Измена. Скандальный развод

Отворачиваюсь к окну, стискивая в пальцах сумочку до побелевших костяшек. Чертова моя принципиальность… думала, как лучше будет, сбежала от Кемаля, волосы назад. А в итоге? Вот, чем обернулась моя гордость.

Неужели я и правда беременна? Если так, мне никогда от Ильяса не уйти. Уверена, что он даже под замком меня дома запрет с охраной и трехметровым забором. И плевать он хотел на то, законно ли это. Дамиров считает себя правым.

Кусаю губы, лихорадочно размышляя. И вдруг меня осеняет. В сумке ведь старый телефон, в котором маячок! Если его включить, Кемаль сможет отыскать меня, просто отследит и все! Если, конечно, после всего, что я ему наговорила он не решил больше не помогать мне…

Не пытаюсь юлить. Прямо при Ильясе открываю сумку и достаю телефон. Только новый – старый остается внутри.

- Что ты собралась делать?

- Полицию вызову. Пусть запакуют тебя сразу, как только мы к твоей матери приедем!

Дамиров подается ко мне и одним резким движением выхватывает телефон из рук.

- Эй! Отдай! – кричу я, а сама тайком уже включаю смартфон, лежащий в сумке.

Еще бы Кемаля набрать… но это потом. Пусть Ильяс думает, что отобрал у меня единственную возможность с миром связаться.

Ильяс тем временем открывает окно и вышвыривает телефон на проезжую часть.

- Эй!! – возмущаюсь я уже искренне, - Ты что творишь?!

- Тебе стоит пока просто побыть у моей матери и подумать. Я вернусь и куплю тебе новый телефон. Это не проблема. И еще, - Дамиров подается вперед, ловит мой подбородок и смотрит в глаза прямым колючим взглядом, - не стоит втягивать во все это посторонних. Все равно никто не поможет. Никто против меня не пойдет.

Сглатываю нервно. Ильяс, похоже, настроен более чем решительно… без сторонней помощи мне точно никогда из дома его родителей не выбраться. И, как назло, Фарита Хасановича, его отца, дома нет… Он уехал улаживать какие-то дела со строящимся отелем в Турции и, судя по всему, это надолго.

Машина тем временем уже заезжает в ворота огромного особняка. Он построен в охраняемом поселке, цена на землю здесь – заоблачная. Но Дамировы те, кто может себе позволить хоть десять таких особняков построить. И Ильяс сейчас ворочает большей частью всех этих денег… Я против него просто ничто…

На крыльце уже стоит Фируза – мать Ильяса. Обычно я к ней обращаюсь просто «мама», потому что как-то не по себе к свекрови обращаться просто по имени. Отчества у нее нет, а по-турецки называть ее я так и не научилась, все время путалась и выговаривала неправильно. Отношения у нас с Фирузой все равно не заладились с самого начала, как я ни старалась с ней подружиться.

Она была недовольна уже тем, что я русская. Отец Ильяса тоже особой радости не проявлял от новости, что старший сын приведет в дом жену не из их круга. Я же еще и из простой семьи, не ровня. А ведь ему хотели сосватать турчанку, дочь очень обеспеченных и уважаемых людей…

Но Фарит Хасанович хотя бы никогда слова плохого мне не сказал. В отличие от Фирузы. Мать Ильяса постоянно придиралась по поводу и без, ругала то за внешний вид, то в доме что-то не так, то не то приготовлено. Всегда находила, к чему прицепиться. Однажды выговорила даже за слишком горячий чай.

А сейчас я еще и под ее надзором буду! Когда Ильяс рядом, она себя хоть как-то сдерживает, но наедине… Одна надежда на Кемаля. Позвоню ему, как только одна останусь.

Дамиров тем временем выходит из машины, открывает мне дверь и тянет за руку. Приходится выйти.

- Веди себя хорошо. Я вернусь через пару дней и мы поговорим, - шепчет Ильяс, обнимая меня.

Он подается вперед и явно хочет поцеловать меня в губы, но я в последний момент отворачиваюсь. Дамиров тихо хмыкает и, взяв мое лицо в свои ладони, мягко целует в лоб.

- Как только вернусь, съездим с тобой к врачу, алтын. Хочу присутствовать на первом УЗИ.

Отвожу взгляд. Не хочу даже смотреть в глаза изменщика, который даже не раскаивается. Он как будто для себя уже решил, что я его простила и дальше мы будем жить, как ни в чем не бывало. Мне же деваться некуда, я ведь еще и беременна!

Дамиров снова целует меня в лоб, садится в машину. Ворота открываются только для того, чтобы пропустить черный внедорожник наружу. Рядом с ними охрана. Я тоскливо смотрю на то, как закрываются створки. Мне никак не сбежать…

- Добро пожаловать, Злата, - говорит Фируза и по ее губам змеится неприязненная улыбка.

Интересно, она уже знает, что ее сын мне изменил? Или она с ним заодно? А может моя заклятая свекровь так меня ненавидит, что отпустит, а Ильясу скажет, что я сбежала сама?

Глава 26

- Мне надо уехать, - сразу же с места в карьер заявляю я, - в ателье. Срочное дело. Не беспокойтесь по поводу водителя, я вызову такси.

Выпалив это, я разворачиваюсь и решительно направляюсь в сторону выхода. В конце концов, я женщина хоть и замужняя, но свободная! В том смысле, что никто не может удерживать меня насильно. Это незаконно даже для мужа и родственников. Хоть я в юридических вопросах полный профан, эта истина известна всем.

- Тебя никто не выпустит отсюда, - повышает голос Фируза, чтобы я точно услышала. – Охрана подчиняется хозяину дома, а пока муж в отъезде, хозяйка тут я. И Ильяс просил тебя отсюда не выпускать ни под каким предлогом. Признавайся, что натворила, что мой сын тебя даже под надзором оставить решил?

В ее тоне так и слышится ехидство с издевкой. Я застываю, стискивая кулаки от бессилия. Не повезло мне с обеими мамами… родная на стороне разлучницы-сестры, а свекровь до конца будет на стороне своего сына. Поддержки ждать неоткуда.

Но то, что Фируза заявляет потом, поднимает во мне волну негодования:

- Впрочем, не отвечай, - тянет она насмешливо, - знаю я, чем славятся русские «Наташи». Видимо, веры тебе как жене никакой, раз за тобой свекровь должна приглядывать.

Резко разворачиваюсь к Фирузе и прожигаю ее взглядом. Ну конечно, стоило только Ильясу за порог ступить, как «мама» перестала даже в выражениях стесняться. Раньше хоть как-то сдерживалась, а теперь откровенно намекает на то, что я доступная девка. Только слова помягче подбирает, но это только пока.

Жаль, она не знает, что это ее обожаемый сынок мне изменил! Ну ничего! Я это сейчас исправлю!

- Я беременна, - огорошиваю Фирузу.

С ее губ медленно сползает улыбка. В глазах шок, свекровь недоверчиво качает головой:

- Ты же столько лет забеременеть не могла…

- Ну вот смогла, - хмыкаю я и складываю руки на груди, - а знаете, кто еще беременный от вашего сына? Моя сестра. Ильяс изменил мне и сейчас просто решил запереть, чтобы я тут сидела и ждала, пока он уладит какие-то свои дела!

Фируза молчит и по одному ее выражению лица видно, насколько она потрясена.

- Он захотел ее второй женой взять. Я его застала за изменой и ваш любимый сын мне в лицо сказал, что я должна ее принять и пойти приготовить ей комнату. А теперь он запер меня тут и уже утверждает, что ребенок сестры не от него! Ну и что вы теперь еще скажете про русских девушек? На что теперь намекнете?

Я никогда не переходила с Фирузой в открытый конфликт. Все время старалась сглаживать углы и терпеть, ведь при Ильясе она вела себя почти идеально! Да, иногда делала какие-то замечания, но по ним совершенно не скажешь, что она ко мне придирается и недолюбливает. А мужа я не хотела расстраивать тем, что мы с его мамой не поладили. Он и так виду не подавал, но переживал, что пошел против семьи.

Только зачем были такие жертвы, раз он все равно на сторону сходил? Одна только пыль в глаза.

- Уверена, у Ильяса были на то причины! – взяв себя в руки и нацепив холодную непроницаемую маску на лицо, поджимает губы Фируза, - От хороших жен мужья налево не гуляют!

- То есть вы еще и меня в измене вашего сына обвиняете?! – задыхаюсь я от возмущения, - Меня?? Вы ничего не перепутали?? Здесь я пострадавшая сторона!

- В измене всегда двое виноваты, - безапелляционно заявляет Фируза, - значит, ему не хватало твоего женского тепла и ласки. Мужики просто так не гуляют!

- Да с вами говорить бесполезно! Надеюсь, вам самой муж изменит! Вот тогда вы поймете, каково оказаться на моем месте! – выпаливаю я в сердцах.

Не могу больше оставаться с этой твердолобой непробиваемой женщиной один на один. Она любой аргумент найдет, чтобы оправдать Ильяса. Уверена, если бы я изменила, свекровь бы в эпитетах не скупилась, обозвала бы меня последними словами. Уж точно бы не сказала, мол, женщины просто так налево не ходят и ты, дорогуша, сам виноват.

Вхожу в дом и скидываю с ног легкие кроссовки. Несмотря на просторные комнаты и высокие потолки, этот дом давит на меня, угнетает. Фируза обставляла его по своему вкусу, так что тут сочетаются типично турецкие мотивы с любовью к роскоши. Мозаика, позолота, ковры, арочные двери с колоннами, всякие резные украшения – мешанина из стилей, от которой даже голова болит.

- Добрый день, Злата Романовна, - кивает мне горничная, раскладывающая на диване в гостиной чистые декоративные подушки.

- Добрый, - бросаю хмуро.

Конечно, Фируза не убирает весь дом самостоятельно. У нее штат работников, поддерживающий чистоту особняка. Целый штат людей, которые постоянно шныряют всюду и подслушивают любые разговоры. Сплетни, маленькие или большие тайны гостей, приезжающих сюда, - все это передается потом Фирузе. Поэтому в ее доме я никогда не чувствовала себя уютно. Знала, что слуги могут доложить о любом неосторожно оброненном слове.

Войдя в спальню, которую мы с Ильясом занимаем обычно, когда остаемся здесь в гостях, я поплотнее запираю дверь и лезу в сумку. Сразу же набираю Кемаля, но, как назло, его телефон недоступен.

Черт возьми!

Меня пробирает дрожь от одной только мысли, что мне и правда придется жить под надзором свекрови, которая потом просто передаст меня с рук на руки неверному мужу. Тогда мне точно отсюда не выбраться!

«Кемаль, прости за все, что наговорила. Позвони мне. Ильяс запер меня под присмотром вашей матери», - пишу я в полном отчаянье. Когда его телефон включится, он точно прочтет… и придет мне на выручку. Придет же?

Ручка двери неожиданно дергается вниз и я вздрагиваю всем телом. Сую телефон под подушку, покрываясь липким потом от страха. В комнату заглядывает та самая горничная, которую я встретила внизу, и я тут же возмущаюсь:

- Какого… Зоя, почему ты без стука?!

- Простите, Злата Романовна, - без капли раскаяния говорит девушка, - просто Фируза просила позвать вас вниз. Там приехала ваша сестра. Она просила передать, что хочет поговорить.

Меня едва ли не подбрасывает с кровати. Ритка?! Что она здесь забыла?? И как у нее вообще совести хватило заявиться сюда после всего, что произошло?

Глава 27

Не успеваю я и нескольких шагов сделать к двери, чтобы спуститься и лично у сестры узнать, что она здесь забыла, как горничную едва ли не сносит с ног. В комнату врывается Ритка и, судя по горящему взгляду, она сюда прилетела на всех парах, чтобы скандалить.

- Какого черта ты тут забыла! Ты что, решила через Фирузу на Ильяса надавить?! – тут же набрасывается она на меня.

Как интересно… неужели она ехала, чтобы к свекрови клинья подбить и случайно узнала, что я здесь? Даже жаль ее разочаровывать – Фируза одинаково терпеть не может любых девушек нашей национальности. Уверена, Ритка исключением не станет. Зря надеется.

- Если думала свекровь на свою сторону переманить и надавить на жалость своей беременностью, то у тебя ничего не получится, - хмыкаю я вместо ответа.

Складываю руки на груди и выразительно смотрю на горничную. Покидать мою комнату она не очень-то торопилась до этого момента, подслушивала опять. Стушевавшись, девушка поспешно ретируется, но дверь в спальню прикрывает неплотно. Вот же…

- Это не тебе решать!

- Как Фируза тебя вообще в дом пустила?

Но отвечает мне не Ритка. В комнату входит свекровь и смеряет нас обеих тяжелым взглядом.

- А я захотела обе стороны выслушать, - вклинивается она в разговор. – Только вот твоя сестренка настолько невоспитанная, что чуть меня не сшибла, когда узнала, что ты здесь. Так торопилась тебя поприветствовать.

- Извините, - тут же напоказ тушуется Ритка и заправляет прядку волос за ухо, - просто гормоны бушуют, беременность, сами понимаете…

- Угу, понимаю. Срок какой? – сухо интересуется Фируза.

- Двенадцать недель, - зачем-то лжет моя сестра.

Я перевожу на нее удивленный взгляд. Она ведь говорила про шесть недель. Зачем врет? Но я пока молчу, слушаю, к чему разговор идет.

- Двенадцать недель? А ты хитрая девка, дождалась, когда аборт уже сделать нельзя будет и только тогда к моему сыну пришла? – поджимает свекровь губы в тонкую линию.

- Что вы такое говорите? Просто я совсем не поняла даже, что забеременела!

- Эти сказочки для Ильяса оставь, не поняла она, - обрубает жестко Фируза, - значит, так. Есть у меня знакомые в клинике. Хорошая клиника, дорогая. Сделают все по высшему разряду. Я сама заплачу, можешь не переживать.

- Заплатите за что? – непонимающе смотрит на свекровь Ритка.

- За аборт. Проведут как по медицинским показаниям.

Сестра застывает от шока. Смотрит во все глаза на Фирузу, от которой явно ждала поддержки хотя бы малейшей. Я сама растеряна от этой ситуации и даже толком слова произнести не могу.

- Какой еще аборт?! Не будет никакого аборта! – отойдя от потрясения, повышает голос Ритка.

От маски милого невинного ангела и следа не остается.

- Будет. Мне скандал с нагулянным ребенком не нужен.

- Я стану второй женой Ильяса! – кричит Ритка, - Он его узаконит! Он сам так сказал!

- Ему запрещено брать в жены двух сестер. Ты-то, конечно, не знала, когда в постель к мужику ложилась, так что просчиталась немного, - усмехается Фируза.

- Пусть разведется! Златка вообще вон забеременеть не может, а я наследника Ильясу рожу! Внука вашего!

- Злата беременна. У меня уже есть внук. А ты… завтра же отправишься на аборт. Не знаю, что там решил мой сын, но я не дам опозорить честное имя Дамировых таким скандалом. Получишь хорошие отступные, так что не разводи тут драму. Все, разговор окончен. Злата, проводи сестру к выходу, - ледяным тоном отдает распоряжение Фируза и, одарив напоследок Ритку презрительным взглядом, выходит из комнаты.

Я ошарашенно пялюсь свекрови вслед. Не знаю, как реагировать и как себя вести. С одной стороны, я вроде как должна радоваться, что сестра, которая мою семью разрушила, получает по заслугам. А с другой… как-то жестоко заставлять делать аборт женщину. Да и в измене Ильяс тоже виноват. Так почему ему хоть бы что, а расплачивается только Ритка?

Перевожу взгляд на сестру и вздрагиваю. По ее щекам текут слезы, она сверлит невидящим взглядом дверь, за которой скрылась Фируза. На секунду мне даже жутко становится от того, с какой злобой она ее прожигает.

- Рит… - зову я тихо.

Она не реагирует. Мне становится не по себе.

- Давай я тебя провожу все-таки. Иначе Фируза и тебя запрет тут. Попробуй связаться с Ильясом, расскажи все, - говорю тихо.

Глупо наверное. Я советы раздаю, по сути, любовнице мужа. Ненавижу сестру за то, как она цинично разрушила мою жизнь, за то, что у нее получилось гораздо лучше, чем у меня – забеременеть практически сразу. Я так долго мучилась, лечилась, а в итоге ребенок у Ильяса получился первым совсем не со мной… Но мне вдруг становится жалко малыша. Он-то ведь ни в чем не виноват.

Ритка все так и стоит, застыв каменным изваянием, и я решаю уйти. Может ей одной стоит побыть? Во всяком случае у меня мурашки по телу, как от плохого предчувствия, так что я фактически сбегаю из спальни. Готова сейчас даже со свекровью сидеть, но только не с Риткой в одном помещении находиться.

Но, когда дохожу до лестницы, слышу за спиной быстрые шаги.

- Ты – моя главная проблема! – шипит сестра, догоняя меня, – Если бы не ты, Ильяс давно женился на мне и я бы уже родила ему детей! А ты… ты просто пустышка, ничтожество! Это ты должна делать аборт, а не я!

Резкий толчок в спину и я запинаюсь на ровном месте. Коротко вскрикнув, безуспешно пытаюсь схватиться хоть за что-нибудь, чтобы не рухнуть вниз, но не выходит. Кубарем я прокатываюсь по лестнице вниз и ударяюсь головой о выложенный мрамором пол. Боль ярко вспыхивает в затылке. Почти сразу сознание гаснет и меня накрывает спасительной темнотой.

Гла