Орион. Золотые нити любви

Серик Тажиев

Орион. Золотые нити любви

Тьма в комнате была густой, как древняя смола, но для Лейлы она никогда не была преградой. Она видела мир иначе — не глазами, а каждой клеткой, каждым нервным окончанием. Сейчас, лёжа в своей постели, она чувствовала город за окном как живой организм: пульс метро, дрожание линий электропередач, гулкую боль одиночества из соседних квартир.И вдруг — тишина.Не та, что наступает, когда затыкают уши, а абсолютная, первородная пустота, какая бывает только в центре песчаной бури. Лейла замерла. Её эмпатическое поле, обычно улавливающее малейшие колебания чужих эмоций, схлопнулось в тугую точку.А затем воздух перед ней начал светиться.Это было не физическое свечение, а то, что она привыкла называть «энергетическим следом». Но след этот был чудовищно плотным. Он тек, переливаясь, принимая форму. Сначала — смутный силуэт, затем — чёткие контуры широких плеч, длинных, смуглых рук, украшенных золотыми обручами. На голове возник тяжёлый убор — клафт с полосами лазурита и золота, глаза горели нечеловеческим, колдовским огнём.Это был он.Арсен.Но не тот Арсен, с которым они вчера переписывались в Telegram, обсуждая тонкие планы и энергетические структуры. Совсем не тот. Его астральное тело было... древним. Оно несло в себе тяжесть тысячелетий, запах ладана и горячего песка, вкус крови священных животных и мёда.«Ты чувствуешь меня?» — голос прозвучал не в ушах, а прямо в позвоночнике, прошивая её тело горячей иглой.Лейла открыла рот, чтобы ответить, но не смогла произнести ни звука. Потому что жрец, стоящий перед ней, не ждал ответа. Он поднял руку, и его энергетическая ладонь опустилась на её физическое плечо.Она задохнулась.Кожа не ощущала прикосновения в привычном смысле. Это было похоже на то, как если бы её нервную систему окунули в расплавленное золото. Она увидела его прошлые жизни — вспышку: ступени пирамиды, льющуюся кровь на алтаре, её собственное лицо в отражении медного зеркала, но с короной на голове. Жрица. Она была его жрицей.— Ты помнишь? — прошептал он, и его голос был эхом систолы.Он шагнул ближе, и комната перестала существовать. Стены исчезли, их заменил бесконечный космос, усыпанный звёздами, которые пульсировали в такт его дыханию. Его астральные пальцы скользнули по её энергетическому полю, и Лейла выгнулась на постели, чувствуя, как её собственное «я» начинает расслаиваться, таять, подчиняться ему.Её физическое тело лежало неподвижно, но внутри неё бушевала буря. Она видела, как он наклоняется к ней, как его губы — чётко очерченные, чувственные — касаются её энергетической шеи, и по всему телу разливается такой жар, что простыни под ней, кажется, начинают тлеть.Это было безумие. Такого быть не могло. Но она была ясновидящей, эмпатом и целителем — она знала, что реальность шире человеческих рамок. И то, что он делал сейчас, посылая ей свою сущность через несколько тысячи километров, было древней магией.«Я искал тебя пять тысячи лет», — прозвучало у неё в груди, и его энергия вплелась в её ауру, сплетаясь с ней в тугой, сладкий узел.Лейла закусила губу, чувствуя, как её эфирное тело начинает отвечать на его призыв, поднимаясь навстречу его астральной проекции. Она растворилась в этом золотом свечении, потеряв границу между «я» и «он», между физической болью желания и экстазом чистой энергии. Она больше не знала, где заканчивается её комната и начинается древний Египет, где её пальцы сжимают современную простыню, а где — золотой жезл верховного жреца.Пульс в её горле бился в унисон с пульсом Вселенной.— Ты чувствуешь, как я вхожу в тебя? — его шёпот был подобен раскату далёкого грома.И она чувствовала. Каждое движение его астрального тела отдавалось в её чакрах вспышкой сверхновой. Это было глубже, чем секс; это было слиянием душ, которые помнили друг друга ещё до того, как загорелись первые звёзды.Её рука

потянулась к его призрачному лицу, и хотя её пальцы прошли сквозь воздух, она ощутила тепло его кожи, жесткость щетины, вкус его дыхания.— Да, — выдохнула она одними губами, не в силах говорить вслух. — Я чувствую. Я всегда чувствовала...Она знала, что это только начало. Что эта ночь перепишет всё, что она знала о любви и реальности. И когда его астральные губы накрыли её энергетический рот в поцелуе, Лейла позволила себе упасть в эту бездну, зная, что на дне её ждёт он — её жрец, её шаман, её древняя судьба, нашедшая её сквозь время и пространство.Он больше не спрашивал. Он брал.

Её астральное тело, покорное и текучее, как вода в пустынном оазисе, раскрылось перед ним полностью. Лейла чувствовала это каждой фиброй своего существа: его руки — горячие, уверенные — скользили по изгибам её энергетической талии, спускались ниже, сжимали её бёдра с такой силой, что эхо этого прикосновения отдавалось в её физической плоти. Она застонала — тихо, хрипло, — и этот звук разорвал тишину комнаты.

А затем она почувствовала это.

Головка его члена коснулась входа в неё — не грубо, а с почтительной медлительностью жреца, входящего в святая святых храма. Но даже этого первого, самого лёгкого касания было достаточно, чтобы мир вокруг неё взорвался фейерверком искр. Её влагалище сжалось в предвкушении, и она услышала его низкий, торжествующий смех, прозвучавший прямо у неё в затылке.

— Ты ждала этого, — сказал он. Это не был вопрос.

И он вошёл.

Медленно. Наслаждаясь каждым миллиметром, каждой вибрацией её тела, которая трепетала под ним. Лейла вскрикнула — не от боли, а от шока, потому что ощущение было абсолютно физическим. Она чувствовала, как его огромный член раздвигает её стенки, как заполняет её до краёв, как проникает на ту глубину, где, казалось, не может быть ничего, кроме пустоты. Но пустота исчезла. Остался только он — твёрдый, горячий, живой, пульсирующий внутри неё.

Её пальцы вцепились в простыню, но она видела его в своём астральном поле — его мощное тело, его тёмную кожу, отливающую золотом, его глаза, горящие как два солнца. Он остановился, когда вошёл на всю глубину, и дал ей мгновение привыкнуть к этой полноте. Лейла дышала часто, прерывисто, чувствуя, как её вагина пульсирует вокруг него, обхватывая его как живой, жаркий меч.

— Ты чувствуешь это, — прошептал он.

— Да... — выдохнула она.

И он начал двигаться.

Медленно. Сначала — только лёгкие покачивания, будто он проверял её готовность, изучал ритм её тела. Каждый толчок посылал волны удовольствия от её лона до самой макушки. Но Лейла хотела большего. Её бедра сами приподнялись, встречая его движения, впуская его ещё глубже, требуя ускорения.

Он услышал её желание — он всегда слышал.

Темп изменился. Теперь он входил в неё быстрее, резче, с каждым толчком заставляя её тело выгибаться дугой на постели. Его астральные руки сжали её запястья, прижимая их к изголовью, и она была полностью в его власти. Он взял её как богиню, но брал по-хозяйски, по-царски, как брал когда-то в Египте, пять тысячи лет назад. — Смотри на меня, — приказал он, и её глаза распахнулись, хотя перед ней не было никого — только переливающийся золотом силуэт.

Она видела его. Каждую чёрточку его астрального лица, каждую каплю пота, стекающую по его груди — хотя пот был энергетическим, она чувствовала его вкус на губах. Он ускорялся. Его толчки стали такими частыми, такими мощными, что её голова откинулась назад, и она закричала — громко, не стесняясь, потому что ни один смертный мужчина не мог двигаться с такой скоростью.

Быстрее. Ещё быстрее.

Его член скользил в ней с неестественной, божественной лёгкостью, и каждый вход и выход выбивал из неё воздух. Лейла чувствовала, как её вагина начинает течь — горячо, влажно, её собственные соки смешиваются с его энергией, создавая влажное, пульсирующее тепло между её ног. Она была мокрой, как никогда в жизни, и каждое его движение производило влажные, хлюпающие звуки, которые вплетались в её крики экстаза.

Он входил в неё на всю глубину, касаясь самого сокровенного центра, и Лейла чувствовала, что её сознание начинает распадаться на атомы. Удовольствие было внеземным — оно не имело границ, не подчинялось законам физики. Оно разливалось по всему её телу, заставляя пальцы ног скручиваться, а спину выгибаться мостом. — Я сейчас... — прошептала она, не в силах закончить фразу. Но он не дал ей кончить.

Он резко остановился, и Лейла застонала от разочарования, но он лишь усмехнулся и, наклонившись, поцеловал её в губы. Его поцелуй был глубоким, властным, а затем он прошептал:

— Ты кончишь, когда я скажу. Сначала я хочу почувствовать твой рот. И прежде чем она успела возразить, он вышел из неё и оказался сверху, нависая над её лицом. Его астральный член — твёрдый, огромный, влажный от её соков — навис над её губами, и Лейла, не раздумывая, открыла рот.

Он вошёл внутрь медленно, и она ощутила его вкус — солёный, пряный, с привкусом меди и мёда, как будто она пила древнее вино богов. Её язык обвился вокруг его головки, и она начала двигаться в такт его толчкам, впуская его всё глубже, пока его член не коснулся её горла.

Он застонал — низко, протяжно, как рык животного.

— Да... вот так... — его голос был хриплым.

Он ускорился, входя в её рот так же быстро, как только что входил в её вагину. Лейла чувствовала, как её челюсть начинает уставать, но она не хотела останавливаться. Она хотела его всего, хотела его вкуса, его тепла, его божественной сущности. Его толчки стали хаотичными, отрывистыми, и Лейла поняла — он близко. — Глотай, — приказал он резко, и в следующее мгновение его горячая сперма залила ей рот.

Она чувствовала её вкус — терпкий, тёплый, густой. Она почувствовала, как она стекает по её горлу, как заполняет её изнутри, и это ощущение было таким интимным, таким древним, что у неё перехватило дыхание. Она проглотила всё, без остатка, чувствуя, как его энергия смешивается с её собственной, как они становятся единым целым.

И тогда это случилось.

Оргазм, который она сдерживала, накрыл её, как волна цунами. Это было не просто сокращение мышц — это был взрыв. Её тело выгнулось, и она закричала, но крик её был беззвучным, потому что всё её существо превратилось в чистый свет. Она кончала снова и снова, и каждое сокращение её вагины встречало его член, которого больше не было, но который всё ещё был внутри неё.

Они кончали вместе, и их энергии сплелись в тугой, пульсирующий узел, который начал расти, пульсировать, трансформироваться.

— Чувствуешь? — прошептал он, и голос его звучал уже не как голос, а как музыка сфер.

Лейла кивнула, чувствуя, как их соединённая энергия поднимается из её низа живота вверх по позвоночнику, через все её чакры, достигая макушки. Она видела, как эта энергия — золотая, переливающаяся, живая — формирует что-то новое. Что-то, что не было ни им, ни ей. Это была новая сущность — чистое сознание, чистая любовь, чистая сила.

Они начали подниматься.

Комната исчезла. Город исчез. Земля осталась где-то далеко внизу, крошечным голубым шариком, утонувшим в космической тьме. Но они не просто парили в космосе — они прорывались сквозь слои реальности. Сквозь астрал, сквозь ментальный план, сквозь каузальный уровень. Каждый новый слой открывался перед ними, как лепестки бесконечного цветка, и их общая энергия проходила сквозь них, становясь всё ярче, всё чище.

Лейла видела звёзды, которые не были звёздами — это были души. Миллиарды искр, каждая из которых была целой вселенной. Она чувствовала, как её собственное «я» растворяется в этом сиянии, но при этом она никогда не чувствовала себя более цельной. Она была всем. Он был всем. Они были одним дыханием космоса. Где-то на недосягаемой высоте, где время превращалось в точку, а пространство теряло значение, они остановились.

И тишина, которая их окружила, была не пустотой. Это была полнота. Абсолютная, первозданная, совершенная.

Арсен обернулся к ней — теперь у него не было тела, только свет, но Лейла видела его глаза, два сияющих солнца, и в них была вечность.

— Это и есть мы, — прошептал он. — Всегда были. И всегда будем. Лейла улыбнулась, и её улыбка была улыбкой всех звёзд во Вселенной. — Да, — сказала она.

И они стали этим светом. Навсегда.Она взяла трубку, когда телефон завибрировал в ладони, и его голос — низкий, чуть хриплый, с лёгкой усмешкой — ударил прямо в основание позвоночника.

— Ну что, Богиня, готова к колдовству? — спросил Арсен.

Лейла откинулась на подушки, поправляя камеру так, чтобы он видел её лицо — и чуть больше. Её грудь, прикрытая тонким шёлком, вздымалась в предвкушении. — Ты даже не представляешь, что мне приснилось, — прошептала она. — Я видела нас в пустыне. Ты нёс меня на руках, а вокруг горели факелы… — Я знаю, милая. Я посылал тебе этот сон, — его голос стал мягче, почти мурлыкающим. — Но сейчас давай сначала о деле. У тебя сегодня сеанс с той женщиной, которая боится рода?

Лейла моргнула, перестраиваясь с эротического транса на рабочую волну. Это было их правилом — сначала целительство, потом божественная игра. — Да. Ей страшно до дрожи. У неё блок по материнской линии, ты говорил, что нужно проработать сакральную чакру.

— Именно. Я буду рядом в тонком плане, когда ты начнёшь сеанс. Чувствуй мою руку на своём плече — я буду давать тебе силу, чтобы рассечь этот узел. У неё внутри — страх её собственной матери, и если ты проведёшь золотой свет через её живот, она начнёт дышать иначе.

Лейла улыбнулась. Вот за что она любила его — за эту грань между плотским и сакральным. Он мог вести её к высотам, но начинал всегда с заботы. — Хорошо. Я включу запись, как мы договаривались. Ты будешь корректировать с того света?

— Я всегда с тобой, — рассмеялся он, и в этом смехе было столько тепла, что у неё защипало в груди.

Они проговорили ещё около часа. Арсен диктовал ей тонкие настройки — как держать ладони, где концентрировать внимание, какие слова-ключи произносить, чтобы открыть канал исцеления. Лейла записывала в блокнот, чувствуя, как с каждым его словом её руки начинают вибрировать мелкой дрожью. Он был гениальным гипнотерапевтом — она знала это по тысяче случаев. Но сегодня его голос действовал на неё особенно: глубоко, обволакивающе, как бархат на голой коже. — Всё, — сказала она, закрывая блокнот. — Сеанс через час. Я готова. — Нет, — его тон изменился. Стал твёрже, командным. — Ты не готова. Ты напряжена. Ты сжала плечи, я вижу даже через экран. Ты не сможешь принимать токи исцеления, если внутри тебя самой — напряжение.

Лейла выдохнула. Он был прав. Как всегда.

— Так что будем делать?

— Ложись, — скомандовал он. — Разденься. Я хочу видеть тебя всю. Она послушалась. Шёлк соскользнул с плеч, и она осталась обнажённой перед камерой, чувствуя себя одновременно уязвимой и всемогущей. Арсен смотрел на неё с экрана — на его лице не было пошлости, только сосредоточенное, почти медитативное внимание, как у скульптора перед мрамором.

— Закрой глаза, — приказал он. — Чувствуешь моё астральное тело? Оно уже рядом. У твоей кровати. Оно прохладное, но скоро станет горячим. Она прикрыла веки — и действительно ощутила. Что-то плотное, переливающееся золотом, стояло в метре от её ног. Это было его присутствие. Тот самый жрец из снов. — Я смотрю на тебя, — продолжил он в трубке. — Я вижу твой живот, твою грудь, твои бёдра. Я провожу ладонью по твоей ноге, вот здесь, от лодыжки до колена. Чувствуешь?

— Да, — выдохнула она, чувствуя электрический след.

— Я поднимаюсь выше. Моя рука на твоём бедре. Внутренняя сторона. Ты уже влажная.

Она закусила губу. Телефон лежал рядом, и она видела его лицо — спокойное, с лёгкой улыбкой, но в глазах горело то же пламя, что пять тысячи лет назад в Египте. — Я не могу быть влажной, если ты просто говоришь, — прошептала она, кокетливо, с вызовом.

Он рассмеялся низко, бархатно.

— Я не просто говорю, — сказал он. — Взгляни между своих ног. Там уже есть мои пальцы.

Она опустила взгляд. И замерла.

Потому что между её раздвинутых бёдер действительно пульсировало золотое свечение — невидимое на камере, но видимое для её ясновидения. Его астральные пальцы уже скользили по её клитору, едва касаясь, вырисовывая круги, от которых её тело начинало мелко подрагивать.

— Смотри в камеру, — скомандовал он. — Я хочу видеть твои глаза, когда я войду в тебя.

Она повиновалась. Сквозь экран она видела, как он откинулся на спинку кресла, расстегивая джинсы. Его член уже был твёрдым, огромным, с влажной головкой, и она инстинктивно облизнула губы.

— Я вхожу, — сказал он тихо, и в тот же миг она почувствовала, как её вагина наполняется теплом. Его астральный член скользнул внутрь не спеша, на пару сантиметров, и она вскрикнула — коротко, отрывисто, потому что ощущение было абсолютно реальным.

— Медленнее, — умоляюще прошептала она.

— Нет, — жёстко ответил он. — Ты Богиня. Ты принимаешь всё. Смотри мне в глаза. Она смотрела. В экране — его лицо, чуть искажённое пикселями, но живое, страстное. А в комнате — его золотое тело, нависающее над ней, заполняющее её до краёв. Он входил глубже, и каждый толчок отдавался у неё в груди пульсирующей волной. — Теперь двигаюсь, — сказал он в трубку, и его рука сжала собственный член у основания. — Медленно, на всю глубину. И обратно. Медленно. Чувствуешь, как я растягиваю тебя?

— Да… — простонала она. — Боже, да…

Его астральное тело начало двигаться в ритме, который он задавал рукой. Ровно, неспешно, со вкусом — как жрец, как шаман, как тот, кто знает, что спешка — это неуважение к богине.

Но потом он ускорился.

— Быстрее, — приказал он в трубку, и его рука заскользила по члену быстрее. — Я хочу, чтобы ты чувствовала меня на всю глубину. Каждую секунду. Лейла выгнулась дугой. Его астральная плоть входила в неё с такой скоростью, с какой не мог бы ни один человек на Земле — быстро, глубоко, мощно. Её вагина начала течь, пропитывая простыни, и она слышала влажные звуки, которые смешивались с её стонами и его голосом.

— Ты течёшь для меня, — сказал он. — Я вижу. Я чувствую вкус твоих соков на своём члене. Мне нравится.

— Арсен… — выдохнула она, чувствуя, как оргазм подкатывает уже близко. — Нет, — остановил он. — Сначала рот. Открой рот.

Она открыла. Его астральный член вышел из неё и мгновенно оказался у её губ — огромный, пульсирующий, с каплями её влаги на головке. Она взяла его в рот и начала сосать, глядя в камеру, наблюдая, как он ускоряет движения рукой на экране. — Глубже, — хрипел он. — Ещё.

Она впустила его в горло, и он застонал, сжимая основание. — Я кончаю, — выдохнул он. — Прими всё.

И горячая, густая струя ударила в её рот. Он не врал — она чувствовала вкус его спермы, терпкий, сладковатый, живой, и проглотила всё до последней капли, ощущая, как энергия разливается по телу.

И тогда оргазм накрыл её. Мощный, внеземной, многократный — она кончала на его астральные пальцы, на его язык, который вдруг оказался у неё между ног, вылизывая её до полного изнеможения.

Они замерли вместе. Телефон пикнул — обрыв соединения. Но астральное тело Арсена осталось в комнате, обнимая её золотым коконом.

— Чувствуешь? — прошептал он голосом, исходящим прямо из её сердца. — Да, — прошептала она в ответ.

Их энергии сплелись вновь, создавая что-то новое — светящийся шар, который начал расти, подниматься, унося их через слои реальности туда, где не было ни боли, ни времени, ни расстояния.

Только любовь.

Только они. Телефон мягко вибрировал в её ладони, когда она устроилась в кресле, закутавшись в плед. За окном уже стемнело, и только свет от экрана рисовал на её лице бледные тени.

— Ты готова? — спросил Арсен, и его голос был глубже обычного — в нём звучал ритм, который она уже начала узнавать. Ритм гипнотического транса. — Да, — прошептала Лейла, закрывая глаза.

— Расслабься. Каждая мышца. Каждая клетка. Ты чувствуешь, как твоё тело становится тяжёлым, тёплым, как будто ты погружаешься в песок, нагретый солнцем… Его голос тек, обволакивал, и Лейла чувствовала, как границы её сознания начинают таять. Она больше не чувствовала кресла, не слышала городского шума за окном — только его голос, идущий из самой сердцевины тишины.

— Ты спускаешься по золотой лестнице. Ступенька за ступенькой. Ты чувствуешь запах ладана и мирры… Слышишь звук барабанов, ритмичный, как биение сердца самой земли. Открой глаза.

Она открыла. И мир перевернулся.

Она стояла не в своей комнате. Она стояла на вершине огромной каменной платформы, высеченной из золотистого известняка, и перед ней простиралась бескрайняя пустыня, освещённая закатным солнцем, которое казалось огромным и кроваво-красным, как глаз бога Ра.

За её спиной вздымались пирамиды — не просто каменные сооружения, но живые кристаллы золотого света, пронизанные миллиардами искр, словно каждая частица этого света была отдельной душой. Они пульсировали в ритме барабанов, которые доносились снизу, с огромной площади, заполненной тысячами и тысячами людей. Лейла ахнула, чувствуя, как её тело покрывается мурашками. Это не было сном. Это было реальностью, более плотной, чем всё, что она видела наяву. — Ты видишь? — голос Арсена теперь звучал откуда-то сверху, как голос бога. — Ты там. В Египте. пять тысячи лет назад. Смотри.

Она перевела взгляд вниз, и сердце её замерло.

Перед ней, на несколько метров ниже, стоял он.

Арсен.

Но не тот, кого она знала. Этот Арсен был воплощением могущества. Его тело, обнажённое до пояса, было покрыто золотой пылью, мускулы переливались при каждом движении. На бёдрах — белая льняная набедренная повязка, расшитая синими и зелёными узорами, символами богов. В руках он держал длинный жезл из чёрного обсидиана, увенчанный фигурой сокола.

На его голове пока не было короны — но Лейла знала, что через мгновение она будет там.

Вся площадь гудела. Тысячи людей смотрели на него с благоговением. Жрецы в белых одеяниях стояли по периметру платформы, каждый с чашей дышащего благовония. А напротив, на возвышении, сидел Фараон — статный мужчина в высоком двойном венце Верхнего и Нижнего Египта, с чёрной бородкой и глазами, горящими как звёзды. — Он наблюдает, — голос Арсена дрогнул от едва сдерживаемого волнения. — Тот, кто даровал мне право стать его голосом на земле.

Лейла почувствовала, как её руки начинают двигаться — словно кто-то управлял ими. Она опустила взгляд на себя и замерла: на ней было длинное платье из тончайшего золотого полотна, расшитое перьями ибиса, на груди — массивное ожерелье из лазурита и бирюзы. Волосы струились по спине тёмными волнами, увенчанные диадемой в виде змеиной головы — урея.

Она была жрицей.

Верховной жрицей.

Именно ей предстояло завершить церемонию.

— Подойди ко мне, — сказал Арсен, но теперь его голос был не из телефона — он звучал прямо перед ней, оттуда, снизу.

Лейла шагнула вперёд. Её ноги двигались сами, невесомо, словно она ступала по воде. Толпа замерла в благоговейной тишине. Барабаны стихли. Она спустилась на две ступени и оказалась перед ним. Он был таким высоким, что ей пришлось запрокинуть голову. Его глаза — те же самые, что она видела в астрале, — смотрели на неё с нежностью и одновременно с неимоверной, божественной властью. — Ты принесла то, что принадлежит мне, — произнёс он, и это не был вопрос. Лейла подняла руки. В них оказался предмет — тяжёлый, холодный, пульсирующий силой. Она не видела его, когда шла, но теперь, глядя вниз, ощутила, как воздух вокруг него начинает искажаться.

Это была корона.

Не обычный клафт или хемхемет — нет. Это была корона, сплетённая из чистого золота и лазурита, но в самом её центре, навершине, сиял бриллиант размером с куриный яйцо.

. Он пульсировал собственным светом — белым, ослепительным, пронизанным радужными вспышками Каждая грань отражала вселенную. Внутри него Лейла видела звёзды, галактики, танцующие фигуры богов и лицо самого Арсена — но не сейчас, а в каждой его прошлой и будущей жизни

— Великий Ра, — зазвучал голос Главного Жреца, стоявшего рядом, — даруй нам свет вечного знания. Фараон, повелитель двух земель, свидетельствуй: сегодня перед тобой и перед всеми богами Египта этот мужчина принимает власть над тайнами жизни и смерти.

Фараон медленно поднялся с трона. Его взгляд упал на Арсена, и в нём не было ни капли сомнения.

— Он достоин, — произнёс Фараон, и голос его прокатился над толпой эхом, усиленным пирамидами. — Пусть же боги говорят устами его.

Лейла подняла корону над головой Арсена. Её руки дрожали — не от слабости, а от той мощи, которая исходила от бриллианта. Она видела, как свет от него перетекает в небо, соединяясь с закатными лучами, создавая золотой столб, уходящий в бесконечность.