Город, где любовь назначают

Марк Вейнар

Город, где любовь назначают

Часть I. Совпадение

Глава 1. День выбора

Лира Весс нашла ошибку в день, когда город собирался выбрать ей мужа.

Ошибка была маленькой — всего одна пустая строка в таблице из трёх тысяч имён. В Управлении сочетаний такие вещи случались: датчик считывал пульс с задержкой, ребёнку при рождении присваивали неверный код, два профиля с одинаковыми фамилиями накладывались друг на друга. Обычно Лира исправляла несоответствие за минуту и переходила к следующему делу.

Но у этой строки был уровень допуска, которого не существовало.

Она увеличила изображение на прозрачном экране. Серые столбцы данных вспыхнули над столом: возраст, наследственные риски, эмоциональная устойчивость, реакция на стресс, склонность к длительной привязанности. Последний показатель был выделен красным.

Объект: Нейра Ро. Статус: выведена из расчёта. Основание: межмодульный перенос.

Лира перечитала слова ещё раз.

В Атрии не было модулей. Был город, внешний пояс садов и закрытая промышленная зона за северной стеной. За стеной начиналась Пустота — мёртвое пространство, которое никто не пересекал со времени Основания.

Она коснулась строки. Система потребовала подтверждение личности.

— Старший аналитик Лира Весс, — произнесла она.

— Доступ ограничен, — ответил безликий голос МЕРЫ. — Продолжение запроса может повлечь служебное разбирательство.

За стеклянной перегородкой коллеги украшали общий зал белыми лентами. Сегодня проходило зимнее Сочетание: пятьсот восемьдесят два жителя, достигшие тридцати лет, должны были получить имена людей, с которыми проведут остаток жизни. Ленты полагалось завязывать парами. Даже чашки в столовой сегодня ставили по две.

Мара Сент заметила, что Лира смотрит на экран, а не на украшения, и приоткрыла дверь.

— Ты обещала хотя бы сегодня не искать способ посадить половину управления.

— Я ничего такого не обещала.

— Именно поэтому с тобой невозможно дружить. — Мара вошла и поставила на стол чашку. — Ты ещё здесь через сорок минут, хотя в четыре должна быть у портного.

— Платье готово.

— Оно серое.

— Серебристое.

— Серебристый — это серый, которому выдали должность.

Лира закрыла окно с делом Нейры. На главном экране снова появилась её собственная карточка. МЕРА завершила подбор ещё три дня назад, но имя назначенного партнёра откроется только во время церемонии. Кольцо вокруг силуэта показывало девяносто шесть процентов совместимости — почти идеальный результат.

Мара наклонилась ближе.

— Ты волнуешься?

— Нет.

— Лира.

— Я предпочитаю слово «готовлюсь».

— К чему? Он произнесёт твоё имя, вы подойдёте друг к другу, весь зал заплачет, а завтра вам дадут квартиру с двумя спальнями и инструкцию по здоровому зачатию.

— Вероятно, инструкция будет электронной.

Мара засмеялась, но смех оборвался слишком быстро. Ей исполнилось двадцать девять. Через семь месяцев МЕРА выберет и для неё.

— Иногда я думаю, — тихо сказала она, — что хотела бы узнать раньше.

— Это повышает тревожность и снижает способность принять решение системы.

— Слышишь себя?

Лира слышала. Она произносила ту же формулировку сотни раз, когда кандидаты пытались выяснить результаты до церемонии. Предварительное знание создавало ожидания. Ожидания искажали первые эмоциональные реакции. Первые реакции влияли на формирование привязанности.

Так было написано в протоколе.

— МЕРА анализирует человека лучше, чем он способен проанализировать себя, — сказала Лира. — Мы видим желания сегодняшнего дня. Она видит, кем мы станем через десять лет.

— А если мне не понравится тот, кем я стану?

— Тогда ты изменишься.

— С назначенным человеком или вопреки ему?

Лира не успела ответить. На её личном терминале мигнуло уведомление: запрос по Нейре Ро закрыт, карточка удалена из локальной памяти.

Мара проследила за её взглядом.

— Что случилось?

— Ничего.

Лира открыла историю операций. Пусто.

Она ввела имя снова. МЕРА ответила, что такой гражданки никогда не было в реестре Атрии.

— Ты побледнела.

— Мне нужно проверить архив.

— Тебе нужно надеть платье.

Лира поднялась, забрала рабочую пластину и спрятала её во внутренний карман формы.

— Если директор Орн спросит, я ушла двадцать минут назад.

— Она не поверит.

— Тогда скажи правду так, чтобы она звучала неправдоподобно.

Архив гражданских профилей находился на шесть этажей ниже Управления сочетаний. В день церемонии нижние уровни почти опустели. Сотрудники торопились домой, на улицах уже включали праздничное освещение, а из вентиляции доносилась музыка центральной площади.

Лира приложила ладонь к замку.

— Старший аналитик Весс. Доступ к необработанным данным.

Дверь открылась.

В архиве было холоднее, чем наверху. Ряды физических носителей тянулись вдоль стен — резервная память на случай отказа МЕРЫ. Лира нашла сектор прибывших граждан и ввела код Нейры.

Полка отозвалась коротким звуком. Из темноты выдвинулся прозрачный контейнер.

Внутри лежала бумажная карточка.

Бумагу использовали только для сведений, которые не должны были менять электронные системы. На карточке было написано от руки:

Нейра Ро. Город Таэр. Временный обмен. Непригодна к сочетанию. Перенос в Сектор Ноль.

Под строкой стояла подпись Лиры.

Она узнала свой почерк — ровный наклон, короткий хвост у буквы «р», привычка подчёркивать регистрационный номер дважды. Но она никогда не видела Нейру Ро. Никогда не слышала о городе Таэр. Никогда не подписывала приказ о переносе человека в место, которого не было на картах.

Лира перевернула карточку.

На обороте кто-то нацарапал три слова:

Она ещё помнит.

Свет в архиве погас.

Лира замерла, слыша только ровное гудение вентиляции.

— МЕРА, аварийное освещение.

Ответа не последовало.

Из темноты донёсся металлический скрежет. Не со стороны двери — из стены за последним рядом контейнеров.

Лира вытащила из сумки служебный импульсник и направила его на звук.

Панель стены медленно сдвинулась. Из узкого технического тоннеля вывалился человек.

Он упал на колено, одной рукой прижимая бок. На серой куртке темнела кровь. Незнакомец поднял голову, и Лира увидела глаза, слишком светлые для человека из Атрии.

— Не стреляйте, — сказал он.

— Лицом к полу. Руки так, чтобы я их видела.

— У вас странный способ приветствовать гостя.

— В Атрии гости входят через двери.

— Поэтому я и не гость.

Он сделал шаг.

Лира подняла импульсник выше.

— Ещё одно движение — и вы проснётесь через три часа в камере.

Незнакомец посмотрел на карточку в её руке.

Шутливое выражение исчезло.

— Где она?

— Кто?

— Нейра Ро.

Лира почувствовала, как всё найденное за последние десять минут сложилось в опасную, но ясную фигуру.

— Вы из Таэра.

— А вы подписали приказ, после которого исчезла моя сестра.

Где-то наверху заиграли колокола Сочетания.

В этот самый момент МЕРА открывала имя человека, которого Лира должна была полюбить.

А в тёмном архиве перед ней стоял человек, которого в её городе не должно было существовать.

Глава 2. Человек из стены

Тарен Ро не планировал знакомиться с Лирой Весс, истекая кровью у её ног.

По его расчётам, архив должен был пустовать. Он собирался забрать бумажное дело Нейры, оставить ложный след в северном секторе и уйти тем же техническим коридором, которым проник в город. На всё — двенадцать минут.

Первые девять прошли почти идеально.

На десятой минуте охранный датчик, отмеченный на украденной схеме как отключённый, выстрелил ему в бок. На одиннадцатой стена отказалась открываться. На двенадцатой за ней оказалась женщина с оружием и его сестриным именем в руке.

— Положите карточку на пол, — сказал Тарен.

— Вы не в положении отдавать приказы.

— Это не приказ. Пока просьба.

Лира Весс стояла очень прямо. Даже в темноте было видно, что она не отступит просто потому, что незнакомец говорит уверенно. На ней была форма Управления сочетаний — серебристый жакет, узкая чёрная полоса старшего аналитика у воротника. Волосы собраны так, словно и им выдали должностную инструкцию.

Тарен видел её фотографию в досье. На снимке она казалась холодной. В действительности в её лице было не отсутствие чувств, а привычка держать их под замком.

— Вы ранены, — сказала она.

— Наблюдательность объясняет повышение.

— Прижмите ладонь к полу.

— Тогда кровь пойдёт быстрее.

— Это не моя проблема.

— Может стать вашей, если я умру до того, как объясню, почему на приказе стоит ваша подпись.

Её оружие не дрогнуло, но взгляд скользнул к карточке.

Тарен понял: она действительно не знает.

Это могло быть игрой. В Атрии людей учили выражать ровно то, что ожидалось от совместимого гражданина. Он видел записи церемоний: мужчины и женщины улыбались в нужную секунду, плакали, когда система объявляла процент, благодарили город за человека, которого прежде не встречали.

Но удивление Лиры было слишком некрасивым для постановки. Оно нарушало симметрию её лица.

— Назовите имя, — сказала она.

— Тарен Ро.

— Родство с Нейрой.

— Старший брат.

— Регистрационный код.

— В Таэре нас не нумеруют при рождении.

— У каждого гражданина есть код.

— Вот почему мы называем вас городом клеток.

— А как вы называете место, где живёте сами?

— Городом дверей, которые закрываются через четыреста дней.

Она не поняла. Хорошо. Чем меньше Лира знала о Таэре, тем выше вероятность, что её использовали вслепую.

Тарен опёрся плечом о стену. Тёплая кровь стекала под ремень. Импульс охранного датчика не должен был пробить ткань, но кто-то усилил мощность. Ещё одна странность.

— Мне нужен врач, — сказал он.

— Вам нужен следователь.

— Следователь не зашьёт сосуд.

— В камере есть медицинский блок.

— А потом вы спросите у системы, существует ли Нейра, и система ответит, что нет.

Лира молчала.

— Она уже ответила, верно? — продолжил Тарен. — Сначала показала дело, потом стёрла. Поэтому вы пришли сюда лично.

— Откуда вы знаете, как работает МЕРА?

— МЕРА работает так же, как любой хороший надзиратель. Она даёт человеку ровно столько правды, чтобы он продолжал верить в порядок.

Сверху донёсся приглушённый хор. Город пел гимн Сочетания. Лира бросила короткий взгляд на потолок.

— Сегодня ваше назначение? — спросил Тарен.

— Это не имеет отношения к делу.

— Значит, да. Поздравляю. Надеюсь, он любит архивы и вооружённых женщин.

— Повернитесь к стене.

— Я только что из неё вышел.

Она шагнула ближе. Теперь импульсник находился в полуметре от его груди.

— Вы проникли в закрытый город, взломали государственный архив и требуете сведения о пропавшей женщине. У вас есть одна возможность убедить меня не вызывать охрану немедленно.

— Я уже назвал имя.

— Этого недостаточно.

Тарен достал из внутреннего кармана тонкий металлический жетон. Лира напряглась, но не выстрелила. Он положил жетон на пол и толкнул к ней носком ботинка.

На одной стороне был знак Таэра — разомкнутый круг. На другой выгравированы имена:

Тарен Ро — Нейра Ро. Родственная связь подтверждена.

Лира подняла жетон, не опуская оружия.

— Родственная связь? У вас семьи регистрируют отдельно от союзов?

— Союзы заканчиваются. Родство остаётся.

— Не понимаю.

— Сегодня насыщенный день.

Она поднесла жетон к считывателю на запястье. Устройство мигнуло красным: неизвестный формат.

— Это ничего не доказывает.

— Для вашей системы — нет.

В коридоре за дверью послышались шаги.

Лира быстро выключила экран на запястье. Тарен заметил движение и понял, что она ещё не вызвала охрану.

— Старший аналитик Весс? — раздался мужской голос. — Вы здесь?

Лира не ответила.

— Датчик зафиксировал отключение света.

Тарен показал на технический проход.

— Если они войдут, я уйду. Вы останетесь с подписью, которую не помните, и системой, которая уже стирает следы.

— С вашей раной вы далеко не уйдёте.

— Достаточно далеко, чтобы умереть не в камере.

Шаги приблизились.

Лира посмотрела на дверь, затем на карточку.

Тарен видел, как она принимает решение. Не эмоционально — раскладывает варианты, оценивает последствия, отсекает невозможное. Такие люди были опаснее импульсивных: однажды выбрав сторону, они находили для себя тысячу причин не отступать.

Она убрала оружие.

— В тоннель.

— Что?

— Вы хотели уйти. Двигайтесь.

— Вы идёте со мной?

— Я доставлю вас в место, где смогу допросить без доступа МЕРЫ.

— В вашем городе есть место без доступа МЕРЫ?

— Теперь узнаем.

Лира подошла к стене и взяла его под руку. Тарен едва удержался от смешка: она поддерживала его так, будто сопровождала пожилого чиновника на приём, а не беглеца в закрытый ход.

— Карточку, — напомнил он.

Она спрятала её за подкладку жакета.

— Я оставлю вас, если попробуете забрать.

— Я думал, вам не нравится, когда система выбирает вместо человека.

— Мне не нравится, когда выбор делают плохо.

Дверь архива начала открываться.

Они нырнули в тоннель. Лира нажала скрытую кнопку, панель сошлась за их спинами. Последнее, что Тарен услышал, — голос охранника:

— Госпожа Весс?

Тоннель был настолько узким, что идти приходилось боком. По стенам тянулись кабели, воздух пах горячим металлом. Тарен двигался первым, опираясь ладонью о трубы. Лира шла за ним и время от времени касалась его спины, проверяя, не падает ли он.

— Вы знаете, куда ведёт проход? — спросила она.

— Примерно.

— Примерно — это не направление.

— В Таэре нас учат оставлять место неожиданностям.

— В Атрии за это отвечают инженеры.

— И как, хорошо справились с неожиданностью в виде меня?

Она промолчала.

Через двадцать метров тоннель разветвился. Слева шёл тёплый поток воздуха, справа слышался гул транспортных шахт.

Тарен выбрал левый путь.

— Почему? — спросила Лира.

— Справа датчики движения.

— На схеме технических уровней их нет.

— У меня другая схема.

— Откуда?

— От человека, который исчез после того, как передал её.

— Нейра?

Тарен остановился. Лира почти врезалась в него.

— Нет, — сказал он. — Последнее сообщение Нейры пришло семь месяцев назад. Она сказала, что находится в Атрии и что здесь людей не сочетают, а сортируют. Затем связь оборвалась.

— Почему вы ждали семь месяцев?

— Я не ждал. Три раза пытался пройти северный шлюз. Дважды меня разворачивали. В третий раз пришлось искать стену.

— Если Нейру действительно привезли сюда, её имя должно было попасть в регистрационный реестр.

— Попало. Вы его подписали.

Она ничего не ответила.

Тоннель вывел их к вертикальной лестнице. Наверху виднелся люк. Тарен поднялся на две ступени и почувствовал, как пол уходит из-под ног.

Лира успела подхватить его за пояс.

— Не умирайте, — сказала она сквозь зубы.

— Звучит почти как обещание.

— Это приказ.

Она спустила его на пол и расстегнула окровавленную куртку. Под ней ткань рубашки прилипла к боку.

— Импульс прожёг сосуд, — сказала Лира. — Нужен коагулятор.

— В вашей праздничной сумочке случайно нет?

— Есть в моей квартире.

Тарен посмотрел на неё.

— Вы собираетесь привести меня домой в день собственного Сочетания?

— Мой дом находится ближе всего и не связан с рабочим контуром до полуночи.

— А назначенный мужчина?

— Он ещё не знает адрес.

— Это самая романтичная традиция, о которой я слышал.

Лира открыла люк.

Наверху оказался хозяйственный коридор жилого дома. За узким окном сияла Атрия: белые башни, мосты, сады под стеклянным куполом. По улицам двигались пары в праздничной одежде. Над центральной площадью светилась эмблема МЕРЫ — два пересекающихся кольца.

Тарен смотрел на город, который семь месяцев удерживал его сестру.

— Красиво, — сказал он.

— Вы говорите так, словно удивлены.

— Клетки часто делают красивыми. Иначе люди начинают смотреть на решётки.

Лира помогла ему подняться.

— В моей квартире вы расскажете всё, что знаете.

— А вы?

— Что я?

— Расскажете, почему ваша подпись стоит на приговоре моей сестре.

Она посмотрела прямо на него.

— Если это действительно мой приговор, я найду её.

— Даже если МЕРА выберет вам другую жизнь?

Колокола снова ударили. На этот раз громче: церемония начиналась.

Лира не обернулась к площади.

— Особенно тогда.

Глава 3. Имя в списке

Квартира Лиры была рассчитана на человека, который заранее знал, что однажды станет половиной пары.

Две чашки стояли в шкафу ручками в разные стороны. За спальней находилась пустая комната с двумя рабочими столами. В ванной были установлены два одинаковых ящика, один из которых ни разу не открывали. Даже диван складывался симметрично, оставляя между половинами тонкую прямую линию.

Тарен заметил всё это за несколько секунд и решил не комментировать. Рана отнимала чувство юмора быстрее крови.

— Снимайте рубашку, — сказала Лира.

— Так быстро? А где обсуждение процентов совместимости?

— Вы можете истечь кровью одетым. Мне безразлично.

Он сел на край кухонного стола и стянул рубашку. Лира открыла медицинский шкаф, достала коагулятор, обезболивающий пластырь и упаковку шовной нити.

— Для аналитика вы хорошо оснащены.

— Я живу одна.

— В Таэре люди, живущие одни, держат еду и запасной ключ. Не хирургический набор.

— В Таэре, судя по вам, люди часто входят через стены.

Она очистила рану. Тарен стиснул зубы.

— Датчик настроен на оглушение, — сказала Лира. — Повреждение слишком глубокое.

— Значит, кто-то не хотел, чтобы посетители архива просыпались.

— Или вы попали под усиленный контур после взлома.

— Вы защищаете систему даже когда она простреливает меня?

— Я отделяю факты от удобных выводов.

— В этом мы похожи.

— Нет.

Коагулятор зашипел. Запахло жжёной тканью и кожей.

Тарен следил за её лицом. Лира работала уверенно, но каждый раз, когда устройство касалось раны, её пальцы напрягались сильнее его. Она не любила причинять боль, даже необходимую. Полезное знание.

— Почему вы не на церемонии? — спросил он.

— Потому что зашиваю преступника.

— Это причина. Я спросил почему.

— Разница?

— Причина объясняет действие. «Почему» объясняет человека.

— Не уверена, что хочу объяснять вам человека.

На стене вспыхнул общий городской канал. Лира попыталась отключить экран, но МЕРА не позволила: трансляция Сочетания относилась к обязательным общественным сообщениям.

Центральная площадь появилась прямо над кухонным столом. Сотни людей стояли рядами под белыми арками. В середине сцены директор Салвея Орн держала в руках две светящиеся ленты.

Салвея была высокой женщиной с гладко зачёсанными седыми волосами. Она говорила негромко, и площадь слушала так внимательно, будто сама тишина входила в протокол.

— Человек видит только сегодняшний страх, — произнесла она. — МЕРА видит всю дорогу. Мы не отдаём ей свободу. Мы доверяем ей то, что невозможно выбрать в одиночку.

На экране появилось имя первого кандидата.

Толпа зааплодировала.

Тарен посмотрел на Лиру.

— Вы правда верите в это?

— В что именно?

— Что любовь невозможно выбрать в одиночку.

— Выбирают поступки. Любовь возникает из совместимости, обстоятельств и времени.

— Тогда зачем назначать человека?

— Чтобы не тратить жизнь на тех, с кем невозможно построить её устойчиво.

— Иногда жизнь и есть время, потраченное неустойчиво.

— Это звучит красиво, пока не остаёшься с ребёнком, которого другой человек решил больше не любить.

В её голосе мелькнуло что-то личное.

Тарен не успел спросить. На экране назвали:

— Лира Весс.

Она замерла.

Площадь, кухня, рана, пропавшая Нейра — всё на мгновение отступило перед именем, которого Лира ждала всю жизнь.

Рядом с её портретом возник мужской силуэт. МЕРА медленно заполнила черты: тёмные волосы, спокойное лицо, форма врача Центральной клиники.

— Элиан Керр, — объявила Салвея. — Совместимость девяносто шесть целых четыре десятых процента.

По площади прошёл восхищённый вздох.

Элиан поднялся на сцену один. Он оглядел ряды, и Лира поняла, что ищет её. Салвея подождала несколько секунд.

— Старший аналитик Весс задержана при исполнении служебных обязанностей, — сказала директор. — От её имени связь подтверждает Управление сочетаний.

На запястье Лиры вспыхнул брачный маркер. Светящаяся линия замкнулась вокруг кожи.

— Поздравляю, — сказал Тарен.

Она выключила экран аварийным кодом. На кухне стало тихо.

— Продолжайте рассказ о Нейре.

— Вы даже не посмотрите на своего будущего мужа?

— Я посмотрела.

— И?

— Внешние данные соответствуют профилю.

— Я начинаю жалеть Элиана.

Лира бросила использованный пластырь в утилизатор.

— Нейра прибыла в Атрию когда?

Тарен перестал улыбаться.

— Восемь месяцев назад. Официально — в составе временной исследовательской группы. Таэр и Атрия обмениваются небольшим числом специалистов, но гражданам об этом не сообщают. Каждый город считает себя единственным.

— Зачем?

— Не знаю. Нейра изучала демографию. Её выбрали из-за высокой способности формировать длительные связи.

— В вашем городе это редкость?

— В нашем городе это нарушение.

Лира поставила коагулятор на стол.

— Объясните.

— Союз в Таэре длится четыреста дней. Потом заканчивается. Партнёры расходятся, дети переходят в Дом, каждый может выбрать следующий союз.

— Государство заставляет людей расставаться?

— А ваше заставляет оставаться.

— Не сравнивайте.

— Почему? Потому что у вашей клетки нет даты окончания?

Лира отошла к окну. Внизу пары шли от площади, связанные белыми лентами. Она коснулась светящегося маркера на запястье.

— Нейра считала, что четыреста дней недостаточно, — продолжил Тарен. — Она исследовала пары, которые продолжали встречаться после Размыкания. Некоторые помнили друг друга даже после процедур.

— Каких процедур?

— Это другой разговор.

— Нет, тот же самый.

— Сначала найдём её.

Тарен достал из пояса маленький накопитель и положил на стол.

— Последнее сообщение.

Лира подключила устройство к автономному считывателю. На экране появилась молодая женщина со светлыми волосами. Изображение дрожало, звук прерывался.

— Тарен, если ты это получил, не пытайся пройти через северный шлюз. Они отслеживают родственные коды. Здесь есть люди, которых называют неподходящими. Их не отпускают домой. Женщина по имени Лира Весс подписывает оценки, после которых их забирают. Я не думаю, что она знает, что делает. Найди её раньше, чем они…

Запись оборвалась.

Лира смотрела на собственное имя в строке данных.

— «Не думаю, что она знает», — повторил Тарен. — Нейра дала вам больше доверия, чем я.

— Покажите все её сообщения.

— После того как вы покажете мне список перенесённых.

— У меня нет доступа к Сектору Ноль.

— Но вы подписывали оценки.

Лира подошла к рабочему столу. Домашний терминал не имел полного доступа к МЕРЕ, однако хранил личные отчёты за пять лет. Она открыла архив и ввела один из кодов с бумажной карточки.

Появилось дело мужчины двадцати семи лет. Лира вспомнила его: специалист по акустике, высокая склонность к конфликтам, низкая долговременная совместимость. Она рекомендовала отложить Сочетание на три года.

Внизу отчёта стояла добавленная позже строка:

Кандидат непригоден. Перенос подтверждён.

Её электронная подпись.

— Я не писала этого.

— Подпись ваша.

— Ключ мог быть скопирован.

Она открыла второе дело. Третье. Пятое.

Во всех случаях её профессиональные выводы превращались в приговор. «Нуждается в дополнительной оценке» становилось «непригоден». «Высокая независимость» — «отказ от общественной модели». «Сильная привязанность к неназначенному партнёру» — «перенос».

Лира почувствовала тошноту.

— Сколько? — спросил Тарен.

Она запустила поиск по подписи.

На экране появился результат: двести сорок один человек за четыре года.