые автостопные истории. Напоила Сауля и Ингрид какой-то бормотухой. Говоришь с ними, а они словно выпадают из действительности.

Люди вокруг недвусмысленно намекают мне, что настало время песен. Приношу банджо. Играю «Аборигенка Маня» и «Radioactive». Всю песню «Воображаемых Драконов» мне подпевают и подыгрывают. Надо же, узнали!

19 января.

Проснулся, как контуженный – так было холодно. Прогулялся в поселок до банка. По дороге наткнулся на пекарню, взял и съел сразу три свежайших горячих лепешки по 1 фунту за штуку. Прямо из печи! Это непередаваемо! В банке поменял 75$ на 1185 фунтов.

В лагере попрощался с Ингрид и Саулем. Сауль сказал мне: «Спасибо, с тобой было очень весело». Израильтянка Адель на прощанье рассказала, что в Нувейбе есть аналогичный лагерь хиппи. Называется он «Droub Camp». Она сказала, что только что оттуда. Сказала найти там сотрудника по имени Борто. Он может разрешить поставить палатку на берегу бесплатно. Там сейчас тепло и море тоже теплое. Рассчитался с Хамди, по 50 фунтов за каждый ужин, плюс еще 100 фунтов за дополнительные сутки пребывания.

На выходе из поселка на ментовском посту ждал машину в сторону Нувейбы часа два с половиной. Тамошний англоговорящий постовой рассказал о своей командировке в Австралию. Он был в Сиднее и Мельбурне. Говорит, что не смотря на положительную экономическую ситуацию, и там возникали кое-какие сложности. Он работал до 16-00, потом один час у него уходил добраться до дома, один час на приведение себя в порядок (душ, переодеться, перекусить) и один час у него оставался до закрытия развлекательно-гастрономических заведений. Говорит, что в 19-00 все уже закрывается, и на улицах никого. Идешь один по пустому темному городу, чем заняться не знаешь.

Меня подсадили к веселому пакистанскому англоговорящему водителю. Он оказался гражданином Саудовской Аравии и катался на арендованной машине по Египту с курорта на курорт, оттягивался в общем. Уже 40 лет он жил и работал в Саудовской Аравии электриком. Он угостил меня традиционной кондитерской сладостью из Саудовской Аравии, похожей на круглый белый кекс из непонятно каких ингредиентов. Эта вкусность по совместительству являлась слабительным. Говорит:

– Ifyoutaketwoyouwillgetenergy. If you take five it will clean your stomach.

Ого! Он скормил мне уже три штуки. Я в двух кексах от того, чтобы обделаться прямо на кожаное сидение арендованного «Мерседеса»!

Мы остановились у камня, похожего на гриб и минут десять фотографировались. Ну, он действительно был очень похож на гриб. Веселый пакистанец пробовал разные ракурсы, впихивал меня в них, усиленно размышляя, с какой стороны я более гармонично выгляжу с камнем-грибом. Вообще он направлялся в Шарм-ель-Шейх и очень хотел и меня туда отвезти с собой.

– Ты что, какая Нувейба? Шарм-ель-Шейх – это же самый курортный курорт из всех

египетских курортных курортов! – удивлялся веселый пакистанец.

На безымянном Т-образном перекрестке с указателями на Дахаб и Нувейбу мы расстались с веселым пакистанским водителем, и я снова сидел и ждал, пока постовые менты меня посадят в какой-нибудь транспорт до Нувейбы. Долго ждать в этот раз не пришлось.

Однако, вместо бесплатной машины, менты посадили меня в такси. Это я понял не сразу. Водитель все норовил меня увезти подальше за Нувейбу, в поисках загадочного и неизвестного «Droub Camp». Замучил меня услужливыми вопросами, типа: «А хочешь вот этот лагерь проверь? Не понравится, можем в другой поехать, я подожду. А хочешь, в магазин заедем»? Причем, гаденыш, сначала сказал, что знает, где находится «Droub Camp». Я был до сих пор без интернета, не мог проверить местоположение лагеря, а на «Maps.me» ничего аналогичного не нашел. Уехал уже за 10 км от Нувейбы, никаких признаков искомого лагеря. Гребаный таксист! Заплатил ему 100 фунтов за попытку, вышел, поймал бесплатный грузовичок обратно в Нувейбу. Найду, наверное, какую-нибудь локацию лагерного типа там. Потому что здесь просто голожопая пустыня – ни пожрать, ни попить не купишь.

В 17-00 уже начинает темнеть. После пары часов блужданий по Нувейбе и созерцаний заброшенных и закрытых кэмпингов, я наткнулся на один работающий «Fayrouz Beach Camp». Ни рынка, ни магазинов в радиусе 10 км вокруг не было. В последнем магазине по пути меня спугнули дети своими нечленораздельными выкриками на английском языке. Я до сих пор немного рефлексировал от той встречи с Суэцкими детьми.

Я долго пытался объяснить администратору, что не хочу спать в лагерных шалашах, а хочу просто поставить палатку на берегу. Но администратор либо был тупой, либо прикидывался, что не понимает, наверное специально, чтобы я плюнул на все и заплатил 100 фунтов за дырявый шалаш с электричеством на берегу залива Акаба. За ужин и завтрак он еще хотел 200 фунтов. Вот козел! Вот козлы! Специально все сделали так, чтобы туристы и путешественники больше тратились! Я отказался от местных дорогущих яств, не смотря на то, что еды у меня с собой не было. Ничего, не помру.

На территории кэмпинга было пусто, вообще ни души. Солнце спряталось за горизонт, в воздухе еще чувствовалась полуденная жара, задержавшаяся до сумерек, видно по старой африканской привычке. Темными силуэтами вырисовывались дырявые шалаши вдоль берега. И я решил, что самое время искупаться голым. Вчера на вершине горы египетские студенты уверовали в мою русскую «холодостойкость», и я тоже в тот момент на всякий случай уверовал. Но сейчас холодный залив Акаба безжалостно лишил меня моей хладнокровной уверенности в мою русскую «холодостойкость». Мне хватило ровно тридцати секунд, чтобы осознать, что плавать сейчас – это реально холодно. Бесполезно и беспощадно. И я, дрожа и трясясь, выпрыгнул из негостеприимных вод Акабы.

Стемнело. На берегу в обе стороны не было ни огонька. Я, кажется, был единственный загулявшийся белый человек во всей Нувейбе! Сижу на крыльце шалаша, ковыряюсь в своих путешественнических заметках. И вдруг передо мной появляется прекрасная девушка! Я даже сперва не поверил, думал проглючило.

– Hello! Areyourealperson?! I`msohappytoseeyou!– растерялся при виде красотки я.

Эта девушка оказалась из Израиля, ее звали Нага. Я сыграл ей песенку «One day» израильского регги-исполнителя Matisyahu, чем заслужил настоящий израильский респект от прекрасной израильтянки. В ходе нашего разговора она выясняет, что я отказался от местных дорогих харчей и сижу голодный.

Нага ведет меня вдоль берега в соседний кэмпинг, где она обосновалась, кормит меня хлебом, огурцом, помидором и кунжутной пастой «тхиной». Короче, всем, что она еще сама не успела съесть. Это было очень здорово с ее стороны. Вот оно как бывает: вчера ты подарил 200 фунтов нарику, а сегодня, как из ниоткуда, появляется прекрасная израильтянка и кормит тебя в твой самый голодный момент.

Мы смотрим на звезды и говорим на сложные темы. Иногда моего английского не хватает, чтобы грамотно объяснить основные принципы сатанизма. Она слушает все, что я говорю так, словно сейчас я для нее самый интересный человек во Вселенной. Потом меня понесло в буддийские дебри: пытался ей объяснить, что «я», которое мы привыкли считать за абсолютность себя – это просто обозначение для тела и ума вместе взятых. Я говорю, и понимаю, что все это говорю не я, а какая-то сущность говорит все это за меня. Нага слушает и тоже вываливается из действительности, плывет в речах. Эх, наверно она тут с молодым человеком, иначе бы уже сидели и обнимались, и все было бы намного проще, чем эти вечные вселенские материи, боль от двойственности восприятия и непостижимость пустоты.

На берегу, оказывается, есть еще два живых человека. Слева от моего шалаша кэмпинг с Нагой, а справа от моего шалаша отель с израильтянином Авивом и его рыжей подругой.

Сидим вчетвером, пьем чаек. Авив рассказывает мне, что под влиянием западного сериала про Чернобыль, он захотел поехать в Россию специально на полулегальную экскурсию по «зоне».

– Да это ж вообще, такое там творилось! Уму непостижимо! Я хочу сфотографироваться рядом с реактором! – с глазами размером с теннисные мячи говорит мне Авив.

Слушаю, как эти трое говорят на иврите. Прикольный такой, фонетически благозвучный, помягче арабского. Узнаю, что на иврите «спасибо» звучит, как «то́да».По сравнению со вчерашним эстонским «а́чу»,что означает также «спасибо», к «то́да», к сожалению, никакой эмоциональной ассоциации придумать не удается (ачу, апчху, будь здоров, спасибо). Узнаю, что всем известное «аллилуйя»– это тоже иврит. Это означает «молитесь богу». Где «халелу»– это «молиться», а «бог» – это «йах».Очень интересно. Вот откуда пошли все эти имена бога – Джа, Яхва, Егова. Рассказываю ребятам, что в русском языке «я» употребляется в значении «I, myself».Я чувствую шевеление их мыслей, скрежетание извилин в попытках сделать какие-нибудь лингвистические выводы, но мне отвечают только:

– Wow! That`s so interesting!

Тогда я решаю их лингвистически добить и рассказываю о странном совпадении в арабском и русском языках. По-арабски «раб»означает «бог». Говорю, что в русском языке слово «раб» употребляется в значении «slave».

– Wow! That`scertainlyacoincidence!– только и могут ответить мне они.

Часов в 11 вечера мы расходимся. Провожаю Нагу до ее комнаты. По пути рассказываем друг другу странные факты друг о друге. Я рассказываю, что записал дома домашний рэп-альбом. Она рассказывает, что дозанималась до коричневого пояса в каратэ. Она здесь с другом, который куда-то слинял, поэтому момент прощания становится очень неловким. Стою и не знаю, обнять ее или не обнимать. Подробности про друга я не знаю. Она протягивает мне руку для рукопожатия на прощание, говорит, что завтра еще тут будет. Прямо, как в мультике «Жил-был пес»:

–Ты заходи, если что…

Кровать оказалась настолько большая, а шалаш настолько дырявый, что я поставил палатку прямо на кровать в шалаше для тепла и от комаров. Такого я еще не делал.

Первоначально искомый хиппи-лагерь «Droub Camp» после, с приобретением интернета, обнаружился на «Google картах» в 24-х км от Нувейбы на север. Хорошо, что меня занесло сюда. В путешествии не перестаешь удивляться совершенной мудрости «потока», который тебя всегда доставляет до места назначения. Даже если это место назначения заранее тобой не определено, тебя все равно доставит туда, где ты это место назначения сможешь разглядеть, среди всех прочих мест.

20 января.

Почти все десять километров до центра Нувейбы со мной шел пес, который еще и провел всю ночь на крыльце моего шалаша. Мы шли вдоль шоссе нога в ногу или нога в лапу, я играл мелодии на банджо, пес иногда гавкал в такт. Водители и прохожие дивились сей картине. Кричали:

– Goodmusic! Youcangowithme!

Но к водителям, которые приглашали прокатиться, я не садился. Вчерашний урок распознавания таксиста был еще очень свежий и неусвоенный в полной мере.

Я спрашиваю у пса-спутника: «Мы где»? – и потом сам же со смехом отвечаю: «Мы где-то». Мы где-то – мыгдета…Мыгдета! Да! Я только что придумал идеальное имя для богини-покровительницы вольных путешествий – Мыгдета.

Я очень хотел жрать, и к тому моменту, как я добрался до первого доступного хлебного магазина, пес куда-то слился. Я взял восемь лепешек за 10 фунтов, пять штук съел сразу.

Здешний центральный рынок состоял из огромного количества кальянных и чуть меньшего количества ларьков с продуктами. Без внимания местных я не оставался даже на 10 секунд. Всем сыграть и всех развеселить я, конечно, не мог. Поэтому я быстро набрал всякой еды и покинул то приставучее египетское пространство. Я взял 1 кг бананов за 20 фунтов, три сэндвича с фалафелем и овощами за 10 фунтов каждый, бутылку питьевой воды объемом полтора литра за 6 фунтов.

Я дошел до трехзвездочного курорта «Sayadeen Village-Red Sea Riviera» и попросил там у администрации разрешения поставить палатку на берегу. Дальше уже идти было впадлу. Администраторы сказали, что это будет стоить 200 фунтов. Я осмотрел территорию – никого. Говорю, что двести фунтов это безобразие, давайте за сто. Они согласились. Хотя, даже 100 фунтов – это тоже безобразие, но многие египтяне, они вообще, безобразные личности.

Не смотря на то, что сэндвичи с фалафелем и овощами были классные, пребывать наедине со своими мыслями оказалось болезненно. Я оставил в Москве жизнедеятельность, полностью основанную на страдании: страдание от работы и ее отсутствия, страдание от нехватки времени и переизбытка оного, страдание от общения и от его отсутствия. Беспричинно чувствую беспокойство и неуверенность. Я больше полугода с различных сторон готовился к африканскому путешествию: учил языки, подготавливал документы, разучивал песенки, тренировался. Паническая уединенность поглощает все мои мысли: думаю о родителях, о бездумной трате денег, о предстоящих трудностях впереди.

В 18-30 окончательно стемнело. Чтобы отвлечься, я гулял вдоль берега и играл на банджо, пытаясь приманить людей. Никого. Только трое сотрудников бара на территории сидят и ждут, в надежде, что мне захочется пивка или чего-нибудь покрепче.

Ветер дул сильный, но палатка была привязана хорошо к столбам-зонтикам и лежанкам-шезлонгам. Ночь оказалась очень теплая и приятная. Залив Акаба убаюкивал меня, шелестя волнами, и тяжесть мыслей отступала перед тяжестью сна.

21 января.

До Шарм-эль-Шейха я добрался на двух бесплатных машинах. Первый водитель довез меня до Дахаба. Он не говорил по-английски, но говорил много, много смеялся, угостил меня круассаном. Второй водитель рейсового микроавтобуса на мое «маджа́нан»(что означает «бесплатно») сперва засмеялся, но потом кивнул и указал на сиденье, мол, садись, хрен с тобой. Он высадил меня у аэропорта Шарм-эль-Шейха на автобусной остановке.

Там уже стоял пожилой человек. Через «Google-переводчик» в телефоне пытаюсь выяснить, где мне сесть на автобус, который привезет меня к кораблю, что идет в Хургаду. Я хотел элегантно срезать путь до Асуана через Суэцкий залив. Пожилой человек ответил, что нужный автобус идет от этой остановки. Кажется… Он много чего еще говорит по-арабски непонятного, потом дал мне пообщаться со своим немного англоговорящим внуком по телефону. Между нами произошел довольно бесполезный разговор, типа:

– Ну будете в наших краях – милости просим.

– Нет, уж лучше вы к нам.

Еще раз говорю пожилому человеку через «Google-переводчик», на всякий случай, что не хочу такси, а хочу именно автобус до корабля в Хургаду. Пожилой египтянин кивнул и принялся ловить мне такси. Созывал всех таксистов, что были в округе на мое злящееся белое туловище. Таксисты, засранцы, опознали во мне русского и говорили со мной на чистейшем русском. Просили пять долларов за 10 км езды. Обиделся на них всех и пошел вдоль дороги пешком.

Вскоре я поймал микроавтобус и за бесплатно уговорил водителя провезти меня по прямой 10 км. Водитель провез меня чуть дальше, так как въехал в мою корабельную ситуацию и с уверенностью заявил, что мне нужно выходить около некого «Delta Resort». Это было примерно на 6 км дальше от корабельного причала отмеченного на «Maps.me». Не очень понимая, что делать, я пошел на ресепшен спросить о цене комнаты за ночь и о билетах на корабль до Хургады. Самое дешевое, что у них было на данный момент по комнатам, это апартаменты типа «студия» за 350 фунтов в сутки. Про корабль мне ничего подсказать не смогли.

В помещение ресепшена вошла русская женщина. У нее были какие-то проблемы с заселением, пришлось помочь ей вести диалог на английском с не очень сообразительным сотрудником ресепшена, который, как оказалось, вписал в ее апартаменты другого человека. Я попытался использовать эту женщину в своих путешественнических вопросах, раз уж я ей чуть-чуть помог, раз уж кое-чего разрулил. Но ничего полезного я от нее не услышал. Она наругала меня, что я путешествую без интернета, сказала, что давно бы уже снял у здешних русских комнату, а не шарахался по городу. Про корабль в Хургаду она тоже ничего мне не подсказала. Потом долго говорила про всякую еду и про бесплатный пляж. Слушать ее было тяжело, она словно говорила сама с собой, совершенно не ведя никакого диалога. Прямо как укуренный Пауль из Манчестера. Я взял ее телефон на случай, если она выяснит что-то про корабль.

На территории «Delta Resort» я нашел компьютерный магазин. Там я купил себе SIM-карту «Vodafon» c 4 Гб интернета за 220 фунтов. Сообразительный компьютерный продавец настроил мне телефон, чтобы все работало. Потом даже подсказал по ситуации с кораблем в Хургаду. По его данным, корабль отходит в Хургаду действительно от причала, отмеченного на «Maps.me», но билеты продаются в другом месте. Надо сесть в синий микроавтобус за 3 фунта и ехать на юг до остановки Old Market, а потом идти в Tiran Center (торговый центр). Там на втором этаже находится офис по продаже билетов «Abri Bridge».

Я, весь из себя уверенный и воодушевленный, помчался в офис по продаже билетов на корабль в Хургаду, но в офисе я просто сполз со стула, когда мне назвали цену. Шестьдесят баксов! Два с половиной часа в пути. В 9-00 утра 22 января корабль должен был выплывать. Ну его на фиг, автостопом лучше два дня покатаюсь.

Посмотрел на приложении «Booking.com» самый дешевый отель в Шарм-эль-Шейхе. Приложение выдало отель «Aida» за 830 рублей. Ну, это еще, куда не шло. На территории рынка меня уже порядочно подзадолбали египтяне, более того, гады, русский знают! Десять секунд не могу пройтись без внимания. Постоянно хотят тебя впихнуть в такси, продать свое барахло, заговорить до смерти, персональный концерт каждому, блин, сыграй.