Хочу домой! Нагулялся

- Но что-то она все-таки сказала?

- Да лучше бы промолчала, – сдавленно прошипел Влад, - хоть надеялся бы… Нет, док, там железная логика и ни капли чего-то еще, поверьте мне. Выморозила своей логикой. Издевалась так, что ли? Не пойму я. Цитировала еще... И тон тоже - как пацана меня… или щенка мордой в дерьмо.

- Вадим обратился к религии после развода? – уточнил Михаил.

- Да. Так бывает и по разным причинам. Я и то не раз наблюдал, а как-то даже искал конкретный… акафист Покрову Пресвятой Богородицы по просьбе клиента – слезно просил мужик. Отвез ему в КПЗ. И я отлично понимаю природу такого порыва - люди ищут защиту от страхов, надежду на прощение. Делают хоть что-то, потому что других возможностей нет или они не работают. Так что Вадим – понятно, с ним мне все понятно… С Мариной - нет.

- Кажется, вы выбрали крайне неудачное время для объяснения с ней, Влад, - тихо подытожил Михаил.

- Почему вы так думаете? – дернулся тот.

- Подумайте сами... Вы только что сами объяснили в каких случаях люди обращаются к религии.

- У Риты как раз ухудшение. Там крайне тяжелая болезнь, - понуро кивнул Влад.

- Возможно причина и в этом. Но если Марина до сих пор была неверующей, то это жест отчаяния, вы понимаете это? Крайняя мера для нее. Пик тяжелейших переживаний. А тут - вы.

- Скорее всего, не знала насколько маме плохо. Она тихушница, старается не напрягать собой... Но я предлагал помощь с Ритой, любую помощь. Марина отказалась.

- По какой причине, как вы думаете? Назло маме отморожу уши?

- Да нет! Она же не дура. А самое хреновое, док, знаете в чем? - вскинулся Влад.

- Слушаю, - кивнул доктор.

- Возможность быть с Мариной только одна – если она так решит.

- Ну, это логично?

- Нет – вы не поняли! Не «захочет» – любые хотелки она задавит в себе, сможет, поверьте мне. Только если она решит, что это в принципе возможно и действительно нужно ей. Так сказала и Рита, она ее тоже знает – Марина упряма, но она не дура. Я повелся не на витрину, когда женился, не только на внешность – этого добра навалом. Там мозги! И ослиное упрямство.

- Мозги иногда отключаются, Влад. И на вполне объяснимых основаниях. Разум может отключаться будто рубильником – вмиг.

- Что и случилось, и привело к аварии. Я все давно обмозговал и понял. Но я же не о том! Как бы объяснить? Принимать решение она будет не страстями, а с холодной головой – человек такой. Нет – не бесчувственный робот, но… В общем, я надеялся быть полезным, быть необходимым ей, нужным – только так это сработает. Вижу это в помощи их семье – Рите конкретно. Помог бы и так - безо всякого и даже помогаю все это время - деньгами, продуктами, а еще демонстрируя заботу и небезразличие. И Рите приятно, и самому это нужно. Но Марина… она, как тот осел, будет упрямо тащить на себе – до последнего, пока не свалится.

- Есть еще такое понятие, как возможности.

- А я о себе, док - это мою помощь она не примет ни под каким соусом. Другие возможности у нее есть – подруги. Они сдружились, представьте, в процессе и по причине разводов, которые вела Валентина. Она тоже, кстати, проведывает Риту… Я – не нужен. Не крайне нужен, вернее. Не необходим. Хоть плач, хоть радуйся, но у нее есть на кого опереться, есть к кому обратиться. Я – не нужен и больше не вижу способов... и возможностей тоже, - обреченно-спокойно заключил Влад.

- Это временно, - так же спокойно отозвался доктор.

- В смысле? – напрягся пациент, - вы о чем-то конкретном?

- Реальные, разумные способы и возможности есть всегда. Но вы не сказали мне главного – тот мужчина…? Она вернулась насовсем и одна?

- И что же? – растерянно моргнул Влад, - она была одна. Я обрадовался и как-то… И что?

- Женщинам природой не предназначено быть одним. Это неправильно, неестественно. Для них существует потребность на глубинном, даже животном, если хотите, уровне – быть под защитой. Это уже является инстинктом – обеспечить безопасность потомству, имея кормильца и защиту в виде сильного самца. А в нынешних реалиях… порой уже любого, лишь бы потребность в защите была восполнена хотя бы условно.

- Не современные женщины, Михаил, - усмехнулся Влад, - они…

- Вынуждены, Влад. Потому что мы регулярно и коней для них шугаем, и избы поджигаем.

- Лишь бы любимая не скучала? – прозвучало без улыбки.

- Страх остаться одной – порой единственная причина, по которой женщины прощают не прощаемое в принципе. И это не трусость или слабость, а базовый инстинкт – иметь рядом надежную защиту для себя, а значит и своего продолжения. Это забито на подкорке. Немного подождите, просто дайте ей время прийти в себя, сориентироваться и подумать. Гарантий нет, все люди разные, но это одна из возможностей для вас.

- Я не могу просто отойти в сторону и ждать – там Рита.

- Я не об этом. Дайте время Марине. Очевидно же, что сейчас она не подпустит вас ближе. И не пытайте себя совестью – сами сказали, что она не одна, есть друзья. Не форсируйте.

- Да кто мне даст форсировать? – прозвучало горько.

- Да. Похоже, даже видеть вас ей все еще больно. Вы сказали – практически не смотрела? Это не похоже на абсолютное безразличие, вам не кажется?

А еще она искала ему оправдания – пронзило вдруг мозг пониманием. Ведь та идиотская цитата из статьи по психологии в ее электронном блокноте – об этом. И она сохранила ее.

- Спасибо громадное, док, - встал он, - мне нужно подумать хорошенько, вспомнить. В общем, подумать… А откуда вы узнали, что при ней что-то было? Конкретно – молитвы.

- Я не мог этого знать, это не так работает. Всего доброго, Влад. Звоните в любое время дня и ночи – я уже говорил. И не забудьте принять лекарство от давления – это важно, вы перенервничали сегодня. Ночью сознание будет прокручивать пережитое...

- Спасибо, док, не забуду.

Садился в машину, ехал домой, открывал дверь, что-то еще делал – привычно, на автомате уже… и мучительно вспоминал каждое слово, выражение лица, звучание голоса, движение бровей – он не отрывал от Маринки взгляда. Вцепился им, как в свое спасение, поэтому и увидел, и запомнил… Синие тени под глазами - от ресниц? Нет, свет падал иначе. Резкие обводы скул на осунувшемся, похудевшем лице и новая стрижка – длинной до плеч похоже. Легкие темно-каштановые пряди, свободно спадая из-под объемного капюшона, частично прикрывали израненную щеку. Она специально села так, чтобы он видел? Нежная, красивая, такая слабая на первый взгляд...

Еще вспомнил, как буквально скрутило потребностью втянуть в себя ее запах, коснуться хотя бы рукава шубки – быть ближе, как можно ближе. А в идеале обхватить по-медвежьи, покачать, покружить, потоптаться… прижать к себе в привычном жесте опеки и защиты и замереть потом. Стоять так долго-долго и желательно молча. Потому что любые слова, они... все равно не передать и не выразить даже части того, что кипит внутри… или млеет и тает возле нее? Но это все как раз нормально – он ужасно соскучился!

Странным было то, насколько горькую и едкую обиду он сейчас испытывал. За то, что так безразлично оттолкнула, а по факту – совсем прогнала. Единственным результатом объяснения с Мариной стала эта долбанная обида! А что бы сказал на это док, интересно? Отмазал бы и тут – к гадалке не ходи…

Глава 19

В квартире темно и тихо. Оставив пакет с больничными вещами в прихожей, прошлась, раздергивая шторы. Я это так качественно отгородилась от мира или после кто заходил – без понятия. Помывшись и одевшись в домашнее, присела на кухне, решая, что делать дальше, а главное – что за чем? Спокойно я себя не чувствовала, одиноко - да, а еще было страшновато, что не справлюсь. При мысли о еде слегка мутило.

Но организм имел свое собственное мнение за этот счет - в животе заурчало и я занялась овсянкой - что может быть проще и быстрее?

Но вечно на кухне не просидишь и, перекусив, я прошла в мамину комнату. Провела рукой по спинке кресла-лифта – щедрому подарку Ксюши с Лешей. На него у меня были планы – если продать на Авито даже скинув четвертак, получалось полторы сотни. А это хорошие деньги, которых должно хватить на платную медицину. Но вначале следовало предложить их обратно дарителям, иначе получалось откровенно неловко. Это не последние, справлюсь и без них.

Отодвинув штору, я впустила слепящий блеск дня и в эту комнату. Щурясь от солнца, присела на мягко прогнувшуюся кровать. Здесь все еще слабо пахло лимонным лосьоном. Последнее время, когда добраться до ванной даже с чужой помощью маме стало не по силам, я протирала ее с головы до ног. Спиртовой лосьон лучше всего охлаждал и освежал тело, потом шел специальный крем… Но запах зеленой травы и лимона сейчас ожидаемо воспринимался, как мамин запах.

И ее фиалки… узкий стеллаж был плотно заставлен одинаковыми горшочками с цветами разного размера и колера. Земля еще влажная. Ничего… я неплохо справляюсь. Потом нужно будет решать что-то с Ритиной одеждой, но это после сороковин.

Прилегла на кровать и прикрыла глаза, слез будто не предвиделось. Может потом…?

Назавтра состоялся поход к медикам и разъяснилась ситуация с рисками.

- Давайте договоримся на будущее - общаемся откровенно или с учетом тонкой душевной организации? – приветливо уточнил пожилой врач.

- Организация позволяет, - согласно улыбнулась я. Он уже мне нравился – спокойный, аккуратный, с безукоризненной бородкой явно из барбершопа.

- Почему-то так я и подумал, - улыбнулся он, с удовольствием меня оглядев.

- Судя по выписке, ваша травма была довольно тяжелой, но это все-таки УГМ - ушиб, а не ЧМТ. Нам с вами нужно избежать акушерских осложнений во время беременности, потому что в сочетании с последствиями даже легкого ушиба мозга они могут вызвать затруднения в выборе метода родоразрешения. А это важно.

- Серьезно звучит, - занервничала я, - а если конкретнее? Все, как есть говорите, доктор, неизвестность хуже всего. Я же в интернет залезу и такого там нахватаюсь!

- Я планирую именно откровенность и обоюдную, Марина Станиславовна. Мы проведем комплексное динамическое обследование, предусмотренное клиническим протоколом. Обязательны консультации невролога, окулиста, а может и нейрохирурга. Я не наспех, а тщательно изучу представленные вами медицинские документы, оценю длительность, динамику и выраженность клинических проявлений УГМ с учетом планирующегося метода родоразрешения. Хотелось бы естественный, вы согласны?

- Само собой, – кажется поняла я, - а вся эта информация, чтобы я согласилась с необходимостью и прошла вот это все, несмотря на дороговизну… по нынешним временам?

- Да, клиника у нас платная, но это подразумевает, в том числе, и высокое качество медицинской помощи. Вы должны определиться насколько готовы к тратам, потому что одного только желания благополучно выносить и родить детей после тяжелого ушиба мозга, да еще при многоплодной беременности, здесь явно маловато. Это не самые приятные, но реалии. Я не утверждаю, что возникнет необходимость во всем вышеперечисленном, но… - пожал плечами врач.

- Все понимаю и к разумным тратам готова, - чуть замялась я. Хотелось бы донести максимально убедительно и желательно бесконфликтно. От этого человека многое зависело, но больше денег от этого у меня не становилось: - Но только разумным. Дурных, лишних денег у меня нет, как и отца у моих детей. Поэтому пусть это будут только необходимые траты. Консультироваться дополнительно по этому вопросу я не стану, надеюсь на ваше понимание.

- Безусловно, Марина Станиславовна, - опять же, с видимым удовольствием заключил врач, - узнаю деловую хватку юриста. Назначать лишнего и я не стану – не в моих правилах. Об остальном поговорим после первичного обследования. Подошло время для скрининга первого триместра. Повторно УЗИ не потребуется, здесь вы сэкономили – по показаниям травмы вам назначили трансвагинальный вариант, а он более точный и по его результатам угроз не выявлено. Врачу, проводившему его, я полностью доверяю – мы знакомы, описание сделано грамотно и подробно. Но нужно пройти еще и биохимический скрининг. Рекомендации по подготовке к нему здесь, - подал он мне распечатку, - отнеситесь к ним серьезно. Стоимость кажется около двух тысяч.

- Мне вполне по силам, Андрей Максимович, - согласилась я. Этот доктор был лучшим или даже самым лучшим, судя по информации, добытой для меня Валентиной. В отзывах на форуме его вообще возводили до уровня "бог". А что дешево не будет, я поняла еще в вестибюле клиники – вышколенный персонал, мрамор, стекло, почти стерильная чистота везде, спокойная тишина, высокие растения в кадках и даже мини-фонтан с медицинской змеей… Все дорого.

Но на первое время что-то у меня было. Мама всегда понемногу копила, а подкопив, отдавала мне. Это были мизерные деньги, которые я тратила на маленькие излишества, как и планировалось Ритой. В этот раз, незадолго до комы, она отдала мне конверт – на похороны. Я думала там, как всегда – немножко, но оказалось чуть больше сотни. Эти деньги так и остались в конверте – все траты взяли на себя Валя, Алеша и Слав.

Откуда такая сумма я, кажется, догадывалась – тоже Славка. Он регулярно приносил продукты, а мог и деньги. А что-то могла и Валя. Мне она деньги совала, но я не взяла. Рита могла и не отказаться. Мама не страдала комплексами, а еще как-то объяснила мне, что такие вещи человек делает прежде всего для себя. Я это понимала, но взять деньги так и не смогла.

Тогда и необходимости в такой помощи не было – я нормально зарабатывала, хотя контора Барканова и Мятлова была небольшой, средненькой. Там работало всего семь юристов, не считая начальства. Соответственно в роскоши это начальство не купалось, но хороший кусок хлеба с маслом и даже икрой точно имело. Не обижали и нас. А еще была мамина пенсия по инвалидности. Помогали и Ксюша с Алешей, но конкретными делами. То же кресло или необходимые и как правило дорогие препараты, которые еще и добывались с трудом - такую помощь я принимала без вопросов.

Эти же деньги… Сразу после развода, узнав, что они от Славки, я швырнула бы ему в лицо, однозначно обозначив его для себя, как морду. Чуть позже отослала бы на кошелек, привязанный к его телефону – молча и гордо. Но не сейчас, не после того нашего разговора.

Наверное, я благодарна за него – в чем-то я успокоилась, что-то поняла. Благодарна за то, что услышал и отошел в сторону, как я и просила – его присутствие рядом мой дурной мозг воспринимал почему-то, как тяжкий стресс. Тягостное, почти невыносимое состояние… скопом наваливались все обиды, тянуло в слезы, хотелось убежать и спрятаться в самый темный угол. Тоска лютая! Пара раз до суда и этот тоже – сразу после аборта… я тогда с трудом заставляла себя сосредоточиться на его словах, чтобы не потерять их смысл. Сама говорила медленно и выверенно, мучительным усилием собирая мысли в кучу.

Не видеть Славку было единственным условием нормального существования для меня. Но я правда ему благодарна. За слова любви и желание быть рядом в том числе. Они чуть сгладили негатив, но ситуацию не меняли.

Потому что измены его были осознанными. И даже если все случилось по веской для него причине – из-за инерции мышления и не только (он грамотно все объяснил), то это ничего не меняло для меня. Сам признал, что можно было сделать иначе, но он не стал, не счел нужным. Это был выбор и решение адекватного и дееспособного человека.

А еще это значит, что в системе его координат есть право на вот такие действия и не факт, что он больше никогда этим правом не воспользуется.

Сделанное на эмоциях я не принимала в расчет, иногда они так топят, что не осознаешь действительности – испытала на себе. Так что, хорошо подумав в свое время, меньше всего я готова была предъявлять за Тайку. Я сама творила такие вещи… вела себя настолько мерзко, что спокойно реагировать на это мог только камень, а Славка был живым, а еще до предела издерганным моими фокусами. И он ударил в ответ - вот так. Может, чтобы не пойти и вообще не убить на фиг. Я бы убила, наверное. Так что здесь я его понимала. В состоянии аффекта совершается более 15% тяжелых правонарушений и его невозможно сымитировать. Здесь был тот самый случай, насколько вообще я знала своего мужа.

Но шлюхи… это уже как бы и слишком. Это предел – чем бы ни были вызваны эти «эпизоды». Эпизоды… Хорошо же как сказано! А я слушала и даже не возмущалась, насколько была измотана – буквально на грани тихого нервного срыва. Будто и не я, а пустая оболочка безо всяких чувств и эмоций. Смотрела, шевелилась, кое-как общалась, на остальное сил не было. Может потому и пережила эту встречу более-менее…

- А когда нужно сдать кровь, Андрей Максимович? – уточнила я.

- Если вы согласны с расценками и окончательно решили наблюдаться у меня, сейчас подпишем договор, сестра уже подготовила… Людочка? – доктор забрал он у медсестры типовой договор и, быстро просмотрев его, положил на стол передо мной.

- И сами понимаете, Марина Станиславовна - чем скорее мы с вами увидимся следующий раз, тем лучше для дела.

И я насторожилась.

- То есть сроки важны и даже до дня? Все-таки возможны нехорошие… вещи? Но не в ходе беременности, так же? Потому что чувствую я себя прекрасно. А в родах, да? Я одинока, доктор, мне нужно со всех сторон обставиться, вы должны сказать все, как есть.

- Сейчас я еще не могу ни напугать вас, ни обрадовать – даже с аналогичными травмами и похожими исходными данными итог может быть разным. Каждый человек индивидуален. Строить прогнозы рано.

- Нет, вы не поняли. Что грамотный прогноз нельзя сделать до обследования, я понимаю, просто скажите – вероятность нехорошего возможна? Не заставляйте меня лезть в интернет, Андрей Максимович, я нахватаюсь там лишнего. Угроза для детей есть? – допытывалась я, - а для меня? Десять недель, а у меня даже токсикоза не было!

- С чего вы это взяли, если случился обморок? А еще "помутнения", как вы их называете.

- Да… помутнения бывают, но их легко пересидеть с закрытыми глазами и все быстро проходит. И сознание теряют не только из-за беременности, а я тогда сильно понервничала. Так что с угрозами? – давила я на врача.

- Вы правы, - сдался он, - в процессе родов могут возникнуть сложности и тут важно грамотно выбрать способ родоразрешения. Варианта три - через естественные родовые пути без ограничения потуг… или с ограничением, а для этого существуют способы вакуум-экстракции и наложения акушерских щипцов.

- Звучит… не очень, да? – вскинулась я, - что-то еще? Кесарево?

- Да – полное исключение потуг. После УГМ прошло достаточно времени, это уменьшает риски, но они остаются.

- И для жизни детей? – выпытывала я.

- В гораздо… гораздо меньшей степени, чем для вашей, - вздохнул доктор, - но поймите - любые роды, это всегда риск. И все-таки не стоит паниковать – исследовательские данные говорят о том, что родоразрешение естественным способом благополучно прошло у почти 80% пациенток с ушибами мозга и даже свежими ЧМТ. Мы сделаем все возможное, чтобы избежать рисков. Кроме того, при многоплодной беременности малыши не бывают слишком крупными – это огромный плюс.

- Спасибо, - нервничала я, - жаль только, что не у ста процентов все прошло благополучно. Я поняла, что затягивать не стоит, давайте подписывать и назначьте дату скрининга – я пока не работаю, так что...

Выйдя на свежий воздух, я села на лавочку в сквере возле медицинского центра. Красивое здание, красиво обустроена территория вокруг и вообще красиво - самая та пора, когда нужно буквально жить на улице. Дышать осенним воздухом с привкусом терпких листьев, кислород потреблять со всем усердием, глаза радовать яркими красками… Достав телефон, я набрала Лешу. В быстром наборе он значился у меня просто – «Турчак».

- Леша, узнал меня? Не долго жить буду?

- Шутки у тебя - дурацкие, Марина, – отрезал он.

- Всё, что могу. Нужно поговорить, ты как – временем располагаешь?

- Можно и поговорить. Назначай время и дату – сориентируемся, напрягу Ксюшу с тортиком.

- Нет, Леш, давай пока без нее. Мне нужно вначале с тобой, с Ксюшей потом уже сам – смотря как пойдет. Буквально десять минут, долго не задержу.

- Ты где сейчас? Далеко?

Я оглянулась и назвала номер дома и улицу.

- Через полчаса буду. Погуляй там пока.

- Да, Леш, жду тогда.

Фу-ух... откинувшись на спинку лавочки, я взялась соображать что и как скажу.

Глава 20 Год и десять месяцев назад Разговор с Мариной

Каждый его косяк был грамотно объяснен специалистом. Получается и оправдан с точки зрения психологии. И да – челюсть уже не ноет, как проклятая, почти сводя с ума ночами… ночью он спит, как и положено. Пока еще на препаратах, но раньше не брало даже сильное снотворное – уснуть мог только на пределе усталости. То есть польза от лечения есть.

Почему тогда он продолжает чувствовать себя мудаком? И особенно масштабным - именно сейчас. Будто накосячил в разговоре с Мариной еще сильнее?

Легче было бы покажи она хоть какую-то эмоцию… чтобы он понял, что к нему хотя бы относятся. Хорошо ли, плохо ли. А она и правда – будто выморозила его в себе. Но ей правда сейчас плохо, и он знал причину - мама Рита. Так что да – он не вовремя, хотя единственное чего просил, это позволить участвовать и помогать, как делает это близкий человек. Слишком о многом просил – быть рядом.

Он заметил ее издалека и узнал сразу, мгновенно… и сердце понеслось. Шел навстречу, не думая что делает и стоит ли это делать сейчас, потому что к разговору он точно не был готов. Топили эмоции, а… ум, скажем так, под их влиянием тоже пускал фейерверки. Он полностью включился уже в кабинете дока, никак не раньше, потому что вспомнить, что говорил Марине, было не то, чтобы сложно… Рядом с ней он был, как под наркозом, действовал и говорил тоже под ним – в дурной какой-то эйфории и беспричинной радости. Хотя почему беспричинной? Он целый год ее не видел!

- Мариша, Масенька… здравствуй! Ты вернулась! - тормознул он ее, схватив за плечи. И сразу же руки убрал, шагнув назад – она так посмотрела… его просто отбросило этим взглядом. Что там было – в выражении Маськиного лица? Сложно… Сейчас он сказал бы – усталая мука. Или досада. Но тоже усталая – будто через силу. Она словно жила через силу – потерянная, расстроенная, маленькая. И понять бы это сразу, отойти, но он уже не мог - все, что было в нем мужского, получило сигнал – спасти, защитить, прикрыть собой! Нормальное желание и порыв правильный, но...

И его уже несло. Сейчас он понимал, что шансов тормознуть разговор просто не было – слишком соскучился, слишком хорошо мотивировал его Михаил. Он поверил в себя и в то, что сможет.

- Пожалуйста выслушай, долго не задержу. Ты же знаешь каким я бываю настырным. Можешь молчать и ничего не говорить, если не хочешь, просто послушай! - нес он, понимая, что от ее желания уже ничего не зависит – рот у него открылся и хрен теперь его… просто не сможет и все! Марина тоже, наверное, это поняла и обреченно оглянулась вокруг.

- В машине тепло… я старье пока взял, но колеса ходят и в салоне тепло, печка хорошо работает. Пошли, будь умницей – на морозе неуютно, а ты без шапки опять…

А потом он рассказал ей все - как и доку когда-то. Начал грамотно, с самого первого своего ненормального по сути действия - похода на танцпол после похорон родителей. Объяснил его с точки зрения психологии, и тогда Маринка впервые… даже не взглянула на него, а скользнула взглядом в его сторону. А потом опять уставилась на ветровое стекло.

На него садились редкие снежинки, постепенно покрыв полностью, потому что снегопад усилился. Он будто укрыл и отгородил их двоих от всего мира. И это было настолько сильно – чувствовать ее рядом! Все ощущения обострились в разы, накрыло приятным возбуждением - эмоциональным и тем самым тоже. Как и положено, он чувствовал нормальный и правильный мужской голод к своей женщине. И не просто… а давний, лютый. Это усугубляло, конечно… мотивировало еще сильнее, но главной его целью не было. Он держался и готов был еще - сколько нужно, потому что голод этот должен быть один на двоих.

Важно было другое - она слушала его наконец! От этого крыло то ли пьяной эйфорией, то ли дурным вдохновением.

Но когда дошел до Тайки… язык ворочался с трудом. Горело не только лицо - казалось и подошвы. Температура точно поднялась. Маринка остановила его, поморщившись:

- Не нужно, я знаю почему ты так сделал.

- Да? – потерянно брякнул он и умолк. Стройная цепочка его исповеди была нарушена. И ладно! Зато есть повод сказать самое главное и не так, как раньше – дежурно, а потому что это правда.

- У нас с ней до этого ничего не было, и после тоже. И никогда больше, слышишь…?! Я люблютебяи никогда больше не выкину ничего подобного. Понял уже, что делал не так, мне помогли понять – врач помог... два месяца к нему хожу. Я понял многое, Мариш – что делал и почему, по каким причинам. И даже – с этими эпизодами…