Дорога в обе стороны

На первом же погрузочном фронте цифры закончились.

Из шестнадцати ворот полностью смонтированы были семь. В трёх проёмах стояли рамы без герметизаторов, остальные закрывала строительная плёнка. На бетоне лежали нераспакованные направляющие.

— По отчёту готовность погрузочной зоны девяносто два процента, — сказал Михаил.

Руководитель проекта посмотрел на начальника участка.

— Мы считаем вместе с поставленным оборудованием.

— Где оно?

— Часть на складе подрядчика.

— Тогда готовность склада подрядчика может быть девяносто два процента. Здесь сколько?

Никто не ответил.

Полина открыла блокнот. Михаил молча продиктовал ей номера ворот и то, чего не хватало. Он говорил быстро, но не приходилось переспрашивать: формулировки были короткими и точными.

Внутри корпуса пахло бетоном, металлом и холодной пылью. Под потолком уже висели светильники, но работала только каждая третья линия. Дальняя половина огромного помещения терялась в сероватом сумраке. На полу цветной разметкой были обозначены будущие конвейеры, сортировочные линии и зоны накопления. Самих линий не было.

— Здесь должно стоять оборудование «Техносклада»? — спросил Михаил.

— Основная часть, — ответила Полина.

Руководитель проекта опередил следующий вопрос:

— Оно уже прошло заводские испытания. Сейчас решается вопрос с отгрузкой.

Полина подняла голову.

Михаил увидел.

— Что?

— В письме от вчера написано, что испытания перенесены на следующую неделю.

— Откуда у вас письмо? — резко спросил Савицкий.

— Я стою в копии по договору.

— Возможно, это старая информация.

— Письмо пришло вчера в восемнадцать сорок две.

Михаил протянул руку. Полина разблокировала планшет и открыла сообщение. Пока он читал, вокруг стало тихо настолько, насколько вообще могло быть тихо в строящемся корпусе.

Где-то наверху ударили металлом о металл. Звук прокатился под крышей.

— Испытания не проведены, — сказал Михаил. — Оборудование не отгружено. Почему в утреннем отчёте оно указано как находящееся в пути?

— Мне передали сведения от подрядчика, — ответил руководитель проекта.

— Кто?

Тот замолчал.

— Разберёмся, — вмешался Савицкий. — Сейчас важнее понять, как ускорить поставку. Полина должна была вынести расхождение отдельным уведомлением, а не оставлять в общей переписке.

Она уже открыла рот, но Михаил заговорил раньше:

— Полина трижды запросила подтверждающие документы и внесла отсутствие поставки в реестр, который вы попросили сократить.

Савицкий сжал губы.

— Договорный отдел обязан контролировать исполнение обязательств.

— Контролировать. Не придумывать оборудование, которого нет.

Он произнёс это спокойно и сразу повернулся к Полине:

— Аванс?

— Восемьдесят процентов. Следующие десять должны уйти после заводских испытаний.

— Не уйдут.

— Платёж уже остановлен.

— Верно.

Полина записала короткое «верно» рядом с суммой и опустила голову к блокноту. Одобрение Михаила Андреевича подействовало сильнее, чем недавнее прикосновение его пальцев.

Осмотр продолжался почти два часа. Полина не пыталась изображать инженера и не комментировала то, чего не знала. Зато помнила, какие акты уже подписаны, какие сроки стоят в договорах и где слова руководителя проекта расходятся с письмами подрядчиков.

У административного корпуса Михаил остановился под незаконченной вентиляционной решёткой.

— Это та система, которая готова по оплате?

— Да.

Начальник участка посмотрел на Полину с явным удивлением.

— Автоматика будет на следующей неделе.

— Акт кто подписал?

— Технадзор и руководитель проекта.

Михаил перевёл взгляд на стоящего рядом мужчину.

— Почему?

— Нужно было закрыть этап. Работы фактически выполнены, осталась пусконаладка.

— Без автоматики она работает?

— Пока нет.

— Значит, фактически не выполнены.

— Михаил Андреевич, если мы будем ждать полной готовности каждого узла, кассовый разрыв остановит стройку, — сказал Савицкий. — Иногда приходится закрывать этапы авансом.

— Нет. Иногда вы так делали. Теперь не будете.

Он не повысил голос, но начальник участка сразу отвёл взгляд.

Дальше пешеходная дорожка шла вдоль стены. Слева оставался строительный двор, справа — закрытые двери будущих офисов. Полина шла у стены, Михаил — слева от неё, со стороны техники.

Предупреждающий сигнал раздался, когда они поравнялись с открытым погрузочным проёмом. Телескопический погрузчик начал сдавать назад, пересекая дорожку. Водитель смотрел в другое зеркало и их не видел.

Михаил положил ладонь Полине между лопаток и одним движением направил её вправо, вплотную к стене. Сам остался слева, между ней и машиной.

— Стойте.

На этот раз спорить Полина не стала.

Начальник участка закричал водителю. Погрузчик остановился в нескольких метрах, двигатель продолжал тяжело работать.

Михаил не убирал руку, пока машина не пошла вперёд и не освободила дорожку. Его ладонь была тёплой даже через куртку и жилет.

— Ограждение здесь почему снято? — спросил он у начальника участка.

В голосе ничего не изменилось. Зато тот побледнел.

— Материалы заносили. Сейчас вернём.

— Сейчас остановите движение. Потом вернёте.

Полина шагнула от стены только после того, как Михаил убрал руку. Он скользнул по ней быстрым взглядом.

— Всё нормально?

— Да.

— Уверены?

— Михаил Андреевич, я неловкая, а не хрустальная.

Он посмотрел на неё ещё секунду.

— Вот насчёт первого я пока не уверен.

— Вы с утра собрали необъективную выборку.

Михаил неожиданно рассмеялся.

Не улыбнулся одним уголком губ, как в переговорной, а действительно рассмеялся — низко, коротко и очень тепло. Двое рабочих у входа обернулись. Савицкий, шедший позади, посмотрел на Полину так, словно она только что нарушила сразу несколько внутренних регламентов.

Полине тоже стало не по себе: рядом со смеющимся Михаилом Андреевичем было труднее помнить, что завтра вечером он уедет.

В бытовке, которую использовали как штаб стройки, на столе лежали планы, кружки и раскрытая пачка печенья. Начальник участка распорядился принести чай. Михаил снял каску и провёл ладонью по волосам. Медная прядь сразу упала обратно на лоб.

Полина поставила свой стакан рядом с блокнотом и наконец попробовала кофе.

Он был холодным, горьким и пах картонной крышкой.

Она всё равно сделала второй глоток.

— Неужели, — сказал Михаил.

— Что?

— Я начал думать, что вы носите его как талисман.

— Он просто остыл.

— Это произошло ещё в офисе.

Полина посмотрела на стакан, потом на него.

— Вы всё-таки вели наблюдение.

— Он всё утро находился в опасной близости от моих документов.

— Ваши документы пока не пострадали.

— Благодаря моему постоянному контролю.

Она не выдержала и улыбнулась.

Водитель Михаила вернулся с кофе и несколькими бумажными пакетами из ближайшего кафе. Корнеев взял два стакана, один поставил перед Полиной.

— Этот можно не спасать до вечера.

— Я не просила.

— Знаю.

Она сняла крышку. Капучино был горячим и без сахара — ровно таким, какой она покупала утром.

Полина подняла глаза.

— Откуда вы знаете?

— На вашем стакане этикетка.

Конечно. Полина опустила глаза к стакану, но легче от этого не стало.

Они ели прямо над планом первого этажа. Михаил задавал вопросы, начальник участка отвечал уже без процентов и общих формулировок. К четырём часам на листе появились три списка: что можно закончить в исходный срок, что потребует переноса и что нужно остановить до проверки.

Савицкий несколько раз пытался вернуть разговор к общей стратегии. Михаил каждый раз возвращал его к фамилиям, датам и суммам.

Полина сидела справа от Михаила. Когда она придвигала к себе очередной план, он освобождал ей место, перекладывая телефон и ключи. Когда её новый кофе оказывался слишком близко к краю, молча переставлял к стене. В третий раз сделал это, не прерывая разговора. Полина заметила; Михаил, кажется, нет.

Обратно они выехали после пяти. Савицкий остался на объекте вместе с руководителем проекта. В машине стало непривычно тихо.

Полина сняла куртку и положила рядом. Каска примяла волосы, и собрать их снова не получилось. Она провела пальцами по выбившимся прядям и поймала взгляд Михаила.

Он сразу посмотрел в документы.

— Итак, сколько времени нужно, чтобы понять, что мы ещё можем исправить?

Полина посмотрела в окно. За ограждением медленно проплывали недостроенный фасад, бытовки, грязная дорога. С этой стороны объект снова выглядел почти готовым.

— За два дня вы не успеете.

— Я не спрашивал про два дня.

— Но завтра вечером вы уезжаете.

— Пока да.

Она повернулась к нему.

— За неделю можно проверить договоры и получить честный график. Если подрядчики ответят. За три — понять, кто действительно способен закончить работы. А чтобы хотя бы приблизиться к исходным срокам, понадобится не меньше шести недель.

— Насколько приблизиться?

— Настолько, чтобы заказчик не расторг договор. Возможно.

— Уверенно.

— Вы хотели честно.

— Именно поэтому всё ещё спрашиваю вас.

Он закрыл папку.

— К завтрашнему утру соберёте полную хронологию? От выбора подрядчиков до сегодняшнего дня. Договоры, платежи, изменения сроков, кто и что согласовал.

— Соберу.

— К восьми.

— Нет.

Михаил медленно повернул голову.

Полина впервые подумала, что, возможно, люди отвечали ему «да» не только из-за должности.

— Почему?

— Потому что мне ещё нужно поспать.

Несколько секунд он смотрел на неё совершенно неподвижно. Потом в серо-зелёных глазах появилось недоверие, следом улыбка — и Михаил снова рассмеялся.

Теперь дольше, чем на объекте.

Полина сидела рядом и пыталась не улыбаться в ответ. Получалось плохо.

— К десяти, — сказала она, когда он наконец замолчал.

— К девяти.

— К половине десятого.

— Вы торгуетесь со мной за сон?

— За качественную хронологию.

— К половине десятого.

Он достал телефон и позвонил помощнице.

— Оль, обратный билет на завтра пока не меняй. Совещание в восемь проведу из гостиницы.

Михаил говорил о Москве, встречах и документах так, словно всё по-прежнему шло по плану. Полина смотрела в окно и делала вид, что тоже в это верит.

Глава 3

В семь утра любимая квартира Полины выглядела так, будто в ней всю ночь работал небольшой договорный отдел.

На кухонном столе лежали ноутбук, блокнот, три распечатки и упаковка цветных закладок. На подоконнике стояла кружка, которую Полина машинально унесла подальше от документов, хотя Михаила Андреевича рядом не было. На спинке стула сохла выстиранная вечером блузка. Из открытого окна тянуло прохладой и запахом кофе из маленькой пекарни на первом этаже соседнего дома.

Квартира была однокомнатной, в старом кирпичном доме и с такой узкой прихожей, что зимой сапоги приходилось ставить в два ряда. Полина сняла её три года назад, сразу после развода, и сначала собиралась прожить здесь несколько месяцев.

Потом попросила хозяев разрешить перекрасить одну стену на кухне в серо-зелёный, нашла на объявлении круглый деревянный стол, купила жёлтое кресло, которое не подходило ни к чему и поэтому нравилось ей особенно, и перестала смотреть другие варианты.

Хозяева давно не повышали аренду. Пекарня знала её заказ. До работы было пятнадцать минут на автобусе, до Насти — четыре минуты пешком, если не ждать зелёного сигнала на переходе.

Полина не считала квартиру временной только потому, что она ей не принадлежала.

Она открыла таблицу с хронологией и проверила время. Семь ноль восемь.

До половины десятого оставалось достаточно, если никто не будет звонить, писать и требовать срочно объяснить, почему документ, который не согласовывали три недели, не готов сегодня утром.

Полина успела внести первое изменение сроков, когда в замке повернулся ключ.

Она даже не подняла головы.

— Если это грабители, снимите обувь.

— Грабители принесли тебе завтрак.

Настя вошла на кухню с бумажным пакетом, стянула кроссовки ещё в прихожей и поставила перед Полиной две тёплые булочки.

— Я стучала.

— Я работаю.

— В семь утра.

— У меня срок.

Настя села напротив и посмотрела на экран. Тёмные волосы она собрала высоко на макушке, из-под короткой джинсовой куртки торчал пояс спортивных брюк. По утрам Настя выглядела так, словно уже успела прожить половину дня и осталась этим недовольна.

— Это тот самый огромный рыжий срок?

— Это хронология проекта.

— Которую потребовал огромный рыжий мужчина.

Полина отложила руки от клавиатуры.

— Ты пришла за подробностями?

— Конечно. Ты вчера написала, что тебя забрал Корнеев, потом сообщила, что жива, и исчезла до утра.

— Я спала.

— Сколько?

— Семь часов.

Настя недоверчиво посмотрела на неё.

— Я выторговала срок до половины десятого.

— У генерального директора?

— За качественную хронологию.

— Поль, я сейчас даже не понимаю, какая часть этой истории мне нравится больше.

Полина взяла булочку. Та была с корицей и ещё тёплая.

— Никакой истории нет. Он сегодня вечером уезжает в Москву.

— А до вечера?

— До вечера я работаю.

— И роняешь на него кофе?

— Я не роняла.

— Он просто успел поймать?

— Да.

— А потом сумку.

— Сумка зацепилась за ручку.

— Потом тебя на лестнице.

— Я не падала.

Настя улыбнулась.

— Ты рядом с ним всегда такая?

Полина хотела ответить сразу, но посмотрела на кружку, предусмотрительно стоявшую на подоконнике.

— Нет.

— Значит, нравится.

— Да.

Настя явно приготовилась ещё к нескольким вопросам и на секунду растерялась.

— Просто да?

— А что здесь отрицать? Он красивый, огромный и умеет смеяться так, что после этого всё становится немного сложнее. Наверное, в него влюбляется половина женщин, которых он встречает.

— И ты решила не выделяться.

— Именно.

— Насколько он тебе нравится?

Полина задумалась.

— Ровно настолько, насколько может нравиться мужчина, который вечером уедет в Москву.

— А если не уедет?

— Уедет завтра. Или через неделю.

— Очень романтично.

— Я знаю его один день. Красивые глаза — не повод строить планы.

— Серо-зелёные, — напомнила Настя.

Полина медленно посмотрела на неё.

— Ты сама вчера это сказала.

— Один раз.

— Значит, я очень внимательно слушала.

Настя отломила кусок булочки и довольно улыбнулась.

Когда-то Полина испугалась бы уже самого факта, что мужчина занимает её мысли больше положенного. Начала бы искать в этом будущее, ждать звонка, придумывать продолжение, которого никто не обещал. Теперь всё казалось гораздо проще.

Михаил Андреевич ей нравился. Было бы странно, если бы нет.

Но нравиться мужчина мог сколько угодно. В субботу Полина всё равно ждала сантехника, вечером обещала Насте сходить в кино, а хозяйке квартиры уже перевела аренду за следующий месяц.

— Он хотя бы женат? — спросила Настя.

— Не знаю.

— Ты не посмотрела?

— В реестре подрядчиков этого нет.

— Потрясающая женщина.

Настя допила чай, забрала вторую булочку и ушла в душ, потому что у неё дома второй день меняли трубы. Именно для таких случаев у неё и были ключи.

Полина вернулась к хронологии.

К девяти часам в таблице осталось два пустых поля. В одном не хватало даты решения по авансу, во втором — фамилии человека, загрузившего подписанное соглашение без банковской гарантии. Полина отметила оба красным, сохранила файл на рабочий сервер и закрыла ноутбук.

Перед выходом она отнесла кружку в раковину.

Настя появилась из ванной с полотенцем на голове.

— Поль.

— Что?

— Только не говори ему сегодня, что он тебе нравится.

— Я и не собиралась.

— Но ты же просто не исключение.

— Именно. Поэтому ему необязательно знать.

В девять двадцать две Полина вошла в офис с ноутбуком, папкой и новым бумажным стаканом. Крышку она проверила ещё в кофейне и второй раз — в лифте.

Михаил уже сидел в большой переговорной.

Пиджак висел на спинке соседнего кресла, рукава белой рубашки были закатаны до локтей. Перед ним стоял открытый ноутбук, рядом лежал телефон и большая чашка чёрного кофе. На экране ещё светилось окно завершённого видеозвонка.

Он посмотрел на часы.

— Восемь минут запаса.

— Семь с половиной.

— Вы считали в лифте?

— Я знала, что вы посчитаете.

Полина положила папку на стол. Когда она поставила рядом свой кофе, Михаил молча взял стакан и переставил к подоконнику.

— Доброе утро, — сказала она.

— Теперь доброе. Вы спали?

— Семь часов.

— Значит, торг был не напрасным.

Он придвинул к себе распечатку.

— Садитесь. Начнём с первого изменения графика.

Полина сняла жакет и повесила на спинку кресла. Пока она подключала ноутбук к экрану, Михаил листал хронологию. Читал он так же, как вчера переписку: быстро, но без единого пропущенного приложения.

— Здесь написано, что перенос согласовали до получения обновлённого графика.

— Да.

— Кто согласовал?

— В системе стоит резолюция Виктора Олеговича. Самого письма нет.

— Почему?

— Его удалили из карточки. Я запросила у администратора копию журнала.

Михаил поднял взгляд.

— Когда?

— Вчера вечером.

— Ответили?

— В восемь сорок семь. Журнал пришёл, письмо восстановить пока не смогли.

Она открыла нужный файл.

Вопросы начались в девять тридцать одну и почти не прекращались следующие два часа. Михаил двигался по хронологии от даты к дате, возвращался назад, сопоставлял платежи с обещаниями и каждый раз останавливался там, где вместо решения появлялась удобная формулировка.

— Полина, что у нас здесь?

— Дополнительные работы по электроснабжению.

— Они выполнены?

— Частично. Но срок основного договора на них не меняли.

Через десять минут:

— Полина, кто подтвердил готовность шахт?

— Технадзор. Осмотр был только по двум корпусам из четырёх.

Ещё через двадцать:

— Что у нас с автоматикой вентиляции?

— Оплачена. Не смонтирована. Пусконаладка в графике стоит на прошлой неделе.

К одиннадцати Полина поймала себя на том, что перестала каждый раз поднимать голову, когда он произносил её имя. Просто открывала нужный файл и отвечала.

В дверь постучали.

Начальница договорного отдела Ирина Павловна вошла с двумя папками и выражением лица человека, который всю дорогу сюда объяснял себе, что генеральные директора тоже должны соблюдать внутренний документооборот.

— Михаил Андреевич, извините. Мне нужна Полина хотя бы на час. У нас сегодня срок по двум протоколам и дополнительному соглашению.

— Передайте другому сотруднику.

— По одному протоколу переписку вела только Полина.

Михаил посмотрел на неё.

— Сколько времени?

— Двадцать минут, если просто передать. Сорок, если всё закончить самой.

— Передавайте.

— Мне нужно объяснить спорный пункт.

— Поэтому у вас двадцать минут.

Ирина Павловна перевела взгляд с него на Полину.

— Ты сможешь сейчас?

— Да.

Полина закрыла ноутбук и встала. Михаил посмотрел на оставшийся у подоконника стакан.

— Кофе заберите.

— Он вам мешает?

— Он стоит в другой части комнаты, и я всё равно за ним слежу.

Полина взяла стакан.

— У него надёжная крышка.

— Вчера тоже была.

В договорном отделе всё осталось на своих местах: телефон звонил, принтер жевал бумагу, на соседнем столе спорили о формулировке в протоколе. Полина села рядом с коллегой, открыла переписку и за пятнадцать минут объяснила, где подрядчик пытается незаметно заменить фиксированную цену расчётной.

Здесь руки слушались её совершенно нормально. Файлы открывались с первого раза, нужные строки находились без поисков, кофе стоял возле клавиатуры и никого не тревожил.

— Я заберу Полину, — раздался за её спиной голос Михаила.

Она вздрогнула и не попала флешкой в разъём.

Со второй попытки тоже.

Коллега очень старательно отвернулась к экрану.

Михаил подошёл ближе, положил ладонь на спинку Полининого стула и посмотрел на часы.

— Прошло девятнадцать минут.

— Я почти закончила.

— Это у вас опасная формулировка.

Полина наконец вставила флешку.

— Ещё одна минута.

Он не торопил. Просто стоял рядом, занимая собой половину прохода между столами, пока Полина копировала папку и отправляла последнее письмо.

Когда они вернулись в переговорную, Михаил открыл её хронологию на том месте, где остановился.

— С другими вы не такая, — сказал он.

Полина медленно поставила кофе на стол.

— Какая?

Он посмотрел на стакан.

Она взяла его обратно и отнесла к подоконнику.

— Неважно, — сказал Михаил.

Но уголок его рта заметно дрогнул.

К двум часам на столе появилось ещё четыре папки. Михаил провёл три телефонных разговора, в двух из них люди пытались убедить его, что ситуация находится под контролем. После каждого он задавал Полине один и тот же вопрос:

— Правда?

Она ни разу не ответила просто «да» или «нет». Один срок могла подтвердить, по другому не было документов, третий зависел от подрядчика, который перестал отвечать ещё в понедельник.

Михаила это, кажется, устраивало больше, чем любая уверенность без доказательств.

В половине третьего он закрыл очередной файл.

— Когда вы ели?

— Утром.

— Во сколько?

— Около восьми.

Он посмотрел на свою чашку. Кроме кофе, на его половине стола ничего не было.

— Я закажу обед.

— Вы тоже не ели.

— Именно поэтому обед будет на двоих.

Через сорок минут водитель принёс сэндвичи, салат и ещё кофе. Михаил убрал документы сам, освободив половину стола. Полина села напротив.

— Вы всегда так работаете? — спросила она.

— Как?

— Пока кто-нибудь не напомнит, что существует еда.

— Обычно напоминает Ольга.

— Сегодня она в Москве.

— Сегодня напомнили вы.

Он сказал это совершенно буднично и открыл контейнер с салатом.

Полина сделала вид, что слишком занята упаковкой сэндвича.

После обеда они снова ушли в документы. За окнами медленно темнело, в коридоре один за другим стихали голоса, а в переговорной менялись только файлы на экране.

В пять сорок Михаилу позвонила помощница.

— Да, Оль.

Он выслушал её, посмотрел на часы и перевёл взгляд на таблицу, в которой оставалось ещё семь неразобранных решений.