Протокол

Роман Орлов

Протокол

Глава 1

Пролог

«Покончить с собой — уничтожить весь мир!»

(Егор Летов)

Я глядел на рекламные вывески, вросшие в стены домов и плитку дорог. Казалось, они давно стали частью города. Они пророчили каждому счастливую жизнь без особых усилий и стали своего рода культом поклонения: кредиты в обмен на время, распродажи потрохов, магазины-церкви, которые дали быт и кров. Меня мало занимала идея оплота счастья, созданного людьми для людей; в ней не было души — сплошная фальшь без доли чувств.

Я шёл по проспекту Мира и обходил стороной толпища людей, которые в изобилии корячились на каждом углу с оппозиционными плакатами «Нет войне». Их кривые лица сливались с агитацией в скользкий комок грязи. Я думал, проходя мимо: легко заявлять о мире, не испачкавшись по локоть в крови. Сколотили себе дом на горе из трупов и кричат с высоты о мире.

Из тумана выехала патрульная машина, и кучка отбросов оперативно разбежалась по своим топям.

Впереди сквозь сеть ветвей выглядывал дом журналистики, в котором меня ждал ещё один день бумажной волокиты с пропагандистской повесткой.

Как правило, простой обыватель, заслышав о пропаганде, краснеет, надувается и начинает ругаться по своей глупости. Но вся его жизнь соткана из этой демагогии, которую он не понимает. Те же деньги — мятая бумажка, которая, как нам внушили, обладает определённой ценностью. Семья — обязательное вступление в брак и регистрация детей. Ведь можно любить друг друга без обязательств, не воспитывать потомство и при удобной системе взглядов запросто устроить подобное.

Однако некоторые детали жизни нуждаются в популяризации. Например, целостность государства. Особенно сейчас, во время боевых действий на границе нашего государства. Моя задача заключалась в подъёме народного духа, и я до тех пор справлялся с ней.

Улицы понемногу оживали. Я доковылял до ворот конвейера по переработке новостей. Светало. Фонари понемногу меркли, и в тиши разносились металлические гудки автомобилей.

Во дворе меня встретили кустовые розы и орнаментные узоры над входом. Я предъявил пропуск и прошёл через досмотровые мероприятия.

Внутри было холодно и пусто. Я поднялся на верхний этаж, откуда изредка доносились еле слышимые вздохи отчаяния. Здесь не было искусственного освещения, и мне с трудом удавалось разглядеть слабые очертания сотрудников. Все они носили гримасу запечатлённого ужаса и запах животного пота.

Я проскользнул через ряды сонных трудяг и уселся за свой стол у окна. Помещение провоняло дымом, и я раскрыл форточку, из которой начал сочиться тёплый свет.

Общие звуки клавиш клавиатуры и треска зажигалок тонули в скучных разговорах о женщинах и выходных.

Я снова упёрся взглядом в гору статей, которые с неохотой начал разбирать ещё неделю назад. Эти бумаги — попытки журналистов говорить обо всём и ни о чём одновременно. Хороший текст — это толчок для решения проблем или создания лучших условий для жизни в рамках одной внутренней политики. Если подумать, ведь какой прок от патрона, если он не в обойме винтовки? Так же и со словом — от него нет и малейшей пользы, если оно за собой не ведёт общество к развитию.