Полная версия
Чужой голос
— Он видел тебя.
— Кто?
— Тот, кто был до тебя.
Внутри Алексея новое ядро резко дёрнулось.
Перед глазами снова вспыхнул образ человека у Разлома.
Тёмные волосы.
Чужая, но знакомая одежда.
Усталое лицо.
И рука, прижатая к груди там, где у Алексея находился обломок.
Стражник закашлялся. Изо рта вырвалась последняя серая нить и тут же растаяла. После этого мужчина обмяк и закрыл глаза, но дыхание осталось ровным.
— Что он имел в виду? — спросила Мира.
— Предыдущего Вестника, — ответил Алексей. — Я увидел его внутри фрагмента.
Ирвель резко приблизился.
— Где?
— У Разлома. По крайней мере, думаю, что это был он.
— Он был жив?
Алексей вспомнил лицо человека. Оно выглядело измученным, но совершенно точно живым.
— В том воспоминании — да.
— Значит, Наблюдатель солгал, — произнесла Синтара. — Предыдущий носитель не полностью растворён в нём.
«Или воспоминание было создано намеренно, — предупредил Нейтралис. — Нельзя исключать ловушку».
— Нельзя, — согласился Алексей. — Но теперь у нас хотя бы есть направление.
— Разлом, — тихо сказала Мира.
Мать Веста медленно кивнула.
— Орден хранит карты северной дороги. Старые и неполные, но пригодные. Если фрагмент показал тебе именно это место, значит, связь между Наблюдателем и Разломом глубже, чем мы предполагали.
— Или он хочет, чтобы мы туда пошли, — заметил Кайле.
— Это тоже возможно, — признала Веста.
Жгтун убрал клинок и устало потёр лицо ладонью.
— Значит, ближайший план — лезть на край известных земель, искать пропавшего девять лет назад человека и одновременно выяснять, почему древняя тварь решила показать нам дорогу?
— Если сформулировать именно так, звучит не очень разумно, — сказал Алексей.
— А как это сформулировать разумно?
— Никак. Но я могу составить список рисков.
— Лучше сначала поспишь.
— Согласен. Кажется, впервые за всё время у нас есть хотя бы несколько часов, когда никто не пытается немедленно сожрать город.
За спиной раздался глухой удар.
Все резко обернулись.
Резервный резонатор Кресса, лежавший на полу, треснул пополам.
Из разлома между металлическими пластинами поднялась тонкая чёрная нить. Она на мгновение зависла в воздухе, потянулась к Алексею, но не долетела.
Новое ядро внутри него поглотило её одним коротким импульсом.
А затем заговорило.
Не через рот Алексея.
Прямо в его сознании.
Чётко.
По-русски.
Голосом незнакомого молодого мужчины.
«Наконец-то», — сказал он устало.
Алексей застыл.
Нейтралис отреагировал мгновенно:
«Кто ты?»
Внутреннее присутствие помолчало, словно вспоминая, как вообще складываются слова.
«Моё имя уже забрали. Как, вероятно, и его».
Перед внутренним взглядом вспыхнул образ Разлома.
Человек на его краю обернулся уже полностью.
Теперь Алексей видел его лицо отчётливо.
Молодой. Тёмноволосый. С усталыми глазами и кривой, до боли знакомой усмешкой человека, привыкшего шутить перед лицом катастрофы.
«Но когда-то меня звали Кириллом, — продолжил чужой голос. — И если вы действительно собираетесь идти к Разлому, слушайте внимательно».
Пауза длилась всего один удар сердца.
«Потому что Разлом — не граница между мирами».
Изображение перед глазами Алексея изменилось.
По ту сторону гигантской трещины стоял город.
Не Вайрден.
Современный город с высотными домами, электрическими огнями и мокрыми дорогами.
Москва.
«Это дверь домой, — сказал предыдущий Вестник. — И девять лет назад я уже пытался её открыть».
Глава 2. Тот, кто назвался Кириллом
Глава 2. Тот, кто назвался Кириллом
— Домой, — повторил Алексей вслух.
Слово прозвучало неправильно.
Слишком просто для того, что оно означало.
Слишком тихо для удара, которым отозвалось внутри.
Москва всё ещё стояла перед его внутренним взглядом — мокрая, ночная, пронизанная белым и жёлтым электрическим светом. Машины ползли по широкой дороге, оставляя на асфальте длинные отражения фар. Над крышами поднимались знакомые очертания многоэтажек, а вдалеке, между тяжёлыми низкими облаками, горели красные сигнальные огни на высоких башнях.
Это не было воспоминанием Алексея.
Он не узнавал точное место.
Но узнавал город.
Разлом стоял между мирами огромной вертикальной раной. По одну сторону лежали каменные дороги, тёмные леса и башни Вайрдена. По другую — мокрый асфальт, провода, электричество и мир, в котором кефир продавали в пластиковых бутылках, а смерть могла прийти от неудачно поставленной бетонной урны.
Изображение дрогнуло.
Современный город рассыпался на тысячи светящихся точек и исчез.
Алексей снова увидел главный зал резиденции.
Люди стояли почти на тех же местах, что и раньше. Синтара держала руку на рукояти клинка. Хирс проверял лежавших стражников. Кресс сидел прямо на полу возле треснувшего резонатора и смотрел на Алексея так, будто тот только что заговорил голосом покойника.
Мира всё ещё поддерживала его за плечо«Там был нижний уровень», — сказал Кирилл. «Его потом завалило».
Алексей описал увиденное.
Ирвель резко выпрямился.
— Лестница действительно существовала. Я видел её только один раз, сразу после назначения. Через несколько недель произошёл обвал. В нынешних документах о ней ничего нет.
Тесса сделала пометку.
— Это подтверждает, что внутри нового ядра присутствуют реальные воспоминания предыдущего носителя. Но пока не доказывает, что говорящая личность — именно он.
— Он слышит тебя и считает формулировку оскорбительной, — сообщил Алексей.
«Я сказал, что она права», — возразил Кирилл.
— Поправка. Он считает формулировку оскорбительно правильной.
Тесса невольно улыбнулась.
— Второй вопрос. Что находилось на нижнем уровне?
Ответ пришёл не сразу.
Алексей почувствовал усилие, будто Кирилл пытался открыть заржавевший замок внутри собственной памяти.
Картинка появилась рывком.
Узкий коридор.
Низкий потолок.
Пять ниш в стенах.
В первой лежат человеческие кости.
Во второй — одежда.
Третья пуста.
В четвёртой стоит металлический цилиндр длиной с ладонь.
Пятая закрыта чёрной плитой.
«Я оставил цилиндр там», — сказал Кирилл. «Внутри мои вещи».
— Какие вещи?
«Монета. Ключ. Карта памяти. Записка».
У Алексея пересохло во рту.
— Он утверждает, что оставил на нижнем уровне металлический цилиндр с вещами с Земли.
Ирвель посмотрел на Синтару.
— Обвал можно обойти через восточный технический ход. Если цилиндр ещё там, небольшая группа доберётся за два часа.
— Хирс отправится немедленно, — решила Синтара.
— Один? — спросила Мира.
— С двумя бойцами и Крессом. Кресс знает структуру узла. Если новый голос говорит правду, к вечеру у нас будет вещественное подтверждение.
Тесса продолжила:
— Третий вопрос. Как тебя называли здесь?
«Кир».
— Кир, — передал Алексей.
Ирвель медленно кивнул.
— Это похоже на правду. Вспомнил. Именно Кир. Полного имени он почти никому не говорил.
— Почему Вестник? — спросила Тесса.
«Потому что я слышал другие контуры. Слабее, чем он», — Кирилл словно указал на Алексея изнутри. «Но слышал. Я пытался объяснить Совету, что миры связаны. Они решили, что обломок свёл меня с ума».
Эйданова семейная традиция, подумал Алексей. Неудобный сигнал проще отключить, чем проверить.
«Именно».
Алексей напрягся.
«Ты прочитал мою мысль».
«Да».
«Раньше утверждал, что не читаешь».
«Раньше граница между нами была плотнее».
«А теперь?»
«Теперь ты устал. И я становлюсь сильнее».
Алексей сел на кровати.
Мира мгновенно заметила перемену.
— Что?
— Он только что признался, что может читать мысли. Сначала не мог. Теперь может.
Синтара положила ладонь на рукоять клинка.
— Уровень контроля?
«Спроси её, как она собирается ударить то, что сидит у тебя в голове», — предложил Кирилл.
— Он интересуется, как именно клинок поможет против жильца в моей голове.
— Никак, — ответила Синтара. — Но если жилец получит тело, клинок поможет остановить тело.
«Суровая женщина».
«Она тебя слышит только через меня».
«Я понял».
Тесса быстро сделала новую запись.
— Усиление доступа ожидаемо. Ядро продолжает интеграцию. Нам нужно определить границы до того, как они исчезнут совсем.
— А есть способ их укрепить?
— Возможно. Но сначала ещё вопросы.
Она раскрыла второй свиток.
— В отчёте указано, что перед исчезновением Кир проявлял признаки нарушения памяти. Он путал имена, забывал недавние разговоры и временами говорил голосами других людей. Ты это помнишь?
Молчание.
Затем Кирилл ответил:
«Да».
«Почему раньше не сказал?»
«Потому что не хотел, чтобы вы решили уничтожить меня сразу».
«Убедительная стратегия: скрыть главный симптом заражения, пока тебя проверяют на заражение».
«Я боялся».
Впервые за всё время голос дрогнул.
Не сыгранно.
Или очень хорошо сыгранно.
«Чего именно?»
«Снова исчезнуть».
Алексей провёл ладонью по лицу.
— Он подтверждает потерю памяти и чужие голоса. Скрыл, потому что боялся, что мы попытаемся его уничтожить.
— Попытаемся? — переспросила Синтара. — Возможность всё ещё рассматривается.
Мира резко повернулась к ней.
— Вы даже не знаете, можно ли уничтожить его, не убив Алексея.
— Именно поэтому пока только рассматривается.
— Приятно быть центром дискуссии о допустимом проценте потерь, — сказал Алексей. — В прошлой жизни на совещаниях хотя бы делали вид, что сотрудник не сидит в той же комнате.
Тесса положила ладонь на металлическую пластину.
— Ещё один тест. На этой пластине зашифрована фраза, которую Кир произнёс перед последним спуском. Расшифровка хранится отдельно. Ни Ирвель, ни я её не знаем. Пусть голос закончит начало.
Она прочитала:
— «Если дверь действительно откроется, первым делом я…»
Кирилл ответил мгновенно.
«…проверю, ловит ли там мобильная связь».
Алексей невольно рассмеялся.
Смех вышел хриплым и коротким.
— Что? — спросила Мира.
— «Проверю, ловит ли там мобильная связь».
Ирвель побледнел.
— Да.
Все посмотрели на него.
— Я слышал эту фразу лично, — продолжил он. — Перед самым спуском. Спросил, что такое «мобильная связь». Кир ответил, что это божество его мира, которое всегда покидает человека в самый неподходящий момент.
— Теперь я начинаю верить, что он действительно наш, — признал Алексей.
«Спасибо».
— Это всё ещё не доказательство личности, — напомнила Тесса. — Наблюдатель мог сохранить фразу вместе с остальными воспоминаниями.
— Ты умеешь портить хорошие моменты с профессиональной точностью.
— Работа архивиста.
Синтара подошла к окну и посмотрела на светлые линии контура.
— Нейтралис. Что показывает анализ?
Голос сущности прозвучал внутри Алексея, а затем коротким эхом вышел наружу:
«Новое ядро стабилизируется. Оно использует структуру занозы как основу, а память внешнего фрагмента — как материал. Личность, называющая себя Кириллом, действительно присутствует. Но я не могу установить, является ли она исходным человеком или реконструкцией».
— В чём разница на практике? — спросила Мира.
«Исходная личность обладает непрерывным внутренним опытом. Реконструкция лишь считает себя человеком, потому что собрана из его памяти».
— Для неё самой разница есть? — спросил Алексей.
Нейтралис помолчал.
«Вероятно, нет».
— Тогда пока будем считать его человеком, пока он не докажет обратное.
Синтара посмотрела на него.
— Это опасно.
— А сразу считать его тварью безопаснее?
— Эмоционально — да.
— Практически — нет. Если он способен выбирать, с ним можно договариваться. Если мы с первой минуты будем обсуждать уничтожение, угадай, насколько охотно он станет сотрудничать.
«Уже немного охотнее», — сказал Кирилл.
«Почему?»
«Потому что ты хотя бы задал правильный вопрос».
Алексей пересказал это остальным.
Синтара ничего не ответила, но руку с рукояти убрала.
Следующие несколько часов превратились в странную смесь допроса, медицинского осмотра и собеседования на должность, которую никто не собирался создавать.
Тесса задавала вопросы о Земле.
— Как люди освещают дома без магии?
«Электричество».
— Что это?
«Движение заряженных частиц».
— Каких частиц?
«Очень маленьких».
— Насколько?
«Если начну объяснять квантовую физику, мы все пожалеем».
Алексей передавал ответы и временами спорил с ними.
— Это не объяснение, а отговорка.
«А ты сам сможешь ей объяснить электричество без формул, которых она не знает?»
— Палка, мех, янтарь. Начать можно хотя бы со статического заряда.
«Ладно. Умник».
Тесса записывала всё с таким восторгом, будто перед ней открывался архив целой цивилизации.
— Что такое сервер?
«Машина, которая хранит или обрабатывает данные и предоставляет доступ другим машинам».
— Разумная?
«Обычно нет. Хотя иногда ведёт себя так, будто сознательно ненавидит администратора».
— Это уже его личная травма, — пояснил Алексей.
— А что такое интернет?
Кирилл задумался.
«Огромная сеть, связывающая машины и людей».
— Похоже на резонансный контур?
«Слишком похоже».
На этих словах и Алексей, и Нейтралис напряглись одновременно.
«Что ты имеешь в виду?» — спросил Алексей.
«Не знаю. Просто ощущение».
«Ты видел интернет через Разлом?»
Долгая пауза.
«Я видел сеть».
Перед внутренним взглядом Алексея вспыхнул новый образ.
Тёмное пространство, пронизанное бесчисленными линиями света. По ним с невероятной скоростью двигались пакеты данных — текст, изображения, голоса, чужие лица. На первый взгляд это действительно напоминало глобальную сеть контуров, которую Алексей увидел через резонатор.
Только эта сеть принадлежала Земле.
И между двумя структурами существовала тонкая чёрная перемычка.
«Что это?» — спросил Алексей.
«То, что я пытался открыть».
«Ты хотел соединить интернет с резонансной сетью?»
«Нет. Я хотел отправить сообщение домой».
«И что отправил?»
Ответ не пришёл.
Вместо него Алексей почувствовал страх.
Настоящий, острый, почти детский.
Кирилл закрыл воспоминание так резко, будто захлопнул дверь.
— Что случилось? — спросила Мира.
— Мы дошли до места, о котором он не хочет говорить.
— Какого?
— Он пытался отправить сигнал на Землю через Разлом.
Синтара нахмурилась.
— Похожий на тот, что ты отправил через резонатор?
— Возможно.
«Не возможно», — тихо сказал Кирилл. «Именно такой».
Алексей похолодел.
«Тогда присутствие, которое заметило меня в глобальной сети…»
«Вероятно, заметило и меня девять лет назад».
«Наблюдатель?»
«Я тогда не знал имени».
— Кирилл считает, что Наблюдатель нашёл его после попытки отправить сигнал на Землю, — сказал Алексей вслух. — По той же схеме, по которой он нашёл меня.
Ирвель медленно опустился на стул.
— Значит, его исчезновение не было случайной встречей у Третьего узла. Он сам привёл туда Наблюдателя.
— Как и я, — сказал Алексей.
Мира стиснула его пальцы.
— Ты не знал.
— Он тоже.
Кирилл молчал.
В этом молчании было столько вины, что Алексей впервые перестал воспринимать его только как потенциальную угрозу.
Если это была игра, она была пугающе убедительной.
К вечеру вернулся Хирс.
Дверь изоляционной комнаты открылась, и он вошёл вместе с Крессом. Одежда обоих была покрыта серой каменной пылью. Один из сопровождавших бойцов держал небольшой потемневший цилиндр.
Кирилл почувствовал его раньше, чем Алексей увидел.
Новое ядро дёрнулось.
«Моё».
Не требовательно.
Потрясённо.
Цилиндр положили на стол. На поверхности не было ни замка, ни видимого шва. Только пять неглубоких насечек.
— Он лежал там, где описал голос, — доложил Хирс. — Четвёртая ниша нижнего уровня. Проход был почти полностью завален. Без указаний мы бы никогда его не нашли.
— Как открыть? — спросила Тесса.
«Нажать вторую и пятую насечки одновременно, потом повернуть основание».
Алексей передал инструкцию.
Хирс выполнил её.
Цилиндр тихо щёлкнул.
Внутри лежали четыре предмета.
Маленький плоский ключ с чёрной пластиковой головкой.
Потемневшая металлическая монета.
Крошечная прямоугольная карта памяти.
И сложенный в несколько раз лист бумаги, завёрнутый в прозрачную плёнку.
Алексей первым взял монету.
Десять рублей.
Год выпуска ещё можно было разобрать, хотя металл потемнел от времени.
На другой стороне был знакомый двуглавый орёл.
Мир вокруг на мгновение отступил.
Обычная монета весила совсем немного. Но сейчас она казалась тяжелее любого магического артефакта, который Алексей держал за всё время в этом мире.
Доказательство.
Не сна.
Не бреда.
Не выдумки чужого разума.
Земля существовала.
Кто-то до него действительно пришёл оттуда.
— Это деньги? — тихо спросила Мира.
— Да.
— Твои?
— Из моего мира.
Он провёл большим пальцем по ребристому краю монеты.
Перед глазами неожиданно всплыл кассовый лоток в магазине, мелочь в кармане старых джинсов, раздражённое лицо продавщицы, которой он однажды высыпал горсть монет за бутылку минералки.
Воспоминание было его.
Точно его.
Но сразу следом пришло другое.
Молодой мужчина бросает такую же монету на стол перед недоверчивыми членами Совета.
— В моём мире за неё даже хлеба не купишь, а вы смотрите так, будто я принёс корону императора.
Воспоминание принадлежало Кириллу.
Они наложились друг на друга настолько плотно, что Алексей на несколько секунд перестал понимать, кому принадлежит рука, держащая монету.
Он резко положил её на стол.
— Смешение памяти, — сказал Нейтралис через него. — Контакт с предметом, связанным с Кириллом, усилил интеграцию.
Мира подалась ближе.
— Алексей?
— Я здесь.
— Уверен?
Он посмотрел на неё.
— Ты Мира. Мы в изолированной комнате Совета. На столе десять рублей, автомобильный ключ, карта памяти и записка. Я умер на гололёде из-за кефира. Пока вроде всё моё.
— Хорошо.
Тесса осторожно подняла ключ.
— От чего он?
«Машина», — ответил Кирилл. «Старая “Тойота”».
— От автомобиля, — сказал Алексей.
— Того самого металлического экипажа без лошадей?
— Да.
— Где сам экипаж?
«В Москве. Если её ещё не эвакуировали».
Алексей передал ответ и почувствовал неожиданную тоску Кирилла. Не по машине как вещи. По миру, где она осталась.
Тесса взяла карту памяти.
— А это?
— Хранилище данных.
— Как свиток?
— Только очень маленький и без подходящего устройства бесполезный.
«Не совсем», — сказал Кирилл.
«Что?»
«Я чувствую её».
«Как? Это обычная электронная карта».
«Она была со мной у Разлома. Впитала резонанс».
Алексей сообщил об этом Нейтралису.
Сущность сосредоточилась.
«Он прав. На предмете есть слабый отпечаток. Возможно, данные можно прочитать через его память, если установить контакт».
— Никаких контактов сегодня, — немедленно сказала Синтара. — Уровень интеграции и так растёт.
— Согласен, — неожиданно ответил Алексей. — Откладываем попытку до утра.
Кирилл не возразил.
Осталась записка.
Плёнка сохранила бумагу почти идеально. На ней была одна короткая фраза, написанная шариковой ручкой:
«Если это нашёл не я, не верь голосу после третьего сна».
Ниже стояла буква «К».
В комнате стало тихо.
Алексей перечитал фразу ещё раз.
— Что такое третий сон? — спросила Мира.
«Не знаю», — ответил Кирилл слишком быстро.
Алексей почувствовал, как внутри ядра что-то закрылось.
«Ты знаешь».
«Нет».
«Ты испугался раньше, чем успел ответить».
«Я не помню».
«Это не одно и то же».
Кирилл замолчал.
Алексей передал остальным содержание записки и реакцию голоса.
Синтара забрала бумагу, не касаясь её голыми руками.
— С этого момента сон Рена контролируется. Не позволять ему оставаться без наблюдения. После каждого пробуждения проверять личность.
— Каким образом? — спросил Жгтун.
— Вопросами, ответы на которые знает только он и кто-то из нас.
— Наблюдатель уже читал его память, — заметила Тесса. — Новый голос тоже получает к ней доступ. Простых вопросов недостаточно.
Мира посмотрела на Алексея.
— Тогда использовать то, что меняется каждый раз. Что-то, чего нельзя запомнить заранее.
— Например?
Она взяла его руку и провела пальцем по ладони, рисуя короткую последовательность линий.
Сначала круг.
Потом крест.
Потом две точки.
— Перед каждым сном будет новый знак, — сказала она. — После пробуждения ты должен повторить его на моей ладони.
— Если голос контролирует моё тело, он увидит знак через меня.
— Но не узнает, какое чувство я связала с ним.
Алексей ощутил слабое тепло в месте, где её палец касался кожи.
Не просто прикосновение.
Мира действительно вложила в знак короткий эмоциональный импульс — тревогу, упрямство и странную, почти болезненную нежность.
Кирилл почувствовал это тоже.
Но иначе.
Как наблюдатель.
Не как участник.
«Работает», — признал он.
— Кирилл говорит, что должно сработать.
— Приятно, что он одобряет систему защиты от самого себя, — сухо заметила Синтара.
«Я тоже не хочу узнать, что произойдёт после третьего сна», — ответил Кирилл.
На этот раз страх в его голосе был слишком настоящим, чтобы легко от него отмахнуться.
Тесса изучала записку.
— Почерк совпадает с приписками на части старых отчётов. Их действительно делал предыдущий носитель.
— Значит, он сам себе не доверял, — сказал Кайле.
— Или знал, что со временем внутри появится кто-то другой, выдающий себя за него, — добавила Синтара.
Кирилл отозвался вспышкой злости.
«Я — это я».
«Докажи».
«Как на кухню.
У холодильника стоял Кирилл.
Выглядел он почти так же, как в воспоминании у Разлома: тёмные короткие волосы, худое лицо, усталые глаза. На нём были джинсы, чёрная толстовка и кроссовки. Совершенно обычный человек из Москвы, случайно оказавшийся внутри невозможного сна.
— Наконец-то можно поговорить нормально, — сказал он.
— Без посредников?
— Без них.
— Где Нейтралис?
— Снаружи. Здесь только мы.
— Удобно.
— Не для меня.
Кирилл закрыл холодильник.
— Ты должен понять одну вещь до пробуждения. У нас мало времени.
— Все вокруг говорят, что мало времени. Начинаю подозревать местный заговор производителей часов.
— Алексей.
— Что?
— Не ходи к Разлому.
— Ты только что сказал обратное.
— Я сказал, что если собираетесь идти, нужно слушать внимательно. Не что вам действительно следует туда идти.
— Почему?
Кирилл посмотрел в сторону окна.
За стеклом не было двора.
Там стояла сплошная чёрная стена.
— Потому что дверь домой открывается не в одну сторону.
— Это я уже понял.
— Нет. Не понял.
Чёрная стена за окном дрогнула.
В её глубине зажглись десятки тусклых человеческих лиц.
— Наблюдатель не может войти на Землю в своей нынешней форме. Там нет резонанса, к которому он привык. Но есть другое.
— Электрические сети.
— Информация, — поправил Кирилл. — Голоса. Изображения. Память миллиардов людей, сохранённая в цифровом виде. Для него это не пустой мир. Это бесконечное тело, которое просто ещё не знает, что может быть живым.
— Поэтому ты закрыл Разлом?
Кирилл отвёл взгляд.
— Я не закрыл его.
— Тогда кто?
— Та, кого я оставил по другую сторону.
— Женщина с фотографии?
Он не ответил.
Чёрная стена за окном вспучилась.
В стекло снаружи ударила ладонь.
Потом вторая.
Десятки рук начали медленно проступать из темноты.
— Просыпайся, — сказал Кирилл.
— Кто она?
— Просыпайся.
— Назови имя.
— Я не могу!
Стекло треснуло.
Из чёрной стены донёсся знакомый многоголосый шёпот:
— Первый сон.
Алексей резко открыл глаза.
Мира держала его за плечи.
На полу вокруг кровати горели светлые линии. На груди выступил холодный пот. В комнате пахло озоном и чем-то горелым.
