Смотри на меня ее глазами

Каждую ночь он лежал и смотрел в потолок. Вспоминал её улыбку, её голос, как она отшучивалась, когда он делал комплименты. Как она смеялась в кинотеатре, когда он проигрывал ей в автоматы. Как её рука лежала на его плече, когда они фотографировались в будке.

Всё это было там, в прошлом. А он здесь.

И однажды он понял: больше не может. Он не может просто переписываться и ждать, пока что-то изменится. Он должен быть рядом. По-настоящему.

Демид сел на кровати, взял телефон и написал:

«Аль. Я принял решение. Я переезжаю в Москву. Хочу быть с тобой. Как ты на это смотришь?»

Ждал долго. Сердце колотилось, пальцы дрожали.

Через пять минут она ответила:

«Ты серьёзно?»

«Абсолютно»

«Демид… Это очень серьёзно. У меня школа, родители, я ещё не закончила учиться…»

«Понимаю. Я найду работу, буду тренироваться, снимать квартиру. Просто буду рядом. Если ты позволишь»

«Я тоже хочу быть с тобой. Просто… блин, Демид, я даже не знаю, что сказать. Я боюсь, что ты разочаруешься»

«В тебе? Никогда. В себе? Может быть. Но я хочу попробовать»

«Ты точно уверен?»

«На сто процентов»

«Тогда… делай. Я с тобой»

Демид выдохнул, чувствуя, как с плеч сваливается груз. Он сделает это, переедет к ней. И всё будет хорошо.

На следующее утро он спустился на кухню. Мать стояла у плиты, жарила яичницу.

— Доброе утро, сынок. Выспался?

— Не очень, — он сел за стол.

Она поставила перед ним тарелку, налила чай.

— Ты сегодня какой-то задумчивый. Что-то случилось?

Демид сжал кружку пальцами и посмотрел на неё.

— Мам, мне нужно с тобой поговорить.

Она отложила лопатку и села напротив.

— Я слушаю.

Он помедлил, собираясь с мыслями.

— Я хочу переехать в Москву.

Мать нахмурилась, но промолчала.

— К девушке, я с ней познакомился в Тамбове. Она учится в школе, пауэрлифтингом занимается. Ей семнадцать. Мы два свободных дня гуляли вдвоём. А теперь всё здесь кажется серым, я не могу тренироваться, не могу думать ни о чём, кроме неё.

— Демид, — осторожно начала она. — Ты понимаешь, что она ещё школьница? Что вам обоим нужно учиться, строить будущее?

— Понимаю. Но я не собираюсь ничего рушить. Я просто хочу быть рядом с ней. Я не могу больше просто переписываться.

Она смотрела на него долго. В глазах мелькала тревога. Но потом уголки губ дрогнули, и она улыбнулась.

— Ты мой сын, Демид. Я знаю, какой ты упёртый. Если ты что-то решил — тебя не переубедить.

— Да, мам. Это серьёзно.

Она вздохнула, потом встала и вышла из кухни. Через несколько минут вернулась с с телефоном, что-то упорно в нём набирая.

— Я перевела тебе деньги, — она положила телефон на стол. — На первое время. Бери.

— Мам, я потом всё верну.

— Не надо, — она остановила его жестом. — Это подарок. Ты выиграл золото на соревнованиях, ты сделал меня счастливой. А теперь иди и сделай себя счастливым.

Он поднялся, подошёл к ней и обнял.

— Спасибо, мам. За всё.

— Лети к ней, сынок, — прошептала она. — И будьте счастливы.

Он тут же написал Алине:

«Я сегодня куплю билеты. Я скоро буду у тебя»

«Аааа, не могу поверить, — ответила она. — Ты даже не представляешь, как я рада»

«Я тоже рад. Жди»

Демид убрал телефон и посмотрел в окно. Город был серым и мокрым, но внутри разливалось тепло. Он сделает это. Скоро он будет рядом с ней.

И всё будет хорошо.

Глава 8. Москва. Встреча

Сентябрь вступил в свои права. Демид проснулся в своей комнате, где прошло всё его детство, и понял: сегодня он уезжает. Вчера купил билеты на сегодняшний вечерний рейс, забронировал квартиру в Москве, отзвонился новому тренеру в Москве и предупредил мать, что улетает послезавтра. А сегодня остался только один день — день прощания.

Он встал, умылся, натянул спортивные штаны и вышел на кухню. Мать уже стояла у плиты, жарила яичницу. Она выглядела спокойной, но Демид знал — внутри она переживает. Просто не показывает.

— Доброе утро, сынок, — она обернулась и улыбнулась. — Выспался?

— Нормально, мам, — он чмокнул её в щёку и сел за стол.

— Всё готово? Билеты, вещи? — она поставила перед ним тарелку, налила чай.

— Всё. Квартиру нашёл, забронировал на месяц. Студия на окраине, рядом метро. Дёшево, но жить можно.

— Демид, — она села напротив, сцепив руки на столе. — Ты уже взрослый. Но ты помни: если что-то пойдёт не так — ты всегда можешь вернуться. Это твой дом.

— Я знаю, мам, — улыбнулся парень. — Спасибо тебе. За всё.

— Ты мой сын, — она улыбнулась в ответ. — Я всегда буду за тебя. Просто будь осторожен. И не забывай звонить.

Он поднялся, подошёл и обнял её.

— Позвоню, мам. Как приземлюсь — сразу тебе напишу. И ты мне пиши, если что.

— Хорошо, — она погладила его по голове.

После завтрака Демид взял телефон и набрал Палыча. Тренер должен был знать.

— Палыч, привет. Это Демид.

— Суханов? Чего звонишь в такую рань? — голос тренера был сонным.

— Я сегодня улетаю. В Москву. Переезжаю.

В трубке повисла пауза. Потом Палыч хмыкнул:

— Это шутка?

— Нет. Я нашёл там клуб, договорился с тренером, который готов меня взять. Всё уже решено.

— Суханов, ты понимаешь, что это риск? Что там никто тебя не ждёт?

— Я понимаю, тренер. Но не могу здесь больше. Мне нужно двигаться дальше.

Палыч помолчал, потом вздохнул:

— Ладно. Ты спортсмен, ты знаешь, что делаешь. Если что — возвращайся. Я всегда тебя приму.

— Спасибо, тренер. За всё.

— Удачи, Суханов. Не пропадай.

Демид сбросил звонок и выдохнул.

Он позвонил Мишке, но тот ещё спал. Демид оставил голосовое сообщение: «Мишань, привет. Я улетаю в Москву сегодня вечером. Прости, что не сказал раньше. Мы ещё свяжемся. Не обижайся. Удачи тебе в спорте. Я позвоню, как устроюсь».

Потом он написал Генке:

«Привет. Я улетаю сегодня. Хочу попрощаться. Собери наших — в шесть вечера на смотровой, как раньше. Буду ждать».

Генка ответил через пару минут:

«Дём, ты серьёзно? Ну ты даёшь… Ладно, я соберу всех. Жди».

На сборы ушло несколько часов. Демид упаковал сумку: спортивная форма, бинты, сменное бельё, документы, ноутбук, фотография отца. Он взял самое необходимое — всё остальное оставлял в Комсомольске. На прощанье парень обвёл взглядом свою комнату: сините стены, кровать, стол, игровой компьютер, который он собирал по частям. Здесь прошла его юность. Но там, в Москве, начиналась его жизнь.

Он подошёл к фотографии отца на стене.

— Пап, — сказал он тихо. — Я уезжаю. Я хочу, чтобы ты знал — я не подведу ни тебя, ни маму. Я буду стараться.

Демид взял сумку, вышел из комнаты.

В прихожей его ждала мать.

— Всё взял? — спросила она.

— Всё, мам.

Она подошла, обняла, прижала к себе.

— Лети, сынок. И будь счастлив.

— Я позвоню, — пообещал он, выходя за порог.

Через полчаса такси остановилось у подножия сопки. Демид вышел, поднялся по ступеням на смотровую площадку. Внизу расстилался город — серый, мокрый, утопающий в вечернем тумане. Амур блестел стальной лентой, а над домами медленно зажигались огни. Таким он запомнит Комсомольск навсегда.

Его друзья уже ждали. Генка стоял у перил, рядом с ним — Ваня, Игорь, Саша, Лёха. Все, с кем он вырос. Человек десять. Кто-то курил, кто-то перекидывался шутками.

— Дём! — крикнул Генка, разрывая тишину. — Ну ты даёшь! В Москву собрался!

Демид подошёл, улыбнулся.

— Пора что-то менять, пацаны. Вы тут без меня не скучайте.

— Да мы за тебя рады, — сказал Ваня, подходя к нему. — Ты там не потеряйся.

— Не потеряюсь, — усмехнулся Демид. — У меня там человек, ради которого стоит стараться.

— Слышали, пацаны? — усмехнулся Генка. — У нашего Дёмы в Москве уже кто-то есть!

Друзья заулыбались, кто-то хлопнул Демида по плечу.

— Ну, расскажи, — начал Игорь. — Кто она?

— Потом, — отмахнулся Демид. — Всему своё время.

Они стояли, глядя на закат. Кто-то открыл пиво, Демид взял апельсиновый сок, поднял его над головой.

— Ребята, — сказал он. — Спасибо вам за всё. Вы — мои братья. Я буду скучать. Если будете в Москве — звоните.

— А как же! — усмехнулся Генка. — Мы ещё к тебе приедем. Бухать по-чёрному!

— Сначала я сам устроюсь, — засмеялся Демид. — А там посмотрим.

Они обнялись — все по очереди, кто-то хлопнул по спине, кто-то просто сжал плечо.

Через час Демид спустился вниз, где его ждал Генка на своей новенькой «Тойоте». Они молча поехали в аэропорт.

За рулём Генка включил музыку, приглушённо заиграл любимый трек. Демид смотрел в боковое окно на проплывающие улицы родного города. С каждым километром привычный мир отдалялся.

— Слушай, Дём, — нарушил молчание Генка. — А ты не боишься?

— Боюсь, — честно ответил Демид. — Но я должен попробовать.

— Не пропадай там, ладно?

— Не пропаду, — усмехнулся Демид. — Ты тоже не пропадай.

Генка хмыкнул и сжал руль.

В аэропорту Демид зарегистрировался на рейс, сдал багаж, получил посадочный талон. Остался час до посадки. Он прошёл в зал ожидания, сел на пластиковое кресло и написал Алине:

«Я уже в аэропорту. Через час вылетаю. Ты точно меня встретишь?»

Через минуту пришёл ответ:

«Конечно! Я буду ждать у выхода. Ты меня узнаешь?»

«С твоими глазами? За километр узнаю».

«Ха-ха. Пиши, как приземлишься. Я с ума сойду от ожидания».

Он улыбнулся, убрал телефон и сел поудобнее. В груди всё звенело от предвкушения.

Самолёт взлетел ровно в семь вечера по местному времени. Демид сидел у окна, смотрел, как Комсомольск медленно превращается в точку, а затем исчезает за облаками. На душе было странно — и тревожно, и легко одновременно.

Полёт длился девять часов. Демид почти не спал. Мысли крутились вокруг одного: она. Как они встретятся, как она улыбнётся, как скажет его имя. Он хотел запомнить этот день навсегда.

Когда самолёт начал снижаться и за окном показались бесконечные огни Москвы, у него перехватило дыхание. Огромный, шумный, чужой. Но теперь — почти родной.

Он вышел из зоны прилёта и сразу увидел её.

Алина стояла в толпе, такая родная, такая красивая. Тёмные волосы рассыпаны по плечам, зелёные глаза горят, улыбка до ушей. На ней была лёгкая куртка, джинсы, кроссовки. Простая, светлая, настоящая.

Он побежал к ней. Она рванула навстречу, запрыгнула на него, обхватила руками за шею, ногами — за талию.

— Демид! — она смеялась, прижимаясь к нему. — Ты здесь! Ты правда здесь!

— Я здесь, — он обнял её, чувствуя, как тепло разливается по всему телу. — Я приехал.

Она прижалась сильнее, и он вдохнул её запах — тот самый, из Тамбова: лёгкий, цветочный, с ноткой ванили.

— Я так ждала, — сказала она. — Ты даже не представляешь.

— Мне кажется, я тоже ждал, — усмехнулся он, отстраняясь, чтобы заглянуть в её глаза.

Она улыбнулась, и он почувствовал, что всё правильно.

Они взялись за руки и пошли к выходу. Демид поймал такси, назвал адрес. Всю дорогу сидели, тесно прижавшись друг к другу, и молчали. Смотрели в окно, как проплывают дома, и чувствовали, что это — начало.

Квартира оказалась небольшой студией на окраине Москвы, но уютной. Демид открыл дверь, пропустил Алину внутрь.

Она вошла, оглядела комнату. Свет от лампы мягко освещал серые стены, кровать у окна, маленький кухонный уголок.

— Уютно, — улыбнулась она.

— С тобой — уютно, — ответил он, подходя ближе.

Она обняла его, прижалась, и они стояли так долго, не говоря ни слова. Слышали, как бьются сердца.

— Мы наконец-то вместе, — прошептала она.

И в этой тишине, где было только их дыхание и стук сердец, Демид понял: это начало. Их история только началась.

Глава 9. Восемь месяцев счастья

Они стояли в тишине маленькой студии, тесно прижавшись друг к другу. Сердце Демида колотилось где-то в горле, а запах её волос — тот самый, из Тамбова — кружил голову. Алина уткнулась носом в его плечо, и он чувствовал, как её дыхание согревает кожу. В комнате было тихо, только за окном шумел далёкий город. Москва принимала их.

Демид отстранился первым, заглянул ей в глаза и усмехнулся:

— Слушай, а у нас тут даже чайник есть, я видел. Но кружек нет. И еды нет. Мы как будто на необитаемый остров приехали.

Алина подняла голову, улыбнулась и взяла его за руку:

— Тогда пошли в магазин. Надо же обживаться. В конце концов, ты переехал в Москву, а не на остров.

Он чмокнул её в нос и, не отпуская руки, потащил к выходу:

— Остров бы был скучным без тебя.

В супермаркете они носились по проходам, как дети, и в какой-то момент Алина увидела пустую тележку, стоящую в стороне.

— О, смотри! — она схватила её и запрыгнула внутрь, согнувшись в три погибели. — Вези меня, капитан!

Демид заржал, схватил ручку и покатил её по центральному ряду, лавируя между покупателями. Она хохотала, вцепившись в края, а он, разогнавшись, лихо объехал стеллаж с крупами.

— Ты с ума сошёл! — крикнул она, смеясь. — Мы сейчас врежемся!

— Не врежемся! — проворковал он. — Я же чемпион!

Он резко затормозил, она чуть не вылетела, но удержалась, и они оба засмеялись так громко, что несколько покупателей обернулись.

— Слезай, хулиганка, — сказал он, протягивая руку. — Надо ещё продукты набрать.

Она выбралась и взяла его под руку. Они ходили между стеллажами, кидали в корзину всё подряд: хлеб, молоко, яйца, крупы, фрукты. Алина с серьёзным видом перебирала помидоры, а Демид стоял сзади, обнимая её за талию, и шептал всякие глупости.

— Если ты сейчас возьмёшь пятый помидор, я устрою скандал, — прошептал он ей на ухо.

— Это овощ, — ответила она, толкая его локтем. — И вообще, я выбираю лучшие.

— Я лучше него, однако ему времени уделяется больше.

Она развернулась, привстала на цыпочки и чмокнула его в губы.

— Ты мой. Так лучше?

Он взял с полки шоколадку и пачку печенья — для неё.

— Это тебе, — кинул в корзину. — Будешь есть, пока я готовлю.

Дома они расставили продукты, заварили чай и сели на старый диван. Две новые кружки стояли на столе — «Твой» и «Мой». Алина взяла ту, где было написано «Твой», и улыбнулась.

— Ты специально выбрал? — спросила она.

— Чтобы ты не забывала, — он подмигнул.

Она засмеялась и чокнулась с ним кружками.

Дни складывались в недели, недели — в месяцы. Алина училась в одиннадцатом классе, готовилась к экзаменам, ходила на тренировки по пауэрлифтингу и каждую свободную минуту бежала к Демиду.

Он устроился грузчиком на склад неподалёку — работа физическая, тяжёлая, но он был привычен к нагрузкам, да и график позволял совмещать с тренировками. По утрам он таскал коробки, днём — зал, вечером — она. Поначалу было тяжело: новые маршруты, новые лица, новый город. Но он быстро втянулся, нашёл общий язык с коллегами, и у него появились первые друзья в Москве.

— Ты быстро обрастаешь людьми, — заметила Алина как-то вечером.

— Не знаю, — он пожал плечами. — Но без тебя я бы не выжил. Это точно.

Она закатила глаза, но улыбнулась и прижалась к нему.

В ноябре состоялись первые соревнования — открытый чемпионат Московского административного округа. Алина приехала болеть за него. Она стояла у ковра, переживая за каждый захват, за каждый бросок. Демид чувствовал её взгляд и знал — она рядом. Это давало ему силы. Он прошёл всех соперников без единого поражения и занял первое место.

Когда судья поднял его руку, Алина закричала с трибуны, захлопала в ладоши, её глаза сияли. Потом она подбежала к ограждению и обняла его через бортик, шепча в ухо: «Я знала, я знала!» Вечером они отмечали победу в уютном ресторане, строили планы на будущее.

— Теперь ты официальный чемпион Москвы, — шутила она.

— Это только начало, — ответил он.

Между ними всегда была тонкая грань, которую Демид не переступал. Он знал, что Алина — девственница. И хотя она притягивала его с невероятной силой, хотя одно её прикосновение заводило его до дрожи, он боялся сделать ей больно. Он боялся, что она испугается, что он всё испортит.

Демид контролировал себя строже, чем на ковре. Обнимал, целовал, но никогда не позволял рукам блуждать там, где они хотели оказаться. Чувствовал, как она доверяет ему, и это доверие было дороже любых физических желаний.

Алина иногда ловила его взгляд, когда он смотрел на неё слишком пристально, и в её глазах мелькало смущение. Она не отворачивалась, но и не подталкивала. Он понимал — она сама ещё не знает, чего хочет.

— Ты никогда не пытался… — как-то начала она, глядя на него с неловкостью.

— Хочу, чтобы ты была готова, — ответил он спокойно. — Чтобы тебе было комфортно. Я никуда не тороплюсь.

Она посмотрела на него с теплотой и обняла.

Двадцатого января Демиду исполнилось двадцать лет. Алина и его новые друзья настояли на праздновании. Сняли небольшой зал в ресторане на окраине Москвы. Пришло человек десять: ребята из клуба, пара коллег по работе, Алина и её родители.

Она долго уговаривала его согласиться на встречу с родителями. Демид нервничал больше, чем перед финальной схваткой. Но когда они пришли — спокойные, приветливые люди — он расслабился. Мать, Наталья, оказалась мягкой и доброй. Отец, Алексей, с виду строгий, но быстро переключился на обсуждение спорта и работы.

— Ты занимаешься самбо? — спросил он, пожимая руку Демида.

— Да, уже десять лет.

— Хороший вид спорта. Дисциплинирует. Это мужское дело, — Алексей одобрительно кивнул.

Алина сидела рядом, сжимала его руку под столом и улыбалась.

За праздничным столом Демид принял видеозвонок от мамы. Генриетта Николаевна стояла на своей кухне, улыбалась в экран. Рядом маячил Мишка.

— Сынок, с днём рождения! — сказала мать. — Я так горжусь тобой.

— Мам, спасибо, — Демид почувствовал, как горло сжалось.

— Дёмка, с днём рождения! — перебил Мишка. — Ты там смотри, не потеряйся в своей Москве.

— Я не теряюсь, — усмехнулся он.

Позвонили друзья из Комсомольска — Генка, Ваня. Орали в трубку, желали счастья, денег и чтоб приезжал в гости. Демид смеялся и обещал.

Вечером, когда гости разошлись, они сидели в такси, и Алина взяла его за руку:

— Ты счастлив?

— С тобой — каждый день.

Многие перевели ему деньги в качестве подарка: мать, Мишка, друзья, тренер. На счету оказалась приличная сумма, и он почувствовал себя увереннее.

Зима пролетела незаметно. Февраль, март, апрель. Алина готовилась к ЕГЭ, дни и ночи проводила за учебниками. Демид помогал ей с русским и историей, сидел с ней допоздна, объяснял сложные темы.

— Ты не представляешь, как я устала, — стонала она, закрывая тетрадь.

— Ты сдашь, — он пододвигал ей чай. — Я знаю. И когда сдашь — мы отдохнём.

Но у них была и другая общая мечта — их собственный фильм. Идея родилась ещё в Тамбове, когда они болтали о книгах и кино. Алина убедила Демида, что он должен поступить на режиссёрский или актёрский факультет, что ему нужно высшее образование, что у него талант и он справится. Он сначала отмахивался, но она не отступала.

— Ты же умеешь говорить, ты общительный, у тебя харизма, — говорила она. — Ты сможешь. И мы вместе напишем сценарий.

Демид слушал её и постепенно загорался этой идеей. Он выбрал Российский институт театрального искусства — ГИТИС. Алина помогала ему репетировать стихи и прозу для вступительных экзаменов. Она поправляла интонации, ставила ударения, требовала полной отдачи.

— Давай ещё раз, — говорила она. — Ты начинаешь слишком громко, а в конце сбавляешь. Нужно ровно.

— Ты как педагог, — усмехался он.

— Я просто хочу, чтобы ты поступил, — она улыбалась. — И чтобы мы сняли наш фильм.

В один из майских вечеров, когда Москва уже вовсю зеленела, а дни стали совсем длинными, Демид сидел на диване с телефоном в руках и перебирал фотографии. Рядом с ним, положив голову ему на плечо, читала книгу Алина. Он остановился на их совместном снимке, сделанном в парке пару недель назад — они стояли на фоне цветущих яблонь, обнявшись, и оба улыбались солнцу.

— Я, наверное, выложу это, — сказал он, показывая ей экран.

— Выкладывай, — она улыбнулась, не отрываясь от книги. — Только предупреждаю: я буду проверять, сколько девушек от тебя отписалось после этого.

Он выложил фотографию, подписав просто сердечком, и отложил телефон. Прошло около часа. Когда он снова взял его, чтобы проверить уведомления, количество лайков уже перевалило за сотню. Кто-то из друзей ставил сердечки, кто-то писал комментарии — знакомые лица, новые лица, лица из прошлого. И среди них он заметил знакомый аватар. Света. Она поставила сердечко под его фотографией.

Демид улыбнулся. Ему стало тепло от того, что она отреагировала. Не из чувства вины, не из ностальгии, а просто потому что между ними не осталось зла. Он зашёл к ней на страницу, пролистал ленту и увидел несколько её совместных фото с молодым парнем: они держались за руки, смеялись в кафе, обнимались на фоне моря. Света выглядела счастливой, настоящей, живой. Демид почувствовал искреннюю радость за неё. Она нашла своё счастье, так же как и он. Демид закрыл её страницу, пожелав ей мысленно всего хорошего, и больше не вспоминал о ней.

Примерно через неделю они сидели на том же диване. Демид готовил какие-то рабочие документы на планшете, а Алина листала ленту ВКонтакте у него на телефоне — она иногда просила его телефон, чтобы посмотреть мемы или найти рецепт.

И тут её взгляд наткнулся на название диалога. От некой Эльвиры Голубевой висело 982 непрочитанных сообщения. Алина замерла, перевела взгляд на количество сообщений, потом на Демида.

— Демид, — сказала она тихо. — У тебя тут диалог. От какой-то Эльвиры. Там почти тысяча сообщений. Ты вообще их читаешь?

Он поднял голову, посмотрел на её серьёзное лицо и усмехнулся:

— Алин, открой и посмотри.

Она открыла диалог. Первое сообщение было от месяцев восьми назад, сразу после того, как они с Демидом начали встречаться. Дальше — десятки, сотни сообщений, которые шли одна за другой. Эльвира писала о том, как она скучает, что она хочет его видеть, что она готова на всё, лишь бы он вернулся. Последние сообщения были датированы прошлой неделей. Алина пролистала их, не в силах поверить своим глазам. Все они остались без ответа.

— Ого, — выдохнула она. — И ты никогда не отвечал?

— Ни разу, — сказал Демид, забирая телефон. — Я её игнорирую, но она не останавливается.

— Почему ты мне не говорил? — спросила она, всё ещё глядя на экран.

— Не хотел тебя расстраивать, — он пожал плечами. — Это её проблема, не моя. Я с тобой, и мне плевать на неё.

Алина посмотрела на него, потом снова на экран, на котором красовались сотни неотвеченных сообщений. Она покачала головой:

— Демид, она же просто сумасшедшая. Почему она не отстанет?

— Потому что не умеет проигрывать, — он обнял её за плечи и притянул к себе. — Но мне это неинтересно. И если она не понимает, это её выбор.

Алина вздохнула, обняла его в ответ, но в её глазах всё ещё читалось удивление. Она не могла понять, как можно годами писать человеку, который ни разу не ответил.

— Я просто в шоке, — призналась она. — Это же ненормально.

— Пусть пишет, — он поцеловал её в лоб. — Мне всё равно. У меня есть ты.

Алина улыбнулась, но Диалог с Эльвирой она запомнила надолго.

Прошло ещё несколько дней. Москва цвела, и май подходил к концу. Демид и Алина всё чаще говорили о будущем: о её ЕГЭ, которые начинались в июне, о его поступлении в ГИТИС, о том, как они вместе снимут свой фильм. Всё казалось идеальным.

Однажды вечером он вернулся с работы, принял душ и сел на диван. В телефоне пиликнуло. Сообщение от мамы. Демид открыл его, и сердце пропустило удар.

Прикреплённая фотография. Повестка.

«Сынок, — было написано следом. — Пришла повестка. Тебя забирают в армию. Тебе нужно вернуться. Быстро».

Демид смотрел на экран, и мир вокруг начал рушиться. Он чувствовал, как руки начинают дрожать, как внутри всё обрывается. Завтра должен был быть ещё один день их счастья, а сейчас…

— Демид? — Алина появилась в дверях, увидела его побелевшее лицо и подошла ближе. — Что случилось? Ты какой-то бледный.

Он поднял на неё глаза и с трудом выдавил:

— Мне нужно ехать. Домой. В армию.

Она замерла, не веря своим ушам. Потом медленно опустилась рядом с ним, глядя на экран.

— Это... это серьёзно?

— Да, — голос звучал глухо. — Я должен вернуться. Мне пришла повестка.

Алина прижалась к нему, уткнулась лицом в плечо. Тишина повисла в комнате, и в этой тишине было слышно, как тяжело бьётся его сердце.

Глава 10. Армия. Расстояние

Аэропорт гудел привычной суетой. Люди бежали по своим делам, объявления о рейсах разносились из динамиков, где-то плакал ребёнок. Демид стоял у стойки регистрации, сжимая руку Алины, и чувствовал, как внутри всё сжимается от боли.