Плач хризантемы на ветру

К тому времени путник, назвавший себя Шэнь Цин, уже одряхлел и не мог откликнуться. Поэтому на смену пришел его сын – Шэнь Яо из благородного клана охотников на нечисть. Именно по этой причине юноша, который, казалось бы, никак не связан ни с ее родом, ни с ней самой всегда держался неподалеку. Опасался: как еще может ему досадить оставшаяся сиротой девушка, какие неприятности способна принести в дом. В том, что одно ее существование на этой бренной земле претило воину, не было никаких сомнений. В конце концов, медный колокольчик мог прозвонить еще раз.

Сердце Линь Шуан дрогнуло, когда порыв сухого ветра ранней весны взвыл за окном. Мысль о том, что ей вновь придется вернуться в терзающую, бередящую душу темноту заставляла внутренности подрагивать, однако поддерживать огонь в бумажном фонаре было бы несомненным расточительством. Линь Шуан задержала дыхание, потушила свет и юркнула на деревянную кровать, коснувшись головой твердого подголовника. Комнату окутал мрак.

Закрыв глаза, Линь Шуан погрузилась в уже давно знакомую бездну, утянувшую ее своими черными щупальцами глубоко вниз.

Кошмары давно перестали удивлять девушку, вонзив свои острые когти в ее слабую плоть, они переросли в удушающую обыденность, сдавливавшую горло до хрипов по ночам. Все они начинались одинаково: клонящееся к западу солнце, плотный туман, обвивавший толстые стволы уходивших ввысь многолетних деревьев, которые Линь Шуан никогда не встречала. Их листочки, словно вырезанные из тончайших листов серебра, поблескивали в пробивавшихся сквозь белую пелену редких закатных лучей. То и дело раздавался их мелодичный звон: дзынь-дзынь, дзынь-дзынь.

В своих снах Шуан давно перестала бежать прочь, ведь прекрасно знала – скрыться не выйдет. Вот в очередной раз над ухом тренькнуло, она ступила на протоптанную тропу, голую без единой травинки, лишь мощные корни деревьев пронзали почву, затем потянулась к низкой ветке, увешанной чудными листочками. Притронулась к одному из них, провела кончиком пальца по острому краю – на мягкой подушечке проявилась крохотная капля крови, такая же алая, как рубиновые грозди в ее волосах.

Внезапно легкий гул, поднявшийся из самой толщи земли, наполнил воздух вибрацией. Миг – он усилился, и уже не только колени девушки, но и серебряные листочки затрепетали под действием неизвестной силы, отчего редкий звон вокруг перерос в непрекращающийся, тревожный шум осколков. Сгустились сумерки, туман уплотнился, и в установившейся темноте уже невозможно было разглядеть ни деревьев, ни их ветви, только угрожающе нависшие мрачные тени стволов.

Вскоре гул исчез. Стояла такая тишь, словно кто-то выколол ей барабанные перепонки. Линь Шуан давно наизусть выучила свой кошмар, так что происходившее не было ей в новинку, однако когда полупрозрачная костлявая рука играючи коснулась ее плеча, ей не удалось сдержать судорожного вздоха.

Цепкий рывок и стальная хватка вынудили ее обернуться, в следующий момент на Шуан из-под прищуренных век воззрилась девушка, похожая на нее до трясущихся поджилок. Та же бледная кожа, пронзительные глаза, те же брови с изгибом и высокие скулы, тот же мягкий нос и угол челюсти, только ее синюшные губы кривились в презрительной усмешке, обнажая короткие острые клыки, а на лице не было и намека на румянец. Приглядевшись к двум девушкам, можно было подумать, что одна из них подражает другой. Линь Шуан – живая, только-только распускавшаяся, как цветок лотоса ранним утром, ее красота ласкала глаз своими едва заметными изъянами, искусанными губами и покрасневшими глазами, которые доказывали, что она настоящая. Ее копия – лишь подобие, дорогая кукла из белейшего фарфора, навечно застывшая во времени, роскошная подделка, которая казалась чуждой человеческому миру, но своей в этой безмолвной тиши. Что-то неестественное, безжизненное скользило в ее изящных чертах.

Может быть, потому что она уже была мертва?

– Я заждалась тебя, сестра, – сладко протянула копия, тряхнув блестящим ониксом черных волос, спускавшихся по расшитому золотыми нитями сяоку цвета первого снега, сливавшимся с цветом кожи девушки.

– Линь Джу, – пробормотала Линь Шуан, отводя взгляд. Сердце зашлось в диком ритме.

Тыльной стороной ладони Линь Джу огладила щеку девушки, приговаривая:

– Неужели ты решила оставить меня, сестрица, променять свою кровь на жалкий мир людей? Почему тебя не было так долго?

Линь Шуан молчала. Внезапно рука на ее щеке соскользнула на подбородок, больно сжала и потянула вперед.

– Почему ты тиха, сестрица? – Ее тон не изменился, но в льющемся медом голосе скользнули капризные нотки. – Неужто вздумала бросить меня одну? Разве ты заслуживаешь жить больше, чем я?

Бескровные губы приблизились к уху Линь Шуан.

– Знаешь, как мне здесь страшно и холодно? Я одна, совсем одна в этом пустом и холодном месте, куда ни одной живой душе нет пути. Никогда я не услышу пение птиц, не познаю чужой ласки, не почувствую тепло близких. – Замерев, девушка не могла найти в себе силы двинуться, острые ногти на ее щеке вцепились сильнее. – Лишь ты способна развеять мою печаль, ведь мы, моя дорогая сестра, были рождены вместе, мы и есть одно целое, ты – часть меня, а я – часть тебя.

Прикрыв глаза, Линь Шуан не отвечала – мучительно долго отсчитывала секунды. Кожу жгли ледяные прикосновения, но она терпела.

– Не удостоишь ответом? – Линь Джу сорвалась на крик и вцепилась в девичьи волосы, путая беспорядочные пряди, вырывая волоски, клоня к земле. – Почему ты всегда молчишь?

Линь Шуан не произнесла ни слова, не позволила ни одному стону сорваться с губ.

– Скажи хоть что-нибудь, – отчаянный шепот прозвучал оглушительнее весеннего грома. – Пожалуйста.

Тщетно. Осознав это, Линь Джу неожиданно легко скользнула пальцами по девичьим волосам, лишь мелькнуло забинтованное запястье, после чего вынула рубиновую шпильку, позволив локонам каскадом рухнуть на хрупкие плечи.

Через пару секунд проснувшаяся Линь Шуан тяжело дышала, опершись локтями в колени. На подголовнике в лунном свете блестело острие шпильки.

***

– Долго нам еще добираться? – Мин Бай еле ворочала ногами от усталости, волоча в руках походные сумки с травами. Линь Шуан поглядела на часто вздымавшуюся грудь девушки, покрасневшее лицо, покрывшееся капельками пота, и отстраненно подумала, как же она раньше занималась заказами при такой низкой выносливости.

– Разве возница не мог доставить нас прямо до места? Еще и такое пекло, что свариться заживо можно.

– Мы идем не так долго, – раздраженно отозвалась Линь Шуан.

Признаться честно, ей порядком надоели жалобы пухленькой целительницы. Сначала ей не хотелось отправляться в глушь по указанию Вэй Нуань, затем пришлось выслушивать брюзжание о том, как сильно прыгает повозка по ухабам, теперь же девушка была недовольна длинным путем. Дабы держать себя в руках и не обругать Мин Бай за несдержанность, Линь Шуан припустила вперед, догнав бодро шагающего охотника во главе их маленькой группы.

– Прошу прощения, – раздалось виноватое причитание позади. – Мне очень жаль, что из-за нас вам приходится переносить это.

В женском голосе прозвучали слезы, и несмотря на злость из-за Мин Бай, Линь Шуан прониклась состраданием к говорившей. Несчастная жена, чей супруг оказался прикован к постели из-за неизвестного недуга, чуть ли не на коленях молила мастера спасти его. У единственного кормильца большой семьи не было сил даже на то, чтобы подняться с постели, а все тело покрылось желтоватыми шелушениями.

– Подумать только, – лепетала Фу Минлин, когда мастер Гао направил безутешную женщину в крыло целителей, – такое чувство, будто кто проклял его, все силы высосал, демон!

На этих словах госпожа Вэй Нуань многозначительно протянула:

– Высосал силы, говорите… Подскажите, а ваш муж верен вам?

Прямой вопрос сбил плачущую Фу Минлин с толку. Загоревшие от тяжелого труда руки прижали серый платок к губам, узкие глаза забегали по сторонам, а в уголках рта проявились глубокие морщины. Замявшись, она неуверенно произнесла:

– Конечно, что за вопросы?

Проницательная Вэй Нуань лишь покачала головой и строго произнесла:

– Вам следует быть откровенными с нами, если вы действительно хотите помочь своему мужу. Линь Шуан, принеси нашей гостье воды.

Стоявшая позади девушка метнулась к кувшину и с готовностью наполнила стакан. Сегодня наставница впервые попросила ее присутствовать при разговоре с клиентом, в то время как раньше такой привилегии удостаивалась лишь Мин Бай. Подобное указание могло означать одно: госпожа уверилась в том, что Линь Шуан достаточно подготовлена, чтобы участвовать в исполнении заказов.

– Это правда, – стакан в сморщенных руках задрожал, и Линь Шуан могла ее понять. Серьезная, местами резкая наставница была способна так взглянуть, что горло от страха перехватывало. Ее прямые волосы, тронутые сединой, несмотря на едва переваливший пятый десяток, подтверждали, что за свою жизнь она многое повидала и во многом разбиралась.

– Тогда нам не о чем с вами разговаривать, – ледяным тоном заявила Вэй Нуань, отчего сидящая на коленях женщина подскочила и, чудом не расплескав воду, низко поклонилась, тронув лбом циновку.

– Стойте, пожалуйста, нет, дайте шанс. Вы наша последняя надежда!

– Как мы можем помочь вам, если вы не хотите быть честны?

– Просто я не знаю, важно ли это, но…

– Поднимитесь, – промолвила Вэй Нуань, – мне не нужны ваши церемонии, мне нужны знания, достаточные для того, чтобы заняться делом.

– Вы правы, госпожа. В селе стали поговаривать, что Фу Цзиня стали замечать с незнакомкой. Чужачка, непонятно откуда появившаяся в том месте. Ни имени, ни дома – тем не менее, именно с ней он заходил в лавку и игорный дом. Один раз я решилась спросить у него, что это за женщина, но он, – Фу Минлин вновь всхлипнула и смяла платок в руке, – вспылил и поднял крик, будто я все выдумываю и не должна подозревать его в подобном.

– И вскоре он слег?

– Все верно. Непонятная зараза довела его до горячки.

– Что ж, – госпожа Вэй Нуань поднялась на ноги и сложила руки за спиной, – думаю, теперь мне ясно, с чем связан недуг вашего супруга.

Линь Шуан поудобнее перекинула сумку через плечо и ускорила шаг, стараясь поспевать за широкой поступью Юэ Гюрена, охотника лет сорока, сопровождавшего воспитанниц в село. Ему предстояло расправиться с тварью, высасывавшей жизненные силы Фу Цзиня, в то время как девушкам было приказано восстановить здоровье мужчины.

Пышущий внутренней силой Юэ Гюрен не придавал чужим слезам и жалобам совершенно никакого внимания, предпочитая держаться в стороне. Будучи довольно угрюмым, он едва ли промолвил пару слов во время пути, время от времени косясь на ворчащую Мин Бай. Было заметно, что такое поведение его не устраивало, однако он никак не пресекал ее.

«А надо», – мрачно размышляла Линь Шуан. «Было бы полезно встряхнуть эту вредину».

Справедливо рассудив, что провести время с нелюдимым, но хотя бы тихим компаньоном намного лучше, чем с болтливой Мин Бай, девушка сравнялась с охотником. Тот приподнял бровь, пересеченную старым белесым шрамом, не затрагивавшим левый глаз, но ничего не сказал.

– Когда мы уже будем на месте? – Прозвучало недовольное бурчание, и Линь Шуан закатила глаза.

– Осталось около ли, госпожа.

– Да сколько…

– Хватит, – неожиданно для самой себя прервала девушка Мин Бай и облизнула пересохшие от жаркого воздуха губы. – Веди себя достойно. Все устали так же, как и ты, однако не жалуются.

Воспитанница стихла. Тем не менее, Линь Шуан затылком ощущала чужое неодобрение. Ну и пусть.

Нужные дороги размыло после периода сильных дождей, накрывавшего местные земли каждую весну, так что повозка не могла добраться до села, где проживала Фу Минлин со своим супругом. Именно по этой причине им пришлось идти пешком по поросшим сорной травой узким тропам среди плотной бамбуковой рощи, где земля бугрилась, обнажая каменистую почву. Фу Минлин успела рассказать, что речка в нескольких ли отсюда вышла из берегов и несмотря на то, что вода быстро ушла, нанесенные ею бедствия не исчезли.

Когда заросли бамбука остались позади и перед взором открылся вид на небольшое село, расположенное в низине, Юэ Гюрен, единственный, кто не выглядел утомленным, остановился и, помедлив, спрятал длинные ножны в полах халата.

– Нам стоит еще раз повторить план, – на нем не было доспехов, так как было решено сохранить их роли втайне и не пугать здешних жителей, – все помнят свои обязанности?

Линь Шуан кивнула.

– Для местных мы лекари, которых Фу Минлин привела из западных земель для Фу Цзиня. Пока я и Мин Бай будем осматривать мужчину, вы найдете следы сяньли и разберетесь с ним.

– Верно. Будьте спокойны и убедительны – как только кошка почует опасность, уберется прочь, что всем миром не сыщем.

– Не переживайте, – довольно серьезно отозвалась Мин Бай, уставшая молчать последние десять минут. – Мы ведь и так почти лекари…

– Будущие, – пробормотала Линь Шуан.

– …Так что это не будет ложью. Справимся.

Юэ Гюрен сощурил глаза и повторил:

– Будьте убедительны. Кошка кружит где-то поблизости, недалеко от своей жертвы, вы можете спугнуть ее в любую секунду. Госпожа Фу Минлин, ни в коем случае не показывайте, что вы что-то знаете, ведите себя как обычно.

– Обычно?

– Смотрите за детьми, проверяйте мужа. Вы довольно чувствительны? Пустите слезу, когда займетесь ужином. В общем, не отличайтесь от Фу Минлин, которую знают в округе.

– Господин, – промямлила женщина, – а вы уверены, что именно то существо – корень всех бед?

В ее голосе скользнуло сомнение.

– Мне довелось встречать подобных тварей ранее, так что доверьтесь моему опыту, бессилие вашего мужа – дело рук сяньли. Или вернее коготков. Вы когда-нибудь слышали легенду о том, как они появились на свет?

Фу Минлин покачала головой. Путники спустились к подножью холма, где уже виднелись ветхие деревянные крыши.

– Говорят, что когда дикой кошке минует четвертой десяток, состарившись, она вбирает в свою душу силу небожителей и обретает способность оборачиваться человеком. Только плата за такую возможность высока – чтобы поддерживать людской облик, ей требуется чужая жизненная энергия.

Женщина ахнула и, кажется, ее глаза вмиг наполнились крупными слезами. Линь Шуан взглянула на Мин Бай – ей было известно, что старшая воспитанница госпожи уже занималась подобными случаями, так что сильного волнения не было. Тем не менее, девушка очень боялась подвести госпожу.

Подул теплый весенний ветер, на миг охладивший распаренную кожу.

– Кошки действуют на один и тот же манер: обольстив сильного здорового мужчину, они высасывают из него ци. Избавиться от чар можно, только если их снимут добровольно либо если сяньли лишится головы. А вот коты обычно поступают более грубым и болезненным путем. В то время как кошки растягивают жертву на долгое время, мужские особи вводят молодых девиц в транс, а после пожирают. И душу, и тело. Иногда даже оболочки не остается.

Пройдя мимо совсем старых дворов, где, как рассудила Линь Шуан, проживало больше пожилых, они вышли к домам, прислонившимся друг к другу почти вплотную. Вдалеке были заметны раскатистые крыши сыхэюаней, однако этот район выглядел значительно беднее.

Обстановка казалась чересчур скромной – в нескольких комнатках кроме супруг ютились пятеро чумазых ребятишек. Старший из них, худой паренек лет двенадцати с большими черными глазами, кивнул матери и спешно увел братьев и сестер, дабы не мешать взрослым.

Приподняв брови, Юэ Гюрен задумчиво почесал подбородок:

– Хозяйка, разве вы не упоминали, что ваш муж служит в поместье местного смотрителя деревни? Отчего же живете так бедно?

Женщина подняла усталые, тусклые глаза и коротко ответила:

– Маджонг

Мужчина понимающе кивнул.

Глава семьи умостился в дальней спальне на циновке у распахнутого окна. Некогда широкие плечи заострились, щеки впали и покрылись щетиной. Синеватые губы едва шевелились, а глаза хаотично двигались под закрытыми веками. Рядом с недвижимым телом стоял таз с чистой водой и кусок тряпки – кто-то из детей присматривал за отцом, промачивая лоб.

– Каковы его шансы? – аккуратно поинтересовалась Линь Шуан, замерев у порога.

Деловито раскладывая связки трав рядом с занемогшим, Мин Бай пожала плечами:

– Прогнозов дать не могу, если верить Фу Минлин, он уже больше недели без сознания. Однако, горячка означает, что он все еще борется со злыми чарами. Это радует. Держи, окури помещение – сяньли терпеть не могут лимонник, чабрец и перечную мяту.

Линь Шуан с готовностью приняла пучок. Носа коснулся пряный запах эфирных масел.

– Юэ Гюрен отправился в дом к чиновнику, куда захаживают сыграть местные. Говорят, именно там Фу Цзиня видели с той девушкой. Мин Бай, а ты когда-нибудь встречала сяньли? Какие они?

– Обворожительные, – подумав секунду, отозвалась девушка. Ее пухлые пальцы ловко распахнули мужской ворот, стянули по пояс и принялись методично втирать пахучую мазь, охлаждающую разгоряченные внутренности. – Я бы сказала, что тот юноша, с которым я столкнулась пару лет назад, когда сопровождала госпожу, без сомнения, самый прекрасный, которого я когда-либо видела. Но, знаешь, есть в них что-то порочное, неправильное. Все в них как-то… слишком. Понимаешь?

– Вроде как.

– Его улыбка пленила своей обманчивой нежностью, а голос ласкал слух тоньше умелого игрока на дицзы. Но все же хищная улыбка и прищур обрамленных пушистыми ресницами глаз, за которыми скрывалась бездна, подсказывали: такого следует держать в сотнях ли от себя.

– Что это был за заказ? Что сяньли успел натворить?

– Он жестоко избавился от девушек из публичного дома недалеко от столицы. – Внезапно Фу Цзинь протяжно застонал, когда Мин Бай принялась разминать ему мышцы, дабы разогнать кровь в венах. – Захаживал к несчастным под видом жадного до любви мужчины, а затем вытягивал из них жилы. К утру бедняжки уже не дышали.

Линь Шуан поморщилась. Конечно, жертв такого чудовища было жаль, однако, если бы они не избрали подобный путь, то и не пришли бы к такому концу. Кого как не их винить в подобном? Спорный вопрос.

– И как же его отыскали?

– Мы прибыли в квартал по просьбе главы публичного дома, который был обеспокоен смертями. Одна из девушек успела сбежать и несмотря на то, что покалечилась, описала нападавшего охотнику Ну Синю, тому, что на прошлой неделе зашивал у госпожи борозды от когтей на бедре. Вскоре сяньли схватили и отрубили ему голову.

– Довольно беспощадно.

– Разве он не был беспощаден с работницами дома?

Линь Шуан не нашлась, что ответить.

К закату похолодало. Не смев ослушаться приказов Мин Бай, которой девушка временно подчинялась, Линь Шуан взяла у хозяйки горячей воды и приготовила успокаивающий отвар из растертого женьшеня.

– Должен очнуться через пару дней, – приговаривала Мин Бай, стирая пот со лба изможденного мужчины. – Он сильный, видишь, температура спала, но душа все никак не утихнет. Нужно отпаивать его, чтобы не метался во сне, и следить за состоянием. Как только Юэ Гюрен избавится от кошки, стягивающие горло путы исчезнут, и он окончательно придет в себя. Запомни, Линь Шуан, сяньли не должна вновь притронуться к Фу Цзиню, иначе она может забрать его с концами.

Ночью отойти ко сну не спешили – боялись, что оборотень навестит жертву, зависшую между миром живых и миром мертвых. Караулили по очереди. Первой уснула Мин Бай, Линь Шуан справедливо рассудила, что ей отдых требовался больше – именно она не отходила от больного мужчины ни на шаг.

Линь Шуан не жаловалась. На самом деле, сон вызывал в ней все больший страх. Там ее поджидала Линь Джу, не отступала ни на шаг и заставляла думать-думать-думать о том, сколько же всего Линь Шуан лишилась за свою недолгую жизнь.

Девушка слышала, как за тонкими стенами Фу Минлин уложила детей и осталась с ними рядом. Кажется, раздавались сдавленные рыдания, однако их было легко спутать с завывающим снаружи ветром. Пока масляная лампа отбрасывала тусклые тени, Линь Шуан отчаянно боролась с подступившей дремотой, так что, когда Мин Бай тронула за плечо и кивнула на свободную циновку, она свернулась калачиком и отдалась такой знакомой тьме.

Ее вновь окутал плотный туман, нехотя ласкающий кожу. Резные листочки трепетали под действием невидимого ветра, и что-то опасное, отвратительно тревожное звучало в их звоне. Пройдя пару шагов, Шуан заметила, что стемнело. Обычно солнечные лучи пробивались даже сквозь белую пелену, но в этот раз сгустившийся мрак напрягал. Она ощутила чужое присутствие и резко обернулась.

Линь Джу уже была рядом. Смотрела со снисходительной хитринкой, словно приценивалась, как сегодня могла потешаться над сестрой.

– Ты опоздала, – внезапно серьезно сказала она, блеснув красным огнем раскосых глаз. – Уже поздно.

Линь Шуан прикусила губу. Она предостерегала себя от того, чтобы вступать в разговор с девушкой, только получалось плохо.

– Поздно для чего? – не удержалась она.

– Чтобы скрыться. Я как могла пыталась спрятать наши следы, но ты не хотела и стараться. Теперь все стало только хуже.

Взмах неестественно тощей руки, золотые нити скользнули в воздухе, и Шуан уловила, что же настораживало ее. Линь Джу казалась обеспокоенной, взъерошенной, глаза сильнее обычного отливали красным, а между бровей пролегла морщинка.

– Но все еще можно исправить, если ты сумеешь затеряться. Исчезнуть на время. Затаиться. Не найдут – не смогут навредить.

– Кто может мне навредить? За что?

– Необязательно вредить за что-то. Можно просто так. Беги, милая сестрица, беги. Постарайся уберечь нас обеих.

Линь Джу наклонила голову, грустно улыбнулась, и Линь Шуан впервые двинулась вперед навстречу ей, желая узнать, понять, о чем та говорит, но в следующий момент чужие руки ухватили ее за плечи и затрясли, вытягивая из липкой пучины.

Сестра растворилась быстрее тумана, в котором той полюбилось проводить свое бесконечное время.

Крепкие пальцы больно вцепились в Линь Шуан, и когда она распахнула глаза, в нос ударил слабый запах гари.

– Проснулась? – Кто-то рванул ее с места, отчего девушка споткнулась. – Уходим, дело плохо.

– Что случилось?

Пока встревоженная Мин Бай тянула Линь Шуан к выходу, она успела заметить, что комнаты заволокло дымом.

– Где Фу Цзинь? Разве ты не должна…?

– Меня отвлекли. Кошка подожгла дверь и, выманив меня, пробралась внутрь! Думаю, Юэ Гюрен успел ее ранить, но не добил, поэтому ей так нужны силы.

– А Фу Минлин? Как же дети?

– Они где-то здесь, хозяйка пытается потушить пожар.

Завидев огонь, пожиравший скромную кухню, Линь Шуан разглядела всполохи коричневых одежд женщины.

– Стой! Мы должны им помочь!

Она потянулась вперед, но Мин Бай втолкнула ее в детскую спальню, куда пожарище не успело пробраться.

– Отыскать Юэ Гюрена – вот, что мы должны. Заказ превыше всего.

Девушка потянула Линь Шуан к окну и принялась карабкаться наружу. В следующую секунду она уже стояла на дороге, нервно оглядывая пустые улицы.

– Но ведь она может погибнуть!

– Нам платят – мы выполняем! Фу Минлин не дура, знает, когда следует отступить. Давай, следуй за мной, нужно хотя бы перехватить Юэ Гюрена и предупредить, что теперь сяньли сыта и полна сил.

– Что значит, сыта? – Прошептала Линь Шуан, свесив одну ногу наружу. – Ты думаешь, что…

– Да. Скорее всего Фу Цзяо уже мертв.

Внезапно голова стоящей спиной целительницы дернулась в сторону. Рот неестественно приоткрылся, глаза выпучились, грозя вывалиться из орбит. Линь Шуан замерла, наблюдая, как меж раскрытых губ девушки вытекала тонкая струйка темной крови. Покачнувшись, Мин Бай рухнула вниз, обнажив окрашенное алым горло. Рядом с неподвижным телом, ухмыляясь кривыми острыми зубами, перепачканными красным, на Линь Шуан воззрилось мерзкое чудовище, чья кожа была покрыта склизкой чешуей.

Суйко.

Отступив назад, девушка ощутила, как голову пронзила острая боль. Именно такая тварь уничтожила ее семью два года назад. И теперь она пришла за другими несчастными.

Когда гоблин двинулся вперед, Линь Шуан заставила себя захлопнуть окно и броситься назад, вглубь, к огню. Суйко происходил из рода водяных чудовищей, значит, должен бояться огня, разве не так?

Внезапно в комнату ввалилась Фу Минлин, крепко прижимая к груди истошно кричавшего беззубого младенца, за ее юбку держалась испуганная девочка лет семи, а старший парнишка волочил за собой сопротивлявшегося брата.

– Линь Шуан! Раскрывай окно, нам нужно выбираться отсюда! Дверь вся в огне!

– Стойте! – Девушка спешно выставила руки вперед, молясь, чтобы суйко не вломился внутрь. Однако ей было прекрасно известно, что подобная преграда бесполезна против этой твари. – Нам нельзя туда, снаружи чудовище!