Попаданка с огоньком, или Лёд не помеха

Глава 5

М-да... Спасибо, что хоть без тараканов. Хотя, оглядывая этот серый, унылый угол, я бы совершенно не удивилась, если бы из-под плинтуса сейчас выполз усатый «сосед».

Комната Катрин удручала до зубовного скрежета. Вот что значит сирота без денег и связей... Помещение казалось не просто блеклым, оно словно высасывало радость. Мебель старая, потертая, но, надо признать, добротная. У стены жались две кровати, и одна из них сиротливо пустовала, застеленная пыльным покрывалом. Моя соседка... была мертва. Мне об этом сухо сообщили еще в лечебнице. Она, как и Катрин, была сиротой. И что бесило меня, бывшего пристава, больше всего — никому до этой смерти не было ровным счетом никакого дела! Вот если б пострадал кто-то из холеных аристократов, а не дай боги умер — тут бы Академию на уши поставили! А за сирот постоять некому. Умерла и умерла, списали в утиль.

Я задумчиво прошлась по комнате, проведя пальцем по спинке стула. Хм... А вообще... Серийник — а интуиция вопила, что это определенно был он — далеко не дурак. Ведь если грохнуть мажора, всё место преступления мигом заполонят ищейки-шакалы. А так... Грохнул сироту. Пришел следователь не из лучших, вроде нашего Герхана, и вуаля: сделал вид бурного расследования, покивал для приличия и удалился. Это же всего лишь сирота, зачем напрягаться? Выжидаем время и снова нападаем. Снова ленивый следователь, снова затишье, снова труп. И так по кругу.

Интересненько... Я прикусила губу, выстраивая в голове логическую цепочку. А сколько проходит времени между убийствами? И... а у убитых что-то пропадало? Серийники обожают брать «сувениры» на память о своих жертвах. Как же жаль, что у меня нет памяти Катрин! Я даже не могу понять, пропало ли что-то у нее... то есть у меня.

Пока я размышляла на эту детективную тему, руки на автомате наводили порядок. После нападения здесь остался форменный бардак, и никто из персонала, естественно, не соизволил хотя бы подмести. Я нагнулась, собирая крупный мусор, и вдруг замерла. Осколки. Странное, кстати, стекло. Золотистого цвета, тускло мерцающее в полумраке комнаты. Я покрутила один кусочек в пальцах: на ощупь вроде стекло, а по тяжести — вылитый камень. Моя профессиональная чуйка навязчиво шептала: «Не выкидывай, Катя, это не просто мусор...» А другая часть, воспитанная на бабушкиных суевериях, панически орала: «Плохая примета битое стекло в доме держать!»

И вот кого слушать? Но со стеклом явно было что-то не то. Я порылась в старом шкафу, нашла какую-то чистую тряпицу — то ли платок Катрин, то ли салфетку, ее скудный гардероб мне еще только предстояло изучить, — и аккуратно ссыпала странные осколки в нее. Передам Герхану при встрече.

Комната стала заметно чище, но... уютом тут и не пахло. Я тяжело вздохнула, уперев руки в бока. Надо бы местных денег раздобыть. Обустроить здесь всё, купить нормальные вещи... Интересно, студентов вообще отпускают в город на подработки? Лишняя монета мне бы точно не помешала.

Сформулировать дальнейшие планы я не успела — в дверь раздался тихий, почти мышиный стук. Я рефлекторно дотронулась до артефакта на руке. На месте. Выдохнув, подошла и распахнула створку.

На пороге переминалась очень худенькая девушка. Впалые щеки, огромные синяки под глазами, словно она не спала неделю. Увидев меня, она судорожно всхлипнула, ее глаза моментально наполнились слезами, и, не успела я даже моргнуть, как девчонка с рыданием бросилась мне на шею!

— Кати! — пропищала она, сдавив меня так, что ребра хрустнули. — Ты жива! Жива!

— М-м-м... — я неловко похлопала ее по дрожащей спине. — Жива, конечно... Проходи давай, чего на пороге топтаться.

Я мягко отцепила от себя гостью, впустила ее внутрь и подозрительно выглянула в коридор. Тишина. Никого. Ну ок.

— Прости, как тебя зовут? — спросила я, плотно закрыв дверь и повернувшись к ней.

Девушка замерла.

— Кати? Ты... Ты не помнишь меня? — она уставилась на меня с неподдельным ужасом, отступая на шаг.

— Прости... — я виновато развела руками. — Но я в принципе мало что помню. Я и себя-то не всегда помню. Лекарь сказал, что это какой-то... амнезиус. Последствия травмы.

— А-а-а... — она шумно выдохнула, прижав тонкие пальцы к груди. — А я уж испугалась, что тебя подменили!

— Интересная мысль! — я нервно усмехнулась. — И на кого же?

— Ну, не знаю... — девушка смущенно потупила взгляд, теребя край своей бесформенной формы. — Ты же баловалась какими-то ритуалами...

— Какими еще ритуалами?! — я напряглась.

— Да я не знаю! Это же ты всё искала способ стать сильнее, чтоб давать отпор этим заносчивым аристократам, которые вечно издеваются над нами!

— Да-а?! — протянула я, пытаясь переварить информацию. — Прости, я правда ничего такого не помню... Так как, говоришь, тебя зовут?

— Это имя мне ты дала... — она грустно улыбнулась. — Три года назад, когда король Дерек запретил использовать порядковые номера для сирот... Ты назвала меня Лика.

— Красивое имя, — искренне ответила я. — Жаль, я не помню этого. Но ты же поможешь мне здесь всё вспомнить? Учеба, преподаватели... Я тут пока как слепой котенок!

Лика тут же просияла, страх исчез из ее глаз:

— Конечно! Я с радостью! Тем более мы вместе учимся на одном потоке. Я тебе все свои тетрадки с лекциями принесу, почитаешь то, что пропустила!

С этими словами Лика развернулась и рванула к выходу, даже не дожидаясь моего ответа. Интересненько. То есть я ей вроде как старшая сестра получается, раз имя дала? Я в местных книгах успела вычитать, что, давая имя, ты привязываешь человека к себе магически. Я прислушалась к ощущениям... Никакой мистической связи я не чувствовала.

Не успела я толком обдумать этот феномен, как дверь снова распахнулась. Лика заскочила обратно и тут же попыталась ретироваться.

— Стой, Лика! — окликнула я беглянку. — А где здесь столовая? Я бы слона съела.

— О! Так еще рано! — отмахнулась она. — Через одну пару будет обед. А сейчас нам надо бежать на учебу. Точнее, на полигон. Мы, может, и бытовики, но физическую нагрузку нам никто не отменял. И учти, опаздывать категорически нельзя! За каждую минуту опоздания препод заставляет лишний круг бегать. Так что переодевайся быстрее и бежим!

Она снова скрылась за дверью. Хм... Полигон. Значит, с местным гардеробом придется ознакомиться прямо сейчас.

Я распахнула скрипучие дверцы шкафа и застонала.

Ой... Лучше б я туда не заглядывала. Это что за мешковатый ужас, да еще и явно не моего размера?! Да сюда три таких Катрин влезет!!! Та-а-ак! У меня сегодня все равно официальный выходной после лазарета, а значит, самое время познакомиться с местным комендантом. И особенно — с кастеляншей. Я свои права, как бывший госслужащий, знаю. И я им больше не забитая, молчаливая Катрин.

Сгребя в охапку всё это бесформенное сукно, я, пылая праведным гневом, решительно рванула к двери. Открыла — и чуть не врезалась в Лику. Она стояла в коридоре как огородное пугало, облаченная в точно такую же уродливую форму не по размеру. Рукава висели ниже пальцев.

— Ой! — Лика отшатнулась, уставившись на мое лицо. — Твои глаза! Ой, Кати, у тебя дым из носа пошел... Это как?! Тебя что, недолечили и рано выписали?!

Я моргнула, сбрасывая наваждение, и постаралась взять себя в руки.

— Лика, на физ-ру ты сегодня без меня. Меня от занятий освободили. Так что дуй на полигон и не опаздывай. А у меня тут... образовались неотложные дела. Вечером заходи, поболтаем.

Лика неуверенно кивнула, бросив на меня еще один опасливый взгляд, и поспешила по коридору — перспектива бегать штрафные круги пугала ее больше странной соседки. Я же, перехватив тюк с одеждой поудобнее, отправилась «убивать».

Кастелянше «повезло» стать первой жертвой моего нового "я".

Я толкнула дверь на склад и мило улыбнулась дородной тетке, скучающей за конторкой:

— Здравствуйте! Мне тут одежду поменять нужно. На мой размер. А то после болезни сильно похудела, всё сваливается, — я решила для начала попробовать по-хорошему.

Тетка лениво окинула меня презрительным взглядом, скривила губы и отрезала:

— Не положено!

А вот по-хорошему она, видимо, не захотела. Ну что ж! Сама напросилась!

Я с грохотом швырнула тюк с вещами на ее стойку и уперлась руками в столешницу, нависая над кастеляншей.

— Да-а-а? — протянула я зловеще. — А кем, простите, не положено?

Тетка удивленно захлопала глазами от такой наглости, а я пошла в жесткое наступление, чеканя каждое слово:

— Согласно статье тринадцать кодекса Королевской Магической Академии, все без исключения адепты обязаны быть обеспечены абсолютно новыми комплектами одежды, строго соответствующей их размерному ряду! И, более того, огненные маги должны быть одеты в экипировку, специально пошитую из противопожарного полотна!

Я чувствовала, как внутри закипает магия. Мои глаза наверняка загорелись тем самым жутким огненным цветом — я видела это в зеркале лечебницы. Воздух вокруг меня ощутимо нагрелся.

Тетка сначала побледнела, вжавшись в стул, а потом вдруг побагровела и рявкнула, брызгая слюной:

— Не положено, я сказала!!! Пошла вон отсюда, нищебродка!

Я иронично вздернула бровь, набирая в грудь воздуха для ответного удара, но не успела произнести и звука. Сзади раздался знакомый, холодный голос:

— Кем не положено? И кто вам дал право в таком тоне разговаривать с несси?

Я обернулась. В дверях стояла Амелика.

— Уже по одному тому, — медленно, с расстановкой продолжила аристократка, проходя внутрь, — что она несси, а вы — простая кастелянша без капли магии, она на минимум две головы выше вас по статусу.

Тетку за конторкой словно ветром сдуло. Спесь слетела моментально.

— Н-несси Амелика... Я... Простите... — залепетала она, трясущимися руками перебирая какие-то бумажки. — Я что-то не то ляпнула... Я не подумала... Я не признала... Сейчас, сейчас все будет в лучшем виде!

И кастелянша пулей скрылась в глубине кладовой, только пятки сверкнули.

Я с легкой усмешкой повернулась к девушке:

— Удивила. Спасибо.

Амелика изящно пожала плечами, подходя ближе:

— Да нет, я всего лишь хотела тебе наглядно показать... Может, мне и повезло родиться в семье министра, но в этом мире всё просто: если ты без имени или без влиятельных связей — ты никто. И я так понимаю, ты решила попытаться, будучи никем, качать права и что-то получить?

— Амелика... — я покачала головой. — Ну есть же закон. Правила. Кодексы, в конце концов...

Она посмотрела на меня как на умалишенную.

— И откуда ты такая наивная взялась? Знаешь, это даже странно. Если б не лекари с их диагнозом амнезии, я бы точно решила, что тебя подменили...

«Попадос! Уже второй человек за утро подозревает подмену... Пахнет жареным, Катюха! Надо быть осторожнее со своей юридической подкованностью!» — пронеслось у меня в голове.

Но внешне я лишь беспечно улыбнулась Амелике:

— Не смеши! Ну кому нужно меня подменять? Кому сдалась сирота? Просто... после инициации я почувствовала в себе такую мощь, что твердо для себя решила: я больше никому не позволю вытирать об себя ноги. Хватит с меня.

— Ага... — хмыкнула блондинка, склонив голову набок. — И начала ты свой крестовый поход за гордость с меня?

— Ну, я вообще-то не планировала, — парировала я, не отводя взгляда. — Ты со своей свитой сама ко мне подошла.

Секунду мы сверлили друг друга взглядами, а потом одновременно улыбнулись. Лед окончательно тронулся.

В этот момент из недр кладовой, кряхтя и обливаясь потом, вывалилась кастелянша. Она волокла целую гору новеньких, приятно пахнущих вещей.

— Ого! — я ошарашенно посмотрела на эту кучу. — И как я это всё донесу до башни?

Амелика, не говоря ни слова, просто щелкнула тонкими пальцами. Гора вещей послушно взмыла вверх, плавно покачиваясь в воздухе, и медленно поплыла к выходу в коридор.

У меня отвисла челюсть.

— Как ты это сделала?!

— Ну, я же маг воздуха, — небрежно отозвалась она, поправляя локон. — Банальная левитация первого уровня.

— Ни фига себе банальная! — вырвалось у меня.

Амелика споткнулась на ровном месте и обернулась:

— Фига себе? Это еще что за заклинание?!

Я чуть не хлопнула себя ладонью по лбу. Опять земляной сленг полез!

— Это... это просто возглас крайнего удивления и восхищения, — быстро нашлась я. — «Ни фига себе» значит «ничего себе, вот это да».

Амелику такое филологическое объяснение вполне устроило. Мы дошли до моей комнаты, и левитирующие вещи плавно, без единой складочки опустились на пустую кровать.

Амелика с любопытством осмотрелась. Сморщила свой аккуратный аристократический носик, окинув взглядом обшарпанные стены и убогую мебель:

— Так! Я всё поняла. Идем!

Глава 6

– Ахаха! Лихо ты ее статьей семнадцать, пунктом один приложила! – Амелика всплеснула руками, чуть ли не подпрыгивая на ходу. Ее глаза горели, а на щеках играл румянец неподдельного восторга. – Никогда не видела та-а-ако-о-ое лицо у нашего коменданта! Да ты мощща, сиротка!

Я лишь устало хмыкнула, перехватывая поудобнее сползающую с плеча лямку сумки.

– Да, конечно! Моя статья без твоей сиятельной персоны – слабая аргументация.

Амелика беспечно отмахнулась, звякнув тонкими браслетами на запястье:

– Да ладно тебе! Здесь нет ни одного человека, который бы так бился за подушки. Тебе их еще и в комнату доставят! Куда дальше? Завхоз? Замена мебели и ремонт?

– Фух... Ну, мысль, конечно, дельная... – Я остановилась и с силой потерла ноющие виски, пытаясь унять пульсирующую головную боль. – Но сначала надо поесть. Где у вас здесь столовая?

Амелика вдруг споткнулась на ровном месте. Обернулась, недоуменно моргая, и ее улыбка слегка померкла.

– У вас?

– У кого «у вас»? – не поняла я, нахмурившись.

– Это ты так сказала: «Где у вас тут столовая»...

– О! – Я нервно дернула плечом, стараясь выглядеть максимально естественно. – Видимо, оговорилась и даже не заметила. Не бери в голову: так где столовая?

Фух, вроде снова выкрутилась... Вот совсем расслабляться нельзя! Я шумно, с присвистом выдохнула, и мы двинулись дальше.

Широкие коридоры академии впечатляли размахом: высокие сводчатые потолки, стены из светлого камня и огромные окна, сквозь которые лился мягкий свет. Но чем дальше мы шли, тем меньше меня волновала архитектура. Нос уловил запахи, от которых в животе немедленно скрутило тугой узел. Пахло свежеиспеченным хлебом с хрустящей корочкой, жареным мясом в пряном соусе и какими-то сладкими, дурманящими специями. Самое прекрасное место в этом и в любом другом мире! Ммм! Еда-а-а!

Желудок предательски и очень громко заурчал, эхом отразившись от каменных стен.

– Прости! – Я смущенно прижала руку к животу. – С самого утра ни крошки не ела, а потом еще магически выложилась.

– Бывает... – Амелика вдруг запнулась, отвела взгляд, и ее голос заметно дрогнул. – Слушай, Катрин... Я... В общем...

«Чего она мнется?» – пронеслось в голове. И тут до меня дошло. Мы подходили к огромным двустворчатым дверям столовой. Навстречу попадалось все больше ребят, и многие из них чуть ли рот от удивления не открывали, видя нас вдвоем — замухрышку-сиротку и сиятельную аристократку. Амелика явно чувствовала себя не в своей тарелке под этими взглядами. Я решила помочь девушке сохранить лицо.

– Слушай, ты не сильно обидишься, если я тебя оставлю? – Я легко коснулась ее локтя и кивнула в сторону толпы. – Я там вроде как свою соседку по приюту увидела. Пойду ее догоню. Хорошо?

Амелика аж лицом просветлела. Плечи расслабились, и она с благодарностью кивнула. «Эх! Этому миру еще расти и расти. На Земле такого классового бреда давно нет. Когда там последние графья в России были?» И я бодро зашагала вперед, наваливаясь всем весом на тяжелую створку двери.

Столовая оказалась грандиозной. Просторный зал был уставлен аккуратными круглыми столами из темного дерева, за которыми студенты собирались небольшими компаниями. Под потолком парили мягко светящиеся магические сферы, а гул сотен студенческих голосов сливался в единый вибрирующий улей. От еды меня сейчас ничто и никто не смог бы остановить. Разве только... ректор!

– Несси Катрин! А вот и вы! – тучный мужчина с окладистой бородой вынырнул буквально из ниоткуда, преграждая мне путь. – Срочно в двадцатый кабинет на измерение магического потока!

– Господин ректор! – Я вцепилась пальцами в край формы. – Прошу меня извинить, но прямо сейчас никак!

– Что?! – Он аж поперхнулся воздухом, гневно сдвинув густые брови.

– Ректор Вакул! Еще несколько минут, и я упаду в голодный обморок! – Я театрально прижала ладонь к груди и сделала голос тише. – Я не ела со вчерашнего дня! – нагло соврала я. – А ведь мне пришлось огненный смерч держать... – И я вскинула на него максимально жалобный, почти собачий взгляд.

Ректор осекся. Его брови поползли вверх, а гнев сменился неловкостью.

– Конечно-конечно. Для мага важно хорошо питаться, чтоб резерв быстро восстанавливался. Тогда после обеда – сразу же!

– Так точно, товарищ генерал! – гаркнула я, вытянувшись по струнке, прежде чем успела прикусить язык.

– Что?!

– Это шутка, выражение такое... Простите... Неуместное... – Я виновато вжала голову в плечи. – Можно я уже пойду?

– Идите, адептка, уже... идите... – Он недоуменно покачал головой и потер переносицу.

Отодвинувшись на безопасное расстояние, я мысленно хлопнула себя по лбу. Взрослая женщина, а веду себя как восемнадцатилетняя пигалица! И то, что я сейчас реально в теле восемнадцатилетней, меня никак не оправдывает. Я вообще не понимаю, почему из меня прет этот сленг... Как сказала бы Машка, моя подруга и дипломированный психолог, на минуточку: «Это, Катька, у тебя все от нервов! Повышенная тревожность проявляется в неконтролируемом словоблудии!».

Ну да... Я и дома этим страдала. Кто-то уходит в себя при стрессе, а я начинаю спорить и нести ахинею. Но если на Земле это было как будто в норме, то здесь я постоянно рисковала быть раскрытой. А ведь я до сих пор не знаю, как тут относятся к захватчикам чужих тел...

За этими невеселыми мыслями я тихим сапом добралась до раздачи. Запахи окончательно лишили меня остатков разума. Мои руки сами собой водрузили на поднос две порции сочного мяса под густой вишневой подливой, огромную миску печеной картошки с золотистой корочкой, пару румяных сырных булочек и высокий стакан горячего ягодного взвара. И только когда я вцепилась побелевшими пальцами в края подноса и попыталась приподнять свое сокровище, поняла, что переборщила... Нет, то, что я могу все это съесть — я почему-то была абсолютно уверена. А вот дотащить... От обиды и бессилия у меня даже в глазах защипало.

– Помочь? – раздался совсем рядом равнодушный, но при этом невероятно приятный, глубокий мужской голос.

– Было бы очень здорово, – пробормотала я, не поднимая головы, тяжело дыша от натуги. Ну не отказываться же от помощи, правда?

В следующую секунду мой тяжеленный поднос легко, словно пушинку, подхватили крепкие мужские руки. И только после этого я выпрямилась и взглянула на своего невольного помощника.

Да не может этого быть! В голове промелькнуло куда более емкое, но откровенно матерное слово.

Это был он. Тот самый мужчина из моего бреда, когда я пять дней металась в горячке в лечебнице. Мне казалось, что когда лихорадка становилась невыносимой, появлялся он. Взрослый, лет тридцати, с тяжелым, пронзительным взглядом. От него веяло леденящей, абсолютной стужей, пробирающей до самых костей, его волосы были белыми, как первый снег, а глаза... глаза цвета застывшего, безжалостного льда. Абсолютный ледяной маг. Когда он приходил, жар отступал. Но мне же никто не говорил, что он реально существует! Что он приходил и... А что он делал? Тушил меня? Как?!

Теперь он стоял передо мной наяву — высокий, широкоплечий, со шлейфом морозной свежести и спокойной, давящей аурой силы.

Я на негнущихся ногах шла за ним к ближайшему свободному столу и буквально не сводила ошарашенного взгляда с его широкой спины. Он плавно опустил поднос на деревянную столешницу, медленно повернулся ко мне и изогнул бровь:

– Дыру проделаешь.

– А? Что? – я растерянно захлопала ресницами, пытаясь собрать мысли в кучу.

– Говорю, не пялься так, – он чуть склонил голову набок, разглядывая меня с легким пренебрежением.

– Ты был там! – вдруг выпалила я, обвинительно ткнув в него дрожащим пальцем.

– Где? – его лицо осталось абсолютно непроницаемым.

– В лечебнице! Когда я горела!

Ледяные глаза медленно скользнули по моему лицу, задержавшись на секунду дольше положенного, словно что-то вспоминая.

– А-а-а... – протянул он ровным голосом. – Так это была ты...

– Что ты со мной делал?! – прошипела я, чувствуя, как внутри закипает дикая смесь злости, страха и смущения.

И этот... этот гад просто усмехнулся уголком губ, небрежно пожал широкими плечами и бросил:

– Не за что!

А потом просто развернулся и спокойно ушел! Нет! Где это видано?! Да кто он вообще такой?!

Я с размаху плюхнулась на стул, тяжело дыша от возмущения и сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. И тут над самым ухом раздался визгливый, полный яда женский голос:

– Эй! Нищебродка! Что у тебя с Джеем?!

Глава 7

— Эй! Нищебродка! Что у тебя с Джеем?! — раздался над самым ухом визгливый, полный яда женский голос.

«Ну, началось в колхозе утро! — мысленно взвыла я. — Мне вообще поесть сегодня дадут?!»

Ведь есть непреложная истина, известная каждому: дайте женщине поесть — не будите зверя. Но местная мажорка, видимо, была совершенно не в курсе базовых правил выживания.

Я медленно, с легким скрежетом подвинула свой тяжелый поднос на противоположную сторону стола, чтобы сесть лицом к источнику шума. Итак, что мы имеем? Мажорка обыкновенная, агрессивная — одна штука. Одета с иголочки, золотые украшения звенят при каждом резком движении. Свита, преданно заглядывающая ей в рот — четыре штуки. Хмм... У Амелики в свите тоже было ровно четыре девчонки. Может, это у них тут местный негласный этикет? Надо будет потом у нее уточнить.

— Ты отвечать будешь или язык проглотила?! — снова взвизгнула девица, гневно сверкая глазами. Ее некогда миловидное личико сейчас исказила такая злобная гримаса, что вся аристократичность мигом улетучилась.

Я лишь поморщилась от этих ультразвуковых частот. А затем, сохраняя на лице абсолютно непроницаемое равнодушие, неспешно взяла вилку и нож и приступила к трапезе. Мясо под вишневым соусом оказалось просто божественным.

— Ты! Да ты! Выскочка! — Девица, окончательно потеряв берега от моего откровенного игнора, резко взмахнула рукой, намереваясь то ли смахнуть мой поднос на пол, то ли вцепиться мне в волосы.

Но... я была готова. Годы работы с неадекватными людьми на Земле давали о себе знать. В момент полета ее изящной ручки я просто, без замаха, коротко полоснула ее столовым ножом по запястью. Неглубоко, но весьма ощутимо.

Девица отшатнулась и завизжала так, как режут поросенка.

— Ой! — равнодушно и даже слегка лениво произнесла я, отправляя в рот очередной кусок печеной картошки. — Какая я неловкая. Тебе бы в лазарет, милая, пока вся кровь не вытекла. Я, по-моему, задела крупный сосуд. Или могу прижечь. Хочешь?

Я вскинула на нее взгляд, и, чувствуя, как внутри отголоском злости закипает магия, позволила оранжевому пламени на секунду ярко полыхнуть в моих глазах.

— Сумасшедшая! Ты об этом еще пожалеешь! — прошипела несостоявшаяся обидчица, баюкая порезанную руку, и вся компания, нервно озираясь, стремительно свалила в закат.

Я философски пожала плечами и вернулась к еде. Но спокойствие длилось недолго. Неожиданно на мой стол с глухим стуком приземлились сразу три подноса.

Я тяжело вздохнула и подняла глаза. Напротив меня устраивались трое молоденьких, самоуверенных красавчиков. Как сказала бы дочка моей подруги с Земли: три типичных краша. Дорогая форма сидит идеально, волосы уложены волосок к волоску, во взглядах — снисходительная насмешка хозяев жизни. Так. Интересненько. А этим-то что от сиротки понадобилось?

Не обращая на них внимания, я продолжила с упоением уничтожать свой обед. Парнишки абсолютно спокойно уселись и принялись нагло буравить меня взглядами. Ха! Не на ту напали! Когда я ем — я глух и нем! Игры в гляделки долго не продержались.

— Сиротка, в чем секрет? — бархатным голосом нарушил тишину блондинчик. По его вальяжной позе, расстегнутой верхней пуговице камзола и властным ноткам было ясно: он тут главный, а остальные — лишь свита для массовки.

Я непонимающе уставилась на парня и выдала встречный вопрос на его непонятный пассаж:

— А где еще двое из свиты?

— Что? В смысле? — искренне растерялся красавчик, явно сбитый с толку тем, что я не упала в обморок от его внимания.