Мандариновый кофе

Эти слова больно прожгли грудь Тани, словно вонзился острый кинжал, она распахнула глаза и резко села на кровати. В окно пробивался блеклый предрассветный луч, рассеивая синеву утренних теней. Таня прижала дрожащие ладони к лицу. Сердце бешено колотилось в груди, готовое пробить ребра. Кожа покрылась холодным потом. Сон отступал, но чувство тревоги осталось. Заново уснуть не получалось, в голове продолжало крутиться пророчество: «Тебе выпала карта смерти, жди перемен…».

До подъема на работу оставался час.

ГЛАВА 8. ТАНЯ

«Никто тебе не друг, никто тебе не враг, но всякий человек тебе учитель»

К. Антарова, «Две жизни»

Напуганная ночным кошмаром, Таня еле собралась на работу, несмотря на осенние каникулы, в школе занималась отчетностью. По дороге вспоминала детали сна. Кто тот мужчина? Полная противоположность её Андрею. А девочка? Его дочь? Их? И старуха ещё эта, она же умерла. Таня как раз недавно хотела приехать к гадалке и поблагодарить за сбывшееся предсказание, позвонила подруге в родной город, но та сказала, что старуха скончалась ровно через месяц после ее визита.

Своими переживаниями Таня поделилась с Наташей, та уже была в учительской. Уж кто-кто, а она разбиралась во снах и прочей «хиромантии».

— Так, так, так. Девочка — дитя, это к умилению, хлопотам, чуду. Луг — к прибыли, мужчина, хм, возможно, к твоим нереализованным тайным желаниям.

Таня улыбнулась:

— Блондинчики с голубыми глазами не в моем вкусе. Я больше брюнетов кареглазых люблю.

— Ты говорила русые волосы, а это уже другое.

— Хорошо, а смерть причем?

— Смерть в Таро — это карта перехода, неизбежных перемен, разрушение старого, перерождение. Может, ты встретишь мужчину с дочерью, вдовца, например, сон с четверга на пятницу всегда сбывается.

— А Андрея я куда дену? — усмехнулась она. — Да и мужчины с детьми мне не интересны: алименты, бывшие жены.

Таня верила во всю эту астрологию и Таро, хотя умом понимала, что люди просто перекладывают ответственность с себя на Ретроградный Меркурий, гороскоп или картинку с карты. В учительскую заглянул Андрей и девушки одновременно замолчали.

— О чем сплетничали? Обо мне? — весело спросил мужчина.

— Умеете вы на себя перетягивать всё внимание, Андрей Николаевич. Нет, мы обсуждали последние новости шоу-бизнеса, — ехидно ответила ему Наташа, которая его недолюбливала.

— И что там? В этом вашем шоу-бизнесе? — передразнил он с той же интонацией.

— Нюша разводится, после стольких лет брака.

— В этом мире ничего не вечно, — с долей грусти сказал Андрей и посмотрел на Таню.

Она уловила его взгляд и непонимающе вскинула брови.

— Не забудь, сегодня мы едем с моими друзьями смотреть футбол в бар, — обратился он к ней.

— Я помню. Закончу с документацией и приеду.

— Отлично! Сама доберешься же? А то я после работы сразу туда планировал, чтобы не опоздать.

— Естественно! Чай не маленькая.

Поцеловав Таню в висок, Андрей взял журнал и вышел из учительской.

— А он что тут забыл? Ладно, я приехала убирать класс перед учебой.

— Андрея вызвал директор сегодня, пара учеников не сдала нормативы, пришли отрабатывать.

— Вон оно что, я уж думала он за тобой следит.

— Если бы… Андрей привык следить только за собой, — с грустью ответила Таня. — Ладно, на чем мы там остановились? С картами и образами понятно, а красная нитка при чем? Когда-то старуха сказала, что я буду с кем-то ниткой связана, и что она порвется, но в тоже время никогда не разрывается. Ещё тогда я думала, что за бред она несла, а теперь и во сне упоминает о ней.

— Возможно, она имела ввиду древневосточную легенду, которая гласит, что боги привязали к каждому человеку невидимую красную нить. Она приведет их к людям, которым суждено встретиться, независимо от времени, места и обстоятельств. Нить может растянуться, запутаться, но никогда не порвется. Грубо говоря, от судьбы не уйдешь. В Китае, например, верили, что её привязывали к щиколотке, а в Японии к мизинцу.

— Да, эту легенду я и слышала от гадалки. Интересно, а почему в Японии выбрали мизинец?

— Этот палец выбран неслучайно, он напрямую связан с сердцем локтевой артерией, даже в детстве, помнишь, мы мирились мизинчиками. Так вот, красная нить якобы продолжение нашего сердца и связывает нас с сердцем любимого.

— Красивая легенда, только я все равно не понимаю. Её предсказание давно сбылось, Игорь оказался не тем человеком, которым был, я встретила Андрея, переехала. Не понимаю. Что опять не так?

Наташа внимательно разглядывала подругу.

— Тань, можно я задам тебе очень личный вопрос? Ты, можешь на него не отвечать, твоё право, но мне интересно.

— Какой?

— Зачем ты вообще пошла к гадалке? На сколько я поняла, вы с Игорем уже подали заявление в ЗАГС, планировали свадьбу, квартиру купили. Всё же было хорошо. А ты пошла судьбу узнавать.

Таня глубоко вздохнула.

— Тут нет никаких тайн, — несмело начала она. — Мы и правда подали заявление и планировали свадьбу, о беременности я узнала через две недели после похода к гадалке, даже тут она оказалась права. — Таня грустно улыбнулась. — Просто… в одну ночь Игорь не пришел ночевать, сославшись, что им привезли товар и они будут его разгружать. Я не придала тогда этому значение, раз в несколько месяцев так бывало у них на работе, смена оплачивалась по двойному тарифу, а мы копили деньги. Но именно в тот вечер мне позвонил его коллега, сказал, что не может дозвониться до Игоря, который должен был закрыть магазин, но сигнализация почему-то не сработала. Я ему рассказала о товаре, что, скорее всего, в подвале не ловит связь и он до сих пор там. На что мне ответили, что газель приедет только на следующей неделе и этого не может быть. Вот так я узнала, что мой будущий муж провел ночь на работе с другой сотрудницей. Я ехала к гадалке в надежде узнать, что не сделаю ошибки, выйдя замуж за Игоря, но она ещё больше меня запутала. А когда я узнала о беременности, то не хотела растить сына в одиночку. Желала ему полной семьи, которая была у меня. Но не сложилось. Теперь понимаю, что к лучшему, иначе бы мы с тобой никогда не познакомились, — рассмеялась Таня.

Наташа ничего не ответила, лишь молча подошла и крепко обняла подругу.

ГЛАВА 9. ТАНЯ

Да подальше всё пошло, поболело и прошло.

(слова из песни HENSY, «Поболело и прошло»)

— Тань, ты почему сегодня оделась как мышь? Всё-таки я тебя познакомил со своей компашкой.

— Не прошло и трех лет, — съязвила девушка.

— Я не виноват, что один жил за границей, недавно вернулся, второй вечно занятой, а третий, как обзавелся семьей, так и пропал. Не зря я говорю, что хорошее дело браком не назовут.

— Это Лев Ландау так говорит.

— Кто?

— Да, забей!

Для этого вечера Таня выбрала белый джемпер оверсайз. За последний год она прибавила десять килограммов, и свободный крой помогал спрятать изменившуюся фигуру. Образ дополнили обтягивающие светло-серые джинсы и практичные белые кроссовки. Волосы привычно собрала в пучок, на лице минимум косметики.

— Я в спортивный бар ехала, а не в ресторан. И наряжаться ради твоих друзей не планировала. «Да и ради тебя тоже», — пронеслось в голове.

— А могла бы! — резко огрызнулся Андрей. — Я им описывал львицу, а приехала тетя Мотя.

Андрей резко затормозил на светофоре.

— Мне стало стыдно, что ты пришла со мной. Пусть обидно, Тань, но зато честно.

Его слова ударили под дых. Воздуха резко перестало хватать, а в висках оглушительно застучал пульс. Услышать такие слова от любимого человека было больно. Фраза застала врасплох, и Таня ничего не ответила. Андрей воспринял её молчание как покорное согласие, сделал звук громче на магнитоле, стал подпевать знакомому треку, будто ничего не произошло. На испортившееся настроение Тани ему было откровенно плевать. До дома ехали молча.

«Энергетический вампир», — думала Таня. — Слил на меня свой негатив и едет довольный. Ему ведь нравится меня доводить, упиваться моим несчастьем».

Она отключилась от внешних звуков. В голове, как страницы фотоальбома замелькали воспоминания — моменты, когда Андрей обесценивал её труд, внешность, достижения и увлечения.

Вот их семейная вылазка в парк аттракционов. Тогда он горел желанием покататься на американских горках с Миром, мнения Тани даже не спросил. Они повеселились, поели мороженого, на обратном пути увидели тир. Тане захотелось пометать дротики, как в детстве, когда она гуляла с родителями и стабильно выбивала восемь мишеней из десяти. Но в тот день из десяти попыток точными оказались лишь три. Её утешительным призом стал копеечный брелок в виде домика с надписью: «Дом там, где мы». Андрей тут же высмеял меткость и решил показать класс. Выбил семь из десяти, выиграв мягкую игрушку. Тут же вручил Тане, как ценный трофей.

Или их совместный отпуск, когда Мир гостил у бабушки с дедушкой. Девушка надела облегающее бежевое платье из хлопка. Андрей тогда лишь брезгливо поморщился, сказав, что жирные бока нужно прятать, а не выставлять напоказ. Это было её любимое платье, но с того дня не смогла его носить.

Воспоминания хаотично неслись по закоулкам памяти, сменяя друг друга. Вот сессии с психологом, ведь всё понимала, слушала, но делала по-другому. Правда отчетливо проступала сквозь пелену иллюзий: Андрей больше не любит её. Да и любил ли вообще? Ведь близкого не исправляют, а принимают со всеми особенностями и недостатками. Любят не за что-то, а вопреки всему. Сейчас он отдалился, перестал прикасаться и хотеть. Но впервые в жизни, в этом хаосе мыслей, Таня задала вопрос себе: «А любила ли она этого мужчину?»

ГЛАВА 10. ТАНЯ

«Настоящая близость — это не про физику.

Настоящая близость — это про душу. Родственную»

Таня записала в потрепанный блокнот вдохновляющую цитату и с глубоким выдохом закрыла его. Этот бумажный друг появился у нее в пятнадцать лет, когда она влюбилась в одноклассника и строчила ему признания. По мере взросления страницы впитывали боль расставаний и потерь, каждая строчка хранила воспоминания прошлого, а главное — первую осознанную любовь. Именно про то чувство и была написана история «Записок активистки», которую Таня мечтала оформить в книгу. Сейчас настроения писать не было, она недавно завела тематическую страницу в ВК, делилась мыслями, своим творчеством, но охваты были маленькими, отклики единичными. Возможно, мама была права и писательство — это не её. На столе давно остыл чай с корицей, бутерброды не лезли в горло. Мир убежал с друзьями гулять во двор, Андрей собирался на сборы с клиентом, бороться за кубок в фитнес индустрии, а у Тани намечалась онлайн беседа с супервизором.

— Ты опять выложила ванильную фразочку в группу и сидишь ждешь лайков? — Андрей незаметно подошел со спины и поцеловал Таню в висок.

— Эту фразочку, как ты говоришь, я только что придумала сама, мне понравилась формулировка, звучит позитивно.

— Это такое заезженное выражение про родство душ, что уже давно никому не интересно. Перестань читать паблики и придумай что-то своё. Достойное. Я вот сделал индивидуальные программы тренировок, у меня отработанная схема питания и нагрузок, ты тоже можешь сказать, что таких полно, но моя лучшая. Клиенты худеют, набирают массу, растут физически и благодарят Вселенную, что им на пути встретился я, — Андрей самодовольно улыбнулся и поиграл мышцами груди.

— Моё выражение тоже лучше, чем у других, и эта фраза может кому-то помочь, тем, кто ждет знака свыше, например.

— Не уверен, Тань. По мне это какая-то фигня, недостойная моего царского лайка, так что прости, но ставить не буду. Тем более мне пора бежать, — потрепав девушку по голове, Андрей вышел из комнаты.

— А мне пора созвониться со своим коучем, — грустно выдохнула Таня.

Впервые увидев Марию Олеговну на кафедре, Таня сразу прониклась к ней глубоким уважением. От этой зрелой, опытной женщины веяло абсолютным спокойствием, но за внешней расслабленностью угадывалась огромная внутренняя сила. На лекциях она не просто начитывала материал, а заставляла студентов видеть суть вещей, мягко подталкивала к верным решениям и буквально окрыляла. Ей хотелось доверять и делиться жизненными событиями. Эта искренность и позитивная энергия расположили Таню к себе с первой секунды. Возникало желание ей открыться. Именно поэтому, когда пришло время искать наставника, Таня без колебаний выбрала её своим супервизором. Она прекрасно понимала, как важна терапевтическая совместимость между клиентом и психологом. Методы работы педагога её устраивали.

Но неожиданно Мария Олеговна прислала сообщение:

«Татьяна, прошу меня простить, что так внезапно отменяю нашу сессию. Моя собака на улице что-то подобрала, её рвет и мы срочно выезжаем в больницу. Давайте, вы сегодня устроите свидание с собой, как мы планировали позже, но обстоятельства вынуждают действовать сейчас. Примите, как знак. Познакомьтесь с собой заново. Будем на связи. Обняла Вас».

Таня быстро ответила:

«Ого! Бусе скорейшего выздоровления. Пусть всё закончится хорошо. Благодарю. Обязательно выполню ваше домашнее задание».

Свидание с собой было одной из любимых практик. Таня не раз сама советовала клиентам именно её и знала о положительных результатах. Весь смысл сводился к тому, что эта техника снижала уровень стресса, развивала осознанность и убирала зависимость от одобрения окружающих. Придется делать, зная Марию Олеговну, та обязательно с неё спросит отчет, тем более день и вечер выпали свободными.

Таня внимательно прислушивалась к себе, что она хочет именно сейчас, как себя чувствует. В Санкт-Петербург вернулось бабье лето, на улице светило такое редкое солнце, а градусник показывал плюс двадцать один, и это в середине октября северной столицы. Для начала Таня решила посмотреть на картах куда можно поехать. От центра они жили в часе езды, уже много где гуляли и бывали.

«Может, поехать в Ботанический сад? Я еще там не была, как раз недавно писали, что в пруду продолжает цвести редкая кувшинка. Решено! А пока займусь уходовыми процедурами».

Таня с детства была аллергичным ребенком, на большинство косметических средств начиналась сильная реакция в виде зуда и слезотечения, а один раз дошло до нехватки воздуха, даже пришлось вызывать скорую. Поэтому в свои тридцать четыре она выглядела на тридцать четыре. Морщины не успели сильно избороздить её лицо, прежний овал слегка заплыл от лишних килограммов. Налепив под глаза патчи, Таня подкорректировала брови, помыла голову и освежилась в душе, после холодного она всегда ощущала легкую бодрость. Длинные волосы прикрывали её грудь, не смотря на прибавку в весе, она осталась со вторым размером, что радовало. После родов грудь не обвисла и это, пожалуй, была самая сексуальная часть ее тела. Живот стал дряблым, а бедра обросли целлюлитом.

«М-да, давно я себя не скрабила», — подумала Таня и тут же взяла деревяную щетку с полки. С нажимом разогнала лимфу, и внимательно осмотрела себя в зеркало. Никогда ещё вот так при свете она себя не изучала. Раскрасневшееся лицо, впалые глаза, взгляд которых был усталым, обвисшие щеки, живот с растяжками, располневшие ноги. На нее смотрела не девушка, а женщина. Женщина, которая забыла, как себя любить и следить за собой. А ведь она телесный терапевт — учит людей получать удовольствие и радость от тела, прорабатывать блоки, а себе помочь не может. Сапожник без сапог. «Естественно, Андрей такую жирную не хочет, от самой себя противно. С сегодняшнего дня на диету и в спортзал записаться надо».

Таня решила сделать это не ради него, а для себя. И ещё постричь волосы, Андрею нравились длинные, а она всегда мечтала об удлиненном каре, которое когда-то носила, и оно ей безумно шло. Просушив волосы, Таня надела брючный костюм с жемчужным отливом, а под него черное кружевное боди, которое идеально утягивало живот и собирало грудь. Ярко накрасившись, впрыгнув в ботинки, она поспешила в парикмахерскую. Через три часа Таня уже ехала в Ботанический сад с удлиненным каре и шоколадным цветом волос, помолодевшая и очень довольная собой.

ГЛАВА 11. ТАНЯ

«Иногда, чтобы продолжить жизнь, нужно крепко разозлиться»

Ч. Буковски

Стоило Тане вступить на территорию Ботанического сада, как внутри затрепетало предвкушение. Точно такое же она испытывала в детстве, когда новогодним утром бежала к ёлке рассматривать подарки. На мгновение она почувствовала себя искательницей приключений. Её не покидало ощущение, что впереди ждал долгожданный сюрприз.

Сад поражал размером, зеленый оазис среди каменного города, тут даже дышалось по-другому. Могучие деревья, словно стражи сада возвышались над головой, их ветки переплетались, создавая загадочные коридоры, полные мягкого света. В оранжереях были и пальмы — экзотические путешественницы с далеких островов, и цветы. Огромное количество. Яркие, будто природа опрокинула мольберт с красками и перемешала их. Таня подошла к белоснежной орхидее и вдохнула фруктовые нотки, смешанные с запахом ванили. Гуляя по мощёным дорожкам, она остановилась у пруда, в нем плавали лилии, как маленькие паруса, готовые отправиться в дальний путь. Вода отражало небо, где виднелись облака. Природа обволакивала теплом и спокойствием. Странно, что в этом павильоне было тихо, редкие люди приходили, быстро осматривались и уходили, ведь все внимание было приковано к другой кувшинке, в соседней оранжерее. Тане не хотелось нырять в толпу, толкаться, хотя желание сфотографировать это чудо природы присутствовало.

Ноги от непривычной ходьбы ныли, и Таня высматривала место для отдыха. Как вдруг её взгляд упал на мольберт и художника: парня лет тридцати, приятной внешности, с мягкими чертами лица, на голове — серая бандана, полностью скрывающая волосы. Её взгляд не отрывался от мелькающей загорелой руки с кистью. Сквозь тонкую футболку заметила прокаченный пресс. Он походил на модель или на человека, проводящего мастер-класс для желающих, но не на уличного художника. Парень тем временем не замечал никого вокруг, настолько был вовлечен в творческий процесс. Он рисовал водяные лилии, долго смотрел на пруд. Его периодически обступали люди, заглядывали через плечо на мольберт, хотя отвлекали, но он никого не прогонял и не сердился, лишь становился более сосредоточенным. Таня присела на деревяную лавку рядом с пожилым мужчиной.

— С самого открытия рисует, почти не отрываясь, — завел с ней внезапный разговор дедушка. — Я тут охранником работаю, как открыли сад, так и рисует, — зачем-то снова уточнил он.

— Понятно, — Тане не хотелось поддерживать беседу. Но узнав подробности, по-другому взглянула на художника.

«Наверное, голодный, синяки под глазами, видимо, не выспался», — думала, рассматривая его молодое лицо.

— А у вас тут есть где перекусить? — спросила она у охранника.

— Конечно, есть. Вон там, на втором этаже кафетерий.

Таня взглянула, куда указывал мужчина и не сразу поняла, где вход.

— В зелени спрятался, — словно прочитал он её мысли. — Пойдемте, я вас провожу.

— Благодарю!

Шли они медленно, Таня уже привыкла к неспешному питерскому ритму. Среди зелени действительно был вход в уютное двухэтажное кафе с видом на мансарду, цены на напитки и выпечку оказались доступными. Купив средний американо и какао с миндальным печеньем, Таня поспешила избавиться от провожатого. Спустившись вниз, убедилась, что художник никуда не ушел, только его выражение лица стало рассерженным. Девушка колебалась, стоит ли подходить, вдруг пошлет, но желание помочь было сильнее. Неуверенным шагом она подошла к мольберту.

— Кхм, — откашлялась Таня прежде, чем завести разговор. — Здравствуйте! Можно посмотреть, что вы рисуете?

В секунду на неё устремились глаза нежно-голубого цвета. Парень был явно удивлен такой просьбой, слегка смутился, улыбнулся пухлыми губами, оголив ровные белые зубы и ответил:

— Я не рисую, а пишу! Но посмотреть можно. Вы первая, кто об этом спрашивает, обычно люди не церемонятся, подходят и смотрят без моего разрешения.

— Я не привыкла нарушать личные границы, — улыбнулась в ответ и прошла за мольберт.

Перед её глазами открылась удивительная картина: белые лилии, нежно переливающиеся на солнце, точно живые, яркие краски четко передавали цвет неба и растительности вокруг. Таня затаила дыхание от восхищения.

— Очень красиво! — почти шепотом, восторженно сказала она.

— Спасибо! — подарил ей ответную улыбку незнакомец.

Таня переключила своё внимание на него и получше рассмотрела собеседника. Светлые брови, ухоженная щетина, из-под банданы виднелись локоны русых волос.

— Я за вами немного пошпионила, сторож сказал, что вы рисуете с самого утра, почти не отлучаясь. Подумала, что вам, возможно, не хватает небольшого перерыва, чтобы поесть. Я взяла вам кофе, правда без молока и сахара, и миндальное печенье.

— Я не завтракаю, когда пишу, — зачем-то соврал парень. Его явно смутило внимание незнакомки. — Когда ты в процессе, время бежит незаметно, выключаешься из внешнего мира, не замечаешь ничего вокруг. Но вы сказали про еду, и я понял, что действительно проголодался. Кофе я люблю, без сахара и молока, печенье, правда, не ем, но сейчас не откажусь, мозгу нужна глюкоза, — парень взял из рук Тани стакан, она почувствовала тепло его прикосновений, и пристально посмотрел ей в глаза.

— Ого! Вот кому нужно выпить горячего, у вас ледяные руки.

— Зато сердце горячее, — парировала девушка.

Парня забавлял этот внезапный диалог. Он медленно пил кофе и безмолвно пододвинул упаковку с печеньем, предлагая угощаться.

— Не зря говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок, жаль, что мой маршрут проложила уже моя невеста, — неожиданно сказал незнакомец.

— Почему жаль? — Таня заметила в его голосе едва уловимую грусть.

— Потому что вы очень милая. И не равнодушная. Редко можно встретить человека, которому не всё равно.

— Спасибо за комплименты. А по поводу маршрута не переживайте, у меня есть парень.

Возникла неловкая пауза.

— Меня, кстати, Таня зовут. Я психолог.

— Меня, кстати, Саша зовут. Я художник, — передразнил он её с легкой ухмылкой.

— Вы знаете, Александр, я никогда не рисовала профессиональными кистями и красками, на мольберте. Раз у вас выдался перерыв, можно мне попробовать сделать пару мазков? Обещаю, ничего не испортить, мне просто очень любопытно подержать кисти, почувствовать, как это.

Саша чуть ли не поперхнулся кофе, было видно, что он взвешивает свой ответ, переваривает информацию.

— Давайте, энергообмена ради, я разрешу вам дорисовать лист у лилии. Только учтите, можно заляпаться, а у вас светлый костюм.

— Переживу! — обрадовалась Таня. — У меня так-то стиральная машинка дома есть, и я умею ей пользоваться.

ГЛАВА 12. САША

Утро не задалось. Александр проспал, не услышав будильник, а ведь он с таким трудом договорился порисовать в Ботаническом саду. Отец с мачехой улетели в отпуск и бизнес временно лег на Сашины плечи. Вчера полночи он разбирался с отчетами, графиками и высчитывал риски. У отца ресторанное дело, а Саша ненавидел цифры, но любил порядок и справедливость, поэтому с удовольствием отучился на юриста. Про творчество не забывал. Сначала это были невинные рисунки на полях школьных тетрадей или учебников, затем после смерти матери переросло в хобби, именно его Саша мечтал сделать основным заработком. Отец не одобрил эту тягу и попросил сына получить диплом государственного образца. Юриспруденцию парень полюбил, с отличием окончил институт, а параллельно поступил в художественную школу. Папа уже так не давил, мальчик вырос, но Саша понял, что на каракулях, как называл родитель его рисунки, много не заработаешь, а он привык к комфорту, который стоил денег.

Еле разлепив глаза, Саша аккуратно встал и тихо прошел на кухню, часы показывали девять часов утра. Громко выругавшись, осекся, Камила еще спала и он не хотел её разбудить. Саша думал сварить себе свой любимый мандариновый кофе, но понял, что Камила вчера съела последний фрукт. Расстроенный, поплелся в ванную, наспех принял душ и на ходу оделся в удобную одежду: обтягивающую белую хлопковую футболку, джинсы, непослушные пряди собрал под бандану, накинул куртку. Собрал мольберт и чемодан с кистями и красками, тихо закрыв дверь, двинулся в сторону парковки. Машин было мало и через пятнадцать минут, он зашел на территорию сада.