Смотри на меня ее глазами

В шесть он был в кафе. Светлая рубашка, джинсы, лёгкий парфюм. Пришёл раньше и занял столик у окна. Сердце колотилось. Злился на себя за это — никогда раньше не волновался перед встречами. Но здесь всё оказалось иначе.

Они вошли. Вероника — в обтягивающем топе, с ярким макияжем и наглой улыбкой. Алина — в лёгком платье, волосы распущены, уверенная походка. Демид встал, чувствуя, как перехватывает дыхание.

— Привет, победитель! — Вероника чмокнула его в щёку и села напротив. — А где твой друг?

— Мишка сказал, что вы слишком юные для его компании.

— Ну и ладно, — усмехнулась Вероника. — А то он выглядел как старый ворчун.

Алина села рядом, улыбнулась ему — открыто, без тени смущения.

— Привет.

— Привет, — ответил он, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Вероника взяла меню и сразу начала говорить, не давая никому вставить слова:

— Тут говорят, десерты божественные. Я возьму чизкейк. А ты что будешь?

— Кофе, чёрный, — ответил Демид, глядя на Алину.

— Мне тоже кофе, — сказала та.

Вероника сделала заказ, откинулась на спинку стула и посмотрела на Демида с вызовом:

— Ну что, чемпион, рассказывай. Ты из самого Комсомольска-на-Амуре, да? Как там вообще живётся на краю земли?

— Нормально, — улыбнулся Демид. — Тихо, спокойно, природа красивая.

— Скучно, наверное, — протянула Вероника. — У нас в Москве движуха круглосуточно.

— Каждому своё. Я люблю тишину. А ты кроме пауэрлифтинга чем занимаешься?

— Тренируюсь, тусуюсь, — она пожала плечами. — Всё, что надо для счастливой жизни.

— Звучит как план, — усмехнулся Демид и перевёл взгляд на Алину. — А ты, Алина, тоже всё время тренируешься?

— Почти, — ответила она. — Я только год назад начала поднимать серьёзные веса. До этого просто в зал ходила для себя.

— И как, нравится?

— Очень. Это как кайф — когда берёшь вес, который раньше не могла, и понимаешь, что становишься сильнее.

— Понимаю, — кивнул он. — У меня так же с самбо. Когда побеждаешь — чувствуешь, что ты на вершине.

Вероника перебила, чуть нахмурившись:

— А почему ты вообще самбо выбрал? Не дзюдо, не бокс?

— Отец занимался, — ответил Демид. — Он погиб, когда мне было двенадцать. Я пошёл туда, чтобы быть ближе к нему, наверное. А потом втянулся и понял, что это моё.

Алина посмотрела на него с теплотой, но Вероника снова перехватила разговор:

— О, так у тебя отец погиб? Извини, не знала. Это, наверное, тяжело.

— Давно было, — коротко ответил Демид и снова повернулся к Алине: — А ты как начала заниматься?

— Вероника затащила, — улыбнулась она. — Я сначала не хотела, а потом втянулась.

— В этом что-то есть, — усмехнулся Демид. — Когда ты на ковре или со штангой, все проблемы исчезают. Только ты и движение.

— Да, — согласилась она. — Я тоже так думаю.

Вероника нахмурилась — она чувствовала, что её исключают из разговора.

— Слушай, Демид, — сказала она с лёгкой усмешкой. — А ты всегда такой серьёзный? Или умеешь веселиться?

— Умею, — он улыбнулся. — Просто с вами ещё не разогнался.

— Ну, может, разгонишься? — Вероника подмигнула. — Мы тут ненадолго, надо успеть оторваться.

— Я не против, — спокойно ответил он и снова перевёл взгляд на Алину: — А ты любишь танцевать?

— Люблю, — она чуть смутилась. — Но не всегда получается. Тренировки забирают много сил.

— Понимаю, — кивнул он. — Может, завтра сходим куда-нибудь? Если ты не устанешь.

Вероника почувствовала, как её игнорируют, и её голос стал резче:

— О, мы уже планируем, а меня не спросили?

— Прости, — Демид посмотрел на неё. — Я думал, ты не против. Ты же любишь веселиться, как сама сказала.

— Люблю, — буркнула она, понимая, что её подкол не удался.

Алина перевела тему:

— А твоя мама — она чем занимается?

— У неё магазин женской одежды, — Демид улыбнулся. — И ателье при нём.

— Тяжело, наверное, одной?

— Привыкла, — он пожал плечами. — Она сильная. Я у неё такой же упёртый.

Вероника снова попыталась перехватить внимание:

— А ты, Демид, планируешь дальше тренироваться или уже думаешь о чём-то другом?

— Пока только спорт, — ответил он. — А там посмотрим. Может, тренером стану. Или в институт пойду.

— В какой?

— Не знаю ещё. Мне нужно подумать.

Он снова посмотрел на Алину:

— А ты после школы куда?

— Хочу на журналистику, — ответила она. — Или филологию. Ещё не решила.

— Здорово. Ты пишешь что-то?

— Стихи, — она улыбнулась. — Но это личное.

— Я бы прочитал, если бы ты дала.

— Может быть, когда-нибудь, — она чуть покраснела.

Вероника надулась, сложила руки на груди:

— Ну, я смотрю, вы друг друга нашли. Может, мне уйти и оставить вас?

Демид внутренне напрягся. Он понимал, что Вероника ревнует, но не хотел ссоры.

— Ты чего, Вероник? — сказал он примирительно. — Мы просто говорим. Ты же нас познакомила.

— Познакомила, — буркнула она. — А теперь вы меня не замечаете.

— Замечаем, — мягко сказала Алина. — Просто Демид интересный собеседник. Мы же пришли все вместе.

Вероника фыркнула, но успокоилась.

Они ещё говорили около часа. Вероника иногда пыталась шутить, но Демид отвечал коротко, и она снова замолкала. А он всё больше разговаривал с Алиной — о спорте, о музыке, о книгах.

Когда они вышли из кафе, Вероника уже стояла с телефоном в руке.

— Такси через пять минут, — сказала она, не глядя на Демида. — Нам пора, завтра рано вставать.

Алина остановилась рядом, переминаясь с ноги на ногу. Демид заметил, что она чуть замялась, будто не знала, что делать дальше.

Он сделал шаг вперёд, достал телефон и протянул ей:

— Слушай, можно твой номер? Я хотел бы написать тебе… ну, просто чтобы не терять связь.

Алина удивлённо подняла брови, потом улыбнулась — но как-то неуверенно, почти растерянно.

— Ой, ну… да, конечно, — она взяла его телефон, на секунду замешкалась, глядя на экран, потом быстро вбила цифры и вернула. — Держи.

— Спасибо, — он убрал телефон в карман, чувствуя, как внутри всё трепещет.

В этот момент к ним подъехала белая машина с шашечками. Вероника дёрнула подругу за руку:

— Такси приехало, пошли быстрее!

Она мельком глянула на Демида:

— Пока, чемпион! Было классно.

И, не дожидаясь ответа, буквально затащила Алину в салон, захлопнув дверцу. Автомобиль тут же тронулся с места.

Демид стоял на тротуаре, глядя вслед удаляющимся огням. В груди что-то ёкнуло, и он вдруг понял, что уже скучает. Всего несколько часов знакомства, а внутри уже поселилась эта щемящая пустота.

«А вдруг я ей не понравился? — пронеслось в голове. — Зачем она так быстро дала номер, может, из вежливости?»

Демид вызвал такси и сел в машину. Всю дорогу до отеля смотрел в окно, думая о ней. О зелёных глазах, о её мягкой улыбке, о том, как она смутилась, когда он попросил номер.

В отеле он скинул куртку, сел на кровать, взял телефон. Долго смотрел на сохранённый контакт, потом набрал короткое сообщение:

«Это Демид. Я уже в номере. Хотел сказать, что был рад познакомиться. Ты очень милая. Спокойной ночи».

Он отправил и тут же пожалел — слишком просто, слишком банально. Отложил телефон, лёг на спину, уставился в потолок.

Прошло несколько минут. Он уже начал думать, что ошибся, что ей неинтересно, что он зря написал, когда телефон пиликнул.

Он схватил его, открыл сообщение:

«Спасибо, я тоже рада знакомству. Спокойной ночи, Демид».

Он не стал ничего больше писать. Просто положил телефон на тумбочку, закрыл глаза и уснул с улыбкой на лице, чувствуя, как внутри пульсирует лёгкое, ещё незнакомое, но такое приятное волнение.

Глава 6. День, который стоит вечности

Демид открыл глаза. В комнате было светло — солнце уже давно пробивалось сквозь шторы, заливая номер мягким утренним светом. Он лежал на спине, глядя в белый потолок, и внутри разливалось приятное, щемящее тепло. Вчерашний вечер всё ещё стоял перед глазами: Алина, её зелёные глаза, лёгкая улыбка, смущённый взгляд, когда он попросил номер телефона.

Он улыбнулся своим мыслям и потянулся за телефоном на тумбочке.

Первым делом открыл диалог с матерью. Он быстро написал: «Привет, мам. У меня всё хорошо, не переживай. Как ты?» Ответ пришёл почти сразу: «Всё в порядке, сынок. Отдыхай, я тебя жду. Целую». Он улыбнулся, открывая диалог с Алиной.

Набрал:

«Доброе утро. Как насчёт сегодня сходить в кино? Или просто погулять? Я очень хочу провести этот день с тобой»

Отправил и отложил телефон. Ответа не было — она, наверное, ещё спала. Демид не стал ждать, поднялся, умылся, оделся. Всё делал с лёгкой улыбкой на лице.

На соседней кровати Мишка всё ещё дрых, раскинувшись и тихо похрапывая. Демид подошёл, пихнул его в плечо:

— Мишань, подъём. Последний день в Тамбове. Давай позавтракаем, я угощаю.

Мишка заворочался, что-то невнятно буркнул, приоткрыл один глаз:

— Суханов, ты охренел? Который час?

— Половина десятого. Вставай, говорю.

— Ладно-ладно, — Мишка сел, потёр лицо.

Они спустились в кафе. Уютное место с деревянными столами и запахом свежей выпечки. Заказали завтрак: омлет с кофе для Демида, яичницу с беконом и тосты для Мишки.

— Ну что, — Мишка откусил кусок тоста, — как там твоя зелёноглазая? Вчера вы в кафе сидели, сегодня что планируешь?

— Надеюсь, увижусь с ней, — Демид помешал кофе, улыбнувшись. — Она классная. Такая... лёгкая, что ли. Искренняя.

— Ага, — Мишка хмыкнул. — Только ты не забывай — ей же нет восемнадцати. Она ещё ребёнок считай. Ты с ней аккуратнее, смотри.

— Да знаю я, — отмахнулся Демид. — Всё нормально. Мы просто общаемся.

— Ну-ну, — усмехнулся Мишка. — Я тебя знаю.

Они допивали кофе, когда телефон завибрировал. Демид схватил его — Алина ответила:

«Доброе утро! Извини, что не сразу ответила — спала. Я бы с радостью сходила с тобой в кино... Но Вероника. Она будет обижаться, если я пойду без неё»

Демид вздохнул. Внутри кольнуло разочарование. Алина не могла бросить подругу. Но он тоже не хотел упускать последний день.

Написал:

«Алин, я понимаю. Просто скажи ей, что хочешь провести время со мной. Она должна понять»

Ответ пришёл через минуту:

«Хорошо. Я попробую»

Он ждал, чувствуя, как сердце колотится. Через пять минут она написала:

«Договорилась! Вероника сказала, что проведет сегодня время на массаже. Так что я свободна!»

Демид чуть не подпрыгнул на стуле.

«Отлично! Тогда встретимся у кинотеатра?»

«Давай! Буду ждать»

— Всё, — сказал Демид, поднимаясь. — У меня свидание.

Мишка усмехнулся, поднял кружку, будто тост:

— Удачи, Ромео. Только не наделай глупостей. И вернись живым.

— Вернусь, — улыбнулся Демид и направился к выходу.

В кинотеатре «Тамбов-Сити» они встретились у входа. Алина была в лёгком сарафане, волосы распущены, на губах — блеск. Демид смотрел на неё и не мог отвести взгляд. Она улыбнулась, и у него перехватило дыхание.

— Привет, — сказала она тихо.

— Привет, — ответил он. — Ты очень красивая сегодня.

Она смутилась, но улыбнулась шире.

— Спасибо.

Он купил билеты на ужастик — она сказала, что любит страшные фильмы. Взял большой стакан попкорна, колу и шоколадку.

— Это всё нам? — удивилась она.

— Тебе, — подмигнул он. — Будешь бояться — заедать.

— Я не боюсь! — возмутилась она, но рассмеялась.

Они прошли в зал, сели на последний ряд. Демид выбрал такие места специально — там темно и никто не мешает. Фильм начался. В страшные моменты Алина вздрагивала, хватала его за руку, но потом отстранялась и делала вид, что ничего не было.

— Я не испугалась! — шептала она. — Просто не ожидала!

— Конечно-конечно, — улыбался он.

Но в середине фильма пошла грустная сцена — герой терял близкого человека, и заиграла пронзительная музыка. Алина шмыгнула носом, пытаясь скрыть слёзы, но он заметил.

— Эй, — прошептал он. — Ты чего?

— Ничего, — улыбнулась она сквозь слёзы. — Просто грустно. Так бывает.

Он протянул руку и стёр большим пальцем слезинку с её щеки. Она замерла, глядя на него широко раскрытыми глазами. Наклонился и поцеловал её — мягко, нежно, всего на секунду. Резко отстранился, испугавшись собственной дерзости.

— Прости, — выдохнул. — Я не должен был.

Она молчала, глядя на него. А потом улыбнулась — открыто, искренне.

— Всё хорошо, — сказала тихо.

Она смущённо отвернулась к экрану, но он видел, как её щёки залились румянцем. И понял — она не против. Просто стесняется.

После кино пошли в игровой зал. Демид купил жетоны, и они играли в автоматы друг с другом — гонки, стрелялки, хоккей. Она смеялась, когда проигрывала, подкалывала его, когда выигрывала. Демид смотрел на неё и не мог налюбоваться.

Потом наткнулись на фотобудку.

— О, давай! — Алина дёрнула его за рукав. — Я обожаю эти штуки.

— Давай, — он залез внутрь следом.

Они втиснулись вдвоём в тесную кабинку. Зеркало, свет, экран с обратным отсчётом. Алина тут же начала корчить рожи — высунула язык, скосила глаза, а Демид просто смеялся, глядя на неё. Когда пошёл обратный отсчёт, он обнял её за плечи, она прижалась к нему, и они оба улыбнулись в камеру.

Первый кадр — дурацкий: она показывает ему рога из пальцев за спиной. Второй — нормальный, где они просто смотрят друг на друга и улыбаются. Третий — она чмокает его в щёку в последнюю секунду.

Из автомата вылезли два одинаковых набора по четыре снимка. Демид взял один, Алина — второй. Она рассматривала их, смеясь.

— О, смотри, я здесь вообще страшная! — она показала ему кадр с высунутым языком.

— Зато я тут как кинозвезда, — усмехнулся он. — А ты рядом просто для контраста.

— Ой, ну давай, — она толкнула его в плечо, но улыбалась. — Мы теперь с тобой на всю жизнь с этими карточками. Будешь показывать внукам.

— Обязательно, — он спрятал снимки в карман куртки. — У нас теперь есть что вспомнить.

Она посмотрела на него чуть серьёзнее, но в глазах всё ещё танцевали смешинки.

— Слушай, — сказала она. — Мне пора. Вероника уже написывает. Она, наверное, там с ума сходит без меня.

— Давай я тебя провожу.

Они вышли из игрового зала. Демид сделал вид, что что-то забыл.

— Подожди секунду, — сказал он. — Я сейчас.

Он быстро пошёл к выходу из торгового центра, где увидел цветочный киоск. Через пару минут вернулся с огромным букетом белых роз и небольшим плюшевым медведем в руках.

Она ахнула, когда увидела его.

— Демид! Ты что, серьёзно?

— Серьёзно, — он протянул ей цветы и игрушку. — Чтобы ты не забыла меня, когда я улечу.

— Я бы и так не забыла, — она взяла букет и медведя, прижала к себе. — Но это… Это очень красиво. Спасибо.

— Пожалуйста, — он слегка смутился под её восхищённым взглядом. — Ты заслуживаешь лучшего. А я могу дать только это.

Она подошла и чмокнула его в щёку.

— Спасибо за день.

Они вышли на улицу. Демид поймал такси, они сели вместе. По дороге болтали о всякой ерунде — о фильмах, о музыке, о том, кто кого переспорит. Алина сжимала в руках букет и медведя, а он смотрел на неё и уже чувствовал, как внутри закрадывается тоска.

Они подъехали к её гостинице. Демид расплатился с водителем, вышел помочь ей выйти из машины. Она стояла на тротуаре, прижимая к себе подарки, и смотрела на него.

— Спасибо, — сказала она. — Серьёзно. Это был лучший день.

— Для меня тоже, — ответил он. — Я рад, что мы встретились.

— Я тоже, — она улыбнулась. — Напиши мне, когда прилетишь. Обещаешь?

— Обещаю, — он кивнул. — Ты тоже пиши. Не теряйся.

— Не потеряюсь, — она подошла, ещё раз чмокнула его в щёку, развернулась и пошла к входу в гостиницу.

На полпути обернулась, махнула ему рукой и скрылась за дверью.

Демид стоял, смотрел ей вслед, и чувствовал, как внутри разливается тепло. Он был счастлив, но в груди уже засела иголка — завтра он улетает.

Он сел в такси и поехал в свой отель.

Вечером, вернувшись в номер, он достал из кармана те самые снимки из фотобудки и долго их рассматривал. Дурацкие, смешные, но такие живые. Алина корчит рожи, потом улыбается ему, потом целует в щёку. Он сунул карточки в рюкзак, чтобы не потерять.

Мишка уже сидел на кровати, ковыряясь в телефоне.

— Ну как? — спросил он, не поднимая головы.

— Отлично, — ответил Демид. — Лучше не бывает.

— Это видно, — хмыкнул Мишка. — Ты сияешь, как новогодняя ёлка. Только не вздумай по ней страдать завтра в самолёте. У нас ещё перелёт долгий.

— Да не буду я страдать, — отмахнулся Демид. — Всё нормально.

Он взял телефон, написал Алине коротко:

«Я уже в номере. Спасибо за день. Ты классная. Удачи тебе с Вероникой и с учебой. Не скучай без меня»

Алина ответила через пару минут:

«Я тоже в номере. Медведь уже на кровати, цветы в воде. Теперь у меня есть что вспоминать. И ты не скучай. Завтра в самолёте посмотри на облака — и подумай обо мне, ладно?»

«Обязательно. Спокойной ночи, Алина»

«Спокойной ночи. Не забудь написать, когда прилетишь»

«Не забуду»

Он убрал телефон, лёг на спину и уставился в потолок. Спать не хотелось, хотя глаза уже слипались. Мысли крутились вокруг неё. Он взял рюкзак, достал фотографии, ещё раз посмотрел на них, улыбнулся и сунул обратно.

Завтра новый день. Всё будет хорошо.

Утром в 4:30 он поднялся, собрал вещи, пихнул Мишку, и они поехали в аэропорт. На взлёте Демид смотрел, как Тамбов исчезает под облаками, и внутри всё сжималось от тоски. Он уже скучал по ней.

На завтрак в самолёте он ничего не ел, просто пил воду и смотрел в окно. Мишка спал рядом. Демид думал о том, что это был всего один день, но он запомнится навсегда.

«Интересно, увидимся ли мы ещё», — размышлял он, глядя в облака. — «У неё Москва, у меня Комсомольск. Расстояние огромное».

Закрыл глаза и увидел её улыбку.

Глава 7. Расстояние

Самолёт коснулся взлётно-посадочной полосы, и Демид почувствовал, как внутри разливается странное чувство. Родной город встретил его серым небом и моросящим дождём. За стеклом аэропорта мелькали привычные вывески, знакомые лица, суета — всё то, от чего он отвык за эти дни в Тамбове. Но вместо привычного чувства дома внутри была лишь пустота. И где-то в груди — щемящая тоска по вчерашнему дню.

Он взял такси, назвал адрес и всю дорогу молча смотрел в окно. Улицы, дома, мокрые деревья — всё это казалось чужим, будто он смотрел на декорации чужого фильма. Внутри всё ещё звучал её голос, её смех, её шёпот в темноте кинотеатра.

Дома его встретила мать. Она стояла на пороге, прижимая к груди шаль, и улыбалась той тёплой улыбкой, которая всегда была только для него.

— Сынок! Ну наконец-то! — она обняла его, прижала к себе. — Устал, наверное, с дороги? Весь бледный, как будто не спал.

— Всё нормально, мам, — он поцеловал её в щёку и прошёл в дом. — Просто перелёт долгий. Я в душ и спать, можно?

— Конечно-конечно, — засуетилась она. — Я там ужин оставила, поешь хоть немного.

— Спасибо, мам, но не хочу. Только чай, если можно.

Он прошёл в свою комнату, бросил рюкзак у кровати, снял куртку и присел на край кровати. Взгляд упал на фотографию из тамбовской будки — она торчала из кармана сумки. Теперь смотрел на неё и чувствовал, как внутри снова закипает тоска.

Дни тянулись один за другим, серые и однообразные. Демид просыпался, завтракал, шёл на тренировку, возвращался, ужинал, ложился спать. Всё было на автомате. Даже самбо, раньше приносившее ему радость, теперь казалось просто рутиной. Он выходил на ковёр, отрабатывал приёмы, но мысли витали далеко — в Москве, где сейчас ходила по своим делам Алина.

Мишка заметил его состояние на третий день после возвращения. После тренировки они сидели в раздевалке, и напарник, наматывая бинты на руку, бросил:

— Суханов, ты какой-то сдутый. Всё из-за той девчонки?

— Не лезь, Мишань, — ответил Демид, завязывая шнурки.

— Так я и знал, — хмыкнул тот. — Втрескался!

— Может быть, — Демид не стал отрицать.

Мишка покачал головой, но больше ничего не сказал. Он знал, что сейчас бесполезно что-то советовать — Демид должен сам пережить это.

В пятницу Генка позвонил и позвал в клуб. Демид не хотел, но понял, что сидеть дома и пялиться в потолок — ещё хуже. Он натянул джинсы, футболку, накинул куртку и поехал в «Гравитацию».

Демид стоял у барной стойки и лениво оглядывал зал. Скука давила на плечи тяжелее, чем штанга после тренировки. Генка и Ваня уже ушли на танцпол, оставив его одного. И тут он заметил её.

Эльвира. Она стояла в нескольких метрах, в обтягивающем платье, с бокалом в руке, и смотрела на него в упор. Когда их взгляды встретились, она улыбнулась той своей самодовольной улыбкой и направилась к нему, покачивая бёдрами.

— Демид! Привет, герой! — она подошла, положила руку ему на плечо, слишком близко, слишком нагло. — Я слышала, ты в Тамбове всех уделал. Золото привёз, да?

Он дёрнул плечом, сбрасывая её руку.

— Да. Отвали, Эль. Я не в настроении.

— Ой, какие мы злые, — она не унималась, подалась вперёд, положила ладонь ему на грудь. — Победа есть, здоровье есть, а ты не радуешься. Может, тебя кто-то обидел? Или тебе просто нужно хорошо отдохнуть?

— Эль, я сказал — отвали, — он перехватил её руку и сжал чуть сильнее, чем нужно, чтобы она поняла. — Сколько раз тебе повторять? Всё, что было — было. И это не повторится. Ни сегодня, ни завтра, никогда.

Она убрала руку, но в глазах зажглась обида.

— Ты чего такой дерзкий? Я же к тебе по-человечески.

— Я тебе уже сто раз объяснял по-человечески, — он посмотрел на неё с раздражением. — Ты меня раздражаешь своей навязчивостью. Ты реально не понимаешь слово «нет»?

— А ты не думаешь, что оно тебе ещё пригодится? — она усмехнулась, пытаясь сохранить лицо. — Я, может, тебя одного и хочу.

— А я тебя — нет. И это было всегда. — он сделал шаг в сторону, создавая дистанцию. — Оставь меня в покое, Эль. И больше не подходи. Я серьёзно.

Она фыркнула, скрестила руки на груди.

— Ладно, — бросила она сквозь зубы. — Не хочешь по-хорошему — твоя проблема. Только ты ещё пожалеешь.

— Не пожалею, — он уже отвернулся к стойке, давая понять, что разговор окончен. — Иди, найди кого-нибудь другого.

Эльвира постояла пару секунд, зло сверкнула глазами, развернулась и ушла, громко стуча каблуками. Демид не обернулся. Выдохнул, провёл рукой по лицу и почувствовал, как уходит напряжение.

«Снова одна и та же песня. Сколько можно ей объяснять?»

Демид взял колу со льдом, сделал глоток и понял, что больше не хочет здесь находиться. Хватит с него клубов, пьяных лиц и навязчивых девиц. Он хотел только одного — чтобы она была рядом. Алина.

Он допил напиток, поймал такси и уехал домой.

Дома Демид завалился на кровать, уставился в потолок и достал телефон. Тишина комнаты давила. Он открыл диалог с Алиной и написал:

«Привет. Ты как? Я с клуба вернулся. Там всё как обычно — скучно и пусто»

Ответ пришёл через пару минут:

«Привет. А я с тренировки. Вероника в очередной раз себе что-то там надорвала. Я в шоке с неё»

«Она ж пауэрлифтер, у неё это нормально. Главное — ты там ничего не сломай»

«Нет, я аккуратно. Поднимаю потихоньку, без фанатизма. У меня планы серьёзные, а не калечиться»

«Это правильно. Я вот тоже сегодня Мишку чуть не угробил на спарринге. Он орал, что я зверь»

«А ты зверь, да. Я помню твой взгляд в финале»

«Я просто хотел показать, что чего-то стою»

«Ты показал. И не только в борьбе»

Они ещё переписывались около часа. Шутили, спорили, обсуждали музыку и фильмы. Потом она вдруг написала:

«Смотри, что у меня есть»

И отправила фото. С зала. Она стояла рядом со штангой, в обтягивающей майке и спортивных штанах, с лёгкой улыбкой, чуть растрёпанная после подхода. Свет падал на её лицо, и она выглядела так, будто только что взяла вес, который давно хотела.

Демид уставился на экран. В груди что-то ёкнуло.

«Блин, такая красивая. Серьёзно»

«Ты это мне? Или штанге?»

«И тебе, и штанге. Но тебе — больше»

«Ого, я польщена. Ты реально так думаешь?»

«Ты что, не видишь себя в зеркале? Ты просто офигенная, Алин»

Она ответила смайликом и написала:

«Ну, спасибо. Я ещё стараюсь быть не только красивой, но и сильной. Чтобы при случае уложить тебя на лопатки»

«Ха, попробуй. Я сам кого хочешь уложу»

«Спорим?»

«Спорим. Когда-нибудь проверим»

«Хорошо. Сладких снов, Демид»

«Сладких снов»

Прошла неделя.

Демид жил на автомате: тренировки, дом, телефон. С ней они переписывались каждый день. Она отправляла ему дурацкие мемы, он — видео с тренировок. Но внутри росло что-то тяжёлое, что нельзя было объяснить шутками.