Не зажигай свечи

И конечно, всё пошло не так.

Сначала Вера решила, что света мало. Она едва заметно махнула рукой — и несколько ламп над танцполом вспыхнули ярче.

Маргарита тут же попыталась это сгладить и слегка приглушила их обратно.

Лампы моргнули в растерянности.

Потом Вера, сама того не желая, громко засмеялась и хлопнула в ладоши в такт — и музыка на секунду сбилась с ритма.

Тина инстинктивно дёрнула пальцами, пытаясь всё вернуть как было, и случайно заставила одну из колонок слегка приподняться над полом.

Колонка зависла в воздухе на три долгих секунды.

Люди вокруг начали оборачиваться.

— Вера… — сквозь зубы процедила Маргарита.

— Это не я! — пискнула Вера.

— Теперь точно я, — тихо простонала Тина и попыталась плавно опустить колонку обратно.

Колонка послушно опустилась. Но в тот же миг сразу несколько бокалов на ближайших столиках синхронно звякнули, будто тостом. Свет снова моргнул. Музыка сделала странный круговой эффект, как будто кто-то крутил воображаемый диск.

Зал начал реагировать. Кто-то засмеялся, кто-то достал телефон, кто-то уже смотрел слишком внимательно.

Маргарита выдохнула сквозь зубы и сделала едва уловимый жест. Воздух вокруг них слегка «сгустился» — попытка создать маленький купол незаметности.

Вера в панике добавила сверху свою магию «чтобы никто не понял».

Тина, желая только одного — чтобы всё прекратилось, — тоже выпустила импульс.

Три магии столкнулись.

Свет над танцполом резко погас.

Потом вспыхнул красным.

Потом снова белым.

Музыка продолжилась, и все четверо облегченно вздохнули.

Танцы продолжились.

И конечно, внимание не заставило себя ждать.

Сначала к ним подошёл высокий парень в чёрной рубашке. Улыбнулся Алине и что-то сказал ей на ухо. Алина рассмеялась и легко кивнула. Почти сразу рядом оказался второй — светловолосый, уверенный, с приятной улыбкой. Он посмотрел на Тину и протянул руку, приглашая танцевать ближе.

Алине явно было весело. Она уже перешучивалась со своим кавалером и бросила на Тину быстрый взгляд: «Ну же, расслабься».

Тина почувствовала, как внутри всё сжалось. Ей было неловко. Привычка быть незаметной боролась с внезапным вниманием, и магия под кожей отозвалась нервной дрожью. Она вежливо улыбнулась, но сделала полшага назад, пытаясь сохранить дистанцию. Светловолосый парень, похоже, воспринял это как игру и подвинулся ближе.

Вера уже насторожилась. Маргарита смотрела на ситуацию с холодным осуждением.

И именно в этот момент у входа появился Данил.

Он вошёл без спешки, шлем в руке, куртка ещё не снята. Сначала он просто искал взглядом Тину. Нашёл. И замер.

Его глаза скользнули по парню, который стоял слишком близко к ней, потом по Алине, которая явно получала удовольствие от внимания, и снова вернулись к Тине. Что-то в его лице изменилось — стало темнее, собраннее.

Тина встретилась с ним взглядом и почувствовала, как неловкость резко смешалась с совсем другим чувством.

Данил медленно шёл между столиками прямо к ним. Музыка продолжала играть, люди танцевали, а Тина вдруг остро поняла: сейчас будет либо очень неловко, либо очень интересно.

Или и то, и другое сразу.

Глава 8

Данил подошёл к ним именно в тот момент, когда светловолосый парень снова попытался взять Тину за руку.

Он ничего не сказал. Просто встал рядом. Высокий, в чёрной куртке, с этим своим спокойным, тяжёлым взглядом, от которого у многих людей обычно пропадало желание продолжать разговор.

Светловолосый парень сначала хотел что-то возразить, но встретился глазами с Данилом — и как-то сразу передумал. Коротко кивнул, буркнул «хорошего вечера» и растворился в толпе.

Парень Алины продержался чуть дольше, но тоже быстро нашёл причину отойти к барной стойке.

Алина проводила обоих взглядом и тяжело вздохнула.

— Ну вот. Только всё начиналось интересно.

Тина промолчала. Глубоко внутри она почувствовала облегчение — острое и чуть стыдное. Стоять так близко к незнакомым парням ей было непривычно и неловко. А присутствие Данила, как ни странно, вернуло ощущение твёрдой почвы под ногами. Даже если эта почва была опасной.

— Присоединитесь? — слишком вежливо спросила Маргарита, когда они вернулись за столик.

Данил кивнул и сел напротив Тины.

Вера тут же принялась изучать его с плохо скрываемым любопытством. Маргарита делала то же самое, только гораздо сдержаннее и холоднее. Её взгляд был оценивающим, почти клиническим: осанка, манера держаться, то, как он смотрит на племянницу.

— Мы не знакомы, — спокойно сказала Маргарита.

— Данил, — коротко представился он. — Знакомый Тины.

— «Знакомый», — повторила Вера с лёгкой улыбкой. — Как интересно.

Тина подавила желание провалиться сквозь землю. Напряжение между ней и Данилом было почти физическим. Он сидел прямо напротив, и каждый раз, когда их взгляды встречались, внутри у неё что-то коротко вспыхивало. Слишком много несказанного уже накопилось между ними: видения, поцелуй, страх, притяжение. Сейчас, под внимательными глазами тёток, всё это ощущалось особенно остро.

Алина, кажется, единственная не чувствовала этой тяжести. Она подпёрла щеку рукой и с лёгкой досадой сказала:

— Ты очень вовремя. Ещё пять минут — и у нас были бы кавалеры до конца вечера.

Данил чуть склонил голову.

— Извините, если помешал.

— Ещё как помешал, — буркнула Алина, но без настоящей злости.

Вера тихо хихикнула в бокал. Маргарита продолжала молча наблюдать. Тина чувствовала на себе сразу два взгляда — тёткин и Данила — и от этого хотелось либо резко встать и уйти, либо, наоборот, остаться и выдержать.

Несколько минут они просидели в странном, натянутом молчании. Музыка всё ещё играла, где-то смеялись люди, но за их столиком веселье уже окончательно выдохлось. Слишком разные миры сошлись в одной точке, и лёгкость вечера не выдержала этого соседства.

Первой сдалась Маргарита. Она поставила пустой бокал и сказала ровно:

— Нам пора.

Никто не стал спорить. Даже Алина только вздохнула и потянулась за сумкой. Вера принялась заматывать шарф с чуть излишней тщательностью. Тина встала, стараясь не смотреть на Данила слишком долго.

На улице было прохладно и тихо после шума бара. Данил вышел вместе с ними. Он не предлагал проводить, просто шёл рядом, пока они не остановились у дороги.

— Я подвезу, — сказал он, глядя в основном на Тину.

Маргарита ответила раньше, чем та успела открыть рот:

— Не стоит. Мы справимся.

Короткая пауза. Данил кивнул, принимая отказ. Но перед тем как отвернуться к своему мотоциклу, он всё-таки встретился взглядом с Тиной. В этом взгляде было слишком много всего: вопрос, напряжение, сдержанное беспокойство и что-то ещё, чему пока не было имени.

Тина первой опустила глаза.

Они разошлись в разные стороны. Тётки и Алина — к такси. Данил — к мотоциклу. А между ними осталась та самая невидимая, плотная тишина, которая бывает только после вечеров, где слишком многое осталось недосказанным.

И девушка уже знала: следующий раз, когда они встретятся, простым «случайным» разговором обойтись уже не получится.

…

Следующее утро не задалось с самого начала.

Сначала Тина проспала — то ли не услышала будильник, то ли во сне сама его отключила силой мысли.

Потом на остановке начался дождь, а зонтика, разумеется, не было. К тому моменту, когда она добралась до работы, дождь прекратился, зато она выглядела как мокрая курица и пыталась прикрыться воротом лёгкой куртки.

У самого входа в торговый центр она случайно услышала разговор двух мужчин.

— Новый объект в этом районе. Молодая. Работает в «Уютном Доме». Нужно проверить.

Тина присмотрелась и увидела, как из-за угла вышел Данил и коротко кивнул одному из них.

Внутри у неё что-то неприятно перевернулось. Она быстро прошмыгнула мимо вместе с толпой.

Вечером дома она почти не разговаривала. Вера положила руку ей на плечо:

— Что-то случилось?

— Нет, — соврала Тина. — Просто устала от желаний, которые исполняются криво. И от того, что картошка всё ещё иногда летает.

Ночью она не спала. Думала. И решила: пока не рассказывать. Пока будет наблюдать.

Глава 9

Тина не стала разрывать отношения. Напротив — стала встречаться с Данилом чаще. Слушать. Смотреть. Иногда «случайно» касаться его руки и ловить короткие обрывки видений: тренировочный зал, странные амулеты на стенах, чужие голоса, произносящие слово «чистка».

Однажды они гуляли в парке. Тина споткнулась. Данил подхватил её, и на мгновение они оказались очень близко.

Одна ладонь легла ей на талию, вторая удержала за предплечье. Он притянул её к себе ровно настолько, чтобы она не упала, и на секунду они оказались слишком близко. Грудь к груди. Дыхание к дыханию.

Ладонь на талии была горячей даже сквозь ткань одежды. Широкой, уверенной, такой, от которой тело само забывало, что ещё мгновение назад собиралось встретиться с асфальтом. Тина вдохнула — и внутри вспыхнуло резко, густо, почти стыдно. Жар поднялся от места его касания выше, к рёбрам, к горлу, к щекам. На секунду мир сузился до этой руки, до запаха его одежды, до того, как надёжно он её держал.

Она должна была отстраниться сразу.

Не отстранилась.

Магия под кожей отозвалась тихим, опасным трепетом, но сейчас это было даже не главное. Главным было то, как правильно лежала его ладонь. Как будто место на её талии давно ждало именно этого жеста.

— Ты постоянно падаешь рядом со мной, — слегка хрипло сказал он.

— Это… особенность характера.

Он улыбнулся, но руку не убрал сразу. Ещё мгновение держал. Потом медленно разжал пальцы и отпустил.

Холод воздуха ударил в то самое место, где только что было его тепло. Тина выпрямилась, поправила сумку, сделала вид, что просто споткнулась. Но внутри всё ещё горело — и уже ныло от отсутствия. Как будто тело запомнило касание быстрее, чем разум успел запретить себе это чувствовать.

Она шагнула назад на полшага. Расстояние вернулось.

А ощущение его ладони на талии — нет.

— А у тебя хорошая реакция. Наверное это связанно с твоей работой? — спросила Тина.

Он улыбнулся снова, но глаза оставались серьёзными.

— Моя работа сложная. Иногда приходится делать то, что потом не нравится.

— Например?

— Выбирать. Между тем, что правильно по уставу, и тем, что правильно по сердцу.

Тина посмотрела ему прямо в глаза:

— Звучит знакомо.

…

Вечером он пригласил её просто погулять. Без кино, без шумных мест. Только набережная, фонари и почти пустая вода.

Они шли молча. Иногда плечи соприкасались — и каждый раз у Тины внутри тихо вспыхивало. Магия тут же пыталась это прокомментировать: фонарь над ними мигал, птица внезапно взлетала со скамейки. Данил только усмехался:

— Ты притягиваешь странности, ты в курсе?

— Это город, — отмахивалась она. — Тут всё странное.

Они сели на парапет. Данил достал из кармана термокружку с чаем.

— Держи.

Он принес чай? На душе стало чуть теплее.

Их пальцы соприкоснулись дольше, чем нужно. На этот раз никто не отдёрнул руку.

Видение пришло мягкое: он смотрит на неё из тёмной машины, когда думает, что она не видит, и улыбается так, будто на секунду забывает, зачем за ней следит.

Тина подняла глаза. Данил уже смотрел на неё.

И в этот момент снизу донёсся крик:

— Помогите! Кто-нибудь!

Тина вскочила.

— Данил, смотри! — позвала она его.

Внизу пожилая женщина пыталась вытащить из реки небольшую собаку. Пёс барахтался, течение уже тянуло его дальше, а женщина сама едва держалась на скользких камнях.

Данил среагировал мгновенно — быстро, точно, без лишних слов. Сбросил куртку и начал спускаться.

Тина на пару секунд задержалась наверху. Рядом никого не было. Можно было рискнуть.

Пока Данил спускался, она едва заметно повела пальцами. Вода вокруг собаки вдруг стала спокойнее и отступила. Камень под ногой женщины перестал скользить. Всё заняло три секунды.

Данил уже внизу крепко схватил ошейник и вытащил пса одним уверенным движением. Потом помог женщине подняться, накинул ей на плечи свою куртку и спокойно говорил, чтобы та дышала ровнее.

Тина спустилась следом. Присела рядом с мокрым псом и совсем тихо прошептала короткое заклинание на тепло. Шёрстка под ладонью стала чуть суше. Данил в этот момент разговаривал с женщиной и ничего не заметил.

Когда всё закончилось, они остались вдвоём на мокрых ступенях.

— Быстро ты среагировала, — сказал он.

— Просто услышала крик. А ты… будто каждый день собак из реки достаёшь.

— Не каждый день. Но навыки иногда пригождаются.

Они поднялись обратно. Данил не отпускал её руку.

— Пойдём. Ты вся дрожишь.

— Не от холода, — честно ответила Тина.

Он посмотрел на неё внимательно.

— Можно я сделаю одну глупость?

И, не дожидаясь ответа, он поцеловал.

Сначала осторожно.

Его губы коснулись её осторожно, будто он ещё давал ей шанс отступить. Но она не отступила. Наоборот, пальцы сами вцепились в его куртку.

Потом глубже, голоднее. Данил притянул её ближе.

На секунду внутри всё остановилось.

Мир сузился до него, до ладони на её талии, до того, как близко он стоял. В груди вспыхнуло остро и сладко, так сильно, что на миг пропал даже привычный фон тревоги. Магия, конечно, не смогла остаться в стороне. Ограда тихо звякнула. Фонарь вспыхнул и погас. Ветер взъерошил им волосы. По коже Тины пробежали невидимые искры.

Поцелуй углубился. Данил опустил одну руку ниже на поясницу, и Тина почувствовала, как под рёбрами разгорается что-то тёплое, густое, почти головокружительное. Колени стали ненадёжными. В голове на короткий миг сделалось удивительно пусто — ни тёток, ни необходимости прятаться. Только он. Только это касание, от которого по шее побежали мурашки, а в животе сладко и опасно сжалось.

А потом дар ударил без предупреждения.

Перед глазами вспыхнули чужие воспоминания. Чёткие. Жестокие.

Комната без окон. Белые стены.

Худая бледная женщина, которую держат двое. Тонкие запястья в следах от амулетов.

Она ещё сопротивляется — воздух вокруг неё дрожит.

Потом амулеты прижимают сильнее.

Свет в её глазах медленно гаснет.

Через несколько минут она уже сидит тихо, с пустым взглядом, и чужим голосом повторяет:

«Мне просто казалось. Это был стресс. Никакой магии нет…»

Охотники заполняют отчёт: «Объект стабилизирован. Нулевой фон подтверждён».

Один закрывает папку коротким «Чисто».

А в стороне стоит молодой Данил и молча смотрит. Не останавливает. Просто наблюдает.

Тина резко отшатнулась, будто её ударили током.

— Тина?..

Она отступила ещё на шаг. Дыхание сбилось. Перед глазами всё ещё стояла эта женщина с погасшим взглядом.

Сначала пришёл холодный, животный страх.

Потом — густой ужас. От понимания, что человек, которого она только что целовала, принадлежит к тем, кто это делает. Кто умеет гасить чужой дар так же спокойно, как свечу.

И одновременно — жгучее, предательское притяжение. Тело всё ещё помнило тепло его губ. Всё ещё хотело шагнуть обратно.

Она обхватила себя руками.

— Мне нужно ехать домой.

Данил сделал шаг вперёд, но остановился, увидев её лицо.

— Что случилось? Я сделал что-то не то?

— Просто… резко стало плохо. Извини.

Она развернулась и почти бежала к остановке.

За спиной остался Данил — растерянный, всё ещё с теплом её губ на своих — и огромная, только что открывшаяся пропасть между ними.

Тина сидела в автобусе, прижавшись лбом к холодному стеклу, и не могла выбросить из головы бледное лицо той женщины.

Он целует так, будто готов отдать за тебя всё.

А та женщина стала пустой оболочкой.

И самое страшное было в том, что даже сейчас, сквозь страх и ужас, она всё равно хотела, чтобы он снова её поцеловал.