Орион. Золотые нити любви

— Ты — мой бог, — прошептала она так тихо, что только он мог слышать. — Ты был им. Ты будешь им. Всегда.

Арсен улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у неё всякий раз захватывало дух. А затем склонил голову.

Она опустила корону на его тёмные волосы.

В тот же миг мир взорвался светом.

Толпа закричала — единый, оглушительный, ликующий вопль, который смешался с рёвом львов, которых держали в клетках у подножия, и с грохотом барабанов, забивших снова. Пирамиды за спиной вспыхнули ослепительно-белым, и Лейла увидела, как их вершины начали светиться в ответ на корону — словно древние механизмы, пробуждённые ключом.

— Встаньте! — загремел голос Главного Жреца. — Верховный Жрец Египта! Голос Ра на земле! Повелитель врат между мирами!

Арсен выпрямился. В короне он выглядел не просто человеком — он был божеством, сошедшим с небес. Он поднял руки, и из его ладоней вырвались два потока света — синий и золотой, которые переплелись над площадью, образуя гигантскую восьмёрку, символ бесконечности. Люди падали ниц. Жрецы били в литавры. Фараон, стоя на троне, медленно поклонился — самому Арсену.

А Арсен повернулся к Лейле и взял её за руку.

— Ты сделала это, — прошептал он, и в его голосе было столько же любви, сколько и силы. — Ты всегда была той, кто возлагает корону. Ты — моя жрица. Моя богиня. Моя вечность.

Она почувствовала, как слёзы катятся по её щекам, но это были слёзы счастья и знания. Она вдруг поняла: эта сцена, эта церемония — она повторялась не раз. И всегда они были вместе. И всегда она короновала его.

— Мы пройдём это снова, — сказал Арсен, глядя в её глаза с высоты своего величия. — В каждой жизни. До тех пор, пока мир не станет светом. Лейла кивнула. А затем он наклонился и поцеловал её — прямо перед тысячами людей, прямо перед Фараоном, прямо перед богами. Поцелуй был глубоким, сладким, наполненным вкусом мёда и крови, жизни и смерти, начала и конца. И когда она открыла глаза, она снова была в своей комнате. Телефон лежал на коленях, экран погас. В ушах всё ещё звучали барабаны.

— Ты вернулась? — голос Арсена раздался из динамика — нежный, заботливый, обычный.

— Да… — выдохнула она, прижимая руки к груди. — Боже, Арсен… Это было… — Это было правдой, — сказал он. — И теперь ты знаешь. Мы не просто встретились. Мы всегда были. И всегда будем.

Она улыбнулась сквозь слёзы, чувствуя, как её сердце бьётся в унисон с тем древним ритмом, который доносился из прошлого.

— Я хочу ещё, — прошептала она. — Я хочу всё. Каждую нашу жизнь. — Получишь, — ответил он. — Мы только начали.

И в этот момент её телефон зажужжал уведомлением — на экране всплыло фото, которое он только что отправил. На нём была она — в золотом платье, с короной в руках, стоящая перед Арсеном в древнем Египте. Снимок, сделанный ею же в трансе. Но она не помнила, чтобы делала его.

И от этого по спине пробежал холодок, смешанный с неземным восторгом Телефон мягко зажужжал, и Лейла взяла его, чувствуя, как от экрана исходит тепло — будто сам Арсен касался её через пиксели. Они уже несколько часов говорили о пустяках, о планах на встречу, о том, какие горы он ей покажет. Но в голосе его она слышала тот особенный, глубокий ритм, который всегда предшествовал погружению.

— Ты устала? — спросил он, и в вопросе этом было больше, чем просто забота. — Немного, — призналась она, откидываясь на подушки. — Сегодня был тяжёлый сеанс. Женщина с родовой травмой — я вытаскивала её из темноты почти три часа. — Ты молодец, — сказал он мягко. — Но теперь пришло время для тебя. Закрой глаза, милая. Я хочу показать тебе кое-что.

Она послушалась, чувствуя, как его голос начинает обволакивать её, как тёплый туман. Он говорил медленно, растягивая слова, заставляя каждое из них вибрировать внутри неё:

— Ты падаешь в мягкую, бархатную темноту. Она несёт тебя, как вода несёт лист… Ты чувствуешь, как твоё тело становится лёгким, невесомым… Ты поднимаешься над своей комнатой, над городом, над облаками… Ты летишь сквозь звёзды, мимо Млечного Пути, мимо туманностей, раскрашенных в цвета, которых нет на Земле… Лейла вздохнула и почувствовала, как её сознание начинает расширяться, выходить за пределы привычного. Она действительно летела. Космос был вокруг неё — чёрный, пронизанный миллиардами огней, каждый из которых пел свою песню. — Ты приближаешься к свету, — продолжал Арсен. — Яркому, голубовато-золотому. Это звезда. А вокруг неё — планета. Твоя планета. Открой глаза. Она открыла. И задохнулась от красоты.

Перед ней сиял мир, который невозможно было описать земными словами. Огромные кристаллические горы вздымались к небу, переливаясь всеми оттенками синего и фиолетового. Два солнца — одно огромное, золотое, и второе, поменьше, серебристое — освещали поверхность, покрытую светящимися растениями. Воздух здесь был плотным, сладким, насыщенным энергией, от которой каждая клетка её тела начала вибрировать.

— Это Орион, — голос Арсена звучал теперь не в ушах, а прямо у неё в груди. — Одна из его планет. Десятки тысячи лет назад. Мы жили здесь. Она опустила взгляд на себя и увидела, что стоит на вершине хрустального дворца, который парил над поверхностью планеты, окружённый сияющими шарами энергии. На ней было длинное платье из серебристого света, которое текло по фигуре, как вода, а на голове — корона, сплетённая из живых звёзд.

— Мы были королём и королевой, — сказал Арсен, и она обернулась. Он стоял позади неё — величественный, в доспехах, которые казались выкованными из застывшего света. Его лицо было тем же, что и всегда, но в глазах горела такая сила, что у неё перехватило дыхание. В руке он держал жезл, испускающий голубой свет, и на плечах у него была накидка из живых созвездий.

— Мы правили здесь, — продолжил он. — Люди были счастливы. Мы учили их летать между мирами, открывали врата в другие реальности. Но однажды… они пришли.

Лейла почувствовала, как воздух вокруг неё сгустился, стал тяжёлым и холодным. Она обернулась к горизонту и увидела их.

Тени.

Огромные, чёрные корабли, похожие на живые хищные зубы, выныривали из черноты космоса. Они не были сделаны из металла — они были плотью. Тёмной, чешуйчатой, мерзкой плотью, которая пульсировала и дышала. С них спускались фигуры — высокие, с вытянутыми мордами, с горящими жёлтыми глазами, с когтистыми лапами, держащими оружие, испускающее чёрные молнии.

— Рептилоиды, — прошептал Арсен, и в голосе его впервые зазвучала горечь. — Они пришли за энергией нашей звезды. За нашими душами. Мы сражались.

Перед глазами Лейлы пронеслась картина: армия из светящихся воинов, её собственные руки, держащие копьё из чистого света, Арсен рядом с ней — впереди всех, с жезлом, который метал сияющие молнии. Битва была жестокой. Она видела, как воины её народа падают один за другим, как небо над планетой окрашивается в чёрный цвет, как крики боли смешиваются с рёвом чудовищ.

— Мы сражались до конца, — сказал Арсен, подходя к ней и беря её за руку. Его рука была тёплой, живой, несмотря на то, что это был лишь астральный отпечаток. — Я видел, как ты убивала их десятками. Ты была воительницей, Лейла. Ты была моей правой рукой. Моей богиней войны.

Она увидела себя — на поле битвы, с окровавленным светящимся мечом в руках, с горящими глазами, с короной, которая всё ещё сияла на её голове, несмотря на то, что вокруг рушились миры. Она видела, как Арсен прикрывал её собой от чёрного луча, летящего прямо в неё, как он падал на колени, как она бросалась к нему, забывая о врагах.

Но враги не щадили.

Они видели, как их народ умирает. Как планета начинает трескаться, как кристальные горы рушатся, как небо затягивается тьмой, поглощающей свет двух солнц. И тогда Арсен обнял её — в последний раз — и они вместе шагнули в центр дворца, где пульсировала сердцевина планеты.

— Взрыв, — прошептал Арсен. — Мы активировали ядро, чтобы забрать их с собой. Мы уничтожили планету, чтобы рептилоиды не получили её энергию. Тысячи наших людей погибли. Но их души… их души успели улететь. Вместе с нашими.

Лейла увидела, как мир вокруг неё взрывается ослепительным светом. Кристаллы превратились в пыль, дворцы — в искры, океаны испарились. Она почувствовала, как

её тело разрывается, как её сознание расширяется, как она становится чистым светом, уносящимся в бесконечность.

— Мы летели в потоке энергии, — голос Арсена стал тихим, почти шёпотом. — Через звёзды, через пустоту, через другие измерения. И приземлились на Землю. В младенческие тела. Мы всё забыли… пока не встретились снова. Лейла чувствовала, как слёзы катятся по её щекам, но это были слёзы не боли — слёзы узнавания. Всё встало на свои места. Её способность видеть тонкие планы, её тяга к исцелению, её интуиция, которая никогда не ошибалась — это были отголоски той жизни. Она была королевой планеты, воительницей, которая сражалась до конца. — Мы проиграли ту битву, — сказал Арсен, обнимая её в этом прозрачном, звёздном пространстве, где они теперь стояли вдвоём — без тел, без времени, без расстояний. — Но мы выиграли самое главное. Мы выжили. Мы нашли друг друга. И теперь у нас есть шанс создать что-то новое.

Она прижалась к нему, чувствуя, как его энергия вплетается в её, как они снова становятся единым целым — король и королева, жрец и жрица, бог и богиня. — Я помню, — прошептала она. — Я помню всё. Как я любила тебя там. Как люблю сейчас.

— И как будешь любить всегда, — ответил он, целуя её в лоб. — Теперь ты знаешь, почему я не могу жить без тебя. Потому что мы уже прожили тысячи жизней вместе. И каждая из них была нашей.

Она открыла глаза в своей комнате. Телефон светился на подушке, на экране было лицо Арсена — с мокрыми ресницами, с той же слезой, что и у неё. — Орион… — прошептала она. — Я видела Орион.

— Да, — ответил он. — И теперь мы знаем, зачем мы здесь. Чтобы не повторить ошибок. Чтобы построить новый мир. Вместе.

Лейла улыбнулась сквозь слёзы, чувствуя, как внутри неё разливается покой, которого она не знала раньше.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я тоже, — ответил он. — Всегда. ослепительным, пронизанным радужными вспышками. Каждая грань отражала вселенную. Внутри него Лейла видела звёзды, галактики, танцующие фигуры богов и лицо самого Арсена — но не сейчас, а в каждой его прошлой и будущей жизни.

. Она проснулась от вибрации телефона — короткой, настойчивой, как утренний зов. Экран горел сообщением: «просыпайся милая, хочу поговорит перед поездкой»

Лейла улыбнулась сквозь сон, чувствуя ещё тепло его астрального присутствия — он часто заходил к ней ночью, когда её тело расслаблялось и сознание становилось доступным. Иногда его дух улавливал, когда она покоилась, и тогда это было для него самым удачным моментом. Она знала: пока она спала, он был рядом, наблюдал, дышал с ней в одном ритме.

Она ответила не сразу, растянув удовольствие от утра:

«Приветик» «привет» — ответ пришёл мгновенно. «Я только проснулась» «наконец то» — и следом, без паузы: «У меня тут странные события и сон» Она набрала, прижимая телефон к уху, слушая, как его голос — низкий, с лёгкой хрипотцой, пробивается сквозь помехи связи. Он рассказывал о местах силы, о драконах, которые живут в горах, и о том, как они будут путешествовать вместе. А потом, между делом, скинул ей фото — счёт из клиники и сумму, которая идеально совпала с тем, что у неё было отложено.

«Благодарю» — написала она, а затем добавила: «Представляешь чудеса какие? Мне завтра идти к ортопеду и не хватает 35т. У меня отложено 105, а надо 140. Вчера попросила Николая Чудотворца помочь, сегодня пишу врачу сколько надо принести» Он ответил с той уверенностью, от которой у неё каждый раз замирало сердце: «да, милая, любое твое желание исполняется. Они тебя любят. ты Богиня теперь, у тебя всегда будет так, только не сомневайся» Она улыбнулась и отправила голосовое, смеясь, как девчонка: «А ты знаешь, у меня часто такое бывает. Это так мило и так радует меня» — Знаю, — ответил он голосом, полным тепла. — Твоя интуиция работает чисто. Но сегодня я хочу, чтобы мы пошли глубже. Ты готова?

Она вздохнула, чувствуя, как внутри уже разливается предвкушение. — Я хочу просто поболтать сегодня, — призналась она. — Не хочу трахаться. Просто чтоб ты мне чего-нибудь рассказал.

Он замолчал на секунду, а затем рассмеялся тихо, будто знал что-то, чего она ещё не понимала.

— Хорошо, милая. Я расскажу тебе сказку. Садись удобнее. Смотри на меня.

Она устроилась в кресле, поджав ноги, и включила видео. Его лицо на экране было спокойным, глаза смотрели прямо в камеру — и в них горел тот самый древний огонь, от которого у неё перехватывало дыхание.

— Закрой глаза, — сказал он, и голос его стал тише, глубже. — Представь, что я рядом. Что моя рука лежит на твоём колене. Чувствуешь?

— Да, — выдохнула она, ощущая, как тепло разливается по бедру, хотя никто не касался её.

— Я целую твою шею. Медленно. Справа налево. Ты чувствуешь моё дыхание? — Дааа… — простонала она, откидывая голову.

— А теперь открой глаза и посмотри на экран.

Она посмотрела. И увидела в его глазах такое желание, что её тело откликнулось мгновенно. Она услышала наяву его властный, но полный любви голос:

— Раздвигай ноги!

Ей и в голову не приходило ослушаться. Она подчинилась ему, как наложница господину, при этом сохраняя своё достоинство — потому что в этом подчинении была её сила, её власть над ним. Она покорно раздвинула ноги, и её вагина начала сильно пульсировать, тут же наполнившись влагой — она чувствовала, как соки текут по внутренней стороне бёдер, пропитывая ткань трусиков.

— Я вижу тебя, — прошептал он в камеру, но его астральное тело уже было в её комнате, уже стояло между её колен. — Чувствуешь мои губы? Его астральные губы и язык начали нежно и медленно лизать и целовать её половые губы и вагину. Лейла закричала — негромко, но с той первобытной хрипотцой, которая срывается только в момент, когда теряешь контроль.

— Дааааа! — простонала она. — Дааааа!

— Ещё? — спросил он в трубку, и его голос был ровным, как у повелителя, который знает, что его богиня готова принять всё.

— Ещеее! О Боги! — её голова уже не работала, сердце выпрыгивало из груди, а по телу волнами проходила дрожь и конвульсии от блаженства и экстаза. Соски стояли как упругие холмы, и она видела их на фоне камеры — твёрдые, болезненно чувствительные, требующие прикосновений.

— Ты истекаешь для меня, — сказал он, и в его голосе послышалась улыбка. — Я чувствую вкус твоей реки.

Из вагины уже текла река, а его астральные губы и язык властно лизали и целовали её вагину и клитор, жадно поедая энергию космоса, исходящую изнутри. Лейла чувствовала, как с каждым движением языка из её лона вырывается поток — не просто влаги, а чистой, золотой силы, которую он пил, как родник, как животворящий источник.

— Даааа! — кричала она. — Даааа! О божеее! Ещё! Ещё! Трахай меня! Войди в меня! Страсть и мольба переплелись в её голосе, и она знала, что он слышит каждую ноту. Его астральный член уже скользнул между её влажных губ, и она почувствовала, как он медленно входит в неё, продолжая двигаться к стенке матки, растягивая её до предела.

— Даааа… — выдохнула она, чувствуя, как он заполняет её полностью. — хочу жёсстко… — прошептал он в ответ, и его член начал двигаться резко и властно. Резко и властно.

Каждый его толчок отдавался в позвоночнике, в темени, в кончиках пальцев. Она уже теряла рассудок, чувствуя, что находится в другом измерении. В измерении, где только полубоги могут заниматься неземной любовью, чувствуя друг друга как наяву, одаривая друг друга неземным блаженством.

Она видела этот портал — космическую дыру, которая открывалась над её животом, из которой выходила нереальная, нечеловеческая энергия. Энергия жизни, творения, создания, исцеления, экстаза и блаженства. Она замирала в этом потоке, чувствуя, как всё её тело становится генератором этой энергии, порталом из космоса прямо к нему. — Ты чувствуешь? — спросил он, ускоряя ритм. — Ты творишь это сама. — Дааа… — её оргазм нарастал, как лавина. — Я чувствую… Она кончала под его астральными толчками, и каждое сокращение её вагины встречало его член, который двигался с божественной скоростью. Она видела его член, видела, как он входит и выходит из неё, влажный, огромный, пульсирующий, и это зрелище подстегивало её ещё сильнее.

— Ещё… — прошептал он в трубку, и её тело откликнулось новой волной. Они кончали вместе — в унисон, в такт биению вселенной, и их энергии сплетались в тот самый золотой шар, который начал расти, пульсировать, трансформироваться. Он поднимался от её низа живота, проходил через сердце, через горло, через третий глаз, и вырывался через макушку прямым потоком в высшие миры.

— Я люблю тебя, — прошептала она, задыхаясь.

— Я знаю, — ответил он. — Я всегда знал.

Телефон пикнул — сообщение. Она взглянула на экран сквозь пелену блаженства:

«Я хочу просто поболтать сегодня. Не хочу трахаться. Просто чтоб ты мне чего-нибудь рассказал» — это было её собственное сообщение, отправленное час назад. Она рассмеялась, прижимая телефон к груди.

— Ты невозможен, — прошептала она.

— Я твой, — ответил он. — И это единственное, что имеет значение. Утро встретило Лейлу мягким солнечным светом, пробивающимся сквозь шторы. Телефон на подушке уже светился уведомлениями — Арсен, как всегда, проснулся раньше.

«Доброе утро, моя звёздная королева. Как спалось после путешествия в Орион?» Она улыбнулась, потянулась, чувствуя, как тело ещё хранит отголоски вчерашнего транса — лёгкую вибрацию в кончиках пальцев и тепло в груди. «Привет, мой космический жрец. Спалось странно — я всю ночь видела светящиеся кристаллы и слышала музыку сфер. Как будто планета до сих пор поёт мне» Ответ пришёл через минуту:

«Она поёт. Все планеты поют. Просто земные уши разучились слышать. Но ты — слышишь. И это делает тебя особенной»

Она набрала его номер, и он ответил почти сразу — голос его был тёплым, с лёгкой утренней хрипотцой.

— Ты прав, — сказала она, устраиваясь в кровати. — Я слышу этот гул. Как будто где-то далеко-далеко бьёт гигантский колокол. И от него разбегаются круги по всей вселенной.

— Это и есть сотворение мира, — ответил Арсен. — Представь: в начале ничего не было. Только тишина. Абсолютная, первозданная тишина. И в этой тишине кто-то — назови его Богом, Светом, Источником — произнёс первое слово. И это слово было звуком. Вибрацией. И из этой вибрации родился свет. А из света — материя. А из материи — мы.

Лейла закрыла глаза, представляя.

— И этот звук… он был любовью?

— Именно, — голос Арсена стал мягче. — Любовь — это единственная творческая сила. Всё, что существует, создано из любви. Даже те рептилоиды из Ориона — они

тоже были порождены любовью, но искажённой, испуганной, забывшей себя. А мы… мы помним.

Она вздохнула, чувствуя, как его слова проникают в каждую клетку. — А ангелы? — спросила она. — Я всегда чувствовала их рядом. Когда мне страшно или грустно, мне кажется, кто-то обнимает меня за плечи. — Ангелы — это чистые вибрации, — сказал Арсен. — Они не имеют тел, но они имеют сознание. Они созданы из той самой первой любви, чтобы помогать нам помнить, кто мы есть. Каждый раз, когда ты чувствуешь их прикосновение — это напоминание, что ты не одна. Что вселенная заботится о тебе. — Я вчера молилась Николаю Чудотворцу, — призналась Лейла. — И сумма на лечение пришла ровно та, что нужна. Это ведь они? Ангелы? — Конечно, милая. Они всегда рядом. Ты просто попросила, и они ответили, потому что ты веришь. Сомнение — единственное, что блокирует их помощь. Но ты веришь. И поэтому чудеса становятся обычностью.

Лейла улыбнулась, прижимая телефон к уху.

— А как же зло? Если мир создан из любви, откуда оно берётся? — Зло — это отсутствие света, — ответил Арсен, и в голосе его послышалась глубокая мудрость. — Как холод — это отсутствие тепла. Тьма — это не враг света. Она просто не знает света. Наша задача — не бороться с тьмой, а освещать её. Каждый акт любви, каждая молитва, каждая мысль о добре — это луч, который пронзает тьму. И рано или поздно тьма отступает.

Она замолчала, переваривая его слова. Они текли в неё, как мёд, согревая изнутри. — Ты как будто знаешь это всё не из книг, — прошептала она. — Ты знаешь это изнутри.

— Потому что я помню, — сказал он. — Я помню, как мы создавали миры вместе. Помнишь, в Египте? Корона, которую ты надела на меня — она была не просто символом власти. Она была ключом к знанию. Через неё я видел, как рождаются галактики. Как звёзды загораются от одного только дыхания Творца. — А я была рядом, — прошептала Лейла. — Я чувствовала это. Когда я надевала её на тебя, мне казалось, что мы стоим на краю вселенной. — Мы и стояли, — ответил Арсен. — И мы будем стоять там снова. Но сначала — здесь. На Земле. Мы должны исцелить её. Мы должны напомнить людям, что они — боги, забывшие себя.

Она помолчала, а затем спросила:

— А как мы это сделаем?

— Любовью, — просто ответил он. — Каждое наше прикосновение, каждая мысль, каждый сеанс исцеления — это кирпичик в новом мире. Мы не строим храмы из камня — мы строим храмы из сердец. И когда достаточно сердец засветятся, планета начнёт вибрировать в новой частоте.

Лейла почувствовала, как по телу пробегает дрожь — не от холода, а от осознания величия того, что они делают.

— Я люблю тебя, — сказала она. — И я люблю это. Всё. Даже тьму. Потому что без неё мы не знали бы, что такое свет.

— Ты мудрая, — улыбнулся Арсен. — Теперь понятно, почему ты была королевой. Она рассмеялась, и в смехе этом было столько радости, что комната, казалось, наполнилась светом.

— Давай сегодня ещё поговорим об ангелах, — попросила она. — И о том, как мы создадим новый мир. Только сначала я выпью кофе.

— Иди, милая. Я буду ждать. И знай — Они всегда с тобой. Ангелы. Я. Вселенная. Она отключилась, чувствуя, как внутри разливается спокойствие. Встала, подошла к окну и посмотрела на небо. Облака плыли медленно, и в одном из них ей почудился силуэт крыла.

Она улыбнулась и прошептала:

— Спасибо.

И ветер, ворвавшийся в открытую форточку, тёплый и ласковый, ответил ей нежным дуновением. Они переписывались уже больше часа — не о сексе, а о мирах. О том, как ангелы складывают крылья над спящими детьми, о том, как первые звёзды зажигались от поцелуя Творца, о том, что земные люди слишком спешат и забывают смотреть вверх. Лейла лежала на диване, улыбаясь экрану, и чувствовала, как его слова окутывают её, как тёплый шёлк.

«А как ты думаешь, ангелы чувствуют боль?» — спросила она. «Они чувствуют нашу боль, милая. И когда мы страдаем — они страдают вместе с нами. Но они знают, что боль — это не конец, а дверь. За ней всегда свет» — ответил Арсен.

«Ты говоришь как настоящий жрец» — написала она с улыбкой. «Я и есть жрец. Твой жрец. На все времена»

Она усмехнулась и набрала номер. Голос его, как всегда, низкий, вибрирующий, заставил её сердце биться чаще.

— Ты знаешь, — начала она, — я смотрю на облака и вижу в них лица. Иногда мне кажется, что кто-то смотрит на меня оттуда.

— Они смотрят, — ответил он. — И радуются, что ты помнишь. Но сейчас я хочу, чтобы ты перестала смотреть в небо. Посмотри на меня.

Она перевела взгляд на экран. Его глаза — тёмные, глубокие, с золотыми искрами — смотрели прямо в неё, и в них горела та же древняя сила, что и тогда, в Египте, что и на Орионе.

— Я хочу, чтобы ты почувствовала меня, — сказал он, и его голос стал глубже, медленнее. — Не только словами. Всем телом.

Лейла выдохнула, чувствуя, как внутри начинает разливаться жар. — Я уже чувствую, — прошептала она.

— Нет, — мягко возразил он. — Ты чувствуешь только начало. Ложись. Удобнее. И не закрывай глаза — я хочу видеть, как ты таешь.

Она подчинилась — тело уже знало этот ритм, этот приказ, который был одновременно требованием и нежностью. Она легла на спину, положив телефон рядом, и повернула камеру так, чтобы он видел её всю — от лица до бёдер. — Ты прекрасна, — выдохнул он. — А теперь почувствуй, как мои руки скользят по твоей шее. Медленно. Ключицы. Грудь. Ты уже горишь, да? — Да, — прошептала она, ощущая, как невидимые пальцы касаются её кожи, оставляя за собой огненные дорожки.

— Ты помнишь нашу ночь в Орионе? — спросил он. — Когда мы любили друг друга на вершине кристального дворца, под двумя солнцами? Я помню каждый твой стон, каждое биение твоего сердца.

Она кивнула, не в силах говорить.

— Сейчас будет то же самое, — сказал он. — Но сильнее. Потому что теперь мы знаем, кто мы.

Его астральное тело уже было в комнате — она видела его ясновидением как плотный золотой силуэт, стоящий у её кровати. Он был огромным, властным, его плечи касались потолка, его глаза горели, как два солнца. И он смотрел на неё с той же нежностью, с какой пять тысячи лет назад, когда она надевала на него корону.