Измена. Скандальный развод

- Ну конечно! Конечно, тебе нужен наследник, только ради этого ты на такие жертвы пошел! Но ведь Ритка уже беременна. Ты ведь сразу узнал, как она тест сделала, да? Тогда что это было на нашей кухне? Ребенок ведь уже есть, так почему ты спал с ней?

Ильяс поднимается с места. Его массивная фигура даже на расстоянии подавляет меня. Когда он смотрит на меня сверху вниз, я сама себе кажусь маленькой и беспомощной. А он еще и пялится некоторое время молча, будто в самое нутро заглянуть пытается.

- Я сделал ей предложение. Мой ребенок не должен родиться не в браке. И я должен ходить к ней, как к своей жене.

Это какой-то абсурд! Мне хочется рассмеяться и расплакаться одновременно, ведь весь наш разговор похож на игру в сломанный телефон.

- Я твоя жена, Ильяс! Я! И ты мне верность обещал хранить! А сам предал, едва только мы с трудностями столкнулись…

Я замолкаю, потому что понимаю – если продолжу говорить, то действительно разрыдаюсь. Дамиров будто не слышит, не осознает, как больно мне сделал. Неужели в их семье принято, вот так в открытую изменять женам и делать вид, что ничего не случилось??

- У меня должен быть наследник, - рявкает Ильяс, выходя из себя.

- Ладно… - хрипло говорю я и прочищаю горло, - тебе нужен наследник, раз я бракованная такая попалась. Но я не буду терпеть, что ты со своей любовницей в соседней комнате кувыркаешься. Я ухожу. Мне от тебя ничего не нужно, так что развод можем оформить мирно, без судов и разбирательств. Я ни копейки от тебя не приму.

По лицу Дамирова желваки ходят. Ненавидит, когда перечат. Или не нравится, что любимая игрушка из рук ускользает?

- Мы уже обсуждали это. Я сказал, что не отпущу тебя, - жестко отрезает Ильяс.

- И что ты сделаешь? Запретишь мне подавать заявление на развод? Запрешь дома? Мы живем в свободной стране и я – гражданка этой самой страны! Это незаконно!

Дамиров ухмыляется и ухмылка эта не предвещает ничего хорошего.

- Да, алтын. Ты права. Но, видишь ли, у меня достаточно денег и связей, чтобы заставить заткнуться любого, к кому ты за помощью побежишь, - вкрадчиво говорит он, огибая кровать и медленно подбираясь ко мне. Словно зверь на мягких лапах крадется к своей добыче: походка пружинистая и почти неслышная.

Глаза Ильяса опасно темнеют. Сердце тарабанит в ребра как сумасшедшее от захлестывающего адреналина. Словно я и правда слабый зайчонок, которого загоняет в угол опасный хищник. Профессионально. Медленно. Смакуя каждую секунду своей власти надо мной.

Лишь когда я упираюсь лопатками в стену, понимаю, что все это время отступала, надеясь сбежать. Не отдавала себе отчета, тело действовало на инстинктах, древних, как сам мир.

Вжимаюсь всем телом в холодную поверхность, когда Ильяс нависает надо мной. Упирает руки по обе стороны от меня, лишая возможности сбежать, и выдыхает в губы:

- Я уже сказал, алтын. Ты – моя собственность. И я тебя никуда не отпущу.

Глава 6

- Ты не имеешь права! – выпаливаю я и упираюсь руками в плечи Ильяса, пытаясь отпихнуть его от себя.

Бесполезно. Я будто просто стену с места пытаюсь сдвинуть.

- Имею. Ты моя жена!

Ладони Ильяса опасно скользят ниже по моей талии, оглаживают ягодицы и жадно стискивают. У меня сердце подпрыгивает в груди. Он что, лапает меня после всего, что натворил??

Я думала, что до этого моя чаша терпения переполнилась, но нет, похоже, это была последняя капля. И раз мой муж играет нечестно, то и мне тоже это руки развязывает, верно?

- Ильяс… - шепчу я и ласково глажу его по щеке.

Дамиров аж всем телом вздрагивает. Сопротивляться не может, когда я такой томный и полный печали голос делаю. Он чуть отстраняется и впивается в меня хищным взглядом. Смотрит недоверчиво, настороженно. Внимательно.

- Мне просто очень больно, Ильяс, - всхлипываю я и позволяю разрывающим внутри чувствам вырваться наружу. Слеза течет по щеке и Дамирова будто ударом тока прошивает.

- Золотко…

- Мне больно, что ты так легко предал меня. Мы ведь могли попробовать ЭКО, воевать за нашего малыша, за нашу семью спина к спине, но ты… ты выбрал другой путь. Выставил меня бракованной и разменял на вариант получше.

- Алтын, я не считаю тебя бракованной. Ты – моя драгоценность, ты помнишь? – Ильяс обхватывает мое лицо ладонями, вглядывается в глаза, хмурясь. На секунду даже кажется, что в них мелькает что-то похожее на боль. Но я больше не хочу верить в самообман.

- Я ведь люблю тебя, - всхлипываю я.

И это правда. Ильяс мне душу наизнанку вывернул и невыносимее всего то, что мои чувства не испарились после этого по щелчку пальцев. Я ощущаю себя беспомощной и жалкой. Наверное другая на моем месте сразу бы перечеркнула для себя имя предателя и не вспоминала. Но я так не могу.

Мне так мучительно горько никогда не было, даже когда меня в восемнадцать практически без ничего из дома выставили. Сказали, что мне пора самой себя обеспечивать. Но тогда отношения с родителями уже были отвратительными, а вот с Ильясом у нас всегда все было идеально. Крепкая семья, доверие, любовь, страсть. Так, во всяком случае, я считала…

- Злата… девочка моя, мое сокровище, - шепчет Дамиров, покрывая мое лицо хаотичными поцелуями.

- Я ведь любила тебя, скотину! – шиплю я и со всего размаха, который только возможен в моем положении, пытаюсь всадить коленом прямо в пах Ильяса.

Каким-то чудом муж уворачивается от пинка возмездия, но я ничуть не расстраиваюсь. Главное, что ему пришлось отшатнуться в сторону.

- Я же верила тебе, сволочи такой!

Дергаюсь в сторону и хватаю так удачно подвернувшуюся под руку бутылочку с раствором для капельницы. Видимо, мне собирались ее поставить, когда очнусь. Сейчас это неважно. Швыряю ее в сторону Ильяса, а сама бросаюсь к двери.

Такая резкая смена эмоций дает неплохую фору. Лишь когда я вылетаю в коридор и бросаюсь наугад к выходу, слышу позади себя оглушительный рев:

- Злата! Стой!

Останавливаться не собираюсь, но когда заворачиваю за поворот, сзади меня сшибает мощной волной. Ильяс настигает резко, подхватывает на руки и, не церемонясь, закидывает на плечо. Все происходит так быстро, что медсестры, застывшие на сестринском посту, просто наблюдают за нами, раскрыв рты.

- Отпусти меня! Слышишь?! Пусти немедленно! – кричу я.

Пытаюсь вывернуться, молочу по спине мужа кулаками, но ему плевать. Дамиров будто совсем не чувствует, что я бью его руками и ногами, целенаправленно тащит меня к выходу.

Мне нельзя домой! Никак нельзя, он же и правда меня не выпустит!

- Я после аварии! Поставь меня на пол! – требую я, решив сменить тактику.

- Тебя осмотрели врачи, на тебе только одна царапина, - безапелляционно отрезает Ильяс.

Но уже через секунду останавливается, как вкопанный, когда раздается знакомый голос, который угрожающе требует:

- На место поставь ее. Хочу в морду тебе прописать.

Глава 7

- Кемаль? Ты какого черта здесь делаешь? – недовольно рыкает Ильяс.

Нехотя, но он опускает меня на пол, вот только тут же хватает за руку ниже локтя. Немного больно, хватка просто каменная. Дамиров будто даже мысли не допускает, что может меня упустить. Готов держать рядом силой, наплевав на то, что мне тошно.

Я встречаюсь взглядом с младшим братом Ильяса, Кемалем. Разница у них в возрасте всего четыре года, но она делает их такими непохожими. Младший более рассудительный и рациональный, несмотря на бесшабашность. Внешне они похожи даже: широкие плечи, рослая массивная фигура. Оба посещают спортзал и следят за своим здоровьем. Но характеры – полная противоположность.

Кемаль сурово хмурит широкие брови. У него тоже гены просто идеальные: высокие скулы, массивный подбородок, темные глаза метают молнии. Кемаль на самом деле тот еще повеса – на брутального богатого красавца женщины толпами вешаются. Чем он и пользуется, меняя их как перчатки. Сам недалеко ушел от брата, вот только он хотя бы не женат и никому не изменяет. Расстается всегда без скандалов.

- Да вот, брат, узнал, что Злата в аварию попала… - тянет Кемаль, - а потом и обо всем остальном птички донесли.

Атмосфера между братьями накаляется. Оба прожигают друг друга неприязненными тяжелыми взглядами. Слышу, как у Ильяса кулак трещит, когда он его стискивает. Ненавидит, когда ему указывают и встают на пути. Он ведь всем управляет в семье, практически весь бизнес, за исключением компании Кемаля, под его началом. Решать все жестко и быстро – это в его стиле.

- Что, нотации мне читать пришел? – скалится Ильяс, - По-моему, у тебя еще молоко на губах не обсохло, чтобы старшему брату указывать, что делать.

- Да нет. Не нотации. Просто по морде хочется прописать. Так, знаешь, для профилактики. А то тебе хоть и тридцатник, думаешь ты почему-то совсем не той головой, что нужно.

Старший Дамиров чуть ли не зубами скрипит. Он задвигает меня одним властным жестом за спину. Прячет, будто я и правда сокровище, которое он готов зубами выгрызать.

- За словами следи, - советует весомо.

- А я что, не прав? Решить взять в жены родную сестру уже законной жены – это, конечно, верх ума! Тебе нобелевку за такое гениальное решение не обещали, нет?

Кажется, что сгустившийся от напряжения воздух подрагивает, как это бывает в невыносимое пекло, настолько накаляется обстановка между братьями.

- В сторону отойди. Пока не подвинул, - в голосе Ильяса сквозит неприкрытая угроза.

Я осторожно выступаю из-за плеча мужа немного вбок. Мне приятно, что Кемаль занял не сторону брата и не стал его выгораживать, но пока они тут отношения выясняют, мне лучше сбежать. Идеальный же момент.

Но только я делаю еще шаг, как застываю от брошенной Кемалем фразы:

- Я забираю Злату. Она едет со мной.

- О, да что ты? – ухмыляется с издевкой Ильяс.

Я хорошо изучила мужа за все года нашего брака. Его нарочито расслабленная поза сейчас – просто обман. На самом деле он собран, сосредоточен и в любой момент готов мертвой хваткой вцепиться в глотку обидчику.

Как и Кемаль. Оба брата не боятся запачкать руки и стесать костяшки о лицо врага. Я видела однажды, как они без раздумий влезли в драку против толпы парней, которые обступили двух испуганных девчонок. Тогда они раскидали их, как щенков, и мне страшно представить, что будет, если драка случится между ними.

- Уточни, с какой стати мояжена, - рокочет Ильяс, делая акцент на слове «моя», - должна уехать с тобой?

- Мальчики, давайте я сама решу, с кем я поеду, - вклиниваюсь я, пытаясь подать голос, а заодно немного разрядить обстановку.

Но меня даже не слушают.

Кемаль ухмыляется широко и нагло, вздергивает подбородок и говорит то, от чего у меня дар речи пропадает окончательно:

- Все просто, Ильяс. Ты же знаешь про мой интерес. Злата должна была стать моей женой. И теперь, после развода с тобой, она ею и станет.

Глава 8

После слов Кемаля я забываю, как дышать. Лучше бы он просто дал брату в нос, честное слово! Потому что сейчас такое ощущение, что Ильяс прожжет под собой землю и нас утопит в лаве из самого центра Земли.

Говорить моему мужу такие слова – все равно что дразнить разъяренного быка красной тряпкой. Дамиров ревновал меня и по меньшим поводам, но если бы хоть раз какой-то мужчина решился сказать подобное, это значило бы, что он приговор себе подписал. Любовь Ильяса ко мне всегда была на грани одержимости, пылающая, жгучая.

Словно он готов был пойти на все, лишь бы никто никогда не посмел даже намекнуть, что может увести «его золотко». А здесь Кемаль прямо сказал, что собирается меня в жены взять. Надеюсь, он решил просто позлить старшего брата, потому что я слышу впервые о его симпатии ко мне!

Кемаль всегда ко мне относился с подчеркнутым уважением, ни одного слова от него плохого я не услышала. В отличие от других членов семьи Дамировых. А тут такие новости – оказывается, у него на меня были планы еще до Ильяса! Да какой там, они до сих пор есть!

- Повтори, что ты сказал. – Севшим от едва сдерживаемого гнева голосом произносит Ильяс.

- Проблемы со слухом? – иронизирует Кемаль.

Он усмехается вызывающе, провоцируя брата еще сильнее. Мне хочется крикнуть, что он просто сумасшедший, чтобы он прекратил, ведь Ильяс всю больницу сейчас разнесет по кирпичику. Но кулак старшего Дамирова опережает мою попытку хоть немного затушить разгорающийся конфликт.

Кемаля отбрасывает назад. Я вскрикиваю, а вместе со мной вскрикивают и медсестры на посту, до этого молча наблюдавшие за разворачивающейся сценой. Сразу поднимается суета, кто-то кричит, кто-то бросается вызывать охрану.

- Сейчас я тебе проблемы устрою, - рычит Ильяс, буравя брата взглядом исподлобья. – И не только со слухом.

Он медленно закатывает рукава рубашки. Не торопится, уверен в своих силах на все сто процентов. Бугры мышц перекатываются под одеждой, на правой руке открывается татуировка, увивающая мощное предплечье.

Эта спокойная методичность буквально вопит о том, что Ильяс в настоящем бешенстве. Он едва контролирует себя, но стоит схлестнуться с братом и его ничего уже не удержит. И драка будет не понарошку, до крови, жестокая и без пощады.

Меня мелко потряхивает. От мужа исходит сильная волна агрессии, его словно тьма окутывает. В такой ледяной решительной ярости я мужа еще никогда не видела!

- Золотко, - обернувшись ко мне, Ильяс ласково улыбается, - вернись в палату. Мужчины тут пока побеседуют о своем.

Бросаю беспомощный взгляд на Кемаля. Он оправляется от удара быстро. Вообще не обращает внимание на ссаженную скулу. Стаскивает с себя пиджак и прожигает старшего брата мрачным взглядом, набычившись. Решительности в нем не меньше, чем в Ильясе, злости тоже хоть отбавляй. По одним горящим огнем глазам ясно, что Кемаль всерьез решился вступиться за мою честь и ответить за свои слова, как настоящий мужчина. Делом.

Мамочки! Мне становится действительно страшно. Еще не хватало рассорить братьев. Меня же свекровь вообще тогда проклянет!

- Мальчики, пожалуйста, - пытаюсь образумить я разошедшихся мужиков, - мы же в больнице…

Аргумент так себе. Что помешает им выйти и начистить друг другу морды на улице? Но меня так потряхивает от перенапряжения, что на ум больше ничего не приходит.

- Злата. Уйди в палату, - советует Кемаль мне следом за братом.

А потом они схлестываются друг с другом, как две девятибалльных волны в шторм. Прут друг на друга, слышится хруст костяшек, звуки ударов о тело, звериное рычание. Вскрикнув, я отступаю на шаг.

В коридоре поднимается настоящий гвалт. Краем глаза замечаю запоздавших охранников, что несутся на всех парах к сцепившимся мужикам. Я на такое смотреть не могу с детства. Сразу вспоминаются пьяные драки отца, который бросался на маму с кулаками.

Тогда я, тщедушная и мелкая, кидалась ее защищать, закрывала своим телом. Лишь бы маму отвоевать. Бывало и самой попадало так, что приходилось синяки прятать. Успокаивала потом маму на кухне, отпаивала ее чаем. А наутро они как ни в чем не бывало мило щебетали. Мама прощала каждый раз. А потом кошмар повторялся снова.

Поэтому от вида драк меня всегда в дрожь бросает. Чувствую подкатывающую истерику и делаю то, что лучше всего поможет сейчас – просто сбегаю. Пусть их разнимает охрана, они точно сильнее меня.

Не знаю, специально ли Кемаль полез в драку или провоцировал по другим причинам, но главное он сделал – отвлек Ильяса.

Залетаю назад в палату и быстро осматриваюсь. Моя сумка стоит на столе у окна и, схватив ее, я бросаюсь к выходу. Только бегу в противоположный конец коридора, а не туда, где дерутся братья Дамировы. Найду запасной выход – и поминай, как звали!

На мне осталась та же одежда, в которой я приехала из короткой поездки по работе, так что на улице на меня не оглядываются. Налички как раз хватает, чтобы доехать на автобусе до нужного мне адреса. Честно сказать, к родителям ехать не хочется совсем, но я оставляла у них некоторые свои вещи, когда мы переезжали из квартиры в свой особняк за городом. Заберу их и уеду сразу же. Знаю, что Ильяс будет искать меня там первым делом.

Отношения с ними остались натянутыми, хоть я и пыталась их наладить как могла. Все же родители… У меня это даже получилось – как только мама узнала, что мой муж баснословно богат, сразу я перестала быть глупой и ни на что не способной дурой. Но больше всего, конечно, в гостях рады были видеть Ильяса, чем меня. Он не скупился, гостинцы и подарки дорогой теще всегда привозил прекрасные, чем ее очаровал окончательно.

Вдавливаю кнопку звонка и мнусь на пороге. Кажется, что в любую секунду сюда явится муж, схватит меня в охапку и запрет в своем доме. А потом еще и мою сестру туда доставит и скажет, что мы теперь живем большой дружной семьей, где я должна заткнуться и не отсвечивать. Ну и еще ноги раздвигать по первому требованию – я же законная жена!

Дверь распахивается как раз в тот момент, когда я уже собираюсь развернуться и сбежать. Ноги прирастают к месту, потому что на пороге появляется заплаканная Ритка. Но стоит только ей увидеть меня, как лицо сестры идет пятнами и от слез не остается и следа.

- Ты! – шипит она и, дотянувшись до меня, больно хватает за руку, - Иди сюда! Я тебе сейчас покажу, как мужика у меня отбирать!

Глава 9

Сестра примерно такой же комплекции, что и я, но она с такой силой вцепляется в мою руку, что на предплечье точно синяки останутся. Рита дергает меня к себе, захлопывает дверь квартиры и орет во всю мощь глотки:

- Мама-а-а! Мама! Только полюбуйся, кто сюда пожаловал!

Голос Ритки буквально сочится ядом, она прожигает меня уничтожающим взглядом и чуть ли зубами не скрипит. Но стоит маме оказаться в прихожей, как сестра из злобной фурии превращается в милого невинного ребенка. В ее кристально чистых глазах собираются слезы, она закрывает пальчиками искривившийся рот.

- Мама! После всего этого она еще и сюда явилась!

Ритка рыдает и бросается матери на грудь.

Я еще от первой реплики отойти не успела, в которой я мужика увожу, хотя это, на минуточку, мой муж! А тут еще и такая театральщина.

Моя мама, Софья Семеновна, всегда к нам относилась строго. Особенно ко мне – я ведь старшая, с меня спрос больше. Помню, как меня телефонным проводом отхлестали в шестнадцать, когда соседки донесли, что мальчик с нашего двора меня из дома до школы проводил. Мама тогда била и кричала, что не такую шлюху воспитывала. А вечером еще отец добавил так, что я сидеть потом не могла…

Что же она Ритку так не воспитывает?! Вон, жалеет ее, губы поджала в ниточку, на меня смотрит с укором и злостью. Где провод? Мне бы он очень сейчас ой как пригодился, потаскуху-сестру проучить!

- Злата, ты вообще в своем уме?! Как ты могла так поступить с сестрой?!!

- Я?!

От абсурдности ситуации с губ срывается смешок.

- Она еще смеется надо мной! У-у-у! – подвывает и жалуется Ритка.

Мама тут же бросается гладить ее по голове, успокаивать.

- Ну-ну, Риточка, перестань. Сейчас мы во всем разберемся.

Мне даже интересно становится, что же такого мне выдадут еще мама с сестрицей. Я складываю руки на груди и вздергиваю бровь, пока не спеша ничего говорить. Неужели мама в курсе, что Ритка с моим мужем спит? Они с отцом, конечно, явно ее больше любят – она вон в свои двадцать два на их шее до сих пор сидит, учебу бросила. Но не до такой же степени!

Сестра между тем прячется за спину матери и тут же меняется в лице. От слез и следа не остается, она скалится злобно. Змея подколодная… а я ей помогала, денег подкидывала, вещи покупала. Ильяс даже за обучение ее платил, пока Ритка не бросила в институт ходить. Теперь понятно, чем и как она его благодарила…

- И что, мама? Скажешь, что я сама виновата? Может еще посоветуешь моего мужа Ритке уступить?

- Ты думай, о чем говоришь! – насупливается она, - Твой муженек такое сотворил, а ты еще и ехидничать пришла! Рита рассказала уже, какой скандал ты устроила и как ты ее обзывала последними словами!

Вздыхаю тяжело.

- Мама, ты серьезно? Ритка в койку к моему мужу залезла! Она от него забеременела, а теперь еще второй женой хочет стать! Ты серьезно в этом меня обвинить хочешь?!

В конце срываюсь чуть ли не на крик. Меня сегодня предали. Уничтожили, растоптали в пыль. А теперь еще и обвиняют!

- Да твой Ильяс, если хочешь знать!!! Он!! Он скотина последняя! – орет мама так, что уши закладывает, - Он заставил Риту! Заставил забеременеть силой! Она мне все рассказала!

- Кто?? Ильяс?? – фыркаю я.

Обвинение звучит дико и нелепо, учитывая, что я самолично застукала за изменой мужа с сестрой. А если еще учитывать, какие потом она слова мне в глаза высказывала…

Лицо мамы краснеет от негодования. А тут еще и я добавляю:

- Я своими глазами видела, как Ритка под Ильясом стонала. На моем столе, в моей кухне, в моем доме. Умоляла, чтобы он не останавливался, любимым называла. А потом еще взгляд передо мной тупила и говорила, что родит наследника, раз я пустышка.

- Она лжет! – оскорбленно восклицает сестра, выступая вперед.

У нее даже губы дрожат, настолько натурально она играет непорочную простоту.

- Ильяс меня заставил! И я… я… - Ритка запинается, не зная, какой аргумент придумать, а потом выпаливает, победно сверкая глазами, - Я заявление на него напишу!

Я не выдерживаю и прыскаю. Это же какой-то бред! Несколько часов назад Ритка горячо отдавалась на столе моему мужу. А потом вообще выглядела победительницей, когда говорила, что Ильясу ребенка родит. Такая довольная была, когда колечком обручальным хвалилась!

Значит, вот так она решила отбелить себя перед родителями? Иначе ведь как объяснишь, что она, любимая доченька, которую всегда мне в пример ставили, просто-напросто решила мужа у сестры отбить.

Даже интересно, как она потом Ильясу объяснять будет, почему теща плохо к нему настроена? Или штамп в паспорте сразу все исправит?

- Пиши, - бросаю я равнодушно. – В доме камеры, Ритка. Давай сходим в полицию, посмотрим, как ты перед моим мужем ноги раздвигала и просила еще. Звук они, кстати, тоже пишут. Услышим заодно, как тебя заставляли.

Судя по тому, как вытягивается хорошенькая мордашка моей сестры, такого поворота она явно не ожидала. Даже глазки забегали. Что, пытается новую версию выдумать?

- Хватит! – рявкает мама и, подлетев ко мне, вдруг отвешивает хлесткую пощечину, - Бесстыжая!!! Ты еще и издеваешься над сестрой! Убирайся отсюда! После такого ты мне больше не дочь!

- Ты всегда относилась ко мне, как к чужой! - восклицаю, хватаясь за горящую щеку ладонью.

Во взгляде мамы мелькает что-то, а сестра недобро ухмыляется, словно я ткнула пальцем в небо и попала в правду.

Глава 10

Я отшатываюсь и зажимаю щеку ладонью. Она пылает, но эта боль не сравнится с той бурей, что у меня происходит внутри.

- Почему ты мне не веришь?! – срываюсь я, - Почему ты веришь ей, мама?! У меня запись есть! А если Ритка с моим мужем давно кувыркается в моем доме, то таких записей будет и не одна!

Голос звенит от слез. Я еле сдерживаю их. Знаю, что даже если разрыдаюсь, никто меня тут не пожалеет. Скорее только стерву-сестру порадую, которая сначала мужа увести решила, а теперь пытается выгородить себя и показать, какая она несчастная.

- Я поняла! – вдруг восклицает мама.

У нее от озарения даже глаза шире распахиваются и она надвигается на меня, обличающе тыкая пальцем.

- Ты с ним заодно!! Со своим муженьком! Вы записи подделали, чтобы Риту опозорить?? Чтобы она деться никуда не смогла, да? А теперь шантажируете ее, чтобы она ребенка вам отдала!!

Я в шоке пялюсь на маму. Она умудрилась вывернуть всю ситуацию так, как я бы никогда не додумалась. Ясно теперь, в кого Ритка такая изворотливая.

Но только я открываю рот, чтобы возразить, как мама добивает:

- Сама родить не смогла и на такую подлость пошла!

А вот это уже удар ниже пояса. Я меняюсь в лице и мама внезапно осекается и захлопывает рот, будто призрака за моей спиной увидела.

- Все сказала? – сухо спрашиваю я.

Меня сегодня втоптали в грязь окончательно. Даже мама, которая раньше хотя бы делала вид, что переживает за меня и поддерживает. В такой болезненный для меня момент она просто взяла и ткнула меня в то, что я не женщина, что я неполноценная, раз не смогла родить.

- Златочка, я не… не хотела, - бормочет она, тут же идя на попятный.

- Я зашла за вещами, но, знаешь, поняла кое-что. Ничего мне отсюда не нужно. Пусть Ритка доносит мои вещи. Ей не впервой за мной подбирать, правда? – перевожу взгляд на притихшую сестру.

Стаскиваю с пальца обручальное кольцо. Никогда не снимала его ни при каких обстоятельствах, но сегодня… Швыряю его в лицо сестре.