Забота коронера

– И она поехала за вами следом?

– Ага, поехала. – Лагг разрывался между восхищением и возмущением. – Девица она ответственная. Попадаются среди молодняка такие. Как увидела, что ее машину угоняют, а за рулем сидит женщина… я-то в фургоне пребывал, рядом с трупом… Словом, она заподозрила нас в краже и поехала следом на такси. Мы едва успели дотащить тело до квартиры, как она взлетела наверх и стала колотить в дверь. А когда увидела, чтó мы привезли, перепугалась. Мы пытались ее успокоить, и тут вы вошли.

Мистер Кэмпион промолчал. Взглянув на часы, он обнаружил, что через двадцать минут должен отправляться на вокзал. Ситуация была жуткой, с мрачными последствиями, впечатляющими участниками и глупыми объяснениями. Все это лишило его дара речи.

Лагг, переминаясь с ноги на ногу, из-под прикрытых тяжелых век наблюдал за хозяином. Голоса в гостиной умолкли. В квартире стало тихо.

– Поначалу все шло очень даже неплохо, – прогундосил толстяк. – Мы с маркизой сделали бы как надо, – комар носу не подточит. А теперь эта девица встряла, не говоря уже про вас. Осложнили вы оба нам задачу.

Мистер Кэмпион внимательно посмотрел на своего давнего друга.

– Кроме нас, есть и другие, – заметил он. – Сотни других, которые услышат эту историю, рассказанную по секрету. Дружище, неужели вы думали, что такое дело можно обтяпать втихаря? Вы только представьте… – Кэмпион не договорил, прислушавшись.

Кто-то поднимался по лестнице. Шаги были быстрыми и уверенными. Идущий, двигаясь в одном темпе, целеустремленно приближался к их этажу.

Глава 2

Стук в дверь поначалу был тихим, почти робким, тем не менее присутствующие восприняли его как раскат грома или артиллерийский залп. Напряженные перешептывания в гостиной резко стихли. Кэмпион уловил отголосок страха, охвативший собравшихся. Лагг, стоявший рядом, замер, на его лбу вздулись вены. Остальные тоже будто оцепенели. Никто не сдвинулся с места даже тогда, когда стук повторился, и уже гораздо решительнее.

Снаружи в квартиру долетали слабые звуки с улицы, знакомые и привычные: сигналы клаксонов, скрип тормозов, крики продавцов газет, сообщавших новости. Но все это происходило далеко и принадлежало другому миру. А внутри квартиры царила тишина. Четверо живых, находившихся в ней, словно уподобились покойнице в спальне.

Третья серия стуков была неистовой. К ним добавилось дребезжание электрического звонка: резкое, напоминающее сирену. Желавший попасть в квартиру давил на кнопку и одновременно молотил кулаком по филенке двери. Поскольку изнутри по-прежнему не было ответа, назойливый гость стал дергать дверную ручку. Потом дверь угрожающе скрипнула, словно на нее налегли плечом.

Последнее заставило мистера Кэмпиона поднять голову и переглянуться с Лаггом.

– Боюсь, сюда явились неспроста, – пробормотал хозяин квартиры. – Обождите! – крикнул он, отвечая на попытки выломать дверь. – Что случилось?! Почему вы так настойчиво рветесь сюда? – Подойдя к двери, Кэмпион распахнул ее, но не отошел в сторону, отчего чуть ли не нос к носу столкнулся с возмутителем спокойствия.

На пороге стоял молоденький лейтенант армии Соединенных Штатов. Увидев Кэмпиона, он испытал не меньшее ошеломление, чем сам хозяин при встрече со странным гостем. Офицер отступил на шаг, но весь его облик и особенно раскрасневшееся решительное лицо ясно свидетельствовали о намерении попасть в квартиру.

– Приношу свои извинения, – учтиво произнес он. – Полагаю, миссис Шеринг находится здесь. С вашего позволения, я бы очень хотел ее видеть.

Он демонстрировал терпение и напускную вежливость, хотя уверенностью и напором мог соперничать с танком.

Кэмпион недоверчиво посмотрел на него.

– Не знаю, о ком вы говорите… – проговорил он. – Если только это… Скажите, как она выглядит?

Мальчишечье лицо лейтенанта стало почти пунцовым, а серые глаза – вполне дружелюбные при других обстоятельствах – сердито вспыхнули.

– Она вошла в вашу квартиру около пятнадцати минут назад, – заявил американец. – Я немедленно хочу ее увидеть.

Прихожая была совсем маленькой, а парень имел внушительные габариты. Мистер Кэмпион не двигался. Ситуация неумолимо заходила в тупик, как вдруг дверь гостиной распахнулась и оттуда с криком выбежала девушка. Ее глаза неестественно сверкали, лишь подчеркивая такую же неестественную бледность лица.

– Ох, Дон! – в отчаянии воскликнула она, не обращая внимания на Кэмпиона. – Забери меня отсюда!

Лейтенант рванулся к ней так, словно во всем мире они были одни. Этот чисто юношеский порыв пробудил у Кэмпиона симпатию к незваному гостю.

– Сьюзен, дорогая, кто это? – Леди Карадос не вышла в прихожую, где и без нее хватало народу, и даже не повысила голос, но это ничуть не приуменьшило значительность ее личности.

Она сразу заняла главенствующее положение, и мистер Кэмпион смог оценить всю необычность ситуации. Здесь находилась женщина, которая с раннего детства не привыкла к препятствиям на пути своих желаний. Ее нельзя было назвать жестокой; просто все, что ей мешало или доставляло неудобств, не имело права на существование. Испуг маркизы еще не прошел, однако Кэмпиону показалось, что происходящее странным образом добавило ей сил.

– Думаю, всем лучше пройти в гостиную, – сказала она. – Сьюзен, ты мне не ответила. Кто этот человек?

Юная миссис Шеринг наконец взяла себя в руки, и Кэмпион, внимательно наблюдавший за ней, понял, что его первоначальное суждение об этой особе не соответствовало истине. Он был поражен, узнав о ее предыдущем замужестве, а сейчас Сьюзен выглядела еще моложе, чем он думал, и, надо заметить, еще красивее. Вдобавок она пыталась сопротивляться своей будущей свекрови, и леди Карадос оказалась в затруднительном положении, осложненном таинственным трупом, лежащим в спальне. Ох, непросто сейчас приходилось маркизе!

«Веселенькая история», – подумал мистер Кэмпион, с любопытством глядя на Сьюзен и гадая, не выдаст ли она ответных чувств к этому молодому человеку. Однако адмиральская дочь тоже прошла через вальцы воспитания, и потому ее лицо оставалось бесстрастным.

– Извините, – произнесла она, опустив глаза. – Дорогая, позвольте вам представить лейтенанта Дона Эверса. Дон, познакомься с леди Карадос.

Все было проделано вполне непринужденно и тем не менее отличалось от обычной церемонии знакомства. В обеих парах глаз читалась настороженность, и пожилая женщина жадно ловила мельчайшие изменения в выражении лица лейтенанта. Он не особо и таился, позволяя ей прочесть многое. Ошеломление, владевшее парнем, мешало ему заговорить.

– Боюсь, я не совсем поняла… – подняла брови маркиза и умолкла, ожидая его объяснений.

Американец начал что-то мямлить, и Сьюзен тут же взяла инициативу в свои руки.

– Дон находился здесь, внизу, – заявила девушка. – До этого мы вместе пообедали и он на такси подвез меня к нашему пункту. То есть официально я уже находилась на службе и поэтому, увидев, что санитарную машину, за которую я отвечаю, угоняют, просто не могла не последовать за угонщиками.

– Да, это так, – подтвердил Эверс, медленно выговаривая каждое слово. Он по-прежнему был полон сомнений по поводу случившегося, но держался достаточно храбро. – Так оно и было, – повторил он. – Когда Сью поняла, что ее машину угоняют, а за рулем сидит гражданское лицо, она решила задержать угонщицу. После ланча мы подъехали к пункту наблюдения на такси и еще не успели выйти. Я махнул шоферу, и мы помчались следом.

Леди Карадос, словно забыв о присутствии потенциальной невестки, не сводила глаз с молодого офицера.

– Вы видели, как люди выходили из машины скорой помощи возле этого дома? – резко спросила она.

И снова первой ответила Сьюзен:

– Нет, скорая свернула в тупик, но нас задержал светофор на перекрестке. Мы потеряли минуту или две, а когда подъехали сюда, машина уже стояла пустой. Я справилась бы и одна, но Дон настоял, что дождется меня. Только попав в квартиру, я увидела…

– Сьюзен, ты хочешь сказать, что увидела всех нас, – перебила ее леди Карадос.

Женщины пристально посмотрели друг на друга, и наблюдательному Кэмпиону вновь показалось, что юная миссис Шеринг обладает необычайной решимостью. И тем не менее девушка первой не выдержала молчаливого поединка. Она повернулась к парню и повторила просьбу:

– Дон, забери меня отсюда.

– Обязательно, – кивнул он, подходя ближе и беря ее за руку. Вспомнив, что они здесь не одни, лейтенант извиняющимся тоном добавил: – Прошу прощения, но я так и не понял, что тут происходит.

Мистер Кэмпион был готов пожать ему руку и, наверное, пожал бы, поддавшись обаянию американца, однако леди Карадос гнула свою линию.

– К сожалению, я вовсе не намерена отпустить вас прямо сейчас, – безапелляционным тоном заявила она, продемонстрировав былое величие.

– Но я должна уйти, – упиралась Сьюзен. – Должна. Во-первых, я нахожусь на дежурстве. А во-вторых, не могу оставаться ни одной лишней минуты с…

Миссис Шеринг вовремя прикусила язык и беспомощно уставилась на лейтенанта.

– С чем именно? – нахмурился Эверс.

Леди Карадос оставила его вопрос без внимания.

– Дорогая, – накрыла она руку Сьюзен своей, – мне очень жаль, но ты должна обождать здесь, пока не появится Джонни. И вы тоже, мистер Кэмпион. – Леди Карадос повернулась к хозяину квартиры. – Когда тут столь неожиданно появилась миссис Шеринг, а потом и вы, я поняла, что совершила опрометчиво опасный поступок. Пока вы одевались, я позвонила сыну, и, к счастью, Джонни оказался дома. Он появится с минуты на минуту. Не скрою, я повела себя весьма неправильно, но в сложившейся невыносимой ситуации мои действия показались мне наилучшим вариантом. – Признание было сделано таким образом, словно леди Карадос не брала на себя ответственность, а, наоборот, снимала.

– Сюда приедет Карадос? – Дон Эверс тупо посмотрел на престарелую аристократку.

– Да, – подтвердила леди Карадос так, словно говорила с ребенком. – Говорю вам, будет с минуты на минуту. Когда Джонни приедет, все решится наилучшим образом. Нужно лишь его дождаться.

Мистеру Кэмпиону оставалось надеяться, что так оно и будет, поскольку сам он в этом сомневался.

Меж тем Эверс – единственный, кто и понятия не имел, какая проблема собрала вместе всех этих людей, – вспомнил о своих делах.

– Сью, у меня нет желания здесь оставаться, – без обиняков заявил он.

Девушка молча взяла его за руку, и мистер Кэмпион получил ответ на один из вопросов, касающихся ее: молодые люди влюблены друг друга, но пока это оставалось их тайной.

Кэмпион взглянул на часы. Через пятнадцать минут он должен выходить. Что бы ни случилось, не может быть и речи о задержке. Через тридцать пять минут он просто обязан находиться в вагоне поезда.

В его мысленные подсчеты ворвался смех, донесшийся с лестницы, а затем и веселый женский голос.

– Вы рассказали Джонни? – спросил он у леди Карадос.

Она тоже вслушивалась, и выражение ее лица было столь же недоумевающим, как и у мистера Кэмпиона.

– Не всё, только часть. Такое по телефону не расскажешь. Я просто попросила его незамедлительно приехать.

– Понятно, – пробормотал мистер Кэмпион и, услышав энергичный стук в дверь, добавил: – Что ж, мы дождались вашего сына. И явился он сюда не один, а в обществе Эванджелины Сноу.

Глава 3

Лагг открыл дверь и далее пропустил пришедших в гостиную. Вид у них был сочувственно-недоумевающий, какой бывает у всех, кого срочно позвали, не сказав зачем. Оказалось, что лорд Карадос привел с собой не одну, а двух женщин: Эванджелину Сноу и жизнерадостную молодую особу, которая в довоенные времена исполняла обязанности его личной секретарши в доме на Карадос-сквер. Ту самую, чье имя Кэмпион напрочь забыл.

На первый взгляд, Джонни Карадос показался ему моложе, чем прежде. Это был крупный мужчина; не сказать что слишком высокий и, уж конечно, не страдающий полнотой, но широкоплечий, с длинными руками, волевым подбородком и невозмутимо улыбающимися серыми глазами. Войдя и оглядев гостиную, Карадос приветливо кивнул Сьюзен, ободряюще улыбнулся матери и с изумлением уставился на Кэмпиона.

– Привет, – поздоровался он. – Вот уж никак не думал увидеть здесь тебя. Что ты тут делаешь?

– Вообще-то, я здесь живу, – спокойно ответил мистер Кэмпион. – Понимаешь, заглянул сюда после долгого отсутствия. Это моя квартира, – добавил он, больше ничего не объясняя.

– Ну да, конечно. – Карадос обезоруживающе улыбнулся. – То-то адрес показался мне знакомым. Я даже Эве об этом сказал. Помнишь? Кстати, дорогая, ты всех здесь знаешь?

Карадос говорил, не раздумывая над произносимыми словами, а сам всматривался в собравшихся и пытался понять, ради чего его позвали. Мистер Кэмпион про себя отметил, что ошеломление Джонни вполне естественно, после чего с интересом посмотрел на Эву Сноу.

Та поймала его взгляд и кивнула в ответ. На ее некрасивом, но таком запоминающемся лице появилась знаменитая улыбка. Кэмпиону было приятно убедиться, что перед ним все та же Эва, умеющая даже в простой одежде выглядеть шикарно; отважная женщина с потрясающей фигурой, но обделенная красотой лица, что не мешало ей оставаться одной из любимейших комических актрис мира.

Если у других женщин, находящихся в гостиной, были все основания считать себя красотками, то у Эвы не было ни одного. Однако рядом с ней они блекли. Ее живые, янтарного цвета глаза оценивали каждую и поочередно завоевывали.

Тем временем Карадос знакомил тех, кто до этого не был знаком друг с другом, делая это с непринужденной отрешенностью человека, чьи мысли находятся где-то далеко отсюда. Сьюзен Шеринг, когда ее представили Эванджелине, удивилась, но не слишком, из чего Кэмпион заключил, что они уже встречались раньше. Получалось, что юная миссис Шеринг практически ничего не знала о жизненной истории своего жениха.

Тяжелее всех, за исключением Лагга (но он всегда терялся при обилии гостей), пришлось Дону Эверсу. Честный и прямолинейный человек, каким был лейтенант, сейчас выглядел потерянным и несчастным. Он по-прежнему стоял рядом со Сьюзен, кивал, когда требовалось, но совсем не улыбался.

Наконец Джон представил жизнерадостную молодую женщину, пришедшую с ним и Эвой, и Кэмпион сразу вспомнил ее имя – Долли Чиверс. Белокурая, настоящая «английская роза», как говорят про таких, энергичная, она покоряла всех своей широкой, искренней улыбкой. Он даже обрадовался ее появлению; по его мнению, сейчас была как раз та ситуация, которая соответствовала ее напористости. Чем раньше это все закончится, тем лучше. Как-никак он должен поспеть на поезд.

Теперь, когда у присутствующих сложилось хотя бы отдаленное представление, кто есть кто, леди Карадос взяла бразды правления в свои руки. Грациозно опустившись в кресло, она достала платочек и тихо заплакала. Джонни и мисс Чиверс поспешили к ней, а к Кэмпиону подошла Эва.

– Дорогой, что тут вообще происходит? – своим знаменитым писклявым голоском спросила она. – Может, пройдем на кухню?

В этом предложении не было ничего странного. Оказавшись в психологически тяжелой ситуации, многие люди инстинктивно находят того, кто меньше всего подвержен общему состоянию, и вместе с ним пытаются поменять обстановку. Кэмпион провел гостью на кухоньку, усадил на стул, сам уселся рядом и, закрыв ногой дверь, облегченно вздохнул.

– Все это в высшей степени странно, – добавил он, изложив то, что знал. – Похоже, леди Карадос – одна из тех женщин, у которых свои представления о законности и порядке. Вероятно, это потому, что, когда нынешний министр внутренних дел учился в Итоне, она периодически подбрасывала ему по полкроны. Держу пари, испугавшись впервые в жизни, леди Карадос потеряла голову. И тут ей чертовски повезло выбрать себе в помощники одного из немногих людей, кто в чрезвычайных обстоятельствах способен на нестандартные поступки. Лагг сам не свой до аристократов. Они буквально «ударяют» ему в голову.

– Как и вино… – рассеянно проронила Эва.

Больше не слушая Кэмпиона, она сняла смешную шапочку лавандового цвета, и в сером сумеречном свете вспыхнула золотистая прядь ее волос.

– Альберт, а где находится… это? В соседней комнате?

– На моей кровати, – кивнул мистер Кэмпион. – Лагг клянется, что было совершено самоубийство. Мне это кажется не лишенным здравого смысла, однако все остальное – просто безумие, причем самого жуткого свойства.

– Еще какое, – согласилась Эва. – Но ситуация опасная. Надо же что-то делать, пока эта история не попала в газеты. Если бы дело не касалось старины Джонни, я бы не возражала: пусть попадает.

Кэмпион с любопытством посмотрел на актрису, но та не стала вдаваться в подробности.

– А она – милое дитя, не так ли? – заметила Эва. – Вышла замуж в девятнадцать и через неделю овдовела.

– Вы про Сьюзен?

– Угу. Не находите, что все это как-то уж слишком бросает тень на Джонни? Такое жуткое событие. Вы сказали, никто не знает имени бедняжки, однако ее нашли в постели Джонни накануне его приезда и скорой свадьбы.

Мистер Кэмпион встал. Его насторожили шаги в коридоре.

– На данный момент все так и есть, – подтвердил он. – Но я склонен думать, что история получит дальнейшее развитие.

Осторожно приоткрыв дверь, Кэмпион выглянул в коридор. В этот момент из спальни, пятясь задом, выходил Джонни – широкоплечий и на удивление солидный в своей синевато-серой форме. За его спиной стояла Долли Чиверс. Вид мертвого тела согнал привычную улыбку с белокожего лица личной секретарши Карадоса. Лагг, взявший на себя роль сопровождающего, по-прежнему находился в спальне. Карадос повернулся и что-то сказал Долли. Она кивнула. Увидев Кэмпиона, Джонни затаил дыхание и прошел прямо на кухню. Вид у него был потрясенный. Чувствовалось, он шокирован, но более всего – встревожен.

– Кто это? – обратилась к нему Эва.

– Ты ее знаешь? – в свою очередь спросил Кэмпион.

– Да, знаю. – Карадос оглянулся на мисс Чиверс, тоже вошедшую на кухню. – Это ведь та женщина?

Долли Чиверс снова кивнула. Тревога сковала ей рот, мешая говорить.

– И кто же это? – повторила Эва, склонив голову набок и сощурив свои янтарные глаза.

– Ее звали Моппет, – рассеянно проговорил Карадос. – Моппет… Моппет… А фамилия вроде бы Харрис. Нет, Льюис. Правильно: Моппет Льюис. Эва, ты помнишь ее?

– Нет. – Звезда мюзик-холла замялась. – Нет, если только это не та белая ворона, которая… нет. Ой, Джонни!

Карадос беспомощно взглянул на свою давнюю подругу, а когда их глаза встретились, в уголках его рта появилась едва заметная озорная улыбка. Кэмпиону, наблюдавшему за этой сценой, пришло в голову, что все обаяние Джонни скрыто в умении так улыбаться.

– Да, та самая, – признался он. – Если бы не жуть произошедшего, это было бы ужасно смешно. Наконец-то ей удалось…

Эва замотала головой, будто отмахиваясь от его слов, однако и в ее глазах промелькнула смешинка.

– Просто фантастика, – сказала она и повернулась к Кэмпиону. – Когда-то она была всего-навсего безбилетницей. Джонни любил коллекционировать поклонников. Эта Моппет восприняла нашу стаю слишком уж серьезно. Сейчас не помню, кто привел ее в дом, но когда она там оказалась… помню, как Гвенда пыталась ей помешать устроить примерку наших вещей. Она думала, что мы все «нежные и хрупкие» и слова ей поперек не скажем. Она так и говорила, кажется, Питеру. Кстати, а где Гвенда с Питером? Вроде бы сегодня вечером они должны появиться. Или завтра. Впрочем, значения не имеет. Я лишь подумала, что при таком раскладе и им следовало быть здесь… Так о чем я говорила? Что ж, наконец мы избавились от миссис Моппет. Точнее, Гвенда избавилась. Джонни, надеюсь, у тебя с покойницей не было интрижек? – Последний вопрос прозвучал с обыденной прямолинейностью и без манерности.

На мгновение все перенеслись в довоенный мир, где подобные интрижки были в моде и на них смотрели сквозь пальцы. Однако Карадос почему-то встрепенулся.

– О чем ты? Разумеется, нет. Быть может, водил ее пару раз на ланч, и только.

– На ланч? Пару раз? Я думала, она всего пару раз появлялась у тебя дома, и мы вели себя с нею довольно грубо. Кстати, не она ли всегда предлагала оптом закупать вещи для нас? Долли, правда, это была она?

– Да, она. Я отлично ее помню. – Мисс Чиверс привыкла говорить открыто. – Немного пронырливая, любопытная и с замашками собственницы. Помню, что ты ее ненавидел.

– Подумаешь, семь лет назад я водил ее на ланч, – пожал плечами Джонни. – Ну не пару раз, а раза три или четыре. – Он говорил твердым, решительным тоном.

Присутствующие на него не смотрели. Эва подтянула к подбородку свои стройные ножки танцовщицы и обхватила колени руками.

– Прежде чем принимать решение, как нам быть, давайте точно выясним, что вообще произошло, – предложила она. – Как вчерашней ночью Моппет пробралась в дом? Или где ее нашли?

– Вот этого-то я и не понимаю, – захватила инициативу Долли Чиверс. – Вчера я была в доме почти до шести вечера. Прежде чем уйти, проверила, все ли в порядке. Думаю, дверь за собой запереть не забыла. Домой отправилась как обычно. Роджерс получил отпуск и требует, чтобы я находилась дома. Слава богу, всего на семь дней. На это время Джонни придется найти другую наседку. Правда, я знала, что Джонни появится только завтра утром… то есть теперь уже сегодня. Слуг в доме не было. Дом оставался пустым. – Долли стояла, раздумывая и хмуря свое крупное, но миловидное лицо. – Утром, когда я пришла, леди Карадос была уже в доме и занималась цветами. В спальню я не заходила. Она сразу дала мне несколько поручений, и я вернулась, уже когда Джонни и ты, Эва, были дома. Как я понимаю, леди Карадос зашла в спальню и увидела эту женщину, а рядом на столике – стакан и пузырек с лекарством. Наверное, у твоей матери, Джонни, случилось кратковременное помрачение рассудка, и она посчитала, что будет лучше, если тело найдут где-то в другом месте. Проще говоря, решила удалить покойницу из спальни. Честное слово, о таком я слышу впервые. Это все воздушные налеты. Люди перестали бояться сумасбродных поступков.

– Ее напугала перспектива скандала, – нахмурился Карадос. – Люди эдвардианской эпохи до смерти их боятся. Это у них в крови. В Викторианскую эпоху точно так же боялись холеры, а мы теперь боимся ядовитого газа. Думаю, это самое скверное, что могло нынче произойти.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Сара Сиддонс (1755–1831) – известная английская трагикомическая актриса.

2

Джошуа Рейнольдс (1723–1792) – известный английский художник.

3

Джерсейская Лилия – прозвище Лили Лэнгтри (1853–1929), английской актрисы и светской львицы.

4

Карадос-сквер – площадь придумана автором.

5

То есть находившийся под влиянием русского художника Леона Бакста (1866–1924).

6

Речь идет о «лондонских блицах» – серии ночных налетов немецкой авиации на Лондон в 1940–1941 гг.