УЧИТЕЛЬНИЦА ИЗ ДРУГОГО МИРА

Но это был не сон.

— Если ты вернёшь историю в первоначальное состояние, он погибнет.

— Да.

— Зачем?

— Он является одним из семи ключей. После его смерти ключ освободится.

— Для чего нужны ключи?

Северин улыбнулся.

— Чтобы открыть мир, который Совет запечатал ещё до создания Книги.

— Что находится внутри?

— Настоящий автор истории.

Молодой Тимур застонал.

Воспоминание становилось реальностью.

Если он умрёт здесь, изменится настоящее.

Аэлина попыталась вызвать магию.

Ничего.

Северин забрал первую память, вместе с которой начала возвращаться её сила.

— У тебя есть выбор, — сказал он. — Спасти капитана или сохранить воспоминание.

В его правой руке появилась светящаяся книга.

В левой — серебряный ключ, направленный на сердце Тимура.

— Но помни: если спасёшь его, навсегда потеряешь часть прошлого.

— Какую?

— День, когда впервые встретила Леона.

Имя отозвалось болью, хотя Аэлина не помнила лица брата.

Перед ней появился второй образ.

Маленький мальчик стоял под дождём возле сгоревшего дома и протягивал ей руку.

Два воспоминания.

Два человека.

Один выбор.

Северин начал отсчёт:

— Десять.

Аэлина посмотрела на книгу.

Потом на умирающего Тимура.

— Девять.

Она не помнила ни одного из них.

Но душа уже знала ответ.

Глава вторая

Цена воспоминания

— Восемь, — продолжил Северин.

Зимний ветер усилился.

Снег заметал следы на дороге. В разбитом автомобиле молодой Тимур пытался открыть дверь, но рука не слушалась. Кровь стекала по виску и капала на куртку.

На другой стороне воспоминания стоял маленький мальчик.

Леон.

Аэлина не помнила его лица, голоса или обстоятельств встречи. Но при виде ребёнка внутри возникло чувство, похожее на тоску по дому.

— Семь.

Северин держал светящуюся книгу.

На открытой странице появлялись две строки:

«СПАСТИ ТИМУРА АСЛАНОВА».

«СОХРАНИТЬ ВОСПОМИНАНИЕ О ЛЕОНЕ».

— Почему нельзя выбрать обоих? — спросила Аэлина.

— Потому что однажды ты уже заплатила этой памятью за его жизнь.

— Значит, история повторяется?

— История всегда повторяется, пока не будет исправлена.

— Или пока кто-то не перестанет принимать чужие правила.

Северин нахмурился.

— Шесть.

Аэлина подошла к автомобилю.

Серебряный ключ в руке мальчика вспыхнул. Невидимая стена преградила дорогу.

— Выбор ещё не сделан.

— Тогда зачем останавливаешь меня?

— Потому что прикосновение считается решением.

— Очень удобные правила.

— Они созданы не мной.

— Но ты их выполняешь.

— Пять.

Аэлина коснулась стены.

Магии не было.

Но в ладони оставался едва заметный знак открытой книги. Он не светился, однако кожа вокруг него стала тёплой.

Она вспомнила фразу женщины из видения:

«Ошибка не делает тебя плохим магом. Она показывает, чему нужно научиться».

А затем — другую:

«Душа помнит то, что история забывает».

Если воспоминание исчезнет из сознания, это не обязательно уничтожит связь.

Леон останется её братом, даже если она забудет первую встречу.

А Тимур может умереть прямо сейчас.

— Четыре.

— Я выбираю его жизнь, — сказала Аэлина.

Северин улыбнулся.

— Тогда отдай воспоминание.

Книга открылась шире.

Образ Леона начал приближаться.

Мальчик стоял под дождём у сгоревшего дома. Одежда была испачкана золой, на щеке виднелась царапина.

— Ты тоже осталась одна? — спросил он маленькую Аэлину.

— Я не одна.

— Тогда где все?

Она не ответила.

Дом продолжал гореть.

Леон протянул руку.

— Можешь пока быть со мной.

Маленькая Аэлина посмотрела на ладонь мальчика.

— Почему?

— Потому что одному страшно.

— Мне не страшно.

— Тогда побудешь рядом, чтобы не боялся я.

Она взяла его за руку.

С этого мгновения началась их семья.

Воспоминание было коротким, но в нём содержалось всё: доверие, привязанность, будущие ссоры и обещание никогда не бросать друг друга.

Северин потянул страницу к себе.

— Три.

Аэлина позволила образу выйти из сознания.

Боль оказалась физической.

Она упала на колени.

Имя Леона потеряло тепло. Лицо мальчика стало расплываться. Дождь, горящий дом и протянутая рука исчезали.

— Два.

Светящееся воспоминание перешло в книгу Северина.

Невидимая стена перед автомобилем погасла.

— Один.

Аэлина бросилась к Тимуру.

Она распахнула водительскую дверь. Молодой мужчина был без сознания. Пульс почти не ощущался.

Аэлина не помнила медицинских знаний Алины. Не знала заклинаний исцеления.

Но тело снова действовало самостоятельно.

Она положила ладонь на рану.

— Ты не умрёшь.

Серебряный свет не появился.

— Пожалуйста.

Ничего.

Северин наблюдал за ней.

— Магии больше нет. Первое воспоминание принадлежит мне.

— Тогда зачем ты оставил возможность выбора?

— Чтобы увидеть, что ты предпочтёшь.

— И?

— Ты снова выбрала другого человека.

— Это тебя удивляет?

— Учитель сказал, что без памяти ты станешь прежней.

— Какой прежней?

— Звёздной наследницей до переселения. Холодной, высокомерной и уверенной, что магия делает тебя выше остальных.

Аэлина посмотрела на окровавленную ладонь.

— Похоже, ваш план не сработал.

— Пока нет.

Тимур перестал дышать.

— Нет!

Аэлина прижалась ухом к его груди.

Сердце остановилось.

Вокруг них зимняя ночь начала разрушаться. Северин получил нужный результат: смерть одного из ключей восстанавливала первоначальную историю.

Его книга вспыхнула.

На обложке загорелась первая часть короны.

— Выбор оказался бессмысленным, — сказал он. — Ты отдала память, но всё равно не спасла его.

Аэлина не слушала.

Она начала надавливать на грудь Тимура.

Раз.

Два.

Три.

Она не помнила, откуда знает ритм. Возможно, тело сохранило остатки обучения первой помощи. Возможно, настоящее было сильнее переписанного прошлого.

— Вернись, — приказала она.

Северин поднял ключ.

— Время закончилось.

Аэлина продолжала.

— Вернись!

— Он уже умер.

— Я не спрашивала.

Она сделала вдох и снова надавила на грудь.

Серебряный знак на руке Тимура вспыхнул.

Один раз.

Слабо.

Затем погас.

— Ещё.

Знак появился снова.

Вместе с ним на ладони Аэлины загорелся символ Книги.

Между ними протянулась тонкая нить.

— Это невозможно, — сказал Северин.

— Ты слишком часто повторяешь эту фразу.

Аэлина направила через связь всё, что у неё осталось.

Не магию.

Волю.

Собственное желание, чтобы Тимур жил.

Серебряная волна прошла по его телу.

Мужчина резко вдохнул.

Сердце забилось.

Книга в руках Северина захлопнулась.

Часть короны погасла.

— Нет.

Тимур открыл глаза.

Несколько секунд он смотрел на молодую женщину над собой.

— Кто вы?

— Не знаю, — ответила Аэлина. — Но, кажется, мы знакомы.

Он попытался сесть и поморщился.

— Что произошло?

— Авария.

— Какой год?

Аэлина назвала дату.

Тимур посмотрел на неё с недоверием.

— Этого не может быть. Мне двадцать два.

— Мы находимся в вашем прошлом.

— Вы ударились сильнее меня?

— Возможно.

Северин поднял ключ.

— Воспоминание должно было закончиться.

Тимур увидел мальчика.

— Кто это?

— Человек, который пытается вас убить.

Капитан, ещё не ставший капитаном, потянулся к оружию. Кобура оказалась пустой.

— Я был не на службе.

— Тогда оружия нет.

— Жаль.

Северин повернул ключ.

Зимняя дорога раскололась на белые страницы. Машина, снег и лес начали исчезать.

— Он выталкивает нас, — сказала Аэлина.

— Куда?

— Надеюсь, в настоящее.

— Это не слишком уверенный ответ.

— Привыкайте.

Тимур посмотрел на неё внимательнее.

— Мы действительно знакомы?

— В будущем — да.

— Насколько хорошо?

— Не помню.

— А вы всегда отвечаете настолько странно?

— Вероятно.

Северин направил ключ на их серебряную связь.

— Если настоящее не принимает исправленную историю, удалим саму связь.

Чёрный луч ударил по нити.

Аэлина почувствовала, как что-то внутри разрывается.

Она схватила Тимура за руку.

— Не отпускайте!

— Не собирался!

Пространство взорвалось.

Аэлина открыла глаза на полу собственной квартиры.

Рядом лежала раскрытая книга.

Пиксель сидел на её груди и тревожно пищал.

— Я жива.

Дракон ткнулся носом ей в щёку.

На другом конце комнаты застонал Тимур.

Но теперь он снова выглядел взрослым.

Аэлина подбежала к нему.

— Вы меня слышите?

Капитан открыл глаза.

— Да.

— Что помните?

— Авария. Снег. Вас.

— Что-нибудь ещё?

Он сел.

— Помню, как впервые встретил вас месяц назад.

Аэлина замерла.

— Вы вспомнили прежнюю историю?

— Только несколько фрагментов. Больница. Школа. Башня. Цветы, которые пытались меня укусить.

— Значит, наша связь восстановила часть памяти.

— А вы?

Она попыталась вспомнить Леона.

Осталось только имя.

Без лица.

Без первой встречи.

— Я потеряла воспоминание.

— Какое?

— О брате.

Тимур посмотрел на книгу.

— Северин забрал его?

— Только день знакомства.

— Тогда почему вы не помните остальное?

— Первое воспоминание было основанием связи. Без него остальные тоже стали недоступны.

— Можно вернуть?

— Надеюсь.

Слово казалось недостаточным.

Где-то существовал брат, которого она любила больше ста лет. Теперь Аэлина не помнила даже цвета его глаз.

Пиксель подошёл к книге и обнюхал страницы.

Затем чихнул.

Из ноздрей вылетела маленькая искра.

На чистом листе появилось детское изображение: сереброволосая девочка и мальчик с медальоном держались за руки.

Аэлина коснулась рисунка.

В груди возникло тепло.

Воспоминание не вернулось, но чувство осталось.

— Мы найдём книгу Северина, — сказал Тимур. — И заберём память.

— Вы только недавно не знали, кто я.

— Теперь знаю достаточно.

Он поднялся и пошатнулся.

Аэлина поддержала его.

На секунду они оказались слишком близко.

Тимур посмотрел ей в глаза.

— Я действительно дарил вам цветы?

— Не помню.

— Жаль.

— Почему?

— Хотел узнать, понравились ли.

Пиксель многозначительно фыркнул.

Аэлина отступила.

— Сейчас не время.

— Я просто спросил.

— У нас исчезающие воспоминания, неизвестный Совет и мальчик, который переписывает историю.

— Значит, после спасения истории?

— Возможно.

— Уже лучше.

На полу зашевелился бумажный пепел.

Остатки посланника собрались в одну строку:

«ПЕРВОЕ ВОСПОМИНАНИЕ ПОЛУЧЕНО».

Ниже появилось:

«СЛЕДУЮЩАЯ ЦЕЛЬ: МАРИНА».

Аэлина похолодела.

Она схватила телефон и нашла контакт сестры.

Имя было в списке, но лицо ничего не вызвало.

Марина ответила не сразу.

— Да?

— Ты дома?

— Алина? Конечно. Что случилось?

— Запри двери. Не принимай письма и никому не называй своё имя.

— Какое ещё имя я могу назвать?

В трубке послышался дверной звонок.

— Марина, не открывай!

— Там девочка. Наверное, соседская.

— Не подходи к двери!

Связь зашипела.

Аэлина услышала детский голос:

— Здравствуйте. Я ищу свою маму.

— Как тебя зовут? — спросила Марина.

— Нет! — закричала Аэлина.

Девочка ответила:

— Алина.

В квартире Марины что-то разбилось.

Связь оборвалась.

На телефоне контакт исчез.

Имени «Марина» больше не было в списке.

Аэлина смотрела на пустой экран.

— Он удалил её? — спросил Тимур.

— Не знаю.

Пиксель взлетел к двери.

Серебряный медальон на его шее указывал направление.

Аэлина схватила куртку.

— Едем к ней.

— Вы помните адрес?

Она остановилась.

Адреса в памяти не было.

Тимур уже открывал навигатор.

— У меня сохранился.

— Откуда?

— Похоже, я отвозил её домой после башни.

— Тогда быстрее.

Они выбежали из квартиры.

На лестничной площадке висела новая школьная фотография.

Теперь на ней было тридцать учеников.

Рядом с Северином стояла девочка с серебристыми волосами.

Под снимком появилась подпись:

«Алина Северина. Переведена в 7 “Б” семь лет назад».

Девочка на фотографии медленно повернула голову.

В её глазах не было ни одного воспоминания.

Глава третья

Квартира без хозяйки

— Вы уверены, что это её адрес? — спросил Тимур.

Аэлина ничего не ответила.

Она стояла перед дверью квартиры номер сорок семь и смотрела на маленькую металлическую табличку. Раньше под номером была наклейка в виде смешного рыжего кота. Марина купила её на ярмарке и приклеила, несмотря на возмущение хозяйки дома.

Аэлина не помнила этого.

Она вообще почти ничего не помнила о Марине.

Но почему-то знала, что наклейка должна быть здесь.

Теперь вместо кота на двери было написано:

СЕВЕРИНЫ

Буквы казались свежими. Слишком свежими для таблички, покрытой мелкими царапинами.

Пиксель сидел у Аэлины на плече, обвив хвостом её шею. Обычно любопытный дракончик уже давно попытался бы просунуть нос в замочную скважину. Сейчас он лишь тихо рычал.

— Мне не нравится эта дверь, — сказал Тимур.

— Ты умеешь разговаривать с дверями?

— Нет. Но за годы службы научился узнавать те, за которыми меня ждут неприятности.

— Очень полезный талант.

— Особенно рядом с вами.

Она посмотрела на него.

— Мы раньше часто так разговаривали?

— Не знаю, — честно ответил Тимур. — Но мне кажется, что да.

За дверью послышались лёгкие шаги.

Пиксель расправил крылья.

Дверь открылась прежде, чем Аэлина успела нажать кнопку звонка.

На пороге стояла девочка лет тринадцати.

Серебряные волосы падали ей на плечи. Кожа была почти белой, а глаза — бесцветными, словно кто-то стёр из них радужку, оставив только пустой зимний свет.

На ней была школьная форма.

Та самая, что носили ученики седьмого «Б».

— Вы опоздали, — сказала девочка.

Голос оказался спокойным и совершенно взрослым.

— Где Марина? — спросила Аэлина.

Девочка слегка наклонила голову.

— Кто?

Этот единственный вопрос ударил сильнее, чем заклинание.

В квартире что-то изменилось. Стены словно придвинулись ближе, свет в коридоре погас, а табличка с фамилией Северина тихо звякнула.

— Марина, — повторила Аэлина. — Женщина, которая живёт здесь.

— Здесь живу я.

— Одна?

— Уже семь лет.

Тимур сделал шаг вперёд.

— Покажи документы.

Девочка перевела на него пустой взгляд.

— Вы не имеете права требовать документы у ребёнка без присутствия законного представителя, капитан Асланов.

Тимур замер.

— Откуда ты знаешь моё звание?

— Вы часто задаёте вопросы, ответы на которые знаете.

— Тогда ответь на тот, которого я не знаю. Где твои родители?

— У меня их нет.

— Кто оплачивает квартиру?

— Она оплачивает себя сама.

— Квартиры так не умеют.

— Эта умеет.

Девочка отступила, освобождая проход.

— Входите. Учитель ждёт.

— Какой учитель? — спросила Аэлина.

— Первый.

Пиксель зашипел.

Тимур положил руку Аэлине на плечо.

— Мы не обязаны входить.

— Обязаны, — тихо сказала она. — Если Марина там.

— Ты её не помнишь.

— Именно поэтому.

Они переступили порог.

Квартира выглядела знакомой и чужой одновременно. Здесь стоял тот же шкаф, на котором осталась царапина от переезда. В углу лежал тот же коврик. На стене висели часы с синей секундной стрелкой.

Но фотографии были другими.

Аэлина подошла к одной из них.

На снимке молодая женщина держала на руках сереброволосую девочку. Лицо женщины было размыто, будто фотограф шевельнулся в момент съёмки.

— Это твоя мать? — спросила Аэлина.

— У меня нет матери.

— Тогда кто она?

— Никто.

С каждым произнесённым словом лицо женщины на фотографии становилось всё менее различимым.

Тимур быстро снял рамку со стены.

— Не говори больше, — приказал он девочке.

— Почему?

— Потому что ты стираешь её.

Впервые на лице Алины Севериной появилось выражение. Не страх и не удивление.

Любопытство.

— Вы видите?

— Вижу достаточно.

— Другие не замечают.

— Другие не проводят половину жизни, разглядывая следы преступлений.

— Это не преступление, капитан. Это исправление.

— Преступники любят это слово.

Девочка улыбнулась.

Улыбка не коснулась её глаз.

Аэлина забрала фотографию у Тимура. Под пальцами задрожала бумага.

Внутри неё теплилось что-то живое.

Не образ. Не воспоминание.

Чувство.

Тёплая кухня. Запах кофе. Женский голос:

«Если ты ещё раз будешь сушить носки магией, я выставлю счёт за новый потолок».

Аэлина закрыла глаза.

Воспоминание исчезло так быстро, что она не успела увидеть лицо говорившей.

— Марина, — прошептала она.

По стеклу рамки пробежала трещина.

Из глубины квартиры донёсся глухой удар.

Пиксель взлетел с плеча и метнулся по коридору.

— Стой! — крикнула девочка.

Дракончик даже не обернулся.

Они бросились за ним.

Пиксель остановился возле двери кладовой. Он царапал её лапами и издавал короткие тревожные звуки.

— Там ничего нет, — сказала Алина Северина.

— Тогда ты не будешь возражать, если мы проверим, — ответил Тимур.

Он потянул ручку.

Дверь не открылась.

— Замок?

— Хуже, — сказала Аэлина.

На белой поверхности проступили тонкие чёрные строки. Они двигались, переплетались и складывались в предложение:

ЭТОЙ ДВЕРИ НИКОГДА НЕ СУЩЕСТВОВАЛО

Тимур коснулся надписи и тут же отдёрнул руку.

— Холодная.

— Это не холод. Это отсутствие.

Аэлина приложила ладонь к двери.

Внутри была пустота. Огромная, беззвучная, терпеливая. Такая же пустота жила в глазах девочки и на месте утраченных воспоминаний.

— Марина там, — сказала Аэлина.

— Вы не можете этого знать, — возразила девочка.

— Не могу. Но знаю.

Она призвала магию.

Раньше сила отзывалась мгновенно. Золотистый свет проходил по венам, собирался в пальцах и принимал ту форму, которую она желала.

Теперь вместо света пришла боль.

Перед глазами вспыхнул незнакомый мальчик. Маленькая ладонь в её руке. Запах дыма. Сожжённый дом.

Леон.

Она не увидела его лица.

Воспоминание рассыпалось прежде, чем успело стать настоящим.

Аэлина пошатнулась.

Тимур поддержал её.

— Не получается?

— Получается. Но магии не за что держаться. Он забрал слишком многое.

— Тогда держись за то, что осталось.

— За что?

Тимур посмотрел ей в глаза.

— За меня.

— Очень самоуверенно.

— Я рисковал жизнью ради менее привлекательных идей.

Она почти улыбнулась.

Его рука по-прежнему лежала на её плече. Под кожей отозвалась серебряная метка — знак звёздного хранителя. В памяти мелькнули осколки: больничная палата, разрушенная башня, школьный двор, его ладонь в её ладони.

Этого было мало.

Но это существовало.

— Хорошо, — сказала Аэлина. — Только не отпускай.

— Не собирался.

Она снова коснулась двери.

— Ты существуешь, — произнесла она. — Я тебя вижу.

Чёрные буквы дрогнули.

— У тебя есть ручка. Есть петли. Есть место в стене. Значит, ты существуешь.

Надпись изменилась:

ВЫ НЕ ПОМНИТЕ, ЧТО НАХОДИТСЯ ЗА ДВЕРЬЮ

— Да, — согласилась Аэлина. — Но отсутствие памяти не уничтожает правду.

В коридоре погас последний светильник.

Девочка отступила.

— Прекратите.

Аэлина продолжала:

— Я не помню Марину. Не помню её голос. Не помню, как мы познакомились. Не помню, почему называю её сестрой.

Дверь задрожала.

— Но я приехала сюда среди ночи, потому что почувствовала: ей грозит опасность. Значит, она важна для меня. Даже если кто-то стёр объяснение.

— Вы должны прекратить! — в голосе девочки впервые прозвучал страх.

— А ещё она ходит с огнетушителем, — неожиданно сказал Тимур.

Аэлина повернула голову.

— Что?

— Марина. Я вспомнил. Когда всё рушилось, она носилась по школе с огнетушителем.

Где-то за дверью раздался слабый смех.

Женский.

Живой.

Тимур нахмурился, стараясь удержать воспоминание.

— Она ударила им человека.

— Кого?

— Кажется, древнего мага.

— Огнетушителем?

— Да.

— Почему?

— Потому что он стоял слишком близко.

Смех за дверью стал громче.

Аэлина почувствовала, как в груди разгорается тепло.

— Похоже на неё, — сказала она, хотя не знала почему.

— А ещё она велела мне не умирать на её кухне, потому что недавно помыла пол.

— Очень заботливо.

— У неё своеобразная система ценностей.

Дверь покрылась трещинами.

Надпись рассыпалась на отдельные буквы. Они зашуршали по полу, как чёрные насекомые.

Пиксель прыгнул на одну из них, прижал лапами и чихнул огнём.

Дверь распахнулась.

За ней не было кладовой.

Там начинался длинный школьный коридор.

Серый. Без окон. Без дверей. Под потолком мерцали лампы, а на стенах висели пустые рамки.

В конце коридора стояла женщина.

На ней была домашняя футболка, спортивные брюки и один тапок. В руках она держала огнетушитель.

— Я знала, что он пригодится, — сказала женщина.

Аэлина смотрела на неё и ничего не чувствовала.

Ни узнавания, ни радости.

Только пустоту.

Женщина улыбнулась, но улыбка быстро погасла.

— Ты меня не помнишь, да?

Аэлина не стала лгать.

— Нет.

Марина опустила огнетушитель.

— Совсем?

— Я знаю твоё имя.

— Это уже что-то.

— Знаю, что ты моя сестра.

— А это ещё лучше.

— И что ты бьёшь древних магов огнетушителем.

— Один раз ударила. Теперь всю жизнь будут вспоминать.

Она попыталась произнести это весело, но голос дрогнул.

Аэлина шагнула в серый коридор.

— Не входи! — закричала девочка.

Слишком поздно.

Пол под ногой Аэлины стал прозрачным. Под ним открылась бездна, заполненная движущимися страницами.

На каждой странице было написано имя.

Некоторые она узнавала.

ЛЕОН

АЛИНА

МАРИНА

ДАНИЯР

СЕЛЕСТИНА

ЭДГАР

СВЕТЛАНА ВИКТОРОВНА

Двадцать восемь детских имён.

И сотни других.

Напротив каждого стояла дата.

Большинство дат ещё не наступило.

— Это список, — сказал Тимур, встав рядом. — Список будущих жертв.

— Нет, — раздался голос Алины Севериной у них за спиной. — Список учеников.

Марина подняла огнетушитель.

— Ещё шаг — и я проверю, насколько хорошо ты учишься с сотрясением мозга.

— Марина, не надо, — сказала Аэлина.

Женщина недоверчиво посмотрела на неё.

— Ты меня не помнишь, но уже запрещаешь мне веселиться. Всё-таки родственная связь сохранилась.

Пиксель перелетел через порог и приземлился у её ног. Марина сразу подхватила его одной рукой.

— А тебя я знаю.

Дракончик обнял лапами её запястье и жалобно пискнул.

— Да, маленький. Я тоже соскучилась.

В дальнем конце коридора зазвенел школьный звонок.

Стены содрогнулись.

Пустые рамы начали заполняться фотографиями.

На первой появилась Марина — в школьной форме, лет тринадцати.

На второй — Тимур за партой.

На третьей — Аэлина у доски.

Только выглядела она не как учительница.

Она была ученицей.

— Он переписывает наши роли, — поняла Аэлина.

— Кто? — спросила Марина.

— Первый Учитель.

Девочка подошла к прозрачному полу и посмотрела вниз, на страницы с именами.

— Совет Семи Миров собирается через пять дней, — произнесла она. — Каждый мир должен прислать представителя. Но представитель обязан помнить, кого он представляет.

— А если не помнит? — спросил Тимур.