Пробуждение

- Просто желание - тёплое, честное. Я перезвонил сам.

«Ты где сейчас?» —спросил я.

- Дома. Я могу приехать, если…

- Не нужно. Я сам заеду.

«Хорошо», —сказала она тихо, почти с облегчением. - Я буду ждать.

Я отключил и пошёл к выходу, спустилась в подземный паркинг, сел в машину, включил фары - свет резанул по серому бетону узкой полосой. Дорога была тихая, вечер только начинался. Лена жила недалеко - двадцать минут, не больше. Город постепенно гасил дневной шум, но оставлял жизнь в приглушённом виде: свет витрин, редкие прохожие, отражения фонарей в мокром асфальте. Я подъехал к её дому. Высокий подъезд с охраной, стеклянные двери, мягкий золотистый свет внутри. У Елены было то спокойное тепло, которое не просит, не требует, не строит.

Просто есть. Её квартира была наполнена уютом: мягкие пледы, тёплый свет, лёгкий аромат ванили.

Свеча на узком столике дрожала, пламя то вытягивалось, то оседало, и по стенам ползали длинные тени, ломаные, как строчки неоконченного письма. Елена села у окна, локти на подоконнике, ладони холодные. Сквозняк то и дело прокрадывался под шторы, и от этого внутренний холод казался честнее.

- Прейдёшь? - шептала она в пустоту, не ожидая ответа.

Ответом хлопнула дверь. Без стука. Без права на сомнение. Он вошёл и остановился в проёме - тёмный, высокий, как чужая ночь на пороге дома. Её дом перестал быть её.

«Ждала?» —сказал он низко.

- Не уходила, - ответила она, не поворачиваясь.

Шаг. Ещё шаг. Его тень закрыла свечу, огонь потускнел, и чернота подтянулась ближе.

- Слова, слова… - выдохнул Кащей. - Я пришёл за взглядом. Она медленно поднялась и повернулась. Встреча - как удар.

В его глазах не было мягкости, но была точность, как в клинке, вставленном в ножны: с щелчком, без лишнего.

«И что ты увидишь?» —спросила Елена и намеренно не опустила ресниц.

- Страсть, - ответил он. - В ту секунду, когда перестаёшь прятаться.

Его ладонь легла на её горло - не душит, а держит. Проверяет пульс, власть, честность дыхания. Она сглотнула.

- Больно? - чуть наклонившись, спросил он.

«Нет», —прошептала она. - Я выдержу.

Он ухмыльнулся едва заметно, пальцы разжались, и ладонь скользнула к ключице. Её дыхание сорвалось, и это услышала даже свеча - пламя дернулось.

- Скажи «уйди», - потребовал он.

- Нет, - быстро. Почти укусом.

Он шагнул ближе, и она отступила до стены, не от страха, от привычки держать дистанцию там, где её больше не будет.

Всё время бежишь ты мне в голову, - произнёс Кащей, и каж- дое слово летело по воздуху, как гвоздь по стеклу. - А тела твоего рядом не было. Сегодня будет.

- Прикажешь? - она криво усмехнулась, но в голосе дрогнула нота, которую сама не любила.

- Спрошу, - парировал он.

Тишина наполнила комнату. Где-то внизу затявкала собака, внешняя жизнь попыталась напомнить о себе, не вышло.

«Скучала?» —спросил он, и пальцы его сзади переплелись у неё на затылке, заставив поднять голову.

-Да, останься, - сказала Елена.

Чётко. На одном дыхании. Без украшений. Он прижался лбом к её лбу. Вздохи столкнулись. В воздухе запахло железом свечного подсвечника и чем-то ещё, ощущением, что решения уже приняты.

-Скажи громче, - шепнул он.

-Останься, - она не повысила голоса, но каждое слово стало тяжёлым, как шаг по мокрой земле.

Я отпустил её затылок, но не отступил. Наши губы встретились, не мягко. Это был поцелуй-набросок, грубая линия углём, с первого штриха попавшая в форму. Её ладони упёрлись мне в грудь: не чтобы толкнуть, чтобы проверить реальность. Дыхание захрипело, её, мое, общее.

««Зверь»», —хрипло сказала она, отрываясь на секунду.

- Твоё зеркало, - ответил он.

Тени на стене за их спинами стали играть, удлинялись, ломались, сплетались. Свеча трепыхалась и сыпала воском, тонкая струйка стекала на стол, капли застывали, как беззвучные, да и нет. Он развернул её к себе боком, одной рукой удерживая плечи, другой сжимая запястья. Она попыталась высвободиться, он держал. Кровь под кожей стучали пульсом, и этот ритм они слышали оба.

Она посмотрела. И вдохнула глубже, чем хотела. Он провёл ладонью по её плечам и дальше, ниже, вдоль лопаток, и каждая его линия была, как черта на карте, которую нельзя стереть. Затем поднял волосы, обнажая шею, и задержал пальцы у основания. Елена вытянулась, выгнулась, словно под пальцами раскрывалась спрятанная пружина.

Кащей поднял её на руки легко, но с осторожностью. Елена уверенно обвила его плечи, и ногти, не пряча, оставили след на коже. Он не дернулся. Ворот его рубахи задел её ключицу, и от этой маленькой грубой детали мир стал ещё реальнее.

Он опустил её на край стола, тот дрогнул, и ложка, оставленная у свечи, зазвенела о керамику. Елена потянулась, скинула её на пол, лишние звуки мешали. Он расстегнула пряжку на поясе одним движением. Она не отвела глаз, движение было решительным: пряжка, ремень, металл, звук глухой, будто отсчёт начался. Его дыхание сорвалось, когда он снял с нее ненужную в этот момент деталь белья, ткань заскользила с её бедра. Он сжал ее крепче, потянул на себя. Платье ещё держалось, скрывая, но она уже была открыта для него... Первый рывок членом был резким, как удар. Её тело отозвалось всхлипом, в котором не было боли, только удовольствие и жажда...Кащей двигался, ломая ритм: быстрые удары и вдруг пауза, мягкий толчок, будто он испытывал её терпение.

Она хватала воздух ртом, цеплялась за его плечи, шептала, почти кричала:

- Ещё… хочу еще... не останавливайся…

Он поймал её талию, удержал, не позволяя уйти. Его ритм продолжился как бой - три быстрых удара подряд, потом остановка, долгий, медленный, тяжёлый удар членом, опять скорость, шаг, еще, безумие… еще шаг... опять черед быстрых ударов без пауз, в бешеном ритме. Его губы скользнули по её шее. Поцелуи были не нежными, жадными, жёсткими, оставляющими следы. Он целовал её так, словно метил территорию, и она дрожала в ответ, захлёбываясь дыханием.

Её тело отзывалось, сжималось, и он это чувствовал. Чувствовал, как она принимает его, как внутри её мышцы отвечают, цепляются, будто держат его, не отпуская. От этого он выдохнул глубже, грубее, прижался к её уху и прошептал хрипло:

- Ты держишь меня… слышишь? - и ещё один быстрый толчок прорезал паузу.

Она запрокинула голову, глаза закрылись, губы дрожали. Её руки вцепились в его плечи, ногти прорезали ткань. Губы снова нашли её шею. Он кусал кожу, впечатывал дыхание, вжимал её в себя так, что она стонала уже не в силах сдерживаться. Каждый её рывок, каждый судорожный вдох отзывался в его теле, он чувствовал это до дрожи, до самой глубины.

Она задыхалась: ещё… ещё… не останавливайся…

Но он вдруг замедлил ход...толчки стихли, дыхание обрушилось тяжёлой волной. Его пальцы крепко держали её бёдра, но вместо следующего рывка он резко скользнул ниже. Елена хотела что-то сказать, но он развёл её ноги шире и опустился к ней. прижал ладонью её живот, фиксируя, не давая ни оттолкнуть, ни уйти, поцеловал её внутреннюю сторону бедра. Не коснулся там сразу смотрел, дразня дыханием. Её тело выгнулось само, требуя большего, но он удержал её ладонями, не позволив податься вперёд. Первый контакт был мягким, словно он хотел лишь проверить её вкус. Она всхлипнула, рвано вдохнула, прикусила губу... Сначала он едва касался дыханием, потом пробовал ее горячо, влажно, оставляя следы, она вздрогнула, пальцы вцепились в край стола. Дальше я коснулся её поцелуем там, где она горела сильнее всего. Сначала медленно, тягуче, будто пробуя, как она отзовётся. Её тело вздрогнуло.

Кащей усмехнулся краем губ и усилил темп. Его язык скользил быстрее, потом вдруг замедлялся, дразнил, оставляя её в подвешенном состоянии. Её дыхание стало рваным, она хватала воздух, пальцы сжимали край стола так, что костяшки побелели.

- Кащей… - её голос был сорванным, полным мольбы.

- Не мучай… Он приподнял голову, его глаза блеснули в полумраке.

Я хочу так, хочу, чтобы ты кричала, - сказал он хрипло.

- Только потом я продолжу.

И снова накрыл её, быстрее, глубже, с силой. Его ладони удерживали её бёдра, не позволяя закрыться. Её тело сжималось рывками, он чувствовал каждый толчок её напряжения.

Он работал ртом и языком так, как будто выстраивал ритм, но нежно - несколько быстрых касаний потом пауза, долгий тягучий скользящий поцелуй. Потом снова серия, ещё быстрее. Её дыхание стало прерывистым, тело дрожало, она пыталась закрыть ноги, но его пальцы впились в её бёдра, удерживая.

«Держи…» —прошептал он, не отрываясь.

- Я ещё не закончил. Он усилил темп. Его язык двигался быстро, уверенно, и каждый раз, когда она выгибалась, он замедлялся, дразнил, растягивал её ожидание. Её тело отзывалось, пульсировало в его руках. Он чувствовал, как напряжение внутри нарастает, как она сжимается, как волна поднимается всё выше. Елена застонала громче, её пальцы сорвались со стола и вцепились в его волосы.

- Ещё… - почти крикнула она.

- Не останавливайся!

Он подчинился не потому, что она приказывала, а потому, что сам хотел этого крика. Его движения стали быстрыми, ровными, без пауз, пока она не изогнулась всем телом и не рухнула в его ладони. Она кончала долго, судорожно, и он не отпускал, продолжал работать языком, удерживая её в этом огне. Каждый её рывок он встречал, каждый её стон глотал, будто собирал в себя. Когда её тело обмякло, он поднял голову. Губы его блестели в тусклом свете. Он смотрел на неё так, будто победил.

Вот так, девочка моя, красивая... отдохнула...

Он резко поднялся и снял с неё платье, оставив её совсем открытой. Она дрожала, щеки её горели, глаза были затуманены.

«Пойдем», —сказал Кащей и поднял её с края стола, словно она ничего не весила.

Её ноги сами обвились вокруг его талии, она вцепилась пальцами в его плечи, ощущая, как под кожей ходят напряжённые мышцы. Его дыхание было горячим, обжигало шею, губы то касались её кожи, то кусали, жадно, с отметиной. Каждый его шаг к кровати отдавался в её теле, будто она сама становилась частью его силы... Он остановился у края и поставил её на пол. Она едва удержалась на ногах, колени дрожали.

- Встань. «Лицом к кровати», —сказал Кащей.

Она подчинилась. Опустила руки на спинку кровати, холодное дерево врезалось в ладони. Плечи её дрожали, волосы падали на лицо. Он стоял за её спиной. Провёл ладонью по её пояснице, заставил прогнуться сильнее.

- Ты красива. Я хочу, чтобы ты запомнила эту ночь каждой клеткой.

Он взял член в руку медленно, с силой, будто проверяя своё же терпение. Тяжёлое дыхание вырвалось сквозь зубы. Он провёл головкой вдоль её кожи по бедру, по изгибу, едва касаясь, Елена вздрогнула, закусила губу и застонала, не выдержав паузы. Он усмехнулся, притянул её бёдра к себе, и одним жёстким движением вошёл. Он целовал её шею, кусал кожу, шептал слова, которые прожигали её изнутри. Его бёдра били о её тело с такой силой, что каждый удар отзывался гулким эхом в комнате. Кожа сталкивалась с кожей, хлёсткий звук повторялся ритмично, заполняя тишину вместе с её прерывистыми криками.

Кровать скрипела и стучала о стену, её дыхание рвалось, в паузах слышался влажный звук их соединения, обжигающий, как будто сами тела разговаривали вместо слов. Он ускорялся, удары становились чаще. Волна звуков нарастала: стук дерева, хлёсткие хлопки, её стоны, его хриплое дыхание. Казалось, что весь дом слышит их ритм. Внезапно он вырвал её из этой позы, потянул за волосы, и в одно мгновение поставил на колени на матрас.

- Руки за спину, - приказал он.

Она подчинилась, дыхание сбивалось, грудь вздымалась. Он схватил её запястья одной рукой, удерживая так, будто она была связана, и снова вошёл жёстко. Его толчки были короткими и мощными, как удары клинка в цель. Она вскрикнула, выгнулась, но он прижал её ниже, грудью к матрасу, удерживая одной рукой ее запястья, другой бедра.

- Держись, - прошипел он, срываясь на рычание. - Ты выдержишь.

...Он снова поменял темп: серия быстрых толчков, стук кровати о стену, её крики рваные, пронзительные... потом он замедлялся, входил медленно...мучительно, держа её полностью в своей власти.

Он отпустил её руки, но тут же снова дёрнул за волосы, заставив поднять голову.

«Смотри вперёд», —сказал он. - Я хочу видеть твоё лицо, когда ты сдаёшься.

Он ускорился до безумного темпа, удары были хлёсткими, каждый толчок сотрясал кровать. Она закричала, тело содрогалось волнами, и он чувствовал её каждую дрожь.

- Хорошая, - выдохнул он. - Кричи, я слышу каждое твоё «да».

Он развернул её снова, поднял, поставил спиной к стене, взял за бёдра, как куклу, и вжал в себя. Она застонала, ногти впились в его плечи, ноги дрожали, но он не дал ей упасть.

«Я держу тебя», —сказал он. - Расслабься, моя ты сейчас, всю заберу сегодня.

Она задыхалась, её крики глухо отзывались у него на груди. Он дошёл до кровати, опустил её на матрас и одним движением снова вошёл глубже, сильнее.

Кащей закинул её ноги себе на плечи, держал крепко за бёдра и начал новый ритм - не ровный, а как бури и штиль вперемешку. Несколько коротких, хлёстких ударов членом подряд, глухие хлопки их тел сливались с её криком. Потом он замедлялся, вбиваясь глубоко, с нажимом, будто ковал её дыхание под себя. Снова скорость, животный ритм, страсть.

...Потом опять пауза, чуть вытащил и вошёл медленно, глубоко, так что её тело выгнулось дугой. Он наклонился ближе, дыхание коснулось её губ. Затем он внезапно срывался, серия рывков, удар за ударом, так что кровать стучала, простынь рвалась под её пальцами. Она кричала, и её голос гремел вместе с ритмом его движений.

-Руки за спину, - приказал он.

Она подчинилась, дыхание сбивалось, грудь вздымалась. Он схватил её запястья одной рукой, удерживая так, будто она была связана, и снова вошёл жёстко. Его толчки были короткими и мощными, как удары клинка в цель. Она вскрикнула, выгнулась, но он прижал её ниже, грудью к матрасу, удерживая одной рукой ее запястья, другой бедра.

- Держись, - прошипел он, срываясь на рычание. - Ты выдержишь.

...Он снова поменял темп: серия быстрых толчков, стук кровати о стену, её крики рваные, пронзительные... потом он замедлялся, входил медленно...мучительно, держа её полностью в своей власти.

Он отпустил её руки, но тут же снова дёрнул за волосы, заставив поднять голову.

«Смотри вперёд», —сказал он. - Я хочу видеть твоё лицо, когда ты сдаёшься.

Он ускорился до безумного темпа, удары были хлёсткими, каждый толчок сотрясал кровать. Она закричала, тело содрогалось волнами, и он чувствовал её каждую дрожь.

- Хорошая, - выдохнул он. - Кричи, я слышу каждое твоё «да».

Он развернул её снова, поднял, поставил спиной к стене, взял за бёдра, как куклу, и вжал в себя. Она застонала, ногти впились в его плечи, ноги дрожали, но он не дал ей упасть.

«Я держу тебя», —сказал он. - Расслабься, моя ты сейчас, всю заберу сегодня.

Она задыхалась, её крики глухо отзывались у него на груди. Он дошёл до кровати, опустил её на матрас и одним движением снова вошёл глубже, сильнее.

Кащей закинул её ноги себе на плечи, держал крепко за бёдра и начал новый ритм - не ровный, а как бури и штиль вперемешку. Несколько коротких, хлёстких ударов членом подряд, глухие хлопки их тел сливались с её криком. Потом он замедлялся, вбиваясь глубоко, с нажимом, будто ковал её дыхание под себя. Снова скорость, животный ритм, страсть.

...Потом опять пауза, чуть вытащил и вошёл медленно, глубоко, так что её тело выгнулось дугой. Он наклонился ближе, дыхание коснулось её губ. Затем он внезапно срывался, серия рывков, удар за ударом, так что кровать стучала, простынь рвалась под её пальцами. Она кричала, и её голос гремел вместе с ритмом его движений. - Смотри на меня, - приказал он.

Елена дрожала, сжималась внутри, он чувствовал это каждым движением члена.

- Моя, - прошептал, - ты держишь меня, и я держу тебя.

Он снова ускорился, теперь ритм был как яростный шквал, удары шли один за другим, быстро, неумолимо, пока её тело не дрогнуло, крик сорвался - первый оргазм накрыл её, мощный, разрывающий, так что пальцы её побелели на простыне. Она сжалась, дрожала, но он не вышел, не дал ей упасть в пустоту. Он поднял её бёдра выше и продолжил - быстрыми, короткими толчками, пока её тело ещё отзывалось в судорогах. Она вскрикнула от новой волны чувствительности, пыталась освободиться, но он держал её крепко, одной рукой прижимая к кровати, другой скользнул вниз. Она всхлипнула, попыталась вырваться.

-Хватит… не могу… - её голос дрожал, сорванный.

Он наклонился, прижал её бедра сильнее, не давая закрыться.

- Можешь. И будешь.

Его ладонь скользнула мягче, к самому центру её жара. Она вскрикнула от резкого прикосновения, дернулась, но он держал крепко. Пальцы нашли её, начали двигаться в том же ритме, что и толчки, синхронно, без пощады. Её стоны изменились, стали выше, прерывистее, в них было и удовольствие, и отчаяние. Она захлёбывалась воздухом, выгибалась.

- Кащей… пожалуйста… - она задыхалась, слова были сбивчивыми.

- Не проси остановиться. Я хочу слышать, как ты сдашься ещё

раз.

Его толчки стали резкими, дробными, будто он молотил в такт её сердцу. Пальцы работали быстро, без остановки. Её тело содрогалось всё сильнее. И в этот момент её накрыло снова. Второй оргазм обрушился внезапно, как буря поверх первой волны. Её тело выгнулось дугой, крик сорвался долгими, высокими нотами. Она содрогалась рывками, каждая новая волна накатывала сильнее, и он не отпускал, продолжал вести её пальцами и телом, удерживая в этом бешеном ритме. Её крик переходил в стоны, стоны в всхлипы, но он держал, прижимал, не позволял рухнуть в тишину. Она кончала второй раз, громко, без контроля, и он наслаждался её дрожью, каждой судорогой, каждым сдавленным «да» в её голосе. Когда волна наконец спала, она рухнула на простыню, полностью обессиленная, дыхание рваное, губы приоткрыты...

Он наклонился, провёл ладонью по её лицу, поцеловал грубо, но в этом поцелуе было признание.

Но он не остановился. Его движения стали тягучими, медленными, словно он снова входил в неё заново, с каждым разом заставляя её тело отзываться новым судорогами. Она вскрикнула, не от страсти, а от чувствительности, слишком обострённой.

«Не отпущу», —прошептал он, прижимая её бёдра к себе, пальцами снова находя её там, где она ещё пульсировала.

- Хочу тобой насытиться.

Её тело рвано дёрнулось, крик стал прерывистым, и он почувствовал, как каждая его медленная волна причиняет ей мучительное наслаждение. Он двигался теперь мягким ритмом, короткий быстрый рывок - пауза, глубокое давление, снова серия рывков. Вдруг он убрал толчки, полностью остановился телом, не выходя их нее, но пальцы продолжали работать. Сначала медленно, мягко, будто он убаюкивал её. Круговые движения были плавными, нежными, как тёплая волна, накатывающая на берег. Её дыхание постепенно изменилось, из сбивчивого и рваного стало глубоким, низким. Её стоны стали мягче, в них появилось другое звучание, не крик, а сладкий, прерывистый стон, почти песня.

Он улыбнулся краем губ и ускорил пальцы, но не резко, а постепенно, как будто выводил её тело на новый, женский ритм, плавный, чувственный, тягучий.

Она открыла глаза, встретила его взгляд и прошептала:

- Я горю… Кащей…

- Горишь, - ответил он.

- Именно этого я хочу.

Её спина выгнулась, руки сами нашли его плечи, сжали. Она уже не кричала - она пела голосом своего тела, стон её тянулся, срывался, снова возвращался.

Он чувствовал, как она снова сжимается вокруг него, но уже иначе, мягко, глубоко, как будто пульсировала вместе с его пальцами. Он усилил давление, вошёл в её ритм полностью, ловя каждую дрожь тела. Она закусила губу, потом застонала громче, голову откинула назад.

- Да… ещё… - её голос был высоким, пронзительным, но не в отчаянии, а в сладкой агонии.

Он ускорил движения пальцами, сохраняя плавный женский ритм. Волна накрыла её третий раз, она кончила снова, но теперь по-другому: не рывками, а долгой, мягкой дрожью, будто всё её тело пело и растворялось в этом.

Она закрыла глаза и прошептала, едва находя дыхание:

Это было… совсем другое…

Он поцеловал её губы, крепко, властно, но с мягкостью в тоне.

Да. Потому что теперь я дал тебе твой ритм. Кащей улыбнулся холодно и наклонился ближе:

-Ты думаешь, я закончил? Нет. Это был твой ритм. А теперь снова будет мой.

Он резко, прежде чем она успела вдохнуть, вошёл в неё мощным толчком. Кровать отозвалась, её тело выгнулось, крик сорвался из груди. Его бёдра били в неё с силой, серия за серией. Звук был гулким, удары хлестали по её телу, как барабаны в бою.

- Вот так, - прорычал он. - Мой ритм. Я веду.

Она кричала, он поймал её запястья, прижал к матрасу над головой и продолжал двигаться, резкими, жёсткими сериями. Он играл темпом: десять быстрых ударов подряд, потом пауза, один глубокий, мучительный толчок, и снова яростная серия. Кровать стучала о стену, в комнате был только их ритм, её крики, его дыхание, удары тел. Член работал жёстко, он входил в неё всё глубже, яростнее, его бёдра гулко били о её тело, и с каждым толчком он чувствовал, как предел поднимается, как внутри собирается лавина, готовая сорваться. Дыхание сбилось, превратилось в тяжёлое рычание, мышцы натянулись, как струны. Она кричала, её тело сжимало его изнутри, будто пыталось удержать. Это сводило его с ума. Он замедлил на секунду, глубоко вошёл ещё раз, задержался внутри, стиснув зубы, чтобы не сорваться раньше. Его руки вцепились в её талию, прижали сильнее. Он чувствовал, что уже не остановить... и резким рывком он вышел из неё.

Ее бёдра сами потянулись к нему, но он удержал её ладонью,

сжав так, что она не могла двинуться. Его вторая рука стиснула член, доводя бешеным ритмом.

Он застонал низко, сдавленно, вены пульсировали на шее, дыхание сбивалось в рывках. И в этот миг волна прорвала его. Первый горячий всплеск сорвался с силой, ударил ей на грудь, растёкся по ключицам. Следующий, выше, к шее, к лицу. Кащей не отводил взгляда, смотрел, как её кожа покрывается его жаром. Его бёдра двигались в остаточном ритме, рука сжимала до боли, пока последние рывки не вышли из него...Она лежала, глаза прикрыты, дыхание прерывистое, грудь поднималась. На коже блестели его следы капли стекали вниз по изгибам, оставляя мокрые дорожки.

Кащей поднял взгляд, провёл пальцами по её животу, и тихо застонал от остаточной дрожи в теле. Его дыхание касалось её шеи, горячее, тяжёлое, и вся комната пропиталась этой безумной, необузданной близостью...

...Я вышел на балкон после того, как Лена уснула. Ночь была довольно тёплой, влажной, это редкость для города, где ветер обычно рвёт улицы до костей.

Луна висела низко, цепляясь краем за крышу соседнего дома.

Телефон завибрировал в руке: Сергей. Я ответил сразу.

- Надеюсь, ты не спишь, - сказал он без вступлений.

- Мне редко удаётся, - отозвался я. - Что случилось?

Сергей шумно вдохнул, как делает всегда, когда внутри у него уже кипит.

Нашёл кое-что в архиве. Вернее, увидел, что там трогали. Не случайно. Не неопытно. Очень аккуратно, с пониманием, где искать.

Я молчал. Ветер усилился, подгоняя воздух, словно подсказку.

Они не прошлое твоё ищут, Саш, - сказал Сергей. - Никому до этого нет дела. Они копают под агентство. Ходят по тонкому льду. Им нужен компромат, чтобы нас утопить.

- Зачем?

«Бабки?» —спросил я. Сергей ответил без паузы: потому что мы делаем слишком честный проект. А такие проекты ломают людям привычный мирок. Выбивают двери, которые кое-кто много лет держал закрытыми.

Он замолчал на секунду, и в тишине слышался только город - далёкий шум машин, хриплый звук сирены где-то внизу, ветер, тянущийся между домами узким коридором.

-Ты видел, какие фильмы сейчас выпускают, рекламы? - продолжил он.

- Пустые. Серые. Без огня. Без надежды. Без идеи.

«Я видел», —сказал я.

— Это специально.

Конечно, специально! - поднял голос Сергей. - Им не нужно, чтобы люди думали. Не нужно, чтобы мечтали. Не нужно, чтобы задавали вопросы. И уж точно им не нужно, чтобы твой проект с Никольской прошёл. Потому что это живое. А живое всегда пугает мёртвую систему.

Он замолчал, давая фразе упасть между нами как камню. Внутри меня шевельнулось воспоминание. Даже не картинка-ощущение. Как дул холодный ветер в тех городах, где на площадях запрещали музыку. Где стража ходила с факелами, отлавливая тех, кто смеет петь. Где танцы объявляли угрозой, потому что в танце человек чувствует себя свободным.

Те же лица.

Те же глаза.

Тот же страх - страх перед живыми.

Вспышка прошлого погасла так же быстро, как появилась.

- Понятно, хотят прикрыть, - сказал я.

- Закрыть — это самое мягкое, - буркнул Сергей. - Если найдут, за что зацепиться - нас просто вынесут из рынка. Или заставят продать агентство. Или разбросают по кускам, чтобы никто не вставал.