В объятиях его преследования

В объятиях его преследования

Глава 1. Злата

– Ну, как вам? – отдаю клиентке большое зеркало и жду реакцию.

– Мне очень нравится! Стрелки идеальные, я сама так не умею, – девушка восторженно себя разглядывает. Да, свадебный макияж действительно получился идеальным.

– Я рада, – забираю зеркало и достаю из сумки фиксатор. – Закройте глаза, пожалуйста, закрепим макияж, чтобы до вечера точно продержался. Но если что, звоните, я приеду и подправлю всё.

Встряхиваю бутылку и распыляю фиксатор на лицо. Диана морщит нос и чихает. Обычная реакция.

– Спасибо, но, надеюсь, всё пройдёт без происшествий. В воду прыгать не планирую, – смеётся.

Собираю кисти и палетки обратно, проверяю, ничего ли не забыла. Время девять утра и это уже моя вторая невеста. Свадебный сезон в самом разгаре и я начинаю красить с шести утра.

– Вы – красавица, – помогаю девушке надеть тиару. – Очень красивый образ получился, и тиара прямо в тему.

В комнату заходят родители невесты и мама вытирает подступившие слёзы. Это всегда такой трепетный момент, обожаю видеть реакции близких.

– Хорошего вам мероприятия, будьте счастливы, дорогая, – приобнимаю невесту и она сияет своей белоснежной улыбкой. Именно так должна выходить девушка замуж, в прекрасном настроении и с улыбкой.

Выхожу в подъезд, нажимаю на кнопку лифта. Сумка тяжёлая, иногда думаю, что пора купить тележку. А то руки и спина отваливаются таскать эти тяжести. Сегодня у меня с собой почти семь килограмм косметики и всего необходимого для создания красоты.

Лифт открывается со скрипом, захожу и чувствую отдаленно знакомый мужской аромат. По спине бегут мурашки от воспоминаний, которые я пока не могу поймать. От кого так пахло? Вообще не помню. Ну ладно, значит, это неважно.

На улице солнечно и я подставляю лицо лучам, чтобы хоть немного принять витамин Д. Сейчас такая «жара» с клиентками, что отдохну я только ближе к зиме. Всегда так, с конца апреля начинаются невесты, с июня по сентябрь – их сотни, а ближе к ноябрю поток уменьшается. Работаю я примерно полгода усиленно, а потом более расслабленно. Могу уехать на пару месяцев отдыхать. В прошлом году зимовала на Шри-Ланке. Интересный опыт, но новый год хочется справлять со снегом.

Ищу глазами свою машину, не помню, где припарковалась. Нажимаю на брелок и моя ласточка пиликает с другого конца двора. Да, топографический кретинизм – это немного про меня. Я машину теряю и на парковке торгового центра, даже если она стоит прямо напротив выхода.

Издалека замечаю что-то странное на ручке водительской двери. Когда подхожу ближе, меня будто обливают кипятком. В ручку вставлена красная роза. На фоне моей белой машины это выглядит как пятно крови.

Это он. Это точно он.

Глава 2. Злата

Оглядываюсь по сторонам, не вижу никого подозрительного. Но страх сковывает лёгкие, руки подрагивают.

Достаю цветок, кручу в руке. Красивая роза. Пушистая прямо и пахнет так сильно.

Открываю заднюю дверь, ставлю на сиденье сумку. Сажусь за руль и всё ещё не выпускаю из рук цветок.

Пять лет назад у меня был поклонник, который никогда не подходил близко. Всегда был на расстоянии, как будто приглядывал. Не пугал, не вредил, но всё равно был в моем пространстве. Это настораживало, потому что я всегда чувствовала его, но не видела.

На день рождения и восьмое марта, он оставлял огромные букеты цветов. Вкладывал записку, где было короткое «А.». Кто этот «А», я не представляю. Ни звонков, ни смс, только странные жесты внимания. И он часто оставлял розу в ручке моей машины или на входной двери квартиры.

Однажды зимой я ехала по центральной улице, было скользко, я не успела переобуться на зимнюю резину. Прогноз был один, но зима пришла буквально за ночь. И я случайно подрезала мужчину на дороге. Тормозила и поняла, что машина катится по льду, и чтобы не задавить пешеходов, резко повернула в сторону. Водитель Лексуса выскочил, начал долбиться мне в окно, пытался открыть двери. На мои попытки извиниться и объясниться реагировал словами: «Я тебя вывезу в лес и научу правильно ногами двигать». Конечно, я испугалась. Машина его не пострадала, ни царапины. Но ситуация на дороге была создана. И вот тогда этот таинственный мужчина появился.

Я уже собралась звонить папе, чтобы помог разобраться, хотя всегда сама справлялась. Как «А» выскочил из неоткуда, повалил хама на землю и начал избивать с такой силой, я уже хотела вмешаться. Он был одет во всё чёрное и на лице маска, я ничего не увидела. Только мне стоило открыть дверь машины, как мужчина резко пошел в сторону. Это была единственная встреча. Хотя, я не могу утверждать, что это был именно он. Но мне так кажется.

Я всегда ощущала, что кто-то смотрит мне в спину. Иногда это сводило с ума и я один раз ходила к психологу. Мне посоветовали обратиться в полицию, но доказательств, что меня преследуют – не было. Тем более мой отец полицейский, чтобы подать заявление, мне не надо было выходить из дома. Но я всё равно не стала рассказывать, папа бы тоже не поверил.

А потом это ощущение «надзора» прекратилось. Прошло уже, наверное, года четыре. Никаких цветов, ни записок, ничего. И вот опять. Наверное, если бы этот человек хотел сделать насильственные действия, он бы уже сделал. А так, это смахивает на игру, в которую играет только один.

Кладу розу на пассажирское сиденье. Выезжаю на дорогу, и постоянно бросаю взгляд на цветок. Как будто исчезнет. В груди давящее чувство безысходности. Может это кто-то другой? Многие мужчины пытаются за мной ухаживать, но я не отвечаю взаимностью. Никто не нравится, а быть с человеком, чтобы просто не быть одной – не мой вариант. Да, цветы дарят часто и разные подарки, но это ничего не значит. От совсем дорогих сюрпризов я отказываюсь, чувствую неловкость и будто что-то должна.

Заезжаю на парковку торгового центра. Зайду в «Ленту» за продуктами, через полтора часа следующая невеста. Успею сделать некоторые дела.

В магазине мне кажется, что среди рядов я вижу мужчину в темной одежде. Он будто выбирает продукты, но делает это странно. Озирается на меня. Прохожу с корзиной в отдел заморозки и из-за угла выходит мужчина. В темной одежде, но совершенно нормальный. У него в руках молоко и две пачки сосисок. Даже не смотрит на меня, к счастью. Выдыхаю, но и начинаю переживать, что у меня опять едет крыша. Вот так, просто одна роза и меня снова трясет то ли от страха, то ли от чего-то другого.

Следом захожу в аптеку, покупаю витамины, которые закончились. Встаю рано, ложусь поздно. Организм работает в неправильном режиме, стараюсь хотя бы питаться правильно и восполнять дефициты. Пока стою в очереди, чувствую тот же запах мужского одеколона, что и в лифте полчаса назад. Ноги подкашиваются от буйства эмоций. Это он? Наверняка.

– Девушка, что вам? – фармацевт стучит по стеклу и я прихожу в себя.

– Здравствуйте, извините. Мне, пожалуйста, магний и витамин С в шипучках, – открываю сумку и достаю кошелек. Ощущение опять, что кто-то дышит в затылок. Оборачиваюсь, кроме меня и бабушки у соседней витрины с массажерами, никого нет.

Надо успокоиться. Это всё моя больная фантазия. Никого нет.

Пока иду к парковке, вглядываюсь в толпу. Людей тьма. Не очень люблю большие скопления, чувствую себя всегда неуютно. А учитывая какой у меня сейчас раздрай в душе, так прямо дёргаюсь. Люди толкаются и я снова слышу этот запах одеколона.

Практически бегу в машину, быстро закидываю продукты в багажник и сажусь в машину. Закрываю двери, проверяю, подняты ли стёкла.

Так не пойдет, я не хочу снова превращаться в истеричку.

Глава 3. Злата

Последнюю клиентку накрасила быстро. Она моя постояшка. Сначала приходила ко мне как модель на макияж, потом я красила её на корпоративы и свадьбы подруг. И вот сегодня она сама невеста. Наверное, Света – единственная клиентка, которая прошла со мной путь от новичка до профессионального визажиста.

– Я на связи, если надо будет что-то поправить, помнишь? – улыбаюсь Свете в зеркало. Она любит поплакать, подозреваю, мне всё-таки придется к ней приехать к вечеру.

– Помню. Спасибо, сделала из меня красотку.

– Ты сама по себе красивая, я просто это подчеркнула.

Света смущённо отводит взгляд, знаю, что она переживает. Ждала этого дня почти восемь лет, а её парень всё был не готов.

– Привет, – отвечаю на звонок папы, когда спускаюсь по лестнице. – Давно не звонил. Всё нормально?

– Работы куча, как обычно. Вчера ночевать домой не ходил.

– Ого, что-то случилось? Ты хотя бы ешь нормально?

Сколько помню, у папы всегда было много работы. Родители развелись рано, мама переехала в Подмосковье и решила, что мной не надо заниматься, отец справится. Созваниваемся иногда, но я держу общение на уровне вытянутой руки. Нет никаких обид, просто она чужая.

– Доширак только что съел, – усмехается. – Ничего не случилось, обычная суета рабочая. Ты как, расскажи?

– Да тоже нормально, – открываю машину. – Только от клиентки вышла. Послезавтра выходной, потому что у Тори день рождения завтра и пойдем отмечать, – сажусь и бросаю взгляд на красную розу. – Я была в «Ленте» и купила малосольную красную рыбу, завезти тебе? Хлеб тоже есть.

– Давай, ты далеко? Я меня совещание через два часа.

– Минут через двадцать приеду.

Я живу отдельно три года. Папа не выгонял, но я поняла, что надо становиться самостоятельной. Тем более, всё это время у папы не было женщины. Ну, наверняка были, но не так чтобы он привел кого-то домой. Возможно, это со мной связано. Поэтому как я начала стабильно зарабатывать, сняла квартиру. Видимся редко, папа всегда занят работой. Да и я тоже, как сезон, так меня ни для кого нет. Видимо трудоголизм – это семейное.

У здания УВД большая парковка, встаю рядом с папиной машиной. Перекладываю из багажника продукты для внепланового чаепития. Не знаю, что за магия, но у папы на работе всегда вкусный чай. Самый обычный с сахаром, но я его обожаю. В детстве так вообще, с крекерами залетало на «ура».

– Здравствуйте, я к капитану Родионову, – говорю на пропуске. В здании тихо, наверное, основной поток людей прошел. Обычно тут с утра толпа.

– Пропусти, это дочь моя, – папа выходит из-за угла. На пропуске сидит девушка, наверное, только устроилась. Совсем молоденькая. Здесь всегда сидят стажёры.

– А, хорошо, я не знала. Извините, – девушка начинает нервничать и мне становится её жалко.

– Вы и не должны знать всех родственников сотрудников, тут работают сотни людей, – улыбаюсь. Прохожу через турникет и папа приобнимает меня за талию.

– Новые стажёры? – поднимаемся по лестнице.

– Да, парней после армии зазываем, а девчонки приходят после юридического.

У папы кабинет на третьем этаже. Чтобы зайти в коридор с лестницы, надо открыть дверь ключом как от домофона. Секретные дела и всё такое.

Кабинет небольшой, но светлый. Папа работает не один, у него есть помощник – Матвей. Хороший парень, пару раз мне писал с предложением выпить кофе. Папа, конечно же, об этом не знает.

– Матвей в суде, садись на его место.

Жду, пока папа всё нарежет и накроет. Я стараюсь у него в кабинете не хозяйничать. Да и не сказать, что я часто здесь бываю. Последний раз была в прошлом ноябре, привозила пироги на день полиции.

– Спасибо, – откусываю бутерброд.

– Ты всё привезла, тебе спасибо, – папа садится на свой стол и отпивает чай.

– Куда пойдёте завтра?

– В «Соло», – предугадываю папину реакцию. Это караоке-бар и там периодически что-то происходит. Ну, обычное место, где тусуется молодежь и люди постарше. Иногда бывают конфликты интересов. Просто сходить больше некуда, это единственное приличное место, где можно и попеть, и потанцевать. Тори обожает петь, а я – слушать ее.

Отец морщится и вздыхает.

– Можно было поехать на базу.

– Это на мой день рождения подойдёт. А Тори, сам знаешь, любит тусить.

– Знаю, отправлю патруль туда завтра тогда, – вытирает руки салфеткой.

– Не надо, всё будет хорошо.

С папой общаемся в тишине минут пятнадцать, потом у него начинаются звонки один за другим. Понимаю, что мне пора уходить. Не хочу отвлекать от работы.

– Я пойду, – выбрасываю салфетки и чайный пакетик в мусорку.

– Извини, Златуша, работы много, – папа крепко обнимает меня. – В декабре отпуск, и у тебя будет мало клиенток.

– Да, тогда и пообщаемся, – усмехаюсь.

Это, кстати, нормально для нас. Мы можем не видеться месяцами, созваниваться раз в две недели, а потом наконец-то встретиться на семейном ужине в отпуске.

У входа в здание встречаю папиных коллег, со всеми здороваюсь. Многие помнят меня ещё ребенком и каждый раз говорят: «О, как ты выросла». Ну ещё бы, время-то не стоит на месте.

Достаю ключ из кармана. Брелок садится, надо купить батарейки, а то в самый неподходящий момент, пульт перестанет работать. Один раз такое было.

Подхожу к машине и сердце уходит в пятки. Красная роза снова украшает ручку моей двери.

Глава 4. Азамат

Третий день после отсидки. Вдыхаю свежий воздух полной грудью.

Свободный, но привязанный.

Четыре года жизни потерял. Надломился. И не из-за пыток и тюрьмы. А из-за нее, не видел столько времени. Не мог даже крупицу информации получить, что с ней. А теперь смотрю ей в спину и ловлю удовлетворение, что всё хорошо. Красивая, не оторваться.

Испугалась, когда первую розу увидела. Но я должен был о себе напомнить. Пусть знает, что я рядом, как и раньше. Не надо бояться, я не причиню вреда, никогда. Я только смотрю и оберегаю.

Таскался за Златой задолго до тюрьмы. Хотел подойти как нормальный, а потом ожог на лице получил и… Зачем я нужен ей? Урод. Что внутри, что снаружи. И стал только приглядывать. Провожал её на работу с утра, следил, чтобы и вечером ничего не случилось. Я помешался на ней. Жил секундами, когда Злата была в зоне видимости. Я хотел, очень хотел. Прикасаться, ловить её взгляд и улыбку, но просто смотрел со стороны.

Провожаю Злату взглядом, отъезжает от УВД. Наверняка удивилась, что я и здесь за ней присматриваю. Для меня нет мест, куда бы я не последовал за ней. Всегда рядом, словно тень.

Достаю телефон, пишу смс. Когда вижу синие галочки, что сообщение доставлено и прочитано, иду к заброшенному СИЗО, оно впритык к УВД. Изолятор построили лет двадцать назад, может даже больше. Но деньги у системы закончились и стройка так и стоит. Огромное кирпичное здание в пять этажей, на окнах черные решетки, фасад весь изрисован граффити. По идее, заброшку должны охранять от алкашей и наркоманов, всё-таки ведомственное здание, но всем насрать.

Родионов появляется с торца здания, накидывает капюшон и достает сигареты из кармана куртки. Постарел за это время, но и капитана получил.

– Здорова, – тянет руку. Жму в ответ. – С выходом.

– Рассказывай, – облокачиваюсь на здание. Как всё непривычно.

– Проверка на проверке. Роют без продыху, – сплевывает на землю. – Меня пока не отстранили от дел, но скоро, я думаю.

– Что ищут-то?

Макар глубоко затягивается, сигарета тлеет и пепел падает ему на ботинки.

– Состав преступления. Помогал ли я вам тогда или нет. Если да, то каким образом.

– Документов никаких нет. Всех, кто тогда были при делах либо посадили, либо убили. Ничего не найдут, – достаю телефон и проверяю местоположение Златы. Она почти у дома, хорошо.

– Это да. Но есть ещё те, кто в ваше время всё знали и хотели меня подвинуть. Бабки же рекой текли.

До того как меня закрыли, я был в составе группировки. Казахи держали город. Всё было через нас, ни один голубь без разрешения Батыра не пролетал. Я был правой рукой и мозгом. Все наши дела и отходные пути – планировал я. Пока в один момент менты не накрыли нас, слишком им мешал Батыр. В итоге, сейчас нет ни группировки, почти всех положили. А мой брат Батыр живой, но мертвый по всем документам. Дерьмо, которое мы прошли в ту ночь… Это не описать. Я почти умер, но выжил мыслями о ней.

Родионов был купленным опером. Благодаря Макару мы знали обо всех мутках, проверках и прочих ментовских делах. Проблем никогда не было, все они работали под нами. Так я и увидел Злату. Она дочь Макара. Мы столкнулись в здании УВД, когда я принес ему очередную партию денег. А она принесла отцу обед на работу. Хватило одного взгляда, чтобы я потерял свою собранность и адекватность. Я даже не сопротивлялся. Началась охота.

– А с чего опять дело подняли? – сглатываю. Ничего не происходит просто так. Я только вышел и сразу какая-то двихужа по нашему закрытому делу. Не совпадение.

– Да как сказать, – мнется. – Есть косяки в моей работе, некоторые дела перепроверяют. Я же говорю, копают.

– От меня, что ты хочешь?

– Поддержки, если замес будет.

– Макар, какая поддержка? Из наших никого не осталось. Да и не хочу я опять в криминал лезть, и так, последствий куча.

– Ну, ты всё равно имеешь вес среди авторитетов, – озирается по сторонам. Дерганый какой-то, не похоже на него.

– Вряд ли это тебе чем-то поможет. Держи в курсе, что там. Будем решать, когда совсем придавит, – убираю руки в карманы куртки.

– Спасибо, что не отказал.

– Я ничего не обещаю.

Макар кивает, разговор окончен. Перехожу на другую сторону улицы, поднимаю воротник, ветер поднялся. Сухие листья летают по грязной улице, всё серое, будто жизни ни в чем нет. Деревяшки всё ещё стоят вдоль дороги, никак не снесут. Людей расселили давно, а заброшенные двухэтажные дома стоят, беспризорников греют. Иду мимо заглядывая в окна, в некоторых квартирах на первом этаже обвалились потолки.

Не хочу больше впрягаться в чужие дела. Я освободился, но бывшим авторитетом не перестал быть. Это всегда шлейф проблем, недоверия и опасности. Оглядываться всю жизнь. Думать на несколько шагов вперёд, всё просчитывать. Устал.

Открываю дверь в квартиру и тихо закрываюсь. Снимаю ботинки, вешаю куртку на вешалку. Тишина закладывает уши, но мне не привыкать быть одному. Достаю из-под дивана спортивную сумку, набитую деньгами. Хватит на жизнь вперёд. Вторая сумка лежит в шкафу, ждёт, когда мой второй брат выйдет из тюрьмы. Тогда я обо всех позаботился. Спрятал деньги в разных тайниках, чтобы каждый из нас забрал свою часть, когда это понадобится. Предчувствие не обманешь, поэтому я и забрал деньги Асылжана. Пусть лежат в новом месте, через два года заберёт, когда освободится.

Жду, когда наступит ночь, чтобы зайти к ней. Я определенно нездоров в своих желаниях, но я так скучаю по ней, что скоро полезу на стену. Я снял квартиру рядом с квартирой Златы. Мы соседи, но она об этом, конечно же, не знает. У нее не застеклён балкон и она оставляет его приоткрытым почти всё время, а ночью – всегда. Так было раньше и вряд ли изменилось. Наши балконы имеют одну общую сторону. И я жду, когда она ляжет спать, чтобы пролезть в её квартиру.

Я иду, любовь моя.

Глава 5. Азамат

Если бы девушки знали, как легко на них напасть, были бы более осмотрительны. Но Злате не нужно меня бояться. Наоборот. Весь мир должен опасаться, что я у нее есть.

Осторожно перелезаю балконную перегородку. Второй этаж, если сорвусь, сильно не пострадаю. Хотя это меня волнует в меньшей степени. У Златы на балконе ничего не стоит, это хорошо, я ни на что не наступил. Дверь в квартиру приоткрыта, вижу, ночник включен у дивана. Тихо открываю дверь шире, чтобы пройти. Жду скрипа, но тишина.

Захожу в комнату и еле удерживаюсь на ногах. Здесь пахнет Златой. Воздух мягкий, сладкий и мне хочется обмазаться им с ног до головы. Девушка спит у стены, укутанная в одеяло по макушку. Только волосы видны.

Осматриваюсь. Девчачье царство. Всё светлое и какое-то воздушное. Квартира однокомнатная, здесь у нее и спальня и кабинет для макияжа. В углу высокий стол, на котором разбросана куча косметики и какие-то приблуды для этого. Напротив шкаф и диван.

Злата ворочается во сне и я задерживаю дыхание. Если проснётся, спрячусь за шторой. Она переворачивается на другой бок, высовывает ногу из-под одеяла и тихо посапывает.

Присаживаюсь на корточки, рассматриваю аккуратную лодыжку. Не трогаю, хотя руки выкручивает. Вижу, ногти накрашены в красный или бордовый цвет. В штанах напряжение, в груди давящий огонь. Опускаю голову вниз и вдыхаю едва уловимый запах персика. Замечаю на полу тюбик крема для ног с персиком. Какой же я больной.

Во рту скапливается слюна, чувствую себя диким животным. Что, в целом, является правдой. Тихо двигаюсь к ее лицу, кладу голову на простынь и смотрю. Между нами сантиметров тридцать. Так много и так мало.

Красивая. У Златы немного пухловатые губы, маленький нос с серёжкой в левой ноздре, светлые брови и волнистые русые волосы. Сплошная нежность, от которой у меня дрожат колени.

Не будь я пугающей внешности, смогла бы она быть со мной? Я бы очень постарался. Сделал бы для этого всё. Крутил планету вокруг нее, лишь бы она улыбалась и позволяла прикасаться к себе.

Сейчас я могу провести рукой по её щеке, Злата не проснется, слишком крепко спит. Но тогда последние тормоза слетят. И я сделаю то, что не делают по любви. Я заберу её. Украду. У всех. Она будет принцессой в башне, которую охраняет злой дракон. И я никого не подпущу к ней. Только моя. Бред, я знаю. Но сложно сдерживаться, после стольких лет страданий.

В груди – дыра, которую ничем не заполнить. Я никогда не ходил к проституткам, брезговал. Хотя можно было щёлкнуть пальцами и любая бы встала на четвереньки. Тогда всё было можно, но я хотел только её. Чистую девочку, которую и желать нельзя. Злата – дочь мента. Тем более, продажного мента. Это клеймо на всю жизнь. Волновало ли меня это? Нет. Я дрочил на ее фото до стёртых ладоней, представлял, мечтал. В моих грёзах Злата – только моя. Единственная любовь. И я тоже для нее единственный. Хочу, чтобы так и было, но не суждено.

На зоне я всё время думал, что за эти четыре года она наверняка кого-то встретит. Достойного мужчину, который даст ей нормальное будущее, семью и… детей. Ревность меня сжигала до рвоты. Я блевал от этих мыслей, но при этом хотел для нее счастья. Больной же? Знаю. Но был рад, когда понял, что никого нет. Это даёт мне надежду, что возможно… Хотя нет, кого я обманываю.

Я смотрю на Злату часами, поправляю одеяло и закрываю балкон, когда ветер слишком сильно задувает. Не касаюсь. Сжимаю зубы до скрежета, но не трогаю. Смотреть же не запрещено. Всё, что я делаю – безобидно. Но это ненормально. И можно только мне, потому что Церберу дозволено всё в пределах своей преисподни. Даже оберегать спящую принцессу, которой и не снится, что её башня стоит на краю его ада. Сделай только шаг вперёд и сорвешься с обрыва, упадешь в самую черноту, из которой нет выхода.

Время летит быстро. Мне слишком мало этой близости. Скоро встанет солнце и мне надо возвращаться.

Отключаю телефон Златы от зарядки, проверяю будильник, через четыре часа прозвенит. Я хочу обнимать ее, когда она просыпается. Трогать, трогать, трогать. Я хочу прикасаться к ней. Нельзя. Провожу рукой по шраму на своей шее, выпуклый. Так и не прошел. Как и воспоминания о той ночи, когда меня пытали, чтобы Батыр раскололся. Моргаю несколько раз, сейчас не время для этих мыслей. Смотрю на Злату. Моя. И нет. Больно, где-то глубоко под кожей, под мясом, где говорят, что есть душа – вот там больно. Я не уверен, что эта душа у меня есть, но что-то болит. Нутро.

Разглаживаю простынь в местах, где я прислонялся. Она не должна знать, что я был здесь. Испугается, а я не хочу этого. Смотрю пару минут, запоминаю этот момент. Красавица не для чудовища.

На подоконнике розы в вазе, которые я оставил в напоминание о себе. Не выбросила, сберегла. Тело сводит странным чувством, что Злате не всё равно. На меня или на цветы? Не обманывай себя.

Тихо выхожу на балкон, оставляю дверь приоткрытой. Никаких следов, что кто-то был в квартире. Перелезаю обратно, смотрю на перила и усмехаюсь сам себе.

Одержимый.

Раздеваюсь до трусов, смотрю на своё тело. Сплошные шрамы. Старая травма позвоночника ноет. Напоминает, какую цену пришлось заплатить, чтобы быть здесь. Но я бы прошел ещё раз этот ад, чтобы смотреть на нее. Хотя бы так, хотя бы…

Достаю из вазы ещё одну красную розу. Пахнет сладко, почти сахарно. Я купил много, чтобы Злата каждый день получала напоминание обо мне. Это ведь просто цветы. И просто я. Ей нечего бояться.

Ставлю розу к остальным. Раскладываю диван и ложусь. Не застилаю простынь и не накрываюсь одеялом. Смотрю в стену, через которую лежит моя зависимость. Провожу кулаком по обоям. Псих. Но не могу по-другому.

Она рядом… хотя бы так.

Засыпаю, рисую в голове картинки, что мы вместе. Что я не урод и Злата сама тянется.