Лунный король

Не то историю, не то сценарий — просто записывать всё, что произошло. Так прошёл час, два. Он зачёркивал какие-то предложения или абзацы и писал по новой, вырывал страницы, не замечая, как время перешло за полночь. Кайл не притронулся к домашке. Диалоги писал дословные, ведь помнил всё слишком чётко.

Поставив точку в последнем предложении, шумно выдохнул, глядя на страницы исписанного текста с добавленным карандашом — своими мыслями и теориями.

В тот же момент Кайл услышал шорох на чердаке и буквально сорвался с места. Он знал, что Емельян вновь решил уйти. Сердце бешено забилось от осознания, что он сам желает пойти снова с ним, узнать больше о той стороне жизни и города, о которой он и не подозревал.

Поднявшись на чердак и заметив фигуру, Кайл замолчал, нервно прикусил губу, бегая по нему глазами, пока Емельян не обернулся на Кайла со знакомым, ледяным, как само синее море, взглядом.

Безмолвно поднял бровь, не понимая, зачем старший вновь поднялся.

Внутри всё колебалось, и ему было страшно. Какая-то рациональная часть кричала об опасности и бездумности, но впервые она звучала куда тише второй — той, что год за годом оставалась неуслышанной.

Кайл нервно мялся на месте, сжимал руки в кулаки, подбирая слова и, шумно выдохнув, решительно поднял голову:

— Могу я… пойти с тобой?

Глава 5

Кайл со злости ударил по столу и плюхнулся в кресло.

— Что это было, чёрт возьми?! Тупой Емельян! — злился шатен, скрещивая руки и стискивая зубы. — У этого наглеца есть вообще границы нормального поведения? — Он возмущался, ходя из стороны в сторону по комнате, не смея мириться с тем, что произошло на чердаке.

Емельян, обернувшись с кедами в руках и видя Кайла, скептически поднял бровь. После поднял и вторую, услышав то ли вопрос, то ли просьбу.

— Иди на хуй, — как будто на выдохе вырвалось у настороженно настроенного Емельяна. Кайл похлопал глазами.

— А?... Почему??? — внезапно у него словно отключилась голова, и возмущение снова овладело эмоциями.

— А с чего вдруг должен? Ты просишь, чтобы я провёл тебя к своей семье без нужды и объяснений... Я не хочу, — ровным тоном брюнет снова перестал обращать внимание на старшего, садясь на карниз, обуваясь в потрёпанные чёрные кеды.

— Да и с чего вдруг ты хочешь к тем, кого звал отбросами? — не поднимая взгляда, он заставил Кайла отшатнуться назад и обнять одну руку другой.

— Как... тебе это объяснить... Не пойми неправильно... Я не имею ничего дурного , просто, как будто та поездка...

— Что? Свела тебя с ума? Перевернула мир? Напугала? Или ты из тех, кого адреналин возбуждает? — парировал и перебил Ян. Не раз на самом деле он слышал просьбы и вопросы о том, чтобы вступить к ним в компанию, но не ожидал это услышать от старшего.

— Да? — тихо признался Кайл и поднял взгляд. — Я... объясню, просто!

— Нет, — вновь перебил Ян, уже открывая окно. — И я объясню... почему. Чтобы вот так ходить с нами, тебе надо в компанию вступить... Отбор всегда провожу лишь я... Ты... должен подходить по двум критериям... — Он показал пару пальцев.

— Я должен тебе доверять. — Он загнул указательный палец.

— И ты должен быть полезен… — Повернул оставшийся средний к Кайлу и тоже его загнул.

— Как ты понял, ты ни тем, ни тем не обладаешь. в той области, что мне нужна,

Иногда Емельян мог пугать тем, с каким холодом произносил те или иные вещи. Может, это было из-за таблеток, о которых заикнулись лишь раз, или он сам по себе был прямолинейным грубияном.

— Полезным для «тёмного города?» — подслушав название от кого-то из ребят, выпалил хмурящийся Кайл.

— Да... Сова имеет связи по всему городу и в медиа, достанет что угодно,

За — полицейский, который не брезгует пользоваться положением, Бестия — наследник одной из самых крупных и сильных банд, а Чижик — молодой гений, который однажды обесточил весь город, лишь бы в школу не идти! Ты правда думаешь... что ты... школьник, который только и делает, что прогибается под мнение других, надевает вечную маску хорошего мальчика и страдает от синдрома отличника... им ровня?

— А сам-то... ты-то им ровня? Затворник, хам, только и умеешь, что навлекать проблемы, — Кайл сжал руки: вновь по нему прошлись, как по тряпке, у которой ничего нет, кроме репутации из-за популярных друзей. Конечно, было обидно, но слова словно сорвались, неимоверно хотелось задеть в ответ.

— Я?... А почему ты решил, что знаешь обо мне хоть что-то? Меня не волнует, считаешь ли ты меня ровней хоть кому-то — это не важно. Важно лишь то, что стоило тебя чуть уколоть, так ты сразу показал лицо обиженного. Что... правда глаза режет? Я-то смирился с тем, что отброс: меня никакие оскорбления не задевают... А таких, как ты... Тёмный город съедает без остатка... Сиди на жопе ровно в своей мягкой постельке, с живым лучшим другом, и мечтай о поступлении в универ, как делают все тебе подобные. Не лезь ко мне, — Ян вновь дал ему отворот-поворот и мигом сбежал, оставляя Кайла со злостью на душе.

В комнате, обойдя все углы, Кайл вновь был в тупике. Ему впервые понравился какой-то другой мир, впервые ему хотелось куда-то, и в итоге его отшили самым грубым образом. Так или иначе, с этим пришлось смириться. Ян откровенно его избегал, и Кайл не стал навязываться ещё больше.

На первом же общем обеде в академии с компанией ребят из спорт-кружка поднялась тема о Стефане. Сам Молло уже вышел на обучение и также вернулся к обычной жизни. Их семьёй заинтересовалась опека, парня отправили на нормальное лечение и дали наконец-то доступ к таблеткам, оттого он стал чувствовать себя куда лучше. Курс таблеток, по сути, только начался, но Стефан ощущал, как гора с плеч упала с момента, когда его тайна о болезни раскрылась. Молло не любил и не умел хранить секреты: это приносило ему моральный дискомфорт, ибо он считал такое греховным. А Кайл не мог врать, ибо чувствовал внутри, как совесть съедает заживо. Они явно стоили друг друга, и, сидя за обедом, Кайл молча, без настроения перекатывал горох в миске, пока всё внимание уделялось Стефану и скандалу, что развели репортёры.

— Да, это накрученная история, я просто сбежал, вот и всё, — оправдывался блондин, пытаясь скрыть свою неловкость.

— А что за тема с каким-то поиском врача для тебя? Ты чем-то болеешь? — вопрос задал один из команды. Член его семьи работал в той больнице, куда направили Стефана после нахождения на улице, и вопрос именно от этого парня был ожидаем. Тут уже подключился Кайл.

— Какая разница? Главное, он жив. Давайте сменим тему и обсудим будущую игру. — Кайл со всей историей совсем забыл о своём спорт-кружке и уже искренне хотел выйти из него. Вокруг стало слишком шумно. В основном больший процент гула приходился на мысли, ведь он любил нагружать и накручивать самого себя, но настойчивость компании начинала раздражать.

— Раздражают: увидели одну единственную причину для сплетен и давят. А ведь если правда вскроется, то об этом скандале вся академия только и будет судачить, — но одна мысль его пронзила.

— Мне не надо, чтобы Стефана причислили к ряду тех тупых фриков с выдуманными и невыдуманными псих-диагнозами. Издевательства пойдут в ту же минуту, — тогда-то он и замер.

— Но у Стефана правда психическое отклонение. Хотя можно ли его назвать фриком?.. Нет, его даже гнобить не за что. Но если компания об этом узнает, то и спуску ему не даст... Дело в них? — впервые Кайл ощущал, как стена какой-то глупой консервативности в его голове начала давать трещины.

Дома, дабы лучше понимать, как общаться со Стефаном, Кайл начал изучать информацию о биполярном расстройстве. Само собой, далее он погрузился глубже и в ряд других болезней. Таким образом он узнал и о существовании синдромов типа: синдрома спасателя, синдрома главного героя. Не то чтобы он о них вообще не слышал, просто не погружался слишком сильно. Всё это было как вход в другой мир — то, о чём Кайл прежде даже не задумывался. Он ощущал, насколько стремительно его жизнь окрашивается новыми цветами и как медленно, но меняются его мнение и мировоззрение. Тяжело было принять факт, что все его прошлые убеждения были навязанными и в корне странными, но, если он хотел развиваться, то стоило отпустить своё чувство скептицизма и начать смотреть разные стороны.

Кайлу столько хотелось обсудить. Весь следующий день он весь мозг прожужжал Стефану странными фактами о расстройствах, даже нашёл пару статей о журналистах с такими отклонениями. И такие люди внезапно стали его восхищать.

— Ты представляешь? Среди журналистов тоже есть люди с такими диагнозами, типа... Брук Болдуин: она рассказала, как боролась с депрессией! А она внесла огромный вклад в американскую тележурналистику! О! Или Джейн Поули, она тоже болеет биполярным расстройством! И столь многого добилась! — впервые Кайл рассказывал о чём-то столь воодушевлённо, чуть ли не тараторя. Мозги Стефана же медленно плавились.

— Аааааа, бротан, с каких пор ты заделался в психологи? Да и зачем ты вообще это читаешь? Мне казалось, ты хотел поступать на физика... или химии... не помню. Да и говоришь так, словно люди с псих-диагнозами какие-то другие, ну... с третьим глазом или лишней хромосомой, — устало вздыхая, тот убрал волосы назад.

— Ты... переживал, что, если все узнают о том, что у тебя за болезнь, то путь в будущее и в спорт тебе закрыт, но вот погляди! Куча! Куча людей, что смогли несмотря ни на что прорваться. Я... честно говоря, просто восхищён, наверное. Да и подумываю над тем, чтобы сменить профессию с учителя на журналиста или... правда, может, какого-нибудь клинического психолога? — Кайл рассуждал, метался в разные стороны, ведь с одной стороны был годами давно продуманный и проработанный путь до работы преподавателем, а с другой — неизвестная дорога, но которая заставляла его переполняться вдохновением.

— Ого, наш консерватор Кайл решил что-то поменять в своей жизни? Почему не попробовать обучиться на обе эти профессии? Так говоришь, словно она должна быть одна и на всю жизнь.

— Но жизнь ведь одна: чтобы быть в чём-то профи, надо потратить на это немало лет, — будто пытался найти аргументы против идеи Стефана, что на самом деле понравилась Кайлу.

— Вот именно: жизнь одна. Ох, ладно, раз ты любишь расчёты, давай так. В среднем человек живёт... ну, примерно семьдесят три года, из них ты уже потратил семнадцать на обучение в академии и базовым навыкам — остаётся пятьдесят шесть, в которых ты можешь делать что угодно. На журналиста учатся четыре года, где-то примерно. Зная тебя и твой принцип быть лучшим, ты дальше пойдёшь в магистратуру, которая занимает ещё два года. Психолог или клинический психолог — это базовый бакалавриат, в среднем тоже четыре года, и дальше магистратура и интернатура — это три и два года. То есть в целом на получение обеих профессий у тебя уйдёт лет пятнадцать. Ну и всё, а дальше работай хоть обработайся полностью в том, где тебе хочется. Жизнь одна, и надо брать всё, что тебе дают.

Стефан быстро раскидал по годам, что к чему, чем вновь дал Кайлу пищу для размышлений. В последнее время он что-то слишком много думает: голова гудела, но всё было слишком интересным.

— Да... в чём-то ты прав, — подобно заворожённому вздыхает Авриил. — Но откуда ты вообще знаешь, сколько и на кого учиться?

— Я слишком много времени проводил дома во время фаз депрессии, чтобы убрать мысли о самоповреждении, слушал рандомные разные подкасты — оттуда и взялось. Попробуй, это тебе тоже должно понравиться. Эхх, дружище, впервые вижу тебя настолько загоревшимся, даже необычно. Дерзай давай, а я стану великим спортсменом и приду к тебе на интервью! — гордо он приобнял его за плечо, растрепав чужие волосы, и под тихие смешки заставил повязку Кайла упасть со лба на шею.

— Забились! — со смехом Кайл прогибался под давлением руки на макушке, пытаясь её убрать.

Кайл безумно дорожил лучшим другом, и лишний раз вспоминая, что мог его лишиться, вызывало мурашки по коже. Ему начали сниться кошмары о том, как, стягивая простынь с тела на кушетке, там оказывается кто угодно, но не Стефан, или он, но со вспоротым и пустым брюхом. Кошмары были красочные и всегда разные: они заставляли просыпаться и долго переживать накативший страх.

Тем не менее интерес Кайла не угас, а возрос с открытием для себя подкастов. И в очередной раз, ища во время обеда Стефана, дабы вновь заполнить всю его голову новыми фактами об очередных псих-больных, он наткнулся на Яна, который чуть ли не прижал Стефана к стене с какими-то тихими агрессивными наездами. Кайл был удивлён и не заметил, как остановился, слыша их диалог.

— Идиот, ты о чём думал вообще, обращаясь к барыге, что словно твой кореш выпрашивает чуть ли не номер карты?! — агрессивно шепчет Ян.

— Он отчитывает Стефана?! Ян?! — в голове Кайла вновь произошёл диссонанс.

— Хватит на меня давить, я понял, что проебался!

— О дьявол, придушить бы тебя! Весь тёмный город теперь только и твердит о юнце, что смог на своих двоих удрать от торговцев. Никому не смей говорить о том, что именно ты тот удачливый парень, понял? Если тебе нужны будут таблетки , просто.

— Агх! Bon sang! — ругнулся на французском, говоря что-то типа: «Чёрт возьми».

— Лучше бери их у меня! Мне хотя бы органы твои не нужны! — всё возмущался Ян, начиная ходить из стороны в сторону.

— У... тебя? Ты что, тоже у него что-то берёшь? Хотя да, Кайл упоминал о том, что ты помог в этой операции по спасению... Но почему ты бесишься на меня ?

— Помог? — он саркастично усмехнулся. — Плевать, пусть будет так! Я бешусь? Мне мало того, что пришлось подтирать за собой следы, дабы торговцы не вышли на меня, так ещё и тебя пытаться выдать за парня, с которым ты лежал, или думаешь, что за тобой снова не вернутся? — Ян остановился напротив Стефана и тяжело вздохнул, миная переносицу.

— Почему ты так обо мне переживаешь?

— Больно много чести. Меня бесит, что ты можешь создать ещё больше проблем, которые из-за контракта с Кайлом, как последствия, разгребать мне! Так что сиди ниже травы — тише воды, понял? Иначе в следующий раз я позволю им забрать твою печень! На! — После очередного возмущения Емельян бросил баночку с таблетками Стефану. Она была наполовину пустая и явно старая — та самая, которой Стефан пользовался до попадания во всю историю.

— А.... спасибо... и на остальное спасибо, — Стефан немного не находил, что сказать. Ян лишь молча закатил глаза и, махнув рукой, удалился. Кайл тут же подбежал к Стефану.

— Что это было?

— А??... Хотел бы я знать!... Твой мелкий меня пугает до чёртиков! Ведёт себя как глава какой-то преступной банды! — Стефан судорожно убрал таблетки и увёл оттуда Кайла. Он и не представлял, насколько был прав.

Ян всё ещё был раздражающей, но загадочной для Кайла личностью. Живой пример травмированного перед глазами — и Кайла это слишком манило. Емельян и всё его окружение, которые вели себя, игнорируя будто стандарты поведения, притягивали, заставляя узнать больше. Но чтобы это сделать, надо для начала соответствовать критериям компании, а Кайл был без понятия, с чего начать.

Глава 6

Прошло уже порядка пары месяцев с момента, как Кайл открыл для себя новые хобби. Из спортивного кружка ушёл, не моргнув глазом, и погрузился в изучение психологии преступников. Внутри постоянно ёкало некое чувство отвращения к этим людям, когда в интервью они говорили о своём безразличии к чужим жизням или когда оправдывали свою бесчеловечность вспышкой агрессии и провокацией со стороны жертвы. В Кайле возникала брезгливость, но вместе с этим и интерес, ведь ему становился любопытен ход мышления таких личностей. Теперь за едой он смотрел всякие документалки про маньяков или подкасты от разных журналистов. Его новое хобби заставило отстраниться от компании, а уход из спорт-кружка так и вовсе будто перечеркнул их общение, словно они и не знали друг друга.

Кайл ощутил, насколько резко его стали не замечать лишь по причине отсутствия общего дела. Если так задуматься, то у Кайла и не было с ними какой-либо связи. Если так задуматься, то у него и друзей-то не было, кроме Стефана, который во всём его поддерживал. Чувство одиночества впервые пронзило голову Кайла, когда на обеде он впервые за много лет сел один за пустой стол. Это было странно ощущать: то ли свобода, то ли чувство всеобщей покинутости. Впрочем, думал об этом Кайл недолго, ибо Стефан, не увидев за столом спортсменов и болельщиц друга, сразу прошёл мимо, сел напротив него, невозмутимо открыл сок.

Кайл поднял взгляд искреннего удивления, Стефан в ответ поднял бровь.

— Что... не смотри на меня так, будто я оставлю тебя одного, ей-богу.

— Но там же твои сокомандники, — Кайл опустил вилку, говоря чуть приглушённым голосом.

— И чо? Я не буду сидеть с теми, кто отвернулся от тебя по столь глупой причине. Они всего лишь мои сокомандники. А ты — мой лучший друг! Чуешь разницу? — И вообще: ты подозрительно долго уже молчишь, давай рассказывай о какой-нибудь очередной чуши, что успел узнать о новом психе, а то мне не по себе, — Стефан вздыхает, протыкая лист салата вилкой.

— Чую, — улыбка расплылась на лице Кайла, и он опустил взгляд, глупо радуясь, что Стефан выбрал именно его. И после, вновь ощутив, будто его слушают, начал ярко рассказывать свои впечатления и мысли о каком-то странном факте психологии, пока Стефан просто слушал.

Кайл быстро со временем начал на себе ощущать странную судьбу изгоя. Много поводов для насмешек не надо было придумывать: он стал быстро получать их от своего старого окружения. Но Кайл увидел и других людей в академии — невзрачных, спрятанных в тени, которые всё время тоже, оказывается, тут были. Отсутствие внимания Кайлу давалось трудно: он привык, что всегда не один и с кем-то что-то может обсудить, а сейчас попросту был вынужден оставаться наедине со своими мыслями, когда Стефан был занят.

Он даже начал видеть Емельяна в стенах академии: то, куда и как он ходит, где сидит и с кем может общаться. Чувство было, будто его все года академии освещали прожекторы, и всё, что он видел, — это рядом стоящих людей; а когда прожектор выключился, он заметил тех, кто стоит за ними.

— Никем не замеченные и тихие... прям как тени... Неужели и я стал одним из них? Странным и одиноким? — так в его голове и зародилось это прозвище, обобщающее всех, с кем он теперь разделял один образ жизни. Насколько же быстро он пал со статуса звезды академии до серой массы, насколько же быстро о нём забыли.

Заходя в кабинет на урок обществознания, он и не заметил, как к нему за парту сел парень, лицо которого Кайл смутно припоминал как одного из активистов кружка биологии. Кайл поднял бровь, видя, как незнакомец на него пялится, и парень тут же стушевался.

— Оу, прости, а, привет? Я Микаэль Кулл, или просто Микки! — его покрашенные в зелёный пряди волос торчали и лезли в глаза. Он усиленно дунул на одну из них и протянул руку Кайлу.

— А... приятно познакомиться, я — опомнился Авриил, пожимая руку, но не успел представиться, как его перебили.

— Я помню тебя! Сложно забыть звезду академии: ты ведь не один матч выигрывал.

— Не сказал бы, что я. Всё же настоящий талант у Стефана, но благодарю, — Кайл одновременно и обрадовался, ведь кто-то помнит, что он делал, но с другой стороны ощутил неловкость.

— Прости, места уже нигде нет, я посижу с тобой, ладно? Да и всё равно у нас совместный проект, так что... — парнишка пожал плечами с нежной улыбкой и, кажется, не собирался заканчивать предложение.

— Совместный проект? — Кайл свёл брови к переносице и чуть опустил в недоумении голову.

— Ну да! А ты не слышал? Учитель на прошлом уроке нас в пару объединил! Я пытался к тебе подойти, но, кажется, ты думал явно совсем о другом и меня не замечал. Впрочем, я не обижаюсь и не удивлён: всё же у такого, как ты, явно есть дела важнее.

В ту секунду Кайлу стало словно стыдно: кончики ушей покраснели, и он поджал плечи.

— Прости, я правда был в своём каком-то мире. Надеюсь, ты не принял это на свой счёт.

— В последние недели голова Кайла была забита совсем не учёбой.

Неудивительно, что, услышав от учителя своё имя, тот машинально кивнул и совершенно проигнорировал суть задания и проекта. Он вновь зациклился на себе, и это ударило болезненной пощёчиной в виде слов Микки.

— Ну, хах, ты можешь исправиться, если сегодня начнём всё же работу! Ты свободен? Имею в виду, мало ли, у тебя очередная встреча с друзьями или крутая тусовка у кого-то дома, как у всех таких ребят.

И вновь вторая пощёчина прилетела, заставляя Кайла зажмуриться.

— Боже, неужели я правда для других виделся тупым спортсменом и тусовщиком, как в сериалах?

— Да, в любое время, — нервно выдыхает он, и урок начинается.

В конце учебного дня Кайл впервые за долгое время выходил не один и даже не со Стефаном. Микки сам собой увязался хвостиком, но своей бесконтрольной болтовнёй поднимал настроение. Кайл и подумать не мог, что уже через минут 20 они активно станут обсуждать последнее интервью с участием одного из любимых журналистов Кайла.

— Да! Я считаю, что его напористость была наоборот хорошим ходом! Но сейчас вся сеть его за такой шаг просто чуть ли не отменяет. Я так восхищаюсь им и его самоконтролем, когда дело доходит до каких-то убийц, приходящих на интервью, — высказывался Кайл, то и дело активно жестикулируя руками в воздухе, пока они усаживались в каком-то кафе для совместной работы.

— Не согласен: я не считаю, что давить на людей правильно. Но мне нравится ход твоих мыслей. Эхх, затащить бы тебя к нам в кружок журналистики... Так, теперь давай к проекту: у нас тема — это девиантные личности, причины поведения, примеры таких людей в истории. Начнём?

— Погоди, ты разве не был в кружке биологии? — Кайл, заказав кофе, сейчас оторвал взгляд от напитка, подняв его на Мику.

— А, да, но там... как бы выразиться, была неприятная ситуация, и пришлось уйти. В целом ни о чём не жалею, я быстро меняю свой фокус интереса! — Микаэль чуть сжался, отводя взгляд, оттягивая ворот водолазки; кажется, всем видом показывая, будто тема прошлого кружка ему неприятна.

— Не... расскажешь? Я просто думал войти в этот кружок, но если там плохой коллектив, — Кайлу слишком стала интересна эта тема, и пришлось немного приврать. Откровенная выдумка тому не давалась, но вспомнить о своих планах в десять лет, когда он правда интересовался биологией, ложью не считалось.

— Нет, что ты! В плане... не все, там чудесные ребята, — взгляд Микки чуть потускнел.

— Но тебя там всё равно обидели? — не унимался Кайл, чуть нагнувшись к столу. Микки кратко кивнул, а после всё же поднял взгляд.

— Я бы не хотел это вспоминать... вернёмся к проекту, — голос оставался каким-то грустным, и Кайл, вздыхая, поддался ему. Далеко ему ещё до психолога, получающего доверие за час: может, дело в практике или просто времени от начала знакомства с Микой не хватило. Всё же Кайла пугал факт того, как быстро он позволил своему любопытству пойти в разгул. Обычно он держал себя в руках, а тут расслабился.

В конце концов, проведя пару часов за проектом и разбив его на части, парни разошлись, и у Кайла осталось задание найти пару людей с поведением, подходящим под девиантное.

Само собой, первым в списке был Емельян. Хоть Кайл и знал о нём слишком мало, чтобы подгонять под все признаки . К тому же он прекрасно понимал, что младшему и без того живётся не совсем просто: рассказав о нём в проекте, он явно привлёк к нему внимание и усугубил бы их, и без того тонкие, подобно треснутому льду, отношения. Если, конечно, игнорирование друг друга вообще можно назвать отношениями. Кайл всё ещё размышлял о том, как можно было бы с ним хотя бы поговорить, но теперь присутствовал страх, будто Емельян даст ему отпор во второй раз.

Он просто ощущал сердцем то, что он по-настоящему хочет; то, как он по-настоящему хочет проводить свои будни, находясь в той компании. Всего одна поездка: он всего один раз видел всех этих людей, но Кайла, несмотря на сосредоточенность в виде цели спасения Стефана, искренне восхитило то, как ребята без вопросов по одному зову «есть проблема» взяли и отправились её решать. Его восхитило то, как они слаженно работали, ведь, кажется, вся компания просто собиралась вечером посидеть, и Ян даже не предупредил никого ни о Кайле, ни о том, что он придёт с какой-то миссией, ни о том, чтобы все были готовы к вылазке.