В объятиях его преследования

Вот и все, Злата. Добро пожаловать в клетку.

Глава 10. Азамат

Не хочу видеть как она боится меня. Не так должна смотреть. А… Не будет такого, я знаю.

Защищалась. Птичка моя билась крыльями, пыталась улететь. Только напрасно это. Я успел. В самый последний момент, но успел. Они бы увезли её и ищи-свищи. Макар вляпался в какое-то дело, пока не пойму с кем связался. Но точно не свои гасят его, не менты. То, что он заливал мне пару дней назад, что проверки на работе, роют, чтобы его уличить – херня. Разобраться надо, но позже. Данияр проверит по местным, узнает, что происходит, а я пока буду смотреть на неё.

Злата не двигается, так и стоит спиной ко мне. Опрометчиво, ведь я могу свернуть шею, накинуть верёвку на горло или сразу повалить за пол. Девушки так мало думают освоей безопасности, а зря, много больных мужчин вокруг. Я не исключение, но я не причиню вреда.

Опускаю голову ниже, едва касаюсь её волос. Пахнут сладким шампунем, отдаленно напоминает миндаль. Хочу сжать Злату в своих объятиях, сильно, чтобы она всё поняла. И осталась, сама. Но я просто стою. Привез ее в этот дом, который для таких случаев и приобретался. Спрятаться, переждать. Купил дачу ещё до зоны, затарился шмотками разными, посудой. Если бы мы тогда смогли сбежать от ОМОНа, ждали бы здесь. И Батыру не пришлось бы… Надо позвонить ему, но я всё откладываю.

– Здесь есть всё на первое время. Если что-то понадобится, я привезу, – обхожу девушку и открываю дверь в комнату. Первый этаж небольшой: коридор, переходящий в маленькую кухню, лестница наверх, и две комнаты за общей дверью. В ближайшей комнате можно и спать, и использовать ее как столовую. Здесь обеденный стол и шкаф с посудой. В дальней комнате только кровать и кресло.

– Объясни, зачем ты меня привез сюда? Зачем преследуешь? – смотрит так, что мне хочется встать на колени и обнять её ноги.

– Я оберегаю тебя, Злата.

Она сводит брови и в глазах такой огонь пылает, сожжёт без промедления. Ты прекрасна в любом состоянии, любовь моя.

– Нет. Ты преследуешь. Ходишь за мной по пятам, цветы даришь и теперь увез к черту на куличики!

– Если бы я не ходил за тобой, то парень из бара воспользовался бы твоей слабостью. А гопники в подъезде, вероятно, тоже бы развлекались против твоего согласия. А цветы… Тебе не нравятся розы? – снимаю куртку и кладу ее на ступеньку лестницы, которая ведёт на второй этаж.

Злата разглядывает меня, цепляется за шрам на лице. Да, это вызывает брезгливость, но я не могу его убрать. К счастью, тогда кислота попала только на щеку, а не на всё лицо.

– Мне всё не нравится. Не надо меня преследовать и оберегать. Это всё нездоровая ситуация. Зачем ты привез меня сюда? Про каких людей ты говорил?

За лестницей небольшой закуток, где всякая мелочь, которая пригождается из раза в раз. Достаю электрический обогреватель. Сейчас здесь прохладно, Злата не должна мёрзнуть.

– Иди в комнату, я включу печку и поставлю чайник, – открываю дверь.

– Мне нужны ответы на вопросы, Азамат.

Неважно каким тоном она произносит мое имя. Это всё равно… волнует. Сердце бешено бьётся, а во рту скапливается слюна. Я болен.

– Я отвечу на твои вопросы, но сначала ты согреешься, – включаю обогреватель в розетку и выкручиваю температуру на максимум. – Садись.

Злата продолжает стоять и я мысленно улыбаюсь её упорству. Боится, но трепыхается. Сыплет вопросами, пытается отстоять себя. Моя воительница. Подхожу ближе и она вздрагивает. Поднимает голову, смотрит своими красивыми глазами. Что нужно сделать, чтобы она поцеловала меня? Какому из дьяволов продать душу? Просто на бога я не надеюсь. Я готов на всё, лишь бы почувствовать вкус этих губ. Потом можно сразу умереть, потому что вряд ли я смогу жить без них.

– Не трогай меня, – вскидывается.

Не буду. Но мечтаю.

– Пройди в комнату и сядь рядом с батареей, – голос дрожит от близости. От того, как много хочется, но нельзя.

– Ты таким образом пытаешься отвлечь меня?

– Я пытаюсь тебя согреть, Злата. На улице всё-таки не май месяц. И в доме сейчас прохладно.

Она глубоко вздыхает и подчиняется. Переговоры вести не умеет, но попытка засчитана. Злата уходит в комнату и садится на край стула. Сжимается вся, и не от холода. Страх – катализатор. А с её светлой энергией она должна только радоваться и улыбаться.

Нахожу на кухне две разрисованные пиалы, банку сахара и пакетики чая. Наливаю в чайник воду из бутылки, щёлкаю кнопку. Пока закипает, смотрю в окно. Я приезжал сюда пару дней назад, посмотреть и проверить как дела. Эта часть кооператива заброшена. Только вначале улицы обитают фермеры, у них два дома напротив друг друга. В одном сами живут, во втором держат скотину. Остальные дачи – забыты хозяевами. Здесь, наверное, даже бомжи не ошиваются. Слишком далеко от города, вблизи ни одного магазина.

Открываю ящик под раковиной, есть пару банок тушёнки с нормальным сроком годности, макароны и гречка. Хватит на несколько дней. Но Злата не привыкла к такой еде. Пишу смс Данияру, чтобы завтра привез продукты.

Чайник отключается, наливаю кипяток. Отношу в комнату сначала пиалы, потом сахар. Злата смотрит на чашки, разглядывает.

– Это просто чай, не отравишься, – открываю сахар и ставлю перед ней банку. Ложки достаю из шкафа, протираю их краем водолазки и кладу поверх пиалы. – Пей.

– Я не хочу.

Сажусь напротив, кладу две ложки сахара, размешиваю. Злата смотрит на мои руки, испачкался? Вроде нет. Тишина оглушающая. Плевать. Главное, что она здесь. Рядом. Принцесса под присмотром и Цербер внутри меня тихо посапывает.

– Твой отец во что-то вляпался, пока побудешь здесь. Домой нельзя, опасно. Я разберусь, но ты будешь сидеть смирно. Понятно?

– Не понятно. С чего мне верить тебе?

– Мы работали с твоим отцом много лет назад. Я знаю, что у него проблемы на службе. Но то, что происходит сейчас – это не работа.

– Ты тоже полицейский?

Не дай бог.

– Нет.

– Но ты избивал блондина в караоке будто умеешь это всё.

Усмехаюсь. Видимо Макар воспитывал дочь в розовом мире, где только радуга и единороги.

– Умеют «это всё» не только полицейские, любовь моя, – обращение вырывается раньше, чем я успел подумать. Злата удивлённо поднимает брови. – Позвонить отцу не дам, но узнаю, как он и где. Не дури, Злата. Если будешь слушаться, ничего не случится. И… – замолкаю.

– Ты собрался меня насиловать?

– Нет.

– Или просто убьешь?

– Нет.

Ни один волосок с твоей головы не упадёт.

– Отпустишь меня?

– Да.

Нет.

Глава 11. Злата

«Любовь моя». Почему он так назвал меня? Неужели всё настолько запущено? Красивое обращение, которое определенно трогает сердце, но когда отношения не такие, как у нас. Когда всё взаимно и по-нормальному.

Азамат сидит напротив, пьет чай из пиалы. Я такие видела в чайхане, возможно, это что-то национальное для него. Необычно. Смотрит пристально и я чувствую покалывание по всему телу. Пугает своим спокойствием, но при этом удивляет заботой. Или это для отвода глаз?

– Сколько ты будешь держать меня здесь?

– До тех пор, пока всё не уляжется, – ставит пиалу с глухим стуком и упирается локтями в стол. У него красивые руки. Пальцы длинные, аккуратные ногти. Вены выпирают на кистях. Ткань на плечах натягивается и демонстрирует выпуклые мышцы. У Азамата стройное телосложение, не выпирает живот из-под обтягивающей водолазки и плечи не два метра в ширину. Но он всё равно создаёт ощущение сильного человека, морально и физически.

– Это может быть сколько угодно, – сжимаю кулаки под столом. Рядом работает обогреватель и я чувствую, как щеки потихоньку краснеют. Становится жарко.

– Придется потерпеть. Если появишься в городе раньше, нарвешься на проблемы.

– Зачем ты это делаешь? – прижимаю палец к щеке и прикусываю ее изнутри.

– Помогаю.

– Зачем?

Азамат вздыхает и откидывается на спинку стула. Черные волосы блестят от дневного света, прямо переливаются.

– Есть вещи, которые сложно объяснить, – отвечает тихо.

– Ты преследуешь меня, ты же понимаешь, что это неправильно?

– Оберегаю, Злата. Мужчины так делают, когда… – замолкает. – Девушка нравится.

Сжимаю бедра от этих слов. То, что я нравлюсь ему и так понятно. Но когда это переходит в преследование – точно клиника.

– Считай, что я болен.

Азамат облизывает губы и переводит взгляд на стол. Не моргает, задумался.

– Я что-то сделала, что ты… Что всё стало вот так? Мы не были знакомы вроде, – снимаю куртку и кладу ее на колени. Азамат поднимается и молча забирает у меня верхнюю одежду. Выходит в коридор и вешает куртку на крючок. Возвращается к столу, допивает чай в несколько глотков.

– Пойдем на второй этаж, покажу, что там, – кивает на дверь. Иду следом и не понимаю, почему я это делаю. И почему он игнорирует мои вопросы?

Лестница опасная, честно говоря. Ступеньки как-то неудачно расположены, не под нужным наклоном. Легко запнуться и упасть. Азамат пропускает меня вперёд и я поднимаюсь первой. Страхует сзади, от его близости ощущаю как горит спина и попа.

Второй этаж – это большой коридор с окнами в три стороны. Вроде не так высоко, а видно всё как на ладони. Природа здесь дикая: с одной стороны высокая жёлтая трава, голые деревья, грязь вперемешку с лужами. С другой – теплицы и огород этого дома, но вдалеке можно разглядеть старые дачи. А третья сторона смотрит на реку. Всё просматривается.

Делаю шаг к окну и деревянный пол подо мной сильно скрепит. Пыльно, хочу чихнуть, но сдерживаюсь. Азамат следит за моим взглядом, стоит не вплотную, но его присутствие невесомо обнимает. Мужчина вызывает странные и очень противоречивые чувства. Пугает, но не так, как это делал бы любой другой преследователь-похититель.

На противоположной стороне от лестницы – дверь, за которой тоже спрятаны две комнаты.

– Здесь только спальни, – отодвигает шторы и пыль клубками падает ему на грудь.

Первая комната небольшая совсем. Маленький темный диван, напротив него старый шкаф с зеркалами на дверцах. Рядом со шкафом дверь во вторую комнату. Здесь по углам стоят четыре кровати с железными сетками, как раньше в деревнях были. У моей бабушки такая кровать долго стояла, мы с племянниками любили на ней прыгать, пока бабушка не видела. Слева во всю стену висят фотообои – березовая роща на фоне голубого неба. Такие уже и не производят, наверное. Как будто в этом месте время остановилось или идет назад.

– Ты здесь живёшь? – обвожу рукой комнату.

– Нет, это место запасное.

– На случай, если что-то пойдет не так? – смотрю в черные глаза, которые притягивают.

– Верно.

Мы стоим в двадцати сантиметрах друг от друга. Азамат спокоен, смотрит на меня без эмоций, зрачки не двигаются. Но энергетика, которая исходит от мужчины – словно медленно опускает в горячий источник. Тело напрягается, реагирует на малейшие невидимые изменения в пространстве. Здесь холодно и я раздета, но мне жарко рядом с ним. Обнимаю себя за плечи в надежде, что это ощущение пройдет. Азамат опускает взгляд на мои руки и сглатывает.

– Это место не для тебя, но я рад, что ты здесь, – его голос растекается лавой по венам и я вздрагиваю. Мужчина, конечно же, это замечает. – Замёрзла всё-таки? – делает шаг вперёд и я сжимаюсь. Он останавливается и шумно вдыхает, будто снова нюхает меня. – Не бойся. Я не тот человек, от которого тебе нужно защищаться.

– Ты мой сталкер, – морщусь.

– Ну… я добрый сталкер.

Улыбаюсь, а потом коротко смеюсь. Ситуация просто невероятная в своем абсурде. Азамат на мой смех поднимает брови и прикусывает нижнюю губу.

– Даже не догадываешься, что я готов сделать, чтобы ты так улыбалась мне, – шепчет.

– Что? – спрашиваю на автомате и чувствую, как очередная перемена в воздухе меня придушивает.

– Всё, любовь моя. Настолько всё, что тебе и в страшном сне не приснится, как я ужасен в этих поступках.

Глава 12. Злата

Задерживаю дыхание. Это угроза или обещание?

– Ты просишь не бояться, но при этом говоришь двоякие вещи, которые можно расценивать как угодно, – поднимаю голову чуть выше и натыкаюсь взглядом на шрам на шее.

– Я ничего не делал, чтобы навредить тебе, Злата. И не собираюсь. Но это не значит, что остальной мир в безопасности. Ты – да, но они – нет.

– Я… не понимаю, – вжимаю ногти в свои предплечья.

– Представь, что у тебя есть покровитель с неограниченным ресурсом.

– Мне не нужен такой.

– А какой нужен? – наклоняется ниже и я чувствую его теплое прерывистое дыхание. Странный разговор, да?

– Вопрос, на который сложно ответить.

Азамат молчит, поджимает губы. Сейчас я как будто боюсь его меньше. Но всё же опасаюсь, потому что не до конца понимаю, что происходит. Он действительно никогда не вредил мне… Кого я пытаюсь оправдать, подозрительного мужчину напротив меня или свою глупость, что я ведусь у него на поводу?

– Пойдем.

Азамат спускается по лестнице первый, подаёт мне руку. Я не заметила, но здесь нет перил. Когда поднималась, я держалась за верхние ступеньки. Кладу ладонь в его и меня снова накрывают мурашки. Теплая рука моментально сжимает пальцы. Кажется, Азамат вздрогнул вместе со мной. Медленно спускаюсь, чтобы не упасть. На последней ступеньке мужчина отпускает мою руку и подносит свою ладонь к носу. У него фетиш на запахи?

– Сейчас принесу твои вещи. Располагайся в дальней комнате, – кивает на открытую дверь, где мы были до этого. – Потом баню затоплю.

Молча иду в комнату. Здесь темно, теневая сторона дома. Слева нахожу выключатель, щелкаю. Загорается одна лампочка на длинном проводе под потолком и я вздыхаю. Надо выйти на связь с папой. Азамат может говорить всё что угодно, но я должна сама удостовериться, что отец в порядке. А что, если Азамат врёт и он один из тех, кто может навредить? Может он потому и следил за мной, чтобы потом надавить на папу. Я, конечно, не следователь, но не дура.

Заглядываю в окно, через метров пятнадцать стоит деревянный туалет, а рядом покосившийся сарай. Туалет на улице – это кошмар. Легко простудиться и потом мучиться с гинекологическими болячками или почками.

Азамат стучит по косяку и я оборачиваюсь. Попытался не нарушить личное пространство?

– Твой чемодан, – ставит при входе. – С баней разберусь и придумаю, что поесть.

Киваю и мужчина уходит. Не трогаю чемодан. Я не собираюсь переодеваться и тем более идти в баню. Но мужчина наверняка пойдет мыться и тогда я попробую сбежать. При въезде был жилой дом, если мне не показалось. Попробую добежать до него или хотя бы на трассу выйду, а там доеду до города на попутках. Прижимаю ладони к щекам, хоть бы всё получилось.

Азамат возвращается минут через тридцать. Слышу, хлопнула входная дверь. Он гремит посудой на кухне и я чувствую смущение, что сижу здесь, а не пытаюсь помочь с едой. С другой стороны, он меня похитил, какая помощь? Смотрю в стену и мысленно отправляю папе сигнал бедствия. Иногда мы общались про такие ситуации и он говорил, надо держаться спокойно, не уходить в панику и стараться найти выход. Я это и пытаюсь сделать.

– Ужин готов, – Азамат облокачивается плечом на дверь. Рукава водолазки подняты до локтей. Вены так сильно выпирают на предплечьях, что я представила эти руки за другим занятием. Это… красиво.

– Пахнет вкусно, – встаю с дивана. Запах действительно потрясающий.

– Я не сильно умею готовить, но это получается всегда, – возвращается в столовую. Смотрю ему в спину и вдыхаю запах его одеколона. Зачем я это делаю?

На столе сковородка с тушёнкой и гречкой. Папа иногда готовил подобное. Простая, но вкусная сытная еда. Рядом стоят чистые пиалы с пакетиками чая и горячий чайник.

– Тарелки забыл.

– Можем поесть со сковородки, – сажусь за стол.

Азамат улыбается краешком губ и его лицо становится другим. Моложе и не такое угрюмое. Сколько ему лет? Наверное, у нас разница лет пятнадцать.

Мы едим в тишине. Слышно только, как стучат ложки по дну сковороды. Азамат ест очень быстро, не уверена, что он хоть раз прожевал еду. Было голодное детство? Но он уже давно не ребёнок, такие привычки со временем меняются, наверное. Азамат смотрит на меня, будто изучает. По необъяснимым причинам я всё-таки расслабляюсь рядом с ним.

– Я помою посуду, – откладываю ложку.

– Не надо.

– Почему?

– Воды нет нормальной, ты не будешь морозить руки.

– Ну, кипяток же есть, – показываю на чайник. – Разбавлю.

– Твои руки не для этого, – поднимается переставляя стул к стене.

На языке вертится вопрос, а для чего они? Но я молчу. Пересаживаюсь ближе к окну, на улице быстро темнеет, световой день совсем короткий. Щурюсь, смотря на калитку. Ключ торчит в замке, значит, я смогу открыть его. На крайний случай попытаюсь перелезть. Рядом стоит бочка, а если с нее спрыгнуть? Разберусь по ходу дела.

– Баня разогрелась, можешь помыться, – Азамат вытирает руки салфетками. Кисти красные, он мыл посуду в холодной воде?

– Я не пойду.

– Хорошо, сам схожу тогда. В бане тепло, можешь погреться в предбаннике, – открывает нижний ящик шкафа и достает полотенце из пакета.

– Здесь нормально, батарея справляется.

Когда Азамат уходит, я провожаю его взглядом. Высокий, статный, я бы сказала, но… опасный. Дверь в баню закрывается. Я жду пару минут и вскакиваю. Выбегаю в коридор, снимаю куртку с крючка. Открываю скрипучую дверь и бегу к забору. Проворачиваю ключ вправо несколько раз и калитка открывается. Сердце бьётся как сумасшедшее, дышу через рот и грудь сдавливает от всевозможных эмоций. Бегу быстро, как только могу. Лёгкие слипаются и горят, ноги начинают болеть, но я продолжаю бежать. Ветер задувает в уши, чувствую, как лицо покалывает от холода.

Останавливаюсь, когда уже совсем нет сил. Вокруг темно так, я будто ослепла. Ничего не видно. Трава шелестит, а заброшенные дома словно скрипят и завывают от ветра. Так начинаются все фильмы ужасов?

Упираюсь руками в колени стараясь восстановить дыхание. Вернусь домой, займусь спортом, а то я совсем не в форме.

Прислушиваюсь, никаких посторонних звуков. Ладно, нужно стараться идти прямо, не сворачивать с дороги. Мы ехали здесь только прямо, я этого маршрута и буду придерживаться.

Но далеко мне не получается сбежать, кто-то с рыком набрасывается на меня сбоку и я не успеваю даже вскрикнуть.

Гл