Душеприказчица Мерил Пери

С другой стороны, почему бы и нет? Почему ему нельзя получить оплату за свои услуги?

– Согласна, но с одним условием, – упрямо ответила я. – Ты целый день помогаешь мне советами и выполняешь мелкие поручения, идет?

– Не-не-не! – возмутился Тгрум. – Так не пойдет! Гони мои пять конфет, и я свободен. Мне их как раз до вечера хватит.

Я помотала головой, упорствуя.

– Или так, или никак.

Пузатая мелочь подбоченилась, сверля меня обиженным взглядом.

Но вот секундная пауза, и выражение его лица плавно сменило кривизну. Глазки заблестели от слез, а нос захлюпал.

– Так нечестно… – Рума почти натурально захныкал. А выпятив вперед нижнюю губу, еще и продолжил свой шантаж: – Я-я сейчас заплачу!..

– Валяй. – Я пожала плечами и продолжила обуваться. – Я же вижу, что ты несерьезен. Ведь если бы ты действительно испытывал душевные страдания, это отразилось бы на твоей ауре. А так, все у тебя стабильно и не требует вмешательства.

Тгрум обиженно надулся.

– Так неинтересно! – вякнул он, скрестив руки на груди, наверное, раз в сотый. – И все-то ты видишь, фи! – Под конец фразы монстрик громко фыркнул. –Все равно я никуда не пойду. Мне на улицу путь заказан. Иначе как только увидят местные, так сразу на вилы насадят. Без вариантов.

– Почему это? – изумилась я.

Немного подумав, пришла к выводу, что все возможно.

– Потому что ты из Подземного царства? Дремон? Кстати, а ты вообще откуда взялся такой мелкий, а?

– Я? Из Запретной башни, откуда же еще? – сказал он это так, будто всем было известно кроме меня.

С одной стороны логично. Все дремоны оттуда. Преодолевают сотни и сотни ступенек, а вместе с тем опасные, ужасные и жутко зловещие залы знаменитой на весь мир башни. Выходят на поверхность, из подземного мира прямо к людям. Но я-то говорила не о том.

– Насколько мне известно, Виндоухард находится немного в стороне от Заставы, поэтому и спрашиваю. Как тебя сюда занесло?

– Как, как? – передразнил мелкий. – Взяло и занесло. И вообще, ты мне еще за прошлые ответы не заплатила, а уже новые вопросы задаешь. Вот притащишь мне конфеты, тогда и поговорим. – Гордо вздернув круглый носик картошкой, он демонстративно развернулся на пятках и принялся взбираться по лестнице обратно наверх.

Не знаю, зачем, но мне вдруг очень захотелось отомстить.

– О! Конфеты! – выкрикнула я.

Монстрик выпучил глаза и мигом крутнулся ко мне. Однако ожидаемо ноги его запутались, и он прямо-таки шмякнулся на пол со ступеньки.

– Ой, показалось, – хмыкнула я, вытаскивая из кармана жакета складной ножик. – А думала, у меня там конфеты.

Для пущей убедительности вовсе состряпала виноватую рожицу, но мохнатый комедиант не повелся и громко фыркнул. После в ход пошли оскорбления:

– Вредина!

Отлепив недовольную мордочку от пола, он подвигал челюстью и продолжил еще более неласково:

– Я к тебе с душой и телом, а ты вот так, да? Издеваешься надо мной?

Его слова разбередили во мне старую рану. Да уж… Было дело, припоминаю за собой несколько абсолютно непростительных поступков, о которых боязно даже вслух произнести, не то чтобы покаяться маме и папе на семейных собраниях рода Пери.

– Нет-нет, что ты? – зачастила я. Но, судя по гримасе монстрика, безуспешно. Поэтому дальше юлить не стала, честно призналась: – Ну, прости. Не удержалась. Больше так не буду.

– Десять конфет! – возопил Рума, подскакивая на ноги. – Десять, и я тебя прощаю!

Я чуть было рот не раскрыла от такой наглости. Так он и не обижался вовсе, а лишь выискивал повод завысить цену?

Сощуренно присмотрелась к этому хитрецу и его гадкой мелочной душонке.

– Ну точно ведь, – прошептала я одними губами, – тебе только повод дай. Обманешь и не покраснеешь.

– Да что вы все заладили? Повод-повод. Я, что ли, из вредности конфеты у всех вымогаю? Э… нет! Как бы не так! Я конфеты ем, чтобы перебить этот противный голод, который вынуждает таких, как я, кидаться на людей, ну, ты сама понимаешь зачем. Ведь я же не злой. Я не такой, как мои собратья. Поэтому-то вынужден жить в этом доме и не высовываться на улицу. Иначе первый встречный – вилы, и мне кирдык, сама понимаешь.

Как тут все запущено.

– Так тебя жажда крови мучает? Да? – Я сочувственно на него посмотрела и прочно призадумалась о том, что же мне известно о душах дремонов. И поддаются ли они лечению?

Невероятный прилив любопытства нахлынул неожиданно. Глаза широко раскрылись, и я почти успела озвучить свою мысль, но, к сожалению, в следующую секунду нас прервал дворецкий. Точнее, его громкий хрюкающий кашель, или же это был чих? Неважно.

Я повернула голову на звук.

Уортон вдобавок громко зевнул, выйдя из-за поворота на кухню. А увидев меня все-таки прикрыл рот ладонью.

М-да. Манеры прислуги в этом поместье надо исправлять.

– Вот вы где? – Дворецкий махнул мне рукой, будто просил подойти ближе. Чем, естественно, отвлек все внимание на себя. К слову, монстрик тотчас исчез на месте. – Молодой господин распорядился подчиняться вам во всем.

Шаркая в протертых до дыр тапочках, старик уставился на меня насмешливым взглядом и медленно приближался.

– Там, это, кухарка на стол накрыла. Завтрак вам приготовила. На кухне же есть умывальник с ведром нагретой теплой воды.

Всё бы ничего, но рассказывал он об этом, будто о гигантском подвиге мирового масштаба.

Однако, думаю, не время кого-либо поучать, поэтому вежливо улыбнулась ему и благодарно кивнула.

– Хорошо, я учту.

– О, пренепременно! – ехидно хмыкнул старик. Или показалось?

Ведь не может же быть, чтобы даже дворецкий вел себя столь фамильярно, нежели служанки и даже домашняя живность в лице Тгрума.

Кстати.

– Скажите, а у вас есть в кладовой конфеты?

Как-никак, а я задолжала монстрику, хоть и не согласна с его методами вымогательства. Дары, причем любые, должны идти от души, от сердца, так сказать, а не из-за нужды сдержать слово. Ведь я искренне не понимала такое понятие, как бартер. Недоумевала, почему вообще люди соглашались на подобные вещи?

Не проще ли сделать приятное человеку, ничего не ожидая от него взамен?

Правда, моя матушка была со мной не согласна и всегда говорила о том, что я все еще чересчур наивна, если думаю именно так.

«Жизнь – сложная штука, Мерил, – говорила ма. – Она состоит из маленьких свершений и больших неудач. И каждому из нас не обойтись без помощи друг друга в той или иной мере. Так вот, мера, в которой исчисляется эта самая помощь, и есть деньги. Золотые, медные, серебряные чеканные кругляши, по сути, являются инструментом своеобразного бартера между людьми».

«А как быть с теми, кто не делает ничего полезного другим людям? – закономерно спрашивала я. – Допустим, одному мужчине завещали сундук, набитый серебром. Как быть в этом случае? Получается, другие люди будут помогать этому мужчине, а он – нет? Он будет запускать руку в сундук и жить себе припеваючи?»

«Эх, Мерил, – вздыхала тогда матушка. – Жить с сундуком серебра тоже непросто. Его нужно хранить в таком месте, чтобы другие люди до него не добрались. Нужно уплатить налог на наследство, нужно каждодневно оплачивать труд других людей, которые делают что-то полезное для этого мужчины. Рано или поздно, но жизнь вынудит его взяться за мотыгу и пойти возделывать землю, чтобы не умереть с голоду. Потому что сундук серебра – это не так много на самом деле. Особенно если этот сундук получен в дар человеком, который не умеет распоряжаться таким богатством. Он его быстро промотает, и на том все».

– Кха, кхм! – прокряхтел Уортон, милостиво дожидаясь, пока я вернусь к реальности из воспоминаний. – Так мне проводить вас на кухню, или же вы еще куда-то собрались? – Он демонстративно опустил взгляд к моим ботинкам.

– Ах да, я собралась посетить комнату удобств на улице. Спасибо. А когда управлюсь, загляну на кухню. И еще, я не услышала ответ про конфеты.

– Конфеты в поместье не храним, – нехотя ответил дворецкий, виновато опустив взгляд. – Но вот в ближайшей бакалее, принадлежащей молодому господину, есть кое-какие сласти. По крайней мере, неделю назад, когда я заходил туда с поручением, я их видел.

– Ясно, – кивнула Уортону. – Спасибо. И можете меня не ждать. На сегодня у меня нет для вас заданий. Я вначале ознакомлюсь с поместьем и городом. Но завтра извольте рано утром быть на посту.

– Хорошо, мисс.

Старик хрустнул позвонком в попытке выровняться, но вместо этого громко ойкнул и зашелся кашлем.

– Давайте без формальностей, – сжалилась я.

Еще чего не хватало, в первый же день лишиться дворецкого. Да, помощи от него маловато, но имелись два немаловажных достоинства. Знания и опыт, которые мне в скором времени понадобятся. Собралась было уходить, но в конце не выдержала и все-таки остановила дворецкого, шедшего обратно на кухню.

– Скажите, а почему вы так странно на меня смотрите?

Тот лишь пожал плечами. Мол, не понимает, о чем я. Развернулся и отправился дальше по коридору.

Да уж. Или же мне мерещится пренебрежительное отношение, или же я действительно успела стать объектом сплетен. Но чем я могла отличиться за столь короткий срок?

Дело во встрече с «джентльменами» в таверне? Или же кому-то не понравится тот факт, что меня назначили душеприказчицей, и он поэтому злословит? Прокрутила в уме все события вплоть до произошедшего в моей спальне.

Нет, определенно, я ничего предосудительного не сделала, чтобы так на меня смотреть. Тем более, чтобы стать объектом повального интереса всех горожан. Точное и абсолютное нет. Мне просто показалось.

Кивнула своим мыслям и отправилась к парадному выходу из поместья. Нужно будет позавтракать и поднять вещи к себе в спальню. Ведь просить об этом старика Уортона я не стала, сжалилась над его здоровьем. Бедняга и так ходит сгорбившись, еле ноги переставляет. А тут тяжелый сундук и чемодан. Нет, он не осилит. Айза и Лорна заняты уборкой, кухарка вряд ли согласится поработать моим личным лакеем, а других работников я не наблюдала.

Правда, есть еще конюх и управляющая, с которыми только предстояло познакомиться. И, конечно, сам Алистер. Вот в его физической силе я не сомневалась. Но какой же из меня получится душеприказчик, если я стану просить помощи у моего работодателя?

Озадачить поверенного? Тоже бредовая идея. Ведь он канцелярский работник. Наверняка ничего тяжелее стопки бумаги в жизни не поднимал. Да и не обязан по долгу службы заниматься подобными вещами. Вот и остается мне самой поднимать наверх собственные вещи. Ну, ничего. Дело простецкое. Раз и готово.

Кивнула и с улыбкой открыла скрипучую парадную дверь поместья.

А там…

Лило как из ведра. И кругом на улице ни души. Поморщилась, глядя на непролазную слякоть, представшую взору, стоило лишь посмотреть чуть дальше крыльца.

Хм.

– Что там говорил Уортон про умывальник на кухне? – пробормотала я. – Пожалуй, все-таки прислушаюсь к его словам.

Глава 6. Шальное утро

Иной раз нам сложно понять даже самого себя, нежели еще кого-то постороннего

«У любых сплетен есть несколько основных особенностей. Первое: они чаше всего лживы и не отражают реальное положение вещей. Второе: их целью служит задача – развлечь публику. А для этого в ход идут любые уловки, чтобы подогреть интерес к рассказчику. Но в любом случае, мало кто задумывается о реальном вреде, причиняемом объекту сплетен. И это прискорбно…» – поучала нас матушка, пока все мы, потомственные душещипатели, сидели полукругом в зале на семейном собрании Пери.

Огонь приятно потрескивал в камине, озаряя комнату теплыми оранжевыми красками, а за окном будто в такт щелкающим звукам завывал ветер, подгоняемый в сторону фасада нашего высокого домика узостью окраинной улочки столицы Ирвинтведа.

Я в тот день держала в руках кружку с горячим ароматным шоколадом и грезила наяву о неожиданных приключениях, которые вот-вот могут со мной случиться.

Не знаю почему, но я всегда знала, что не останусь в доме Пери до самой старости, как это сделала моя бабушка, тоже Обрывающая жизни, кстати. Ее дар был вне закона, но, как водилось в наших краях, запрет – еще ничего не значит. Совсем-совсем ничего. Потому что взяться за наказание, ссылку, или же арест моей ба по сей день так никто и не отважился. Даже не так, пять лет спустя, после самого первого указа местного разлива, в котором мою бабушку объявили вне закона, власти королевства только и сделали, что строго-настрого запретили пользоваться своими умениями ни в мирных, ни каких-либо еще целях – любых. Иначе…

Нет, я не ошиблась. В королевском указе, присланным нам вестником (соседским мальчиком), так и значилось это самое интригующее троеточие. Видимо, властители не смогли придумать, что же это самое «иначе» в сущности означало. Но думаю, фантазия правителя не ограничилась бы простым выговором, если бы моя ба на самом деле пустилась во все тяжкие. Так сказать, применила бы на практике недюжинную силу, способную оборвать связующую нить жизни одним лишь взглядом.

Да, честно признаюсь, я так не умела. И даже не пыталась перенять у моей мудрейшей и добрейшей бабули этот навык. Однако прибыв сюда, я за одно лишь утро очень сильно пожалела об этом просчете. В смысле, что не могу убивать взглядом.

Потому что стоило мне подойти к кухонной двери, а я к тому моменту уже успела опять переобуться в пыльные тапочки, то услышала нечто вопиющее, неприятное, нелогичное и еще много-много всяких разный нелестных эпитетов к определению, что же все-таки донеслось до моих ушей.

– Представляете?.. – неприятно повизгивал чей-то голос. – Эта девка завлекла к себе в спальню нашего молодого господина! Пособлазняла его, значит, взглядом, и говорит такая: ложись, мол, живо на кровать!

Послышались охи-вздохи.

– Да ты что?.. – изумился кто-то, демонстрируя свой грубый грудной голос, похожий на женский. Но утверждать не берусь.

– А дальше? – проскрипел (похоже) дворецкий. – Ну, говори уже, не томи!

– Ну… – интригующе продолжил визгля. – По пять конфет с каждого!

Ч