Пенрик и Дездемона. Книга 3

Пауза. Едва ли на сорок человек.

Или сколько их попало в госпиталь к этому моменту. Понял.

– Это все, что я могу сейчас сделать, – сказал Пен Бурэ. – Ближе к вечеру я вернусь. Пожалуйста, оставьте мне работу, если получится. Примерно столько же.

Ошеломленный, но – благодаря Аделису и армейской дисциплине – послушный Бурэ кивнул и проводил посетителя к выходу. Пен поморщился, представив, какие слухи породит этот эпизод на кухне и в казармах.

Он направился обратно во двор госпиталя. Если все пройдет гладко, быть может, ему не придется посещать главную скотобойню, располагавшуюся за стенами форта. Там убивали крупных животных, рогатый скот и свиней; шкуры, рога и копыта отправляли в дубильню и прочие местные мастерские; расчлененные туши отвозили в форт, где повара измельчали их дальше множеством способов, чтобы ни кусочка не пропало. Пен не рвался на скотобойню. Он прекрасно понимал, что хорошо справится с этим делом, но оно ему не нравилось, и он с радостью оставлял такое убийство другим людям. Совсем как медицинскую практику; для него эти два занятия были таинственным, интимным образом связаны. Не слишком полезная мысль сейчас.

Число пациентов Реде выросло до сорока одного к тому времени, как Пен, до сих пор не закончивший с первым обходом, был вынужден прерваться по причине перегрева и растущего беспокойства Дез. Вернувшись на кухню, он обнаружил, что начальник столовой нашел время, чтобы ознакомиться со слухами и подумать.

– Вы работаете в госпитале. – Голос Бурэ был испуганным, но твердым. – Мне не нужны больные на моей чистой кухне. И неважно, что генерал думает насчет своего ужина.

– Я не болен, но согласен с вами, – ответил Пен, немного удивив Бурэ. Неужели тот думал, что он начнет спорить? Однако он нуждался в кухонных животных – или каких-либо животных. – Могу предложить два компромисса. Ваши парни могут приносить клети с животными к воротам, и мне не придется входить внутрь. Или, лучше, – с точки зрения Пена, который не желал устраивать представление для зевак, – если на бойне есть задний ход, я могу пользоваться им.

– Есть, – медленно ответил Бурэ. – Надо полагать, так вы хотя бы не будете таскаться по всему нашему рабочему пространству.

– Хорошая мысль.

Отчасти утешившись, начальник столовой провел Пена в обход к двери для доставки. Мальчишки оставили для него две клети с кроликами, которые отлично подходили для целей Пена; почему-то кролики позволяли избавиться от хаоса еще эффективнее, чем птицы. Однажды, когда появится время подумать, Пен собирался составить классификацию живых существ по этому признаку, чтобы посмотреть, не обнаружится ли некая закономерность, – но явно не сегодня. К концу дня он, скорее всего, от усталости не сможет даже ходить, не то что думать.

Облегчив ношу Дез, Пен пошел обратно в госпиталь, размышляя о расписании. Обычно на кухне забои проводили утром – а, судя по всему, работать предстояло всю ночь.

Они начинают очень рано, заметила Дез. Ночью, по твоим ученым меркам. И даже тебе нужно иногда спать.

Надо полагать…

* * *

Ночью никто из офицеров не умер, отравленный чародейским вмешательством в приготовление пищи, и утром Бурэ казался менее встревоженным, предоставив своим парням трудиться с Пеном. В результате Пен провел долгий, ужасный, монотонный день, разнося смерть по форту. Один раз, ближе к вечеру, ему удалось выбраться в деревню.

Одна больная женщина, служительница деревенского храма, знавшая больше прочих, заметила, что Пен использует магию во время молитв. Либо ее удовлетворило его вымученное объяснение, либо она боялась лихорадки больше, чем магии. Но эти новости, вынужденно изложенные в присутствии сестры, которая ухаживала за больной, к утру обойдут всю деревню. Закроют ли перед ним двери дома, в которые проникла болезнь? Пен не знал, как поступить в таком случае.

Пусть гниют, предложила Дез, судя по раздражительности, вновь приближавшаяся к своему пределу. У тебя хватит другой работы.

Сама знаешь, мы не можем остановиться. Если кто-то, к кому я прикоснулся или хотя бы подошел близко, умрет, люди будут винить не болезнь, которая его убила, а меня за то, что я его не спас. Или хуже, поскольку слухи порождали кошмарные фантазии.

Не буди лихо. Ставки слишком высоки. Один день за раз, Пен.

Или один час. Он покачал головой и вновь зашагал в гору.

* * *

Вернувшись в больничный двор, Пен отыскал Реде в одной из процедурных, гадая, каким свежими плохими новостями поделится с ним целитель. Там же обнаружились ножницы, кучка обрезков бинтов и бутылка винного спирта, что наводило на мысли об обработке раны, но Реде стоял, хмуро изучая содержимое высокой деревянной коробки на столе. Подойдя, чтобы взглянуть через плечо целителя на причину его недовольства, Пен увидел крупную, старую и очень больную крысу.

Шелудивое создание лежало на боку, тяжело дыша и даже не пытаясь сбежать. Некоторые крысы, юные и здоровые, были очень симпатичными зверьками, яркоглазыми и любопытными. Эта крыса… не была симпатичной.

– Это для меня? – спросил Пен в недоумении. – Мне больше не нужны крысы, ведь у меня есть договоренность с кухней. Но я могу убить ее для вас.

– Нет! – Целитель резко вскинул руку. – Не надо. Я хочу ее оставить.

– Э-э… Вы хотите, чтобы Дез ее исцелила?

Реде кинул на него раздраженный взгляд.

– Конечно, нет. Я хочу понаблюдать за ней. Изучить ее.

– Где вы ее взяли? Я думал, что не оставил ни одной живой крысы или мыши во всем форте.

– Ее принес солдат. Клерк интенданта. Она его укусила. В архивах, где он искал какую-то запись. Крысы и мыши шныряют там – возможно, в поисках старого пергамента. Солдат увидел, что животное больно, а потому поймал его тряпкой и принес мне, чтобы показать заодно со своей кровоточащей рукой. На случай, если я что-то замечу. Он боялся, что крыса заразила его чем-то, быть может, синюшной лихорадкой. Но я не могу сказать, есть на этой несчастной твари синяки или нет. – Он покосился на Пена. – А вы?

– Э-э…

У крысы был темный мех, точнее его остатки, и черная кожа, за исключением бледных лап. При синюшной лихорадке конечности темнели в первую очередь. Дез?

Серьезно, Пен. Как ты можешь просить меня о таком? Пауза. Лихорадка – да. Кровоподтеки – нет. За исключением полученных при поимке.

– Ничего примечательного. Пока.

Отрывистый кивок.

– Вот почему я хочу оставить ее и понаблюдать.

– Я… Хм. Кто-то еще из пациентов с синюшной лихорадкой сообщал об укусах крыс? Мне никто ничего не говорил. Крысиный укус трудно не заметить.

– Не крыс, – ответил Реде, прищурившись. – А крысиных блох.

– Хм. – Пен в замешательстве умолк. – Судя по всему, это обратная проблема. Крысы никого не кусали. Но всех кусали блохи. – Кроме Пена. И жителей квартала вокруг его дома. – Однако не у всех лихорадка. К счастью.

– Кровь. Вы говорили о том, что кровь продолжает жить, покинув тело. Если вам удастся убить блоху сразу после того, как она вас укусит, прежде чем она успеет ускакать, останется кровавое пятно. Как с комаром или клещом. Если кровь живая – и инфекция живая, быть может, инфекция живет в крови. По крайней мере, пока блоха ее не переварит.

– Это… – Гениальная мысль. Пен не произнес этих слов вслух. Должен был быть какой-то подвох. – Но как доказать подобную вещь?

– Пока не знаю. Как долго сохраняет жизнеспособность кровь – и инфекция в ней? Быть может, придется дать блохе укусить больного, а потом – себя. – Реде нахмурился еще сильнее. – Это должен быть я. Я не могу никого просить о таком.

– Это определенно не можете быть вы!

Он посмотрел на Пена.

– Если бы я заразился лихорадкой таким способом, вы бы смогли меня спасти?

– Я не знаю. И это лишь первая проблема. – Как отговорить Реде от этой ужасной идеи? – В любом случае это не можете быть вы или кто угодно другой из постоянно контактирующих с больными. Потому что как вы поймете, что стало причиной – укус блохи или контакт с грязными простынями либо рвотой и кровью в тазах? Это должен быть кто-то, не имевший никакого дела со всем этим. А таких в форте нет. Как и в деревне, если на то пошло.

– Проклятье. – Реде устало провел рукой по лицу, его плечи поникли.

Пен вздохнул, надеясь, что отговорил его от этого безумного плана.

– В любом случае, – сказал он мгновение спустя, – если болезнь действительно распространяют крысы или их блохи, новые случаи должны прекратиться через несколько дней. – Соблазнительная мысль. – Потому что крыс больше нет.

За исключением этой, которая, очевидно, пряталась.

– Или вы только что уничтожили все доказательства.

– Меня это устроит.

– Нет… то есть да, но… – Реде раздосадовано махнул рукой. – Забудьте.

– Кто-нибудь еще поступил, пока я ходил в деревню?

– Один человек. И скончался погонщик поставщика.

Пен поморщился. Ему казалось, будто он барахтается в воде, не видя берега, куда можно доплыть.

– Клянусь всеми богами, я понятия не имею, спасаю ли жизни или просто отодвигаю смерть.

Реде изумленно посмотрел на него.

– Два человека достаточно оправились, чтобы я перевел их в палаты для выздоравливающих.

– У нас есть палаты для выздоравливающих?

– Ах да, я вас туда не водил. Есть, потому что мы не знаем, может ли человек заразиться повторно. Я пытаюсь держать тех, кто кому вроде бы стало лучше, вместе. Как и тех, кому стало еще лучше.

Пен должен был заметить. Должен был понять. Он погряз в тяжелых случаях…

– У вас столько работы, что я решил не тратить ваше время на тех, кто пошел на поправку или у кого болезнь протекает в легкой форме и, судя по всему, проходит сама.

– О. – Бастардовы зубы. Это был тот же кошмар, что и в Мартенсбридже, снова. Только самые тяжелые случаи, все тяжелые случаи – и никаких легких побед. Потому что это была бы пустая трата времени Пена, которое лучше приберечь для… очередного тяжелого случая. Непробиваемая логика. – Ясно.

И когда люди начали течь сквозь его пальцы, будто речная вода? За исключением тех, кто умерли и теперь напоминали валуны, вокруг которых пенились воспоминания. Пен следил за общим числом больных, за непосредственной работой, которую нужно было сделать – и которой не становилось меньше, только больше. Неужели население палат за это время полностью обновилось? А может, дважды? Реде должен знать. Пен не стал спрашивать.

Повисла пауза; двое усталых мужчин смотрели в пустоту. Или в темный туннель будущего, подумал Пен.

– В таком случае я лучше вернусь к ней.

– Да. Я тоже.

Но когда Пен уходил, Реде по-прежнему задумчиво разглядывал содержимое своей крысиной коробки.

* * *

Во время обхода следующим утром, выйдя из второй палаты и гадая, нуждается ли Дез в очередном визите на кухню, Пен увидел человека, который ждал его за пределами колоннады. Пен смутно узнал в нем одного из клерков штаб-квартиры Аделиса. Человек протянул длинную руку, аккуратно держа большим и указательным пальцами письмо.

– Это пришло для вас, Просвещенный Пенрик.

– О. Благодарю.

Он взял письмо, и клерк, кивнув, ретировался, не дожидаясь ответа. Пен его понимал. Госпиталь посещали как можно реже. Мастер Реде запретил солдатам навещать товарищей, больных синюшной лихорадкой, и никто не спешил нарушать его запрет.

Пен открыл письмо, просыпав осколки воска на плитку, и испытал одновременно радость и разочарование при виде почерка Никис. Он надеялся на какой-то – желательно полезный – ответ на свои срочные послания по поводу болезни. Но это письмо тоже было хорошим, потому что начиналось: У нас все в порядке.

Полагаю, первым делом ты захочешь узнать городские новости о болезни из форта. Тут она не ошиблась. Слухи на рынке пока не слишком тревожны – судя по всему, большинство людей думает, что это какая-то лагерная дизентерия или летняя лихорадка. Но в таком случае ты бы уже вернулся домой. Поскольку тебя нет, я полагаю, что это нечто более серьезное. Как обычно, бесполезно ждать, что Аделис напишет, и потому, если ты не планируешь вернуться в Вилнок сегодня, пожалуйста, пришли весточку. Пусть пишет честно, Дез!

Если болезнь появилась в городе, я об этом не слышала, но это и неудивительно. Надо полагать, первым узнает Орден Матери.

Дальше следовали обрывки домашних новостей, в том числе: Мы не забываем кормить твоих священных животных. Лин даже вычистила их клетки. Пен усмехнулся. Он держал небольшую группу крыс для магических опытов – молодых, здоровых, ручных, лишенных блох, некусачих крыс; последнего Пен добился, применив немного шаманского убеждения. Однако ему так и не удалось убедить служанку, что уборка клеток – святое дело, которое входит в ее обязанности. Очевидно, Никис – или необходимость – справились лучше.

«По крайней мере, это не дельфины», – однажды со вздохом сказала Никис Лин. Супруга Пена крайне не одобряла шаманских экспериментов Пена с дельфинами в гавани, хотя Пен не утонул.

Пока, пробормотала Дез, которая была на стороне Никис.

Пен продолжил читать: Твоя корреспонденция накапливается. Скажи, как мне с ней поступить: упаковать и переслать в форт или оставить до твоего возвращения?

Флори немного капризничает, – Пен нахмурился, – но мама говорит, что для зубов еще рано. Так что, быть может, она просто скучает по тебе, как и я. Возвращайся домой в целости и сохранности, и поскорее!

Любящая тебя мадам Сова.

Пен испустил долгий нежный вздох, сложил письмо и спрятал за пояс. Его ждала палата больных. А потом – еще одна. Быть может, ему удастся написать ответ за ужином, ради которого все равно придется прервать работу.

* * *

Когда он опустился на колени возле первого пациента в следующей палате, тот поднял дрожащую горячую ладонь и слабо вцепился в руку Пена, прервав благословение.

– Нет!

– Позвольте мне помолиться за вас, молодой человек.

– Ты не молишься. Бастардов некромант. Ты творишь какие-то чародейские фокусы. – Солдат нахмурился, сердитый, взбудораженный и напуганный. – Может, проклятие.

Он был не первым, кто заподозрил магию, поскольку большинство людей, не знавших Пена лично, знали смысл серебряной нити в его поясе. Но он был первым, кто возразил.

– Да, немного магии, но уверяю вас, это не проклятие. А помощь от лихорадки. – Пен осознанно не назвал это лечением. – Я точно знаю, что работал с вами прошлой ночью, когда вы только поступили.

Но стоило Пену поднять руку, как солдат протестующе забормотал, отдернулся и упал с койки. К нему подбежал санитар. Солдат вновь отпрянул, когда Пен попытался помочь поднять его, и чародей с раздражением отошел в сторону. Был ли этот парень тайным квадренцем – или просто наслушался сказок про злых чародеев? Возможно, и то и другое.

– Постарайтесь успокоить его, – сказал Пен санитару. – Я вернусь позже.

Однако Пен обнаружил, что стал предметом тревожных сплетен и клеветнических спекуляций, когда еще двое больных отказались от его помощи. Он всерьез задумался о том, чтобы вырубить их при помощи мозгового фокуса, который практиковал на крысах дома, и все равно обработать, но этот навык… не был доведен до совершенства. А кроме того, домашняя кошка уже устала поедать результаты его неудачных экспериментов.

Он опустился на колени возле последней койки, обитатель которой уже не мог возразить или хотя бы заметить Пена и его магию. Он провел свой ритуал быстро и тихо. К сожалению, едва ли этого больного следовало приводить в пример другим, чтобы доказать безопасность действий Пена.

Ему требовалась поддержка армейского начальства; возможно, мастера Реде. Пен мрачно подумал, что мастер Оридес наверняка обладал большим авторитетом, чем молодой целитель, и, возможно, имел за своим зеленым поясом несколько старых трюков для несговорчивых пациентов. В крайнем случае Пен мог попытаться привлечь Аделиса, но с такими испуганными и больными солдатами могла дать сбой даже армейская дисциплина. Значит, сначала Реде.

Пен заметил его под противоположной колоннадой, возле комнаты аптекаря. Целитель беседовал с санитаром. Когда Пен подошел, они прервали разговор, и санитар, небрежно отдав честь, ушел по своим делам. Сегодня Пен еще не видел Реде ни за ранним завтраком, ни после возвращения с «кормления» Дез.

– Мастер Реде. Некоторые из ваших пациентов подняли бунт. Полагаю, по причине простого невежества, но вряд ли они станут слушать меня. Возможно, у вас получится… – Пен умолк, глядя на перевязанную бинтом левую руку Реде. Он схватил запястье целителя и перевернул. – Что вы наделали?

Взгляд Дез ответил на его вопрос. Кожу под повязкой испещряли крошечные воспаленные пятна: очевидно, блошиные укусы.

– Я же говорил не делать этого!

Реде пожал плечами.

– Это была единственная возможность. Через час крыса умерла.

– Этой возможности не должно было быть. Проклятье! Я знал, что нужно было прикончить ту тварь прошлой ночью. Вместе с ее блохами. – Огорченный Пен потянул Реде за другую руку, высматривая раны. – Крысе вы тоже дали себя укусить?