Саламандр: Хроники Синего пламени

Подойдя к повороту, Тэтсуо убедился, что в продолжении коридора действительно не было света. Хотя свечи в канделябрах стояли, они не зажигались, и, судя по образовавшейся на них пыли — не зажигались очень давно. Протянув руку перед собой, он осветил дорогу небольшим огоньком синего пламени, дабы ни во что не врезаться. Он шёл медленно, и каждый его шаг разрезал мёртвую тишину, царившую здесь. Словно в особняке уже давным-давно никто не живёт, потому и свечи не зажигаются, и пыль лежит на нетронутой постели годами.

Одна за одной из темноты появлялись и исчезали за его спиной двери. Все они были закрыты — на ключ или нет, он бы устал проверять. Да и в этом не было смысла, ведь медальон на груди всё-таки подал признаки чьего-то присутствия в этом доме. Среди них Тэтсуо узнал ауру Лиллы — за многие годы совместных странствий он её прекрасно запомнил. Впереди наконец-то показался очередной поворот, а за ним долгожданный свет. Тэтсуо потушил свой огонь и направился к нему.

Но стоило ему зайти за поворот, как что-то врезалось в него и, ойкнув, тут же отпрыгнуло.

— Сора?..

Она почесала голову и пару секунд не сводила с него круглые от удивления глаза.

— О слава Брэнде, Тэтсуо! — Сора вдруг обняла его, и тот невольно съёжился. Снова дали знать о себе больные мышцы. — Ты долго не просыпался, — отпрянув, она отвела взгляд и убрала свои золотистые локоны за уши. Она выглядела абсолютно нормально, ни одной заметной раны или царапины, даже ссадины, но её бордовое платье казалось слегка потрёпанным.

— Никто не пострадал? — настороженно спросил Тэтсуо, и Сора, оживившись, покачала головой. Он облегчённо выдохнул. — Объяснишь, что здесь происходит?

Она развернулась и поманила его за собой.

— Честно говоря, я и сама ещё не до конца всё поняла, — они медленно шли по освещённому коридору, и её короткие волосы блестели на свету. — Но, в общем… Вчерашней ночью мы упали в цветочном поле, которое принадлежит женщине, живущей в этом особняке… И хозяйка этого поместья… Она нас подобрала.

«Так я и думал», — пронеслось у него в голове.

— Мы с тобой потеряли сознание, Лилла осталась без сил, а вот Нео быстро пришёл в себя и заметил чью-то женскую фигуру, гуляющую в поле. Попросил у неё помощи. — продолжила Сора.

Тэтсуо немного удивился, но вида не подал — он не ожидал подобных действий от Нео, да и Сора, кажется, тоже не ожидала. У него был хороший шанс сбежать, преподнести Тэтсуо охотникам на блюдечке, но он этого не сделал.

— Ты с ней виделась?

— Да, она, собственно, и попросила меня пойти и посмотреть, как ты. — Сора помолчала пару секунд. — Она вроде милая… но очень странная, — она остановилась у одной из многочисленных дверей, а Тэтсуо смотрел на неё в ожидании объяснений. — Думаю, легче тебе самому увидеть.

Сора открыла дверь и, бросив взгляд на Тэтсуо, прошла вперёд. Кажется, она буркнула что-то вроде «Он очнулся», вот только кому именно предназначалась фраза было непонятно. Тэтсуо, неожиданно для себя, смутился. В нём зашевелилась лёгкая паника, так что он осторожно и медленно вошёл в комнату.

Судя по всему, это была столовая — не широкая, но длинная. Мрачные каменные стены украшал гобелен с изображением витиеватого дерева. Через высокие окна, отчего-то, практически не просачивался солнечный свет. Посреди комнаты стоял длинный дубовый стол, вытянувшийся едва ли не от одной стены до другой, чья поверхность была застелена льняной скатертью цвета охры. На всём его протяжении расставлены причудливые по форме бронзовые подсвечники, вдоль стояли высокие кресла с бархатными сиденьями. По обе стороны от стола расположены узкие буфеты с посудой.

На фоне всего этого богатства Тэтсуо даже не сразу обнаружил Нео, который сидел за столом, закинув ногу на ногу, выражение лица у него было скучающее. Завидев Тэтсуо, он немного оживился и махнул ему рукой.

— Ох, замечательно!

Тэтсуо вздрогнул от испуга, услышав незнакомый голос. Прямо в двух дюймах от него, оказывается, стояла женщина. Или девушка. Её возраст сложно было определить.

В любом случае, звонкий голос — не единственное, что его напугало, или, по крайней мере, озадачило. Бледная… Даже не так, белая кожа, на которой не проступало ни одной венки. Глаза широко распахнуты, словно в немом удивлении, ещё и отливали красным — и не белок, а радужка. Длинные, прямые и такие же белые волосы аккуратно убраны назад, а светлые брови почти сливались с лбом. Тэтсуо узнал в ней девушку с портрета, но в реальной жизни она выглядела не просто завораживающе, но ещё и пугающе.

— Оу… — она посмотрела прямо ему в лицо, слегка склонив голову набок, как это делают собаки, услышав незнакомый звук. — А твоя кожа стала куда менее мёртвого цвета…

Тэтсуо моргнул.

— Ч-что? — он не мог поверить, что подобное говорит ему именно она. Уж по сравнению с ней Тэтсуо, можно сказать, блистал здоровым румянцем.

— Ну да, — она улыбнулась. — Когда мы вас нашли, я подумала, что ты умер, настолько твоя кожа побелела.

— Не волнуйтесь, мисс. — усмехнулся Нео. Она, не меняя положения головы, перевела взгляд в его сторону. — Он всегда такой белый, это не от потери крови.

— Оу! Вот оно что, — она выпрямилась. — Теперь мне всё ясно. — она снова улыбнулась, но Тэтсуо не нашёл, что ответить.

К нему на шею беззвучно приземлилась Лилла, отчего Тэтсуо не испугался и не удивился, даже выдохнул с облегчением. Иногда ему казалось, что Лилла умеет читать его мысли.

— Кстати, как твоя рана?

То ли Тэтсуо привык, то ли голос девушки (женщины?) действительно стал немного мягче.

— Это… просто царапина.

— О да, согласна! Но твоя царапина ужасно кровоточила, — она указала пальцем на его перевязанное плечо. — Гвардейские стрелы имеют такую неприятную особенность…

— Откуда вы знаете, что это была гвардейская стрела? — с подозрением спросил он, и её взгляд на мгновение застыл.

— А ведь действительно, откуда я это знаю? — она ещё некоторое время смотрела на Тэтсуо, а затем неожиданно рассмеялась. — Догадалась, наверное. Мне, вроде, и сорока ещё нет, а с памятью что-то совсем не то.

Она повернулась к остальным.

— Вы наверняка видели, в коридорах портреты висят. На них я и юноша с таким… напряжённым взглядом, — все кивнули. — Самое смешное, что я понятия не имею, кто этот человек рядом со мной! — было видно, что она прилагает огромные усилия, чтобы не рассмеяться вновь. Вот только остальным было не до смеха. — Однажды даже встретила его в доме. Тогда я его за вора приняла, ведь он копался в моих вещах. Прогнала… Видели бы вы его лицо! — она всё же рассмеялась. — Ох, а я же не представилась! — резко одёрнула она себя и протянула Тэтсуо руку. — Я Ха́ника. Фамилия моя Бланко, если вам это о чём-то говорит, — он протянул руку в ответ и покачал головой. — Да, понимаю. Мне она тоже ни о чём не говорит, — последнюю фразу Ханика произнесла громким шёпотом, а её рот растянулся в широкой улыбке. — Что ж, позвольте мне тоже освежить в памяти ваши имена.

Она всмотрелась в лицо Тэтсуо, будто его имя было на нём написано. Как-то не по себе. Ханика словно ждала от него чего-то, но Тэтсуо не спешил прогибаться под её давлением.

— Тебя, как мне сказали, зовут Тэтсуо, да?

Он кивнул, но Ханика ещё на несколько секунд задержала на нём взгляд, рассматривая, а потом перевела его чуть ниже, на его плечи.

— А вы, благоуважаемая… Лилла, правильно? — обращалась она к Лилле так, как следовало бы обращаться к драконам каждому смертному — осторожно и почтительно. Так что, несмотря на свои странности, хотя бы каплю благосклонности Лиллы она, как подозревал Тэтсуо, заслужила. Лилла ничего не ответила, но, кажется, тоже кивнула. Ханика улыбнулась развернулась к остальным. — Так, а ты, юная леди, Сора О’Драйвер, — она уже не спрашивала, а утверждала. — Какая интересная фамилия. Ты из Слэнгвунна?

— А… ну, я… — Сора не любила об этом говорить. — Моя семья покинула Слэнгвунн… около девяти лет назад.

— Хм, мне казалось, что в то время его границы уже были закрыты. Интересно…

Сора недоуменно нахмурила брови, но Ханика уже отвернулась от неё.

— А ты, мальчик с перевязанным глазом, Нео, кажется. Не напомнишь свою фамилию?

— Розэнкварц, — с довольным видом ответил Нео; кажется, эта ситуация лишь забавляла его.

— Ага, точно, точно. Думаю же, что-то знакомое. Это случайно не та самая скандально известная семья, чьё поместье находится в Нуороде, по ту сторону разделённых земель? У вас ещё есть какая-то мудрёная наследственная магия…

— Всё верно, мисс.

— Смотрите, осталось ещё что-то в этой голове! — она снова засмеялась, постучав указательным пальцем по своему виску. — В любом случае, ребятушки, не буду скрывать: компания у вас, конечно, престранная, — она сложила ладони на уровне груди и направилась к обеденному столу. — В общем-то, у меня для вас предложение. Вы можете пожить в моём доме какое-то время, столько, сколько вам понадобиться, но взамен… Я хочу, чтобы вы присели… — она сама села во главе стола, поставила на него локти, и, положив подбородок на скрещённые пальцы, оглядела всех с каким-то детским любопытством, — и рассказали, каким образом все вы оказались на пороге моего дома посреди ночи, — она загадочно улыбнулась.

Сора неуверенно покосилась на Тэтсуо, но никто из них садиться за стол не решался. После нескольких секунд напряжённого молчания она всё же приняла приглашение.

Тэтсуо тоже медленно подошел к столу, не сводя глаз с Ханики, как вдруг та резко впилась в него взглядом, не желая отпускать. Этот взгляд был почти пугающим, тревожащим — словно ещё немного, и она на него наброситься. На всякий случай Тэтсуо выбрал место подальше от хозяйки дома.

— Кстати, где же моя гостеприимность! — вдруг воскликнула она, подскочив из-за стола. Она подбежала к двери и дёрнула за длинный зелёно-золотистый шнурок, после чего раздался звон колокольчика, — Простите, с завтраком, боюсь, придётся повременить, так уж вышло, что я завтракаю позже многих других людей. Но не напоить вас чаем я не могу.

— Вы и так уже много сделали для нас, вам совсем необязательно… — начал было Тэтсуо.

— Ох, да что вы, детки, мне только в радость! — перебила она его, возвращаясь на своё место, — Позвольте мне вас угостить, не то, клянусь, я буду чувствовать себя ужасно до конца дня! — где-то за стенкой послышались резвые шаги, и дверь отворилась. — Дриссо́ль, вот ты где!

В комнату вошла девочка. На вид ей было лет восемь-десять, и она — полная противоположность Ханики. Большая копна чёрных, слегка вьющихся волос в лёгком беспорядке спускалась на её лицо и плечи. Розоватая кожа рядом с белоснежной кожей Ханики казалась ещё темнее. Круглое лицо со вздёрнутым носом и подбородком, большие тёмно-серые глаза, которые с интересом осмотрели всех в комнате и остановились на Тэтсуо, раскрывшись ещё больше. Её густые чёрные брови вскинулись, и она уставилась на Тэтсуо точь-в-точь как Ханика, но чуть менее безумно. Одета в необычное платье: строгое и однотонное, оно при этом было украшено огромным розовым бантом в районе шеи.

— Дорогая, у меня для тебя поручение.

Девочка «очнулась» и перевела спокойный, но рассеянный взгляд на Ханику.

— Да, мама.

Мама? Тэтсуо ещё раз скользнул взглядом по её лицу и по лицу Ханики. У этих двоих не было совсем ничего общего. С каждой секундой всё страннее и страннее.

— Спустись на кухню и возьми что-нибудь к чаю… На свой вкус, да. А затем забери чайник из библиотеки. Мы же там его оставили в прошлый раз, не помнишь? — Дриссоль кивнула. — Потом возвращайся к нам.

— Уже бегу! — весело ответила девочка и вприпрыжку выбежала из комнаты. Ханика проводила её взглядом.

— Как вы уже поняли, это моя дочь, Дриссоль, — указала она ладонью на место, где та только что стояла.

— Позволите нескромный вопрос, мисс? — подал голос Нео.

— Спрашивай, мальчик мой.

— Почему вы с дочерью совсем друг на друга не похожи?

Ханика лишь загадочно улыбнулась и молча смотрела на него в течении нескольких секунд. Тэтсуо задумался.

— Она ведь не ваша родная дочь? — спросил он. Ханика медленно перевела взгляд на него и усмехнулась.

— Это твоё предположение, или ты в этом уверен?

— Я никогда не уверен до конца, — ответил он, пока её глаза упорно глядели в его, не моргая, но на этот раз Тэтсуо удалось сохранить самообладание. — Если я не ошибаюсь, то ваша… «болезнь» передаётся по наследству. Так что будь девочка вашей родственницей по крови, это было бы заметно невооруженным глазом.

Ханика снова оценивающе осмотрела его, откинувшись на спинку стула.

— Дриссоль я подобрала, можно сказать, с улицы. Но вы даже представить себе не можете, как мне с ней повезло, — она вновь загадочно заулыбалась. — Но не пытайтесь сменить тему. Словами не передать, как я жду вашего рассказа.

— Боюсь, этот рассказ займёт уйму времени… — тихо заметила Сора.

— Как хорошо, что его у нас полно! Послушайте меня очень внимательно… — Ханика внезапно стала удивительно серьёзной. — Что-то мне подсказывает, что ваши преследователи всё ещё ошиваются где-то здесь, в округе, — она начала нервно прокручивать кольцо у себя на пальце. Точнее даже не кольцо, а перстень — серебряный, украшенный небольшим мутно-оранжевым камнем. — Там небезопасно. Так что вам придётся остаться здесь, пока буря не утихнет.

После снова наступило молчание, Ханика продолжала крутить кольцо, устремив застывший взгляд куда-то за окно.

— Раз так, могу ли я теперь задать парочку вопросов? — спокойно начала Лилла, сползая с плеч Тэтсуо на стол. Она уселась прямо напротив Ханики, чьи глаза внимательно проследили весь её путь.

— Я вас слушаю. — так же спокойно ответила Ханика, абсолютно не изменившись в лице, лишь голова её едва заметно склонилась набок, как она делала до этого.

— Не могла бы ты повторить, как нашла нас?

Ханика моргнула, пожалуй, медленнее, чем требовалось.

— Право, эта история не такая уж и интересная, — её губы тронула кроткая улыбка. — Я услышала шум и пошла искать его источник.

— Ты услышала шум, находясь в доме?

— Конечно нет, я была на улице, — невозмутимо продолжала отвечать Ханика.

— Посреди ночи, на улице? — повторила Лилла, уже чуть твёрже. На лице Ханики не дрогнул ни один мускул.

— Госпожа Лилла, вы меня в чём-то подозреваете?

Лилла повременила перед ответом, коротко вздохнув.

— Видишь ли… — нарочито спокойным тоном начала она, медленно расхаживая по скатерти, словно волк, крадущийся к добыче, — Меня смущают некоторые твои слова… Сначала ты точно «угадываешь» причину ранения Тэтсуо. Потом заявляешь, что снаружи небезопасно, и что наши преследователи ошиваются вокруг твоего дома, о которых мы, заметь, не сказали ещё ни слова, — её голос повышался с каждой сказанной фразой. — Теперь оказывается, что посреди ночи тебя и вовсе не было дома, и ты ходила по окрестностям… Просто так? Нет-нет, дорогая, я совершенно тебя ни в чём не подозреваю, — эти слова прозвучали неискренне. — Я даже признательна тебе за твою помощь. Но знай, что я не просто маленький безобидный зверёк. Да и дети, которых ты спасла, не обычные дети. Если ты сделаешь хотя бы одно лишнее движение… — Лилла демонстративно поставила лапу, растопырив пальцы, и её острые когти блеснули на свету.

— Не обижайте маму! — Дриссоль подбежала к столу, чуть ли не бросила на него поднос быстрым неловким движением и встала перед Ханикой, словно защищая её, зло глядя на Лиллу.

Лилла лишь пронзила девочку холодным взглядом.

— Ах, ну что ты, никто никого не обижает, — Ханика потрепала Дриссоль по волосам. Та обернулась, нахмурив густые бровки. — Мы просто обсуждаем важные вопросы. Лучше иди, достань сервиз.

Дриссоль подчинилась и направилась к шкафам с посудой, но перед этим одарила Лиллу внимательным взглядом.

— Госпожа Лилла, я вас прекрасно понимаю. — продолжила Ханика, — Но поверьте, я слишком дорожу своей спокойной жизнью, чтобы намеренно связываться со Слэнгвудской гвардией.

Холодный взгляд Лиллы ничуть не изменился.

— Как сказал Тэтсуо, я больна, а потому гулять мне позволено только после захода солнца. Я дышала свежим воздухом. А что насчёт раны… — она бросила мимолётный взгляд на Тэтсуо. — Пока я накладывала повязку, мне тоже показалось, что царапина слишком незначительная, чтобы так сильно кровоточить. Вот я и подумала, что только магическое оружие могло так странно повредить человеческую ткань. А кто обычно использует подобное оружие? — она многозначительно осмотрела всех, не поворачивая головы. — Думаю, объяснять не стоит.

— Допустим, но что насчёт… — Лилла не успела договорить, как Ханика сняла кольцо с пальца и со звоном положила его перед ней на столешницу.

— Попробуйте прикоснуться к нему, — Ханика вновь откинулась на спинку стула.

Тем не менее прикоснуться к перстню никто не осмеливался. Нео глянул на всех по очереди, и, видимо, не заметив энтузиазма ни в чьих глазах, протянул руку.

Он взял кольцо, и в тот же момент вздрогнул. Ему даже не пришлось осматривать камень — он, кажется, уже что-то увидел, потому что взгляд его застыл.

— Тэтсуо… мне кажется, у твоего медальона появился конкурент, — проговорил он, протянув ему перстень.

«Что?» — с возмущением прошипела Лилла.

В мгновение, когда прохладный металл коснулся кожи, Тэтсуо ощутил, будто его окунули в холодную воду. Первые несколько секунд он вовсе не мог понять, что именно изменилось. В одно мгновение его переполнили чувства, и все они были разными, острыми и одинаково сильными. И только позже Тэтсуо понял, что не сам испытывает их, он будто… растворился, превратившись в бестелесного наблюдателя, который мог заглядывать в голову к любому существу поблизости. И чувствовать чужие эмоции.

От обычно беззаботного Нео внезапно начало исходить скребущее душу сомнение. Лилла, очевидно, была раздражена, Сора — смущена. А вот от Ханики веяло истинным умиротворением. И что ещё более удивительно, от Дриссоль веяло тем же самым. Она как раз проходила мимо него, ставя напротив каждого сидящего за столом небольшую чашечку, а её пристальный и подозрительный взгляд, прежде устремлённый на Лиллу, вновь переместился на Тэтсуо и приобрёл заинтересованный оттенок. На мгновение Тэтсуо стало интересно, какую эмоцию в данный момент источает он сам.

Где-то за пределами этого дома он ощущал раздражение, злость, отчаяние, страх. Эмоции смешивались с магической аурой, которую он ощущал благодаря медальону… У него закружилась голова, он поспешно положил кольцо на место — и всё исчезло. Точнее, встало на свои места.

Значит, Ханика тоже может при помощи этого перстня чувствовать чужое присутствие, прямо как Тэтсуо, только её обзор не ограничивался обладателями магической силы.

Хотя, у этого кольца могли быть и другие слабости — например, когда человек находится без сознания или спит, он вряд ли испытывает какое-то конкретное чувство. К тому же, Тэтсуо мог различать конкретных людей по их индивидуальной магической ауре. Здесь же оставалось только догадываться. Тэтсуо не на шутку заинтересовался этим загадочным перстнем, было бы очень кстати его изучить…

Пока Сора с опаской осматривала кольцо, Ханика обратилась к Тэтсуо:

— Об этом медальоне идёт речь? — она указала пальцем на золотую цепочку на его шее.

— Он даёт возможность ощущать источники магии, — кивнул он, на что Ханика без видимой причины рассмеялась.

— Не думала, что моему кольцу есть замена, — сказала она, забирая протянутый Сорой перстень и возвращая его на законное место. — И откуда он у тебя? — она протянула руку, словно рассматривая, как кольцо сидит на пальце.

Вновь образовалась пауза; все взгляды были прикованы к сверкающему рыжеватому камню.

Можно ли избежать ответа на этот раз? Вряд ли, ведь это было бы совсем невежливо. А попытайся Тэтсуо солгать, Ханика тут же это почувствует. Да и врать он совершенно не умел.

— Я… получил его в наследство, скажем так.

Ханика хмыкнула и отпила налитый Дриссоль чай. Сама девочка уже устроилась за столом прямо рядом с Нео — а значит, напротив Тэтсуо — и жевала кусочек булочки, не сводя с него глаз и почти не моргая.

— В наследство? Это интересно. Я вот не помню откуда это кольцо у меня. — она со звоном поставила чашку на блюдечко и посмотрела на Тэтсуо исподлобья, вновь душа своим напряжённым взглядом, — Даже интересно, из какой ты семьи, раз получил в наследство нечто настолько необычное и ценное.

Тэтсуо до сих пор молчал. Он привык к тому, что каждый встречный интересуется подробностями его генеалогического древа, однако никогда не знал, что ему на подобные вопросы следовало отвечать.

— Назовись своим полным именем, пожалуйста. — продолжила Ханика мягким голосом, — Заметь, все остальные представились полностью. Все, кроме тебя. Твоя фамилия — это какой-то страшный секрет? — Тэтсуо не мог отвести от неё взгляда, но притом же ему хотелось встать и скрыться с её глаз подальше. Ханика поставила локти на стол, подавшись вперёд, — Кто же ты такой? С чего вдруг ты стал так интересен змеиной гвардии, которая теперь ошивается в окрестностях моих владений? Я имею право это узнать. Вдруг я подвергаю себя и свою дочь большой опасности, укрывая тебя?

Вот теперь Тэтсуо стало действительно не по себе. Он заметил, как Сора и Нео навострили уши — им, видимо, тоже было интересно услышать его ответ. Лилла напряжённо перебрасывала взгляд с Ханики на Тэтсуо. Он уже подумывал соврать что-нибудь, лишь бы от него отстали, но снова вспомнил про перстень, и тревога подкатила к горлу.

— Мне кажется, он просто не может сказать, — неожиданно прервала молчание Дриссоль. Тэтсуо поднял на неё взгляд. Она глядела на свои маленькие пальцы, испачканные в сахаре. — Не потому что не хочет.

— О чём ты, дорогая? — переспросила Ханика.

Дриссоль подняла голову.

Его парализовало. Стоило заглянуть в её глаза, как окружающий мир перестал существовать. Тэтсуо провалился куда-то и смотрел на лицо этой девочки словно со дна колодца. Все звуки вокруг пропали. И оно заговорило с ним.

— Ты ведь слышишь?.. Чувствуешь? Что-то тебя не пускает.

Говорило оно неторопливо.

— Как думаешь, что это? Стена? Море, которое нужно переплыть? А может дверь, которая открывается без ключа...

Серые глаза были бездонными, нечеловеческими. Зрачки широкие, и тёмные, как ночь.

— Плохо, если это человек. Человек, который запутал тебя. Люди слишком сложные.

Голос расходился эхом, но он был слышен не из уст, а будто сразу раздавался в голове.

— И ты его знаешь, даже слишком хорошо…

— Хватит, — он резко встал из-за стола, стул со скрежетом проехался по каменному полу. Дриссоль моргнула пару раз, и её глаза вновь заблестели детской наивностью. А Тэтсуо почувствовал, как у него затряслись руки. — Простите… — он развернулся и быстрым шагом вышел из комнаты.

Он слышал, что ему что-то сказали вслед, но из-за колотящегося в голове сердца ничего не разобрал. Тэтсуо и не понял, как вновь очутился в комнате, в которой не так давно проснулся. Что произошло — он не знал, но оно оставило неприятный осадок где-то под рёбрами. Отойдя от двери всего на пару дюймов, он сполз по стене, сел и наконец выдохнул.

Отчего-то сознание помутнело, как после долгого сна. Он пытался сосредоточиться, но мысли не хотели собираться воедино. В голове всплывали какие-то несвязные образы и обрывки воспоминаний, что лишь сбивало с толку. С большим усилием Тэтсуо прогнал эти странные наваждения, уронил голову на колени, взъерошил волосы, и наконец всё прояснилось.

Что эта девочка сделала? Может, это было наказание за его молчание? Какие-то странные галлюцинации, чтобы развязать ему язык?

Кто-то дотронулся до его плеча. Тэтсуо вздрогнул и поднял голову… Это Сора. Она, поняв, что напугала его, отдёрнула руку. Её лицо выражало такое искреннее сожаление, что над переносицей образовалась отчётливая вертикальная складка. И он не заметил, как она вошла? Даже не услышал.

— Тэтсуо, послушай… — её взгляд испуганно метался по комнате. — Мы… я… теперь мне кажется, что я должна была что-то сделать… Прости… Они так надавили на тебя…