Пока горит свет

— Возможно, больше часа.

Он осмотрел раму.

— Аварийный инструмент где?

Начальник охраны принёс лом и гидравлический расширитель.

— Дверь рассчитана на удержание температуры, — сказал он. — Быстро не получится.

Ник указал на нижнюю петлю.

— Начинайте отсюда.

— Почему?

— Верхняя усилена. Нижняя старая.

— Откуда знаете?

— Ржавчина.

Охранник установил расширитель. Металл застонал. Ник держал инструмент с одной стороны, второй сотрудник — с другой. Щель медленно увеличивалась. Вера опустилась на колени возле двери.

— Марина! Если слышите, отойдите!

Ответа не было. Петля треснула. Дверь повело. Холодный воздух ударил в коридор. Охранники навалились вместе. Проём расширился достаточно, чтобы человек мог пройти боком. Вера первая попыталась войти. Ник схватил её за плечо.

— Подождите. Покрытие скользкое.

— Там человек.

— Поэтому не нужно, чтобы их стало двое.

Он взял у лаборанта тёплую куртку и протиснулся внутрь. Холод сразу перехватил дыхание. В архиве стояли высокие стеллажи с маркированными контейнерами. На полу возле дальней стены лежала женщина в белой защитной одежде. Ник подошёл к ней, стараясь не поскользнуться.

— Марина?

Она не ответила. Он проверил дыхание. Слабое, но ровное. Ник накинул на неё куртку.

— Она жива! Нужны носилки!

Вера пролезла внутрь следом.

— Я же сказал ждать.

— Я услышала.

— Тогда зачем вошли?

— Чтобы помочь.

Они вместе перенесли Марину ближе к двери. Охранники приняли её снаружи и передали медикам. Когда женщину унесли, Вера осталась возле проёма.

— Теперь можете спасать железо, — сказала она.

Ник посмотрел на погасшие панели камер.

— Хорошо, что разрешили.

Систему удалось восстановить за двадцать три минуты. Температура в остальных архивах повысилась менее чем на один градус. Материалы не пострадали. Марину доставили в отделение неотложной помощи. Врачи сообщили, что она переохладилась, но её состояние стабильно. Орлов больше не спорил. Он передал Вере договор с подрядчиком и журнал допуска. Однако в документах обнаружилась странность. Пропуск на имя Максима Руденко действительно был выдан, но указанная компания отрицала, что направляла такого сотрудника. Номер паспорта не существовал. Телефон был отключён.

— Он вошёл под чужими документами, — сказала Вера.

— И кто-то из вашего персонала его сопровождал, — добавил Ник.

Орлов покачал головой.

— Этого не может быть.

— Уже произошло, — ответила Вера.

Ник изучал копию обновления.

Внутри установочного пакета находился модуль СЛУЖБА_РЕЗЕРВА_5 — тот самый, который отменял команды на открытие двери.

Модуль был замаскирован под резервную службу производителя. Но цифровая подпись не совпадала.

— Это вредоносная программа? — спросил Кирилл.

— Не совсем, — сказал Ник.

— Что значит «не совсем»?

— Она не ломает систему случайно. Она наблюдает за реакцией.

— Чьей реакцией?

— Всех.

Ник вывел на экран собранные данные. Модуль записывал: сколько времени сотрудники замечали сбой; какие команды вводили; кто пытался обойти блокировку; какие резервные процедуры использовали; сколько времени потребовалось руководству, чтобы принять решение.

— Это похоже на испытание, — сказала Вера.

Ник посмотрел на неё.

— Да.

— Но никто не давал согласия.

— Значит, испытание проводил тот, кому согласие было не нужно.

Он открыл внутренний журнал модуля. Большая часть записей была зашифрована. Но несколько служебных строк остались открытыми. Одна повторялась каждые пять минут:

ОЖИДАНИЕ КРИТИЧЕСКОГО РЕШЕНИЯ

Ник прочитал её дважды.

— Что это значит? — спросила Вера.

— Система ждала, когда человек сделает выбор.

— Какой?

Он посмотрел на дверь архива, которую всё ещё удерживали открытой.

— Что важнее. Материалы или Марина.

Вера ничего не ответила. Несколько секунд спустя Ник добавил:

— И кто именно решит.

Они покинули медицинский центр после восьми вечера. На улице уже стемнело. Вера положила служебный токен в карман пальто, затем передумала и убрала его в сумку. Ник загрузил оборудование в багажник.

— Вы были правы, — сказала она, закрывая планшет.

Ник посмотрел на неё.

— Можно повторить? Я не успел записать.

— Не привыкайте.

— Поздно.

— Журнал действительно удалили намеренно.

— Возможно.

— Вы весь день утверждали именно это.

— Я утверждал, что он исчез не случайно. Намерение ещё нужно доказать.

— Иногда вы удивительно осторожны.

— Иногда за мной никто не гонится.

Они сели в машину. Первые несколько минут ехали молча. Вера устала. Это было заметно по тому, как крепко она держала руль и как резко переключала передачи. Ник смотрел в окно. Фонари отражались в мокром асфальте. За стеклом проносились остановки, магазины и редкие прохожие.

— Что с вами произошло в коридоре? — спросила Вера.

Ник не повернул головы.

— Мы уже обсуждали.

— Нет. Я спросила, вы не ответили.

— Это у нас считается обсуждением.

— Вы перестали слышать меня.

— Потом начал.

— После того как я сказала про холод.

— Да.

— Почему это помогло?

Ник посмотрел на неё.

— Потому что там действительно было холодно.

— А вам казалось, что нет?

Он промолчал. Вера продолжала:

— Это связано с пожаром?

Ник напрягся.

— Почему вы решили, что был пожар?

— Запах дыма вас пугает. Сигнал тревоги тоже. Вы постоянно ищете аварийные выходы. Не пользуетесь лифтами. Сегодня, когда мы спустились в подвал, вы сначала посмотрели на схему эвакуации.

— Вы наблюдательная.

— Это моя работа.

— Тогда не тратьте её на меня.

Вера резко затормозила перед светофором.

— Мы напарники.

— Один день.

— И за этот день вы дважды перестали понимать, где находитесь.

— Но работу выполнил.

— В следующий раз рядом может не оказаться человека, который напомнит вам, что вокруг не дым.

Ник посмотрел на красный сигнал светофора.

— Поэтому Виктор Аркадьевич и поставил рядом вас.

— Не переводите разговор.

— Я не перевожу. Отвечаю.

— Вы мне не доверяете?

Ник усмехнулся без веселья.

— Вы знали меня меньше суток, когда спросили, опасен ли я.

— Я этого не спрашивала.

— Спросили, другими словами.

Светофор переключился на зелёный. Вера тронулась.

— А вы не опасны? — спросила она.

Ник повернулся к ней.

— Хотите честный ответ?

— Да.

— Не знаю.

Она не ожидала этого.

— Что значит «не знаете»?

— Ровно это.

— Вы когда-нибудь причиняли людям вред?

Перед глазами Ника возникла металлическая конструкция. Рука Ани. Дым. Обещание.

— Да, — сказал он.

Вера побледнела. Ник увидел её лицо и понял, что ответ прозвучал не так, как он имел в виду. Но исправлять не стал.

— Поэтому вы были в больнице?

— Я не хочу об этом говорить.

— Очень удобно.

— Нет. Удобно было бы придумать правдоподобную историю.

— А вместо этого вы говорите, что причиняли людям вред и не знаете, опасны ли сейчас.

— Вы просили честный ответ.

— Иногда честность — просто способ напугать человека и не объяснять ничего.

— Возможно.

Вера свернула во двор их дома.

— Вы прекрасно понимаете, что делаете.

— Не всегда.

— Зато всегда находите фразу, после которой невозможно продолжить разговор.

Она припарковалась резче, чем требовалось.

— Приехали.

Ник отстегнул ремень.

— Спасибо.

— За что?

— За холод.

Вера посмотрела на него.

— Не надо.

— Чего?

— Не делайте вид, что одной фразой всё исправили.

— Я ничего не исправлял.

— Вот именно.

Она схватила сумку, вышла из машины и с силой захлопнула дверь. Ник остался сидеть. Вера быстро вошла в подъезд, не обернувшись. На пассажирском сиденье лежал служебный токен. Он, вероятно, выпал из сумки, когда она доставала телефон. Ник взял ключ. Небольшой экран загорелся.

ДОСТУП АКТИВЕН

— Замечательно, — сказал он.

Он подождал несколько секунд, надеясь, что Вера заметит пропажу и вернётся. Подъездная дверь не открылась. Ник вышел из машины, запер её и направился к дому. У входа он остановился. На лавочке сидел мужчина в тёмной куртке. Его лица почти не было видно. Он курил и смотрел на окна верхних этажей. Когда Ник подошёл, мужчина отвернулся.

— Добрый вечер, — сказал Ник.

Незнакомец ничего не ответил. Ник вошёл в подъезд. Лифт стоял на первом этаже с открытыми дверями. Он пошёл по лестнице. На втором этаже всё было тихо. На третьем тоже. Поднимаясь к четвёртому, Ник услышал, как наверху хлопнула дверь. Затем мужской голос. Он говорил негромко, но зло. Слов разобрать было нельзя. Ник остановился. Возможно, соседский разговор. Возможно, включённый телевизор. Он продолжил подниматься. На площадке между четвёртым и пятым этажами раздался удар. Что-то тяжёлое упало на пол. Потом Вера сказала:

— Уходи.

Её голос был совсем другим. Не холодным. Не раздражённым. Испуганным. Ник поднялся ещё на несколько ступеней.

— Я сказал, мы поговорим, — ответил мужчина.

— Отпусти меня.

Послышался звук борьбы. Ник сжал токен в руке. На пятом этаже дверь квартиры номер сорок семь была приоткрыта. Изнутри донёсся короткий крик. Ник больше не шёл. Он побежал.

Глава 5. Осколки

Ник преодолел последние ступени за несколько секунд. Дверь квартиры была открыта ровно настолько, чтобы видеть часть прихожей: перевёрнутую тумбу, брошенную на пол сумку Веры и мужскую спину в тёмной куртке. Вера находилась возле стены. Мужчина удерживал её за запястье и что-то говорил ей прямо в лицо. Она пыталась вырваться, но он прижимал её своим телом. Ворот её блузки был разорван. Одна пуговица лежала на полу возле порога. Ник остановился в дверях. Он не сразу понял, почему всё вокруг стало таким отчётливым. Свет в прихожей. Тень от дверного косяка. Белая пуговица. Рука мужчины на запястье Веры. Никакого дыма. Никакого огня. Только человек, который считал чужой страх своим правом.

— Отпусти её, — сказал Ник.

Мужчина обернулся. Он был старше Веры на несколько лет, крепкий, с короткими тёмными волосами и лицом, которое могло бы показаться обычным, если бы не глаза. В них не было ни растерянности, ни стыда. Только раздражение из-за того, что ему помешали.

— Ты кто такой?

Ник вошёл и закрыл за собой дверь.

— Человек, который ещё раз попросит спокойно.

— Ник, уйди, — сказала Вера.

Её голос дрожал. Мужчина сильнее сжал её руку.

— Знакомый твой?

— Отпусти меня.

— Значит, знакомый.

Он посмотрел на Ника и усмехнулся:

— Быстро ты себе кого-то нашла.

Ник медленно положил служебный токен на тумбу, которая ещё оставалась стоять.

— Я попросил спокойно.

— А я сказал тебе уйти.

— Нет. Вы спросили, кто я.

— Умный?

— Иногда.

Мужчина отпустил Веру и сделал шаг к Нику. На мгновение могло показаться, что всё закончилось. Вера отступила к стене, обхватив себя руками.

— Уходи, Антон, — сказала она.

Итак, Антон. Имя почему-то сделало происходящее ещё хуже. Теперь это был не безликий незнакомец, а человек, которого Вера когда-то впустила в свою жизнь. Возможно, сама дала ему ключи. Возможно, когда-то ждала его прихода. Антон посмотрел на неё через плечо.

— Мы не договорили.

— Нам не о чем говорить.

— Это ты так решила?

— Да.

— После всего, что я для тебя сделал?

Вера засмеялась. Коротко и почти беззвучно.

— Ты серьёзно?

Антон резко повернулся к ней. Ник увидел движение раньше, чем успел его обдумать. Мужчина снова схватил Веру, теперь за плечи, и толкнул к стене. Она ударилась спиной.

— Не смей со мной так разговаривать.

Ник оказался рядом. Он взял Антона за руку чуть выше локтя и отвёл её в сторону.

— Всё, — сказал Ник. — Вы уходите.

Антон попытался выдернуть руку. Не получилось. Он посмотрел на пальцы Ника, затем ему в лицо.

— Отпусти.

— Сразу после того, как вы выйдете.

— Ты вообще понимаешь, во что лезешь?

— Пока достаточно хорошо.

Антон ударил первым. Ник ожидал этого, но всё равно не успел полностью уклониться. Кулак задел скулу. В глазах вспыхнул белый свет. Он отпустил руку. Антон толкнул его в грудь. Ник отступил на шаг, упёрся спиной в дверь и услышал, как Вера вскрикнула:

— Прекратите!

Антон снова двинулся к ней. После этого Ник перестал разговаривать. Он перехватил мужчину за плечо и развернул от Веры. Антон ударил локтем, попал в бок. Ник почувствовал боль, но удержал его. Они столкнулись с тумбой. Сверху упала ваза и разбилась о пол. Антон оказался сильнее, чем выглядел. Он освободился, схватил Ника за куртку и толкнул в сторону большого зеркала. Стекло задрожало в раме. Ник успел удержаться. В отражении на секунду появились все трое. Вера у стены — бледная, с разорванным воротом. Антон — разъярённый, тяжело дышащий. И Ник между ними. Три человека в одном зеркале, но каждому казалось, что он находится в отдельной комнате. Антон снова замахнулся. Ник ушёл в сторону. Кулак ударил в зеркало.

Стекло разлетелось с сухим, почти музыкальным звоном. Большая часть осыпалась на пол. Несколько осколков остались в раме. Один длинный кусок прошёл по руке Ника, распоров рукав от запястья почти до локтя. Боль пришла не сразу. Сначала появилось тепло. Затем кровь. Антон тоже увидел её. На его лице на мгновение возник испуг. Ник воспользовался этой паузой. Он ударил мужчину в живот. Не изо всей силы, а ровно настолько, чтобы тот согнулся. Затем прижал его к стене, вывернув руку за спину.

— Достаточно, — сказал Ник.

Антон пытался вырваться.

— Я тебя убью.

— Возможно. Но не сегодня.

— Отпусти меня!

— Когда перестанете дёргаться.

Антон дёрнулся ещё раз. Ник сильнее надавил на его руку.

— Я сказал — достаточно.

Голос прозвучал чужим. Слишком холодным. Даже Вера посмотрела на него иначе. Антон перестал сопротивляться. Ник провёл его к двери, стараясь не наступать на стекло.

— Куртку оставь, — сказал Антон, оглядываясь на Веру. — Я ещё вернусь.

Ник остановился.

— Нет.

— Что?

— Вы больше сюда не вернётесь.

— А ты меня остановишь?

— Если придётся.

Антон усмехнулся, но уверенности в нём уже не было. Ник открыл дверь и вытолкнул его на площадку. Мужчина едва не упал, удержался за перила и обернулся.

— Ты ещё пожалеешь.

— Встаньте в очередь.

Антон спустился по лестнице. Ник дождался, пока хлопнет подъездная дверь. Затем закрыл замок. Повернул второй. Проверил оба ещё раз. И только после этого посмотрел на Веру. Она сидела на полу возле стены. Колени подтянуты к груди. Руки прижаты к телу. Она смотрела не на него, а на осколки зеркала. В каждом из них отражалась небольшая часть комнаты. Глаз. Лампа. Кусок потолка. Кровь на руке Ника.

— Он ушёл, — сказал Ник.

Вера не ответила. Он сделал шаг к ней. Она резко отпрянула. Ник остановился.

— Хорошо, — сказал он. — Я не подойду.

Вера попыталась вдохнуть, но воздух будто застрял у неё в горле.

— Он ушёл, — повторил Ник. — Дверь закрыта.

Она смотрела на него и, кажется, не узнавала. Ник опустился на пол в нескольких шагах от неё. Не ближе.

— Вера.

Она вздрогнула.

— Посмотрите на меня.

Её взгляд медленно поднялся.

— Вы дома, — сказал он. — Дверь закрыта. Он ушёл. Сейчас здесь только мы.

Вера сжала пальцы.

— Я не могла…

— Не надо ничего объяснять.

— Я сказала ему уйти.

— Я слышал.

— Он не слушал.

— Теперь ушёл.

— Он вернётся.

— Сегодня нет.

— Откуда вы знаете?

— Потому что я проверю подъезд.

Ник посмотрел на её одежду. Рукав был цел, но несколько пуговиц отсутствовали. Он снял куртку и медленно положил её на пол между ними.

— Можете накинуть.

Вера долго смотрела на куртку. Затем взяла её и прижала к себе, не надевая. Кровь продолжала стекать по руке Ника и капать на пол. Вера заметила.

— Вы ранены.

— Немного.

— Там много крови.

— Кровь любит преувеличивать.

Она смотрела на разрезанный рукав.

— Вам нужен врач.

— Потом.

— Сейчас.

— Сначала вы.

— Со мной всё нормально.

Ник посмотрел на неё. Она почти сразу отвернулась.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда с нами обоими всё нормально. Но скорую всё равно можно вызвать.

— Нет.

— Полицию?

Вера закрыла глаза.

— Нет.

— Он напал на вас.

— Я знаю.

— Он может вернуться.

— Я знаю!

Она выкрикнула это и тут же съёжилась, словно испугалась собственного голоса. Ник кивнул.

— Хорошо. Сейчас не будем решать.

— Вы не понимаете.

— Нет.

— Тогда не говорите так спокойно.

Он посмотрел на кровь, собирающуюся на кончиках пальцев.

— Это единственное, что пока получается.

Вера снова попыталась вдохнуть. Ник увидел, как быстро поднимаются её плечи.

— Слишком часто, — сказал он.

— Что?

— Вы дышите слишком часто. Попробуйте медленнее.

— Не могу.

— Тогда не пытайтесь глубоко. Просто чуть медленнее.

Она закрыла лицо руками.

— Я не могу.

— Можете смотреть на дверь.

— Зачем?

— Чтобы видеть, что она закрыта.

Вера посмотрела.

— Назовите три вещи, которые видите.

Она не ответила.

— Я начну, — сказал Ник. — Дверь. Тумба. Ваша сумка.

Несколько секунд ничего не происходило. Затем Вера произнесла:

— Лампа.

— Хорошо.

— Осколки.

— Ещё одна.

Она посмотрела на него.

— Кровь.

Ник опустил руку.

— Это можно было не замечать.

— Её много.

— Тогда займёмся ей.

Он медленно поднялся. Ноги дрожали сильнее, чем хотелось бы.

— Где аптечка?

Вера указала на ванную. Ник пошёл туда, оставляя за собой красные капли. В шкафчике над раковиной он нашёл бинт, перекись, пластыри и несколько упаковок лекарств. Он вернулся и поставил всё на пол.

— У вас есть лекарство, которое назначал врач на случай сильной тревоги?

Вера посмотрела на аптечку.

— Верхняя коробка. Белая.

Ник нашёл упаковку.

— Это оно?

Она кивнула.

— Какая доза?

— Одна таблетка.

— Вы принимали сегодня?

— Нет.

Он подал ей упаковку и стакан воды, который принёс с кухни. Вера сама достала таблетку. Ник не смотрел, как она её принимает. Он занялся рукой. Разрез оказался длинным, но неглубоким. Стекло прошло по коже, не задев сухожилия. Ему пришлось стянуть ткань рубашки, промыть рану и наложить повязку одной рукой. Получилось плохо. Вера наблюдала.

— Дайте, — сказала она.

— Не надо.

— Вы не можете нормально перевязать.

— Могу ненормально.

— Ник.

Он замер. Вера впервые произнесла его имя не с раздражением и не как вопрос. Просто позвала. Ник подвинул аптечку к ней, но сам не приблизился.

— Подойдите, — тихо сказала Вера.

Он сел рядом, оставив между ними расстояние. Она взяла бинт. Пальцы у неё дрожали.

— Можно позже, — сказал Ник.

— Молчите.

— Хорошо.

Вера сняла неудачную повязку и осторожно обработала порез. Каждый раз, когда её пальцы касались его кожи, она будто заставляла себя не отдёргивать руку. Ник сидел неподвижно.

— Больно? — спросила она.

— Терпимо.

— Вы всегда врёте?

— Только когда ответ очевиден.

— Тогда больно.

— Да.

Она намотала бинт.

— Слишком туго, — сказал Ник.

— Терпите.

— Вот теперь я понимаю, почему вам доверяют расследования.

— Почему?

— Подозреваемые признаются быстрее, лишь бы вы перестали оказывать медицинскую помощь.

Вера неожиданно издала звук, похожий на короткий смех. Он тут же оборвался. Она посмотрела на себя, словно совершила что-то неправильное.

— Простите.

— За что?

— Не знаю.

Ник тоже не знал. Вера закончила перевязку.

— Нужно наложить швы.

— Возможно.

— Вы поедете в травмпункт.

— Когда вы не будете одна.

— Я не просила оставаться.

— Знаю.

— Тогда зачем?

Ник посмотрел на закрытую дверь.

— Потому что он сказал, что вернётся.

Вера сжала губы.

— Он много что говорит.

— Я тоже.

— И что?

— Иногда люди выполняют обещания.

Она опустила глаза на его забинтованную руку.

— Вы могли его убить.

Ник не ответил сразу. Во время борьбы он действительно почувствовал момент, когда мог ударить сильнее. Ещё раз. Потом ещё. Антон был бы уже не опасен, но остановиться оказалось труднее, чем начать.

— Мог, — признал Ник.

Вера отодвинулась. Он заметил.

— Но не убили, — сказала она.

— Нет.

— Почему?

Ник посмотрел на неё.

— Потому что вы просили прекратить.

— Я кричала обоим.

— Я услышал.

Её взгляд задержался на нём.

— А если бы не услышали?

Ник не стал отвечать. Вера отвернулась первой.

Через двадцать минут лекарство начало действовать. Дыхание Веры стало ровнее. Она всё ещё сидела на полу, завернувшись в куртку Ника. Он предложил перебраться в комнату.

— Я сама.

Она попыталась встать, но ноги не удержали. Ник поднялся одновременно с ней и протянул руку. Вера посмотрела на неё.

— Можно? — спросил он.

Она кивнула. Ник помог ей подняться. Очень осторожно. Не обнял, не прижал к себе — только поддержал за локоть и плечо. Они прошли в спальню. Вера села на край кровати.

— Мама придёт утром, — сказала она.

— Я знаю.

— Она после ночной смены.

— Знаю.

— Не звоните ей.

— Хорошо.

— И на работу тоже ничего не говорите.

— Хорошо.

— Никому.

— Никому.

Она легла, не снимая его куртки. Ник накрыл её пледом.

— Вы уйдёте? — спросила Вера.

Вопрос прозвучал почти беззвучно. Он остановился.

— Хотите, чтобы ушёл?

Вера закрыла глаза.

— Не знаю.

— Тогда останусь на кухне.

— Почему на кухне?

— Там стул.

— В гостиной диван.

— Кухня ближе к двери.

Она ничего не ответила. Ник выключил верхний свет, оставив ночник. У двери он обернулся. Вера лежала, сжав край пледа.