Абаддон

Кабан открыл рот, посмотрел на щит, на Одо, который уже пересчитывал бутылки с очень выразительным лицом, на весь стол — и сел.

Барс подобрал меч, положил перед девчонкой и сказал, неожиданно мирно:

— Синий зря прокачала, зайка. Возьми жезл получше. — И обоим: — Пойдём, Кабан.

Они ушли. Девчонка выдохнула так, что чуть не погасла свеча.

— Спасибо… вы его знаете?

— В первый раз вижу, — честно сказал Марк. — Но я тестер. Я читаю боссов.

— Валькирия, — представилась «дверь», без руки и без улыбки, но как-то так, что это прозвучало теплее любого рукопожатия. — Кира. А это? — она покосилась на девчонку.

— Пуговка, — сказала девчонка. — То есть Лиза. То есть… Пуговка.

— Пуговка, — согласилась Кира. — Пойдём есть глазами.

∗ ∗ ∗

Дэн нашёлся сам — в самом тёмном углу, за столом, накрытым для шестерых.

Трое из шестерых были скелетами.

Сидели чинно, костяшки на столе, морды в вечных ухмылках. На одном была надета салфетка, завязанная сзади милым бантиком. При них — хозяин: мужчина лет тридцати пяти, с лицом человека, который видел твою смерть и уже прикинул, чем тебя закрыть; некромантская роба сидела на нём, как спецодежда.

— Не трогайте Толяна, — сказал он вместо приветствия. — Ему идёт.

— Дэн, — сказал Марк. Они уже столкнулись за вечер у доски объявлений, где Дэн набирал в данж «трёх неистеричных». — Это Ольга, Гвоздь, Кира и Пуговка. Это Дэн. Он врач.

— Был, — сказал Дэн. — Скоряк. Двенадцать лет. Отсюда некромантия и профессиональный юмор, не пугайтесь. Коньяк?

— Он в игре бьёт по-настоящему, — с чувством сказала Ольга.

— Проверено, — сказал Дэн и налил себе. — Итак. Собрание ячейки общества. Я всё записал.

Он развернул салфетку. На салфетке списком, врачебным, плотным почерком:

ПРАВИЛА НОВОГО МИРА (установлено эмпирически, кровь не моя)

1. Выйти нельзя. Кнопки нет. Джиттера нет. Ноль реакции на жалобы.

2. Боль — 25%. Проверял днём. Крапива. Но систему ранений никто не отключил — анатомию тоже.

3. Смерть — одна. Доказано (не мной). Тело → пепел. Сообщение в общий чат: «покинул игру».

4. Есть не надо. Спать — надо: каждые ~20 часов, иначе «Туман» (дебафф на реакцию, −20%).

5. Город — безопасная зона. Снаружи — нет. Уже есть первые «палачи»: убрал игрока — получил метку и красное имя. Стража меченых не любит.

6. Местные… не читают скрипты. Я проверял. Это хуже всего.

— Шестой пункт, — сказал Дэн, постучав пальцем, — лично мне нравится меньше всего. Я три часа добывал информацию у кузнеца Берты. Она чинит мечи, матерится и помнит свою жизнь. Либо это лучший ИИ в истории, либо… — он не закончил, махнул коньяком. — Не сегодня.

— А сегодня, — сказала Кира, — архив.

∗ ∗ ∗

Архивариус Эльдрик оказался крошечным стариком в ратуше, среди стеллажей, которые стонали от свитков. Он говорил тихо, вечно извиняясь, и единственное, что в нём было громкого, — глаза: серые, ясные, совсем не стариковские.

— Побудьте хоть секунду, — сказал он вместо приветствия, всплеснув руками. — У меня новости! У меня всегда новости, на то и архив, но эти — худшие за двести лет, так что попрошу слушать меня, не перебивая, чем вы, пришлые, заниматься мастерицы… мастера. Итак.

Он задёрнул штору. За шторой было окно на слюдяном стекле — и в глубине стекла, под пепельным небом, висел календарь: каменный круг с девятью лунками, и в восьми лунках лежали тёмные камни, а девятая пустела.

— Пепельная Луна, — сказал Эльдрик. — Она встаёт раз в двести четырнадцать лет. Ночь, когда небо не отражается в реке. В такую ночь тоньше всё: стены, швы, обещания. Наш собор… — он посмотрел вверх, туда, где над крышами проступал чёрный гребень Собора Пепла, — стоит на шве. Между нашим слоем и Нижними Пределами. Раньше шов был прошит девятью печатями-колоколами, и держал их тот, кто легла в основание собора сам. Погребальный Король. Айзек Мрачный. Первый король Ровенхолма, последний страж шва.

— А теперь? — тихо спросила Кира.

— А теперь, — Эльдрик поправил очки, и стёкла слепо брызнули светом, — в ночь, когда вы, пришлые, вошли в мир, колокола замолчали. Все девять. Разом. А девять ночей до того мир скрипел, как плохо прикрытая дверь, — я слышал, я считал, я архивариус, я всё считаю. Король проснулся — или его разбудили, и второе мне нравится сильно меньше первого. Печати гаснут. К Пепельной Луне шов разойдётся на ширину улицы, и то, что дышит снизу, будет дышать нам в лицо.

Он выдержал паузу — идеальную, отработанную, как у лектора, который делает её последние двести лет.

— Впрочем, зачем я вам всё это рассказываю, — сказал он вдруг устало, и на секунду глаза его стали очень прозрачными, будто смотрели не на них, а сквозь, в самое дно мира. — Вы же всё равно туда пойдёте. Вы, пришлые, всегда ходите вниз. Он и рассчитывает на это.

— Кто — «он»? — спросил Марк.

— Побудьте хоть секунду, — сказал Эльдрик и отвернулся к стеллажу. — У меня новости.

Но рассказывать больше не стал.

∗ ∗ ∗

Тревога пришла в сумерках — рогом с западной стены, низким, от которого дно живота вспоминает детство.

— Вылазка! — орали на улицах. — Волна с реки! Все, кто с оружием, — к Западным воротам!

Они бежали вместе — Марк, Кира, Дэн с «мелкими» (которые неслись рядом костяной сворой), Ольга с лопатой, Гвоздь с дубиной, Пуговка с изоленточным жезлом, — и толпа неслась с ними, десятка три игроков и столько же горожан с вилами, и никто не организовывал это, и это всё равно работало.

За воротами, на убранном поле, по чёрной земле бежала волна.

Гнилые псы — десятка два, тёмными, рваными стаями. А за ними, медленнее, страшнее, ковыляло что-то новое: серые туши на четвереньках, с плоскими головами-лопатами, зарывающимися в землю, — ползуны, о которых в стартовой зоне не писали вообще.

— Щит — вперёд! — Кира уже была там, где положено быть двери. — Костоломы — за мной! Стрелки — по флангам!

И Марк услышал себя — спокойно, раньше страха:

— Принято. Пуговка — искра в голову ползуна, они слепые, идут на звук. Дэн, твои — шум на левый фланг, развлеки псов. Ольга…

— Я в очереди стояла, — отозвалась Ольга, поднимая лопату. — В поликлинике. Восемь утра, два талона. Не смешите меня псами.

Дальше было быстро.

Мелкие Дэна били костями друг о друга с адским сухим стуком, и псы текли на звук — на левый, под «Костяное копьё», которое Дэн бросал, как шприц, коротко и точно. Ползуны врубались лопатами-мордами в землю и выныривали из неё — первый вынырнул под Ольгой, и лопата встретила его со звуком, каким закрывают ворота. Пуговкина искра с треском стекала по плоской голове ползуна, и он бился, ослеплённый, пока не заканчивалась работа Гвоздя.

А в центре, в трёх шагах за спиной Киры, работал Марк.

«Гончая» — «Гончая» — «Добой». Псы вяли на подходе. Жар вскипал и падал, и он уже дышал с ним в такт, как когда-то учил тестовых ботов… как учили его тестовые боты. Ползун вынырнул слева — слишком близко, — и тело само сделало «Перекат»: восемь Хлада за мир, в котором секунду назад была его печень.

— Отходит! — крикнул он, вскидывая клин-арбалет. — Волна отх…

┌── СИСТЕМА ──────────────────────────────────────────

│ Опыт: +190. Уровень: 4!

│ Открыто умение: «Ливень» — 40 Жара.

│ «Небо отвечает тем же».

└─────────────────────────────────────────────────────

— …отходит, — сказал Марк, и оскал у него был совсем не тестерский. — А теперь — ЛИВЕНЬ.

Жар ушёл весь, до капли, сорок целым куском — и воздух над полем загудел. Это было несправедливо к врагу. Это было прекрасно. Псы, которых не добили у щита, легли на дистанции, как маки, — чёрные, редкие, на два удара сердца.

Тишина. Рог смолк. С реки тянуло гнилью и остывающей гонкой.

┌── СИСТЕМА ──────────────────────────────────────────

│ Получено: Жало [Магический] — клин-арбалет:

│ урон +18%, шанс отравления 10%.

│ Получено: Засов старой часовни [Магический] —

│ ростовой щит: +25% блок, «Дверь держится».

│ Получено: Костяная флейта [Магический] — фокус:

│ +15% сила «мелких».

└─────────────────────────────────────────────────────

— «Дверь держится», — прочитала Кира. — Это они про меня?

— Это теперь твоя фамилия, — сказал Дэн.

Уголь — пёс — прибежал сзади, из города, против всех приказов, и лёг у ног Пуговки, придавив ей полроба. Пуговка обняла его за шею и разревелась — первым нормальным плачем за весь день, детским, живым. Ольга гладила её по голове и говорила: «Ну вот. Ну вот». Гвоздь молчал и смотрел в темноту за полем, где уже собиралась новая ночь.

А перед Марком, поверх остывающих трофеев, развернулось окно. Личное. Без рамки.

Тестировщик Савельев.

У нас с вами незакрытые баги.

Начнём с первого: вы однажды видели то, чего не должно было быть.

Как и я. Нас двое таких во всём мире, и один из нас — я.

С уважением, Кастелян.

Окно не таяло. Ждало.

Ворон на плече Марка переступил и зацепил клювом его ворот — стариковским, домашним жестом: держись, мол.

— Работаем, — сказал Марк пустоте. — Работаем.

∗ ∗ ∗

Глава 3. Склеп Тихих Сестёр

Утро после первой ночи принесли в «Пса и Ворона» вместе с хлебами — Одо выкатил из печи противень, и таверна на час стала самым добрым местом в двух мирах.

Марк не спал. Он сидел над листом, на котором вычертил схему: Ровенхолм — тракт — Собор, и цифры. Шестнадцать ярусов вниз. Двадцать девять суток. Их — шестеро, уровни — четвёртый против первого. Арифметика не сходилась, и Марк ненавидел несходящуюся арифметику всю профессиональную жизнь.

— Мы не готовы к Собору, — сказал он, когда все сели. — Факт. Вниз нужно идти минимум седьмого уровня, с ремонтом, с запасом. Значит, сначала — прокачка. Есть старое правило тестирования: перед большим подземельем — маленькое.

— В городе есть доска, — сказала Кира. — У ратуши. Заказы.

На доске, под слоем ветра и пыли, заказов было три. Два — на растопку и воду, по медяку. Третий висел на гвозде с чёрной лентой:

┌── ЗАКАЗ [Ровенхолм, ратуша] ────────────────────────

│ «Склеп Тихих Сестёр».

│ Часовня на Восточном холме молчит восьмую ночь.

│ Сёстры не вышли на утреннюю службу. Уточнить.

│ Награда: 2 золотых, довольство города.

│ Примечание архивариуса: «уточнить» — это «спуститься

│ и посмотреть». Я архивариус, я проверял.

└─────────────────────────────────────────────────────

— Довольство города, — прочитала Ольга. — Это мы едим или это нас?

— Это нам скидка у кузнеца, — сказал Марк. — Берём.

∗ ∗ ∗

Часовка стояла на холме, маленькая и крепкая, как кулак. При ней — погост, десятка три крестов, все ровно, все ухоженные: сёстры-молчальницы жили при мёртвых и славились тем, что ни один холмик не осыпался за двести лет.

Сейчас осыпались все.

Земля на могилах вздыбилась и провалилась, как после грома. Дверь часовни была открыта — не настежь, а вежливо, на ладонь: так открывают, когда знают, что гость всё равно придёт.

У входа, в двух нишах, стояли сёстры.

Мумии в серых рясах, со сложенными для молитвы руками, с лицами, высохшими до состояния пергамента. Они не двигались. Они просто стояли лицом к двери — обе — и от их неподвижности воздух вокруг был вязкий, как в комнате, где спит зверь.

— Уточнить, — тихо повторил Дэн. — Уточнили. Пошли назад.

— Дэн, — сказал Марк. — Движок считает шум. Шаги, бег, броню. Если идти шагом — мы призраки. Я это… — он запнулся, — я это вычитал. В документации.

Это была почти правда. Он это проверял — три года назад, ночью, с секундомером.

┌── СИСТЕМА ──────────────────────────────────────────

│ Вход в подземелье: «Склеп Тихих Сестёр» (ярусы 1–2).

│ Особенность: сёстры не видят. Сёстры слышат.

│ Рекомендация: не бегать. Не стрелять без нужды.

│ Не петь.

└─────────────────────────────────────────────────────

— Не петь, — сказала Пуговка дрожащим голосом. — А я так хотела.

И они вошли — шагом, гуськом, на расстоянии вытянутой руки. Кира — первой со щитом, за ней Марк, Дэн с мелкими (скелеты, к его тихой гордости, ступали беззвучно — некромантия ценила деликатность), потом Ольга, Гвоздь — замыкающим.

Склеп был длинным, светлым от свечей и абсолютно тихим. Ниши вдоль стен, в нишах — сёстры, десятки, все в молитве, все лицом к проходу. Пыль стояла столбами. Где-то капала вода — единственный звук, и тот казался наглым.

На середине первого яруса Пуговка вдохнула — глубоко, судорожно, — и все замерли.

Пуговка издала звук, с которым чихают, когда очень, до слёз, нельзя.

— …и.

Тишина. Свечи даже не дрогнули. Сёстры стояли.

— Пыль, — прошептала она с извинением во всём теле.

Гвоздь молча протянул ей назад — не глядя — платок. Откуда у варвара платок, не спросил никто.

Дальше был поворот, и там стало хуже: свежие следы. Ботинки. Игроки — двое или трое — прошли здесь недавно, торопливо, широко. И у стены, там, где коридор сужался, — пятно, которое Марк научился читать ещё в тестах: осевшая горсть пепла, ровная, аккуратная, как насыплешь соли.

Пуговка не увидела. Кира увидела и заслонила её собой — на ходу, не останавливаясь, по-взрослому. Марк поймал её взгляд и отрицательно повёл бровью: не сейчас.

А потом коридор кончился залом, и зал был занят.

∗ ∗ ∗

Колумбарий — стены в нишах с урнами до потолка, посередине — плоский камень-плащаница. Над плащаницей, спиной к ним, работали трое: сёстры. Они перебирали урны, переставляли, выравнивали — и делали это в полной тишине, только кости скрипели в сухих руках, как карандаши в стакане.

На четвёртой стене, в самой большой нише, сидел он.

Могильщик был огромен — не жирный, а именно огромный, сложенный, как погреб: широкий, глубокий, вечный. Ряса сестры сидела на нём, как шатёр на воле. В руках он держал заступ — ухоженный, рабочий, честный заступ — и мягко, беззвучно напевал, покачиваясь: колыбельную без слов.

— Ушёл на второй заход, — одними губами сказал Дэн. — Минибосс. Видел такой на…

Он не договорил. Сестра у стены поставила урну чуть громче необходимого.

Зал вдохнул.

┌── СИСТЕМА ──────────────────────────────────────────

│ «МОГИЛЬЩИК» — хранитель Склепа Тихих Сестёр.

│ Он не любит, когда перекладывают его работу.

│ Особенность: зовёт мёртвых на помощь.

└─────────────────────────────────────────────────────

— ЩИТ! — крикнул Марк, и зал взорвался.

Сестры срывались с мест беззвучно — в этом был весь ужас: не рык, не рёв, просто воздух, полный серого движения. Кира поймала первых двух на «Засов», и щит блеснул: «Дверь держится». Мелкие Дэна встали клином перед Пуговкой, и костяной скрежет слился в какой-то деловой ритм.

— Пуговка — искра над плащаницей, всех слепит! Оль, налево! Гвоздь — столб!

Марк стрелял в длинные пасти серых ряс. «Гончая» шла с сухим щелчком, Жар поднимался в такт страху — и это было правильно, это было честно: страх конвертировался. Полк сестёр редел. Пуговкина искра стояла над плащаницей дрожащим столбом света, и в этом свете все видели всех, и это тоже было заботой — просто оружейной.

А потом встал Могильщик.

Он встал без усилия, как встаёт вода, — и втянул воздух со звуком, от которого у всех, кто был в зале, что-то оборвалось внутри. И ударил заступом в плащаницу.

Камень лопнул. Из-под пола пошли руки — десятки, серые, цепкие, они хватали за щиколотки, за подолы, за мелких, и Дэн рявкнул что-то на языке, которого не было ни в одном глоссарии, и мелкие выдернулись из пола, как морковки.

— Вторая фаза, — выдохнул Марк. — Заступ загорается!

Заступ и правда наливался тёмным жаром. Могильщик шагнул — первым, кого он выбрал, была Кира: дверь, которую надо было закрыть. Удар она приняла на щит и уехала на метр, врезавшись спиной в стену колумбария — урны посыпались, как град.

— Оль! — крикнул Марк.

— Поняла! — Ольга уже бежала.

Это надо было видеть. Ольга — лопата на замахе, седая прядь у лица — и великан в рясе с горящим заступом. Первый удар она приняла на лопату, и сталь запела. Второй — отвела, скользящим, как отрубала порей. Третий ударила сама — в бок, коротко, злободневно, — и Могильщик качнулся впервые за двести лет.

— Вот так, батюшка, — сказала она ему. — Сто лет не стояла в очередях, чтобы тут испугаться.

Могильщик замахнулся на неё — большим, последним, от плеча, — и в этот миг Марк выпустил всё.

«Ливень» в спину, с восьми шагов, весь барабан Жара, без остатка. Дэн бросил «Костяное копьё» под колено. Кира с рёвом вдавила щит ему в грудь — «Дверь держится!» — и Ольга, поняв без слов, зашла с другой стороны и завершила работу лопатой, как завершают приговор.

┌── СИСТЕМА ──────────────────────────────────────────

│ «МОГИЛЬЩИК» повержен. Опыт: +640.

│ Уровень: 5! +5 очков характеристик.

│

│ Добыча:

│ • Заступ Сестёр [Магический] — Ольга:

│ урон +25%, «Земля помнит» — шанс оглушения.

│ • Свеча Тихих Сестёр [Магический] — жезл:

│ сила света +30%, «Не чихать».

│ • Псалтырь на цепи [Магический] — Дэн: