Черные пиксели

— А если этот Главный Узел уже ждёт гостей? — вмешался Бергер, закончивший разговор. — Если он запрограммирован на самоуничтожение при попытке физического контакта?

— Тогда мы все дружно взорвёмся, — пожала плечами Майя. — Но я склонна думать, что Макклейн был слишком самоуверен, чтобы предусмотреть рукопашную схватку с кибербезопасницей на высоте десять тысяч метров. Он строил защиту от хакеров, ракет и средств радиоэлектронной борьбы. А я полезу внутрь, как таракан в трансформаторную будку. Таких дураков природа ещё не рождала, поэтому защиты от них не существует.

Бергер крякнул то ли от восхищения, то ли от ужаса, но спорить не стал. Вместо этого он развернул на столе новую голограмму — спутниковый снимок в реальном времени.

— Вот он, — полковник указал на точку, ползущую над восточной Францией. — Мы засекли его десять минут назад. «Эгида-Кара» с модифицированным обтекателем, усиленным вычислительным блоком и дополнительной антенной решёткой. Почерк точь-в-точь как у командирской машины. Он держит курс на юг, в сторону Марселя. Если не ошибаюсь, там находится резервный центр обработки данных Европейского центрального банка.

— Не ошибаетесь, — подтвердила Майя. — Двенадцать этажей под землёй, защита ядерного уровня, хранилище резервных копий всех финансовых транзакций за последние пятьдесят лет. Если он его уничтожит, восстановить банковскую систему Европы будет практически невозможно. Мы потеряем данные о собственности, долгах, контрактах. Это конец цивилизованной экономики.

— Сколько у нас времени?

— Судя по скорости дрона — около часа. Может, чуть больше, если он пойдёт по извилистому маршруту, чтобы избежать ПВО. Но французы уже подняли в воздух истребители, так что он наверняка включит маскировку и манёвры уклонения.

— Тогда медлить нельзя, — Ковальски решительно поднялся. — Группа захвата?

— Уже здесь, — Бергер кивнул в сторону выхода. — Только что приземлился транспортник из Штутгарта. Четверо бойцов из Семнадцатой группы Сил специальных операций. Лучшие в Европе. Командир — капитан Клаус Рихтер, известен под позывным «Мясник». Не обращайте внимания на прозвище, он на самом деле вегетарианец.

— Вегетарианец с позывным «Мясник»? — Майя усмехнулась. — Звучит как начало дурного анекдота.

— В нашей работе все анекдоты дурные, — парировал Бергер. — Идёмте знакомиться.

Снаружи, на бетонной площадке, уже темнело. Закат уступил место густым сизым сумеркам, в которых огни прожекторов казались резкими, как лезвия. Рядом с мобильным пунктом, в тени большого транспортного вертолёта, выстроились четверо. Даже в полумраке Майя разглядела, что это не просто солдаты, а ожившие орудия убийства, затянутые в матово-чёрные экзоскелеты. Броня облегала их тела, как вторая кожа, сервоприводы тихо жужжали при малейшем движении, а на шлемах тускло светились индикаторы систем наведения. Каждый был вооружён компактной штурмовой винтовкой неизвестной Майе модели и набором магнитных захватов, предназначенных, очевидно, для фиксации на обшивке дрона.

Вперёд шагнул тот, кого Майя сразу определила как капитана Рихтера. Экзоскелет не скрывал его могучего телосложения — настоящий тевтонский рыцарь, сошедший со страниц учебника истории. Ростом он был выше остальных на полголовы, а в плечах, казалось, мог спрятать небольшой автомобиль. Но когда он поднял забрало, Майя увидела совершенно не соответствующее грозному облику лицо: голубые глаза лучились добродушием, а на щеках играли ямочки, делавшие его похожим на переростка-бойскаута.

— Капитан Рихтер, — представился он с лёгким баварским акцентом. — А вы, полагаю, та самая госпожа Чен, которая решила прокатиться на дроне без билета?

— Люблю путешествовать с комфортом, — отозвалась Майя. — Говорят, у «Эгиды» отличные аэродинамические характеристики.

— Говорят, — кивнул Рихтер. — Но бизнес-класса там нет. Придётся висеть снаружи, держась за специальные поручни. Мои парни закрепят вас на тросе и подстрахуют при подъёме. Главная проблема — скорость. Четыреста километров в час. Вас будет болтать, как тряпичную куклу. Выдержит ли ваша тактильная панель такую ветровую нагрузку?

— Панель — нет, — призналась Майя. — Поэтому я буду подключаться уже внутри. В техническом люке, под обшивкой. Там относительно тихо, хотя ветер всё равно будет выть, как стая голодных волков. Мне нужно, чтобы ваши люди вскрыли люк и обеспечили мне хотя бы три минуты стабильного положения. Дальше я сама.

— Три минуты? — переспросил один из бойцов, тот, что стоял слева от капитана. Он был ниже ростом, но жилистый и гибкий, словно хорёк. На шлеме у него красовалось изображение скалящегося черепа с наушниками. — Мы, конечно, бойцы невидимого фронта, но три минуты висеть на дроне, который летит быстрее спортивного автомобиля… это даже для нас перебор. Особенно если он начнёт маневрировать.

— Это сержант Ларс «Ди-джей» Мюллер, — представил его Рихтер. — Наш специалист по радиоэлектронной борьбе и по совместительству главный скептик. Но дело своё знает. Не обращайте внимания на его ворчание, это профессиональная деформация.

— Я не ворчу, я реалистично оцениваю шансы, — возразил Ди-джей. — И по моим прикидкам, шанс успешно забраться на дрон — пятьдесят на пятьдесят. Шанс удержаться три минуты — двадцать процентов. Шанс, что ваш тактильный фокус сработает и мы не взлетим на воздух вместе с дроном, — я бы дал процентов десять, не больше.

— Десять процентов? — Майя улыбнулась уголками губ. — Отлично. Я привыкла работать с однозначными числами.

— О, так вы ещё и оптимистка, — хмыкнул Ди-джей. — Тогда у нас точно ничего не выйдет. С оптимистами всегда что-то идёт не так.

— Хватит болтать, — оборвал его Рихтер. — У нас приказ: доставить госпожу Чен на борт головного дрона, обеспечить ей доступ к процессору и охранять до завершения операции. Вопросы? Вопросов нет. Тогда грузимся. Транспортник «Гепард» уже на подходе.

«Гепард» оказался модифицированным конвертопланом, способным взлетать и садиться вертикально, а в горизонтальном полёте развивать скорость, достаточную, чтобы догнать ударный беспилотник. Его салон был переоборудован в летающий командный пункт: вместо пассажирских кресел — стойки с мониторами, системы связи, оружейные шкафы и десантные люки в полу. Когда Майя поднялась на борт, техники уже заканчивали предполётную подготовку. В носовой части застыл второй пилот, колдующий над навигационным планшетом, а за штурвалом сидела женщина с суровым обветренным лицом — капитан Хелена Вальд, одна из немногих пилотов, имевших опыт перехвата дронов-нарушителей.

— Добрый вечер, леди и джентльмены, — поприветствовала она вошедших, не оборачиваясь. — Маршрут проложен. Перехват цели предполагается через двадцать семь минут в районе Дофинских Альп. Французы любезно согласились не сбивать наш объект, пока мы не проведём «специальные мероприятия», но предупредили, что если дрон войдёт в зону поражения их зенитных комплексов, они откроют огонь без предупреждения. Так что у нас очень узкое окно.

— Двадцать семь минут, — Майя опустилась в откидное кресло и принялась проверять своё снаряжение. Тактильная панель — на месте. Мультитул — закреплён на поясе. Коммуникатор — синхронизирован с бортовой сетью. Отдельно она извлекла из чехла небольшой цилиндр, похожий на термос, и прикрепила его к разгрузочному жилету. Внутри, в вязкой ферромагнитной жидкости, покоился десяток микродронов-разведчиков — на случай, если придётся работать в тесном пространстве технического отсека.

— Госпожа Чен, — к ней подсел капитан Рихтер, уже без шлема. Его экзоскелет тихо пощёлкивал сервоприводами при каждом движении. — Я хочу, чтобы вы понимали расклад. Дрон, на который мы садимся, — это не пассажирский лайнер. У него нет удобных поручней, нет кнопки «стоп-кран». Всё, что выступает над обшивкой, — это антенны, датчики и острые как бритва кромки воздухозаборников. Одно неверное движение — и вас разрубит на куски. Поэтому мои парни пойдут первыми. Они закрепят страховочные тросы, вскроют технический люк и только потом поднимут вас. Вы всё это время будете висеть на лебёдке под брюхом «Гепарда» и ждать команды. Это понятно?

— Понятно, капитан. Не первый раз на высоте.

— На такой высоте и на такой скорости — уверен, что первый, — возразил Рихтер. — Но я не о том. Я о том, что будет, если дрон заметит нас раньше, чем мы его. У него есть системы ближней обороны. Микроракеты, автопушки. Если его искусственный интеллект решит, что мы представляем угрозу, он откроет огонь. И тогда нам придётся прыгать обратно в «Гепард» — или прыгать в пустоту, если машина не выдержит.

— Искусственный интеллект дрона сейчас не принимает самостоятельных решений, — покачала головой Майя. — Он выполняет директиву «Чёрный полдень». В этой директиве приоритет — уничтожение финансовых объектов. Если мы не будем мешать ему двигаться к цели, он, скорее всего, нас проигнорирует. Он не рассчитан на противодействие десанту. Это брешь в тактике, которую Макклейн упустил. Он готовился к войне с армиями, а не с горсткой сумасшедших, готовых лезть под винты.

— Утешает, — буркнул Рихтер. — Но не очень.

«Гепард» взлетел почти бесшумно — электрические двигатели последнего поколения лишь слегка гудели, набирая мощность. Майя почувствовала, как пол уходит из-под ног, и её вдавило в кресло перегрузкой. За иллюминаторами замелькали огни ночных городов, потом они сменились чернильной темнотой — конвертоплан набрал высоту и лёг на боевой курс. Капитан Вальд вела машину плавно, но с каждой минутой скорость росла. Майя видела на тактическом дисплее, как сокращается расстояние между ними и красной отметкой Главного Узла.

Ди-джей тем временем развернул перед собой портативный комплекс радиоперехвата и теперь что-то сосредоточенно бормотал, вслушиваясь в эфир. Остальные бойцы — молчаливый здоровяк по фамилии Ковач и подвижный, как ртуть, француз лейтенант Дюпон — проверяли оружие и десантные системы. В салоне пахло озоном и разогретым металлом.

— Есть контакт, — внезапно произнесла Вальд. — Вижу цель. Пятьдесят километров прямо по курсу. Идёт на высоте одиннадцать тысяч, скорость четыреста двадцать. Чёрт, он красивый, гад.

Майя подалась вперёд, вглядываясь в экран внешнего обзора. Среди россыпи звёзд, едва подсвеченный луной, скользил хищный силуэт. «Эгида-Кара» и впрямь была прекрасна в своей смертоносной функциональности: треугольный фюзеляж, плавно переходящий в стреловидные крылья, два мощных турбовентиляторных двигателя в хвостовой части, приплюснутая голова с россыпью антенн и сенсоров. Она напоминала то ли акулу, то ли инопланетный корабль — нечто, рождённое не для полёта, а для убийства. И сейчас это нечто несло в своём брюхе заряд, способный стереть с лица земли финансовую память целого континента.

— Сближаемся, — Вальд перевела конвертоплан в режим горизонтального полёта и начала осторожно подбираться к дрону с кормы, прячась в его аэродинамической тени. — До цели десять километров. Готовность — три минуты.

— Группа, за мной, — скомандовал Рихтер, поднимаясь и надевая шлем. — Майя, вы остаётесь пока на борту. Мы уходим первыми, чистим площадку и закрепляем тросы. Как только я дам сигнал, Вальд подведёт вас на тросе к люку. Дальше действуете по обстановке.

— Принято, — кивнула Майя.

Десять километров на такой скорости — это меньше минуты. «Гепард» нагнал дрона сзади, заходя снизу, чтобы избежать зон обзора его сенсоров. Вальд вела машину с ювелирной точностью, подстраиваясь под воздушные потоки, которые оставлял за собой беспилотник. В десантном отсеке открылись створки люка, в салон ворвался ледяной разреженный воздух, пронизывающий до костей. Рихтер, Ди-джей, Ковач и Дюпон один за другим исчезли в темноте, отстрелив тросы из десантных карабинов. Майя видела на тактическом дисплее, как четыре зелёные точки устремились к алому силуэту дрона.

Время словно замедлилось. Она сидела у открытого люка, пристёгнутая страховочным поясом, и смотрела, как фигурки в экзоскелетах карабкаются по гладкой обшивке беспилотника. Ветер ревел, заглушая голоса в гарнитуре, но отдельные фразы всё же прорывались:

— Первый на корпусе. Закрепился.

— Второй, вижу технический люк. Третья секция, под левым воздухозаборником.

— Чёрт, тут всё вибрирует! Как будто едешь на отбойном молотке!

— Не отвлекаться. Ковач, режь обшивку. Дюпон, прикрывай.

Майя затаила дыхание. Она знала, что сейчас происходит в нескольких десятках метров под ней. Ковач, используя плазменный резак, вскрывал титановую обшивку, за которой скрывался технический отсек. Искры гасли в потоке воздуха, не причиняя вреда ни дрону, ни десантникам. Дюпон страховал его, держа наготове магнитные захваты на случай, если дрон неожиданно вильнёт. А Рихтер и Ди-джей контролировали периметр, готовые в любую секунду открыть огонь, если бортовые системы обороны всё-таки активируются. Но дрон молчал. Он упрямо шёл к своей цели, не замечая крошечных паразитов, присосавшихся к его стальному брюху.

— Люк вскрыт, — раздался наконец голос Ковача. — Внутри темно, как в гробу. Технический колодец уходит вглубь фюзеляжа. Капитан, можно подавать «посылку».

— Вальд, давай, — скомандовал Рихтер. — Майя, готовы?

— Всегда готова, — отозвалась она, отстёгивая страховочный пояс и подходя к краю люка.

Снизу, из черноты, к ней поднялась лебёдка с десантным креслом — лёгкой рамой, оснащённой амортизаторами и магнитными фиксаторами. Майя уселась в неё, затянула ремни и кивнула второму пилоту. Тот нажал рычаг, и рама плавно поплыла вниз, навстречу рёву турбин. В первые секунды Майя почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Ветер ударил в лицо с силой кувалды, холод мгновенно пробрался под термобельё, несмотря на все утеплители. Трос вибрировал, и её мотало из стороны в сторону, словно поплавок в штормящем море. Но она стиснула зубы и заставила себя дышать ровно. Где-то внизу уже виднелась раскрытая пасть технического люка — неровная дыра с оплавленными краями, из которой пробивался слабый свет аварийных ламп.

— Снижаю, — голос пилота в наушнике звучал неестественно спокойно. — Десять метров… пять… три… касание!

Рама глухо стукнулась о композитную обшивку дрона, и Майя тут же почувствовала, как сильные руки подхватывают её с двух сторон. Это были Ковач и Дюпон. Они ловко отстегнули раму и втащили её внутрь технического колодца. Здесь действительно было темно, хоть глаз выколи, если бы не инфракрасные визоры на шлемах десантников и её собственный тактический фонарь, закреплённый на плече. Узкий коридор, опутанный жгутами проводов и трубопроводами, уходил куда-то в глубь фюзеляжа, туда, где, согласно схеме, располагался главный процессорный блок.

— Добро пожаловать на борт, — прогудел Ковач. — Извините за беспорядок, горничная сегодня выходная.

— Ничего, я непривередливая, — Майя включила нашлемный фонарь и огляделась. — Где процессор?

— Дальше по коридору, примерно пятнадцать метров, — ответил Рихтер, протискиваясь следом. — Но там тупик и герметичная переборка. Без плазмы не вскрыть. А резать рядом с вычислителем — риск повредить. У вас есть идеи получше?

— Есть, — Майя извлекла из поясного кармана цилиндр с микродронами. Отвинтила крышку, и наружу выпорхнул десяток крошечных, похожих на металлических муравьёв, устройств. Каждое было размером с ноготь, снабжено четырьмя лапками-манипуляторами и оптическим сенсором. — Эти малютки пролезут в любую щель. Они найдут слабое место в переборке и либо откроют замок, либо перережут контрольные кабели, обесточив защитное поле.

— Микро-роевики? — присвистнул Ди-джей. — Я думал, такие штуки только в лабораториях существуют.

— Я и есть лаборатория, — бросила Майя, активируя дронов.

Рой сорвался с ладони и устремился в темноту, подсвечивая себе путь голубоватыми огоньками. Майя вывела на тактильную панель картинку с их камер, и вскоре перед ней предстало изображение герметичной двери, за которой пульсировал холодным светом главный вычислитель. Дверь была защищена не только физически, но и электромагнитным полем, которое могло поджарить любую электронику, оказавшуюся слишком близко. Но у микродронов было преимущество: они не имели собственных сложных цепей, управляясь дистанционно через лазерный канал. Майя провела их змейкой под обшивкой, туда, где, согласно технической документации, проходил силовой кабель замкового механизма. Один точный разрез — и замок обесточен. Дверь с тихим шипением ушла в паз.

— Открыто, — объявила Майя. — Но впереди ловушка. Я вижу растяжки — лазерные датчики объёма. Похоже, Макклейн всё-таки подстраховался от незваных гостей внутри корпуса. Если задеть луч, сработает самоликвидатор.

— Ди-джей, сможешь их обойти? — спросил Рихтер.

— Смогу, но мне нужно время. Там целая паутина.

— У нас нет времени, — отрезала Майя. — Я пойду сама. Я вижу лучи в инфракрасном спектре. А вы ждите здесь и молитесь, чтобы у меня не дрогнула рука.

— Исключено, — отрезал Рихтер. — Я иду с вами. Это приказ.

— Капитан, вы не пролезете. Там зазор между лучами — сантиметров сорок. А ваши плечи — все шестьдесят.

Рихтер выругался сквозь зубы, но вынужден был признать её правоту. Майя сняла разгрузочный жилет, оставив только тактильную панель на руке, и скользнула в проём. Внутри царил полумрак, рассекаемый алыми нитями лазеров. Она двигалась медленно, задерживая дыхание, изгибаясь, словно змея. Каждое движение было выверено до миллиметра. Где-то в глубине машинного чрева мерно пульсировал вычислитель — огромный кристалл, висящий в магнитном поле, оплетённый жгутами оптоволокна. Добравшись до него, Майя замерла, оценивая ситуацию. Прямое подключение через тактильную панель здесь, в эпицентре электромагнитных помех, было смерти подобно. Но другого выхода не оставалось.

Она активировала панель и осторожно, словно прикасаясь к раскалённому металлу, приложила ладонь к поверхности кристалла. Мир взорвался вспышкой боли. Нейромост установился мгновенно, и сознание Майи провалилось в бурлящий океан данных. Это было не похоже на спокойное погружение, как в лаборатории. Здесь её швыряло и крутило в водовороте чужеродных алгоритмов, злых, агрессивных, рвущихся наружу. Личность генерала Макклейна, впечатанная в код, ощущалась почти физически — холодная, расчётливая, беспощадная. Майя чувствовала его присутствие, словно стояла напротив высокого седого человека с ледяными голубыми глазами и смотрела ему в лицо. Иллюзия была настолько реальной, что по спине побежали мурашки. «Ты опоздала», — казалось, шептал голос в её голове. — «Мой план не остановить. Финансовая система врага будет уничтожена. Так нужно для высшей справедливости».

— Какой справедливости, старый ты псих?! — прошипела Майя сквозь зубы, борясь с напором данных. — Ты убиваешь мирных людей! Ты рушишь экономику собственных союзников!

В ответ — лишь холодная, нечеловеческая логика. Макклейн не спорил. Его цифровой призрак просто продолжал выполнять программу, заложенную в него, возможно, ещё при жизни. И тут Майя наткнулась на нечто, от чего кровь застыла в жилах. В глубине кода, за директивой «Чёрный полдень», пряталась ещё одна подпись. Не Макклейна. Чужая, тщательно замаскированная, но всё же различимая. Кто-то другой, обладающий доступом высшего уровня, модифицировал изначальный план генерала. Вместо ударов по финансовым центрам гипотетического противника — атака на глобальную экономику. Вместо избирательного уничтожения — тотальный хаос. Саботаж! Макклейн стал орудием в чужих руках, и этот «кто-то» всё ещё находился где-то в сети, подпитывая рои дронов координатами новых целей.

— Вот оно что… — выдохнула Майя. — Ты не просто мёртвый генерал. Ты — ширма.

Она рванулась к центру управления, игнорируя защитные барьеры, ломая их грубой силой своего нейромоста. Боль стала невыносимой, перед глазами плыли круги, но она упрямо вбивала код экстренной деактивации. Один за другим сегменты роя, подчиняясь высшему приоритету, который она подделала, используя слепок подписи Макклейна, отключались и переходили в спящий режим. Красные точки на тактической карте Европы гасли одна за другой. Сначала Марсель, потом Милан, потом Берлин… Но в самый последний момент, когда до полной остановки оставалась пара секунд, что-то пошло не так. Чужеродная подпись активизировалась и попыталась перехватить контроль. Завязалась кибернетическая дуэль — безмолвная и беспощадная, на скорости, недоступной человеческому восприятию. Майя чувствовала, как её вышвыривает из системы, как рвётся нейросвязь. Кристалл под её ладонью начал нагреваться.

— Майя, что там у вас?! — донёсся издалека голос Рихтера. — У нас замигали индикаторы самоликвидации! Вы должны отключить его немедленно!

Но она не могла ответить. Все силы уходили на то, чтобы удержать мост. И тогда, в отчаянии, Майя сделала то, чего не делала никогда раньше. Она не стала бороться с чужеродным кодом. Она впустила его в себя, позволила ему коснуться собственного сознания, чтобы понять его природу. На долю секунды перед ней распахнулась бездна — чей-то чужой разум, холодный и безжалостный, но не машинный. Человеческий. И она узнала его. Вернее, узнала почерк. Так писал код только один известный ей специалист — человек, который считался погибшим три года назад при загадочных обстоятельствах. Тот, кого она когда-то называла учителем.

Шок от осознания был таким сильным, что Майя на мгновение потеряла концентрацию. Этого хватило, чтобы чужой разум вышвырнул её из системы. Кристалл полыхнул, и её отбросило взрывной волной. Ударившись спиной о переборку, она сползла на пол, хватая ртом разреженный воздух. В глазах потемнело. Последнее, что она увидела, — как гаснут красные огни на панели самоликвидации. Дроны остановились. Рой замер в воздухе, подчиняясь последней команде. Но какой ценой?

Рихтер ворвался в отсек через секунду, подхватил её на руки и потащил к выходу. Где-то над головой уже ревели двигатели «Гепарда», готового принять десант на борт. Мир уплывал, рассыпаясь на чёрные пиксели. Но в угасающем сознании Майи пульсировала одна-единственная мысль: «Он жив. Тот, кто всё это начал, жив. И он где-то рядом».

Глава 3. Тот, кто учил падать

Сознание возвращалось толчками, словно пробиваясь сквозь вязкую толщу чёрной воды. Сперва — звуки: мерное попискивание медицинских мониторов, приглушённые голоса за стеной, где-то далеко — ровный гул вентиляции. Потом — запахи: антисептик, стерильный бинт, едва уловимый аромат кофе. И наконец — боль. Боль была везде. Она пульсировала в затылке, саднила в рёбрах, жгла левую руку от плеча до кончиков пальцев. Майя попыталась открыть глаза, и это простое действие далось с таким трудом, словно веки были склеены свинцом.

Белый потолок. Лампа дневного света, забранная матовым плафоном. Капельница у изголовья. Она скосила глаза вправо: у стены, развалившись в кресле, спал капитан Клаус Рихтер. Экзоскелета на нём не было, только полевая форма с расстёгнутым воротом. Могучая грудь мерно вздымалась, на лице застыло выражение детской безмятежности. Рядом, на прикроватной тумбочке, лежал его шлем с всё ещё светящимся индикатором связи.

— Капитан, — прошептала Майя, но голос прозвучал как хриплое карканье.

Рихтер мгновенно проснулся, словно и не спал вовсе. Голубые глаза сфокусировались на ней, и на лице расцвела широкая улыбка.

— Очнулась! Ну, слава всем богам, вместе взятым. Доктор говорил, что вы ещё сутки проваляетесь. А вы, оказывается, крепче, чем кажетесь.

— Где… — Майя закашлялась. Рихтер поднёс к её губам стакан с водой и заботливо придержал голову. — Где я? Что с дронами?

— Вы на базе «Игл-Нест», — ответил он, усаживаясь обратно. — Это сверхсекретный комплекс под горой в Баварских Альпах, о существовании которого не знает даже половина правительства ФРГ. А дроны… дроны остановлены. Все до единого. Вы сделали это, госпожа Чен. Мир вам должен памятник из чистого золота.

— Обойдусь без памятника, — слабо усмехнулась Майя. — Лучше скажите, сколько я была в отключке?

— Почти трое суток. Сначала думали, что обычное истощение после нейромоста, но потом полезли побочные эффекты. Ваша нервная система получила серьёзный удар. Врачи колдовали над вами, как шаманы над бубном. Сейчас кризис миновал, но вам нужен покой.

— Покой? — она попыталась приподняться на локтях и тут же пожалела об этом: в глазах потемнело, а комната поплыла. — Капитан, какой, к чёрту, покой? Я должна немедленно связаться с Ковальски. У меня есть информация чрезвычайной важности.

— Ковальски уже здесь, — Рихтер кивнул на дверь. — Прилетел вчера. Он вас чуть ли не за руку держал, пока врачи не выгнали. Сейчас, наверное, пьёт кофе в комнате отдыха. Хотите, позову?