Сияние во тьме

. . .

Тишина. Она так же, как и всё на земле, не вечна, и рано или поздно ей приходит конец. Свист огромного огненного шара пронзил тягостное молчание. Шар с грохотом разорвался, и тысячи искр посыпались на солдат, упорно оборонявших крепость вот уже несколько дней. Гоблины... Наверное, их ненавидит весь Элифаст. Это были маленькие серо-зелёные существа, обитающие за морем Гроз, на границе с Безжизненными пустошами и ледяной пустыней Хозланд. Такое соседство сделало их очень морозоустойчивыми и агрессивными ко всем чужакам. Они жили племенами и всем развитым народам казались дикарями.

Воины не спали, и тут же в бой вступили лучники. Стрелы взвизгнули и дождём посыпались на бесформенную толпу гоблинов. Вот на дальней стене что-то загудело, загрохотало. Прямо в воздухе появился ярко-голубой шар, размером, не уступающим двум повозкам. Он молниеносно ударил в стену, забрав с собой множество жизней. Маги! Проклятое гоблинское колдовство!

К счастью, волшебники Устрада сразу же нанесли ответный удар. Лучники обеих сторон продолжали поливать друг друга градом стрел, а мечи находили свою цель на стенах.

Бой закончился так же неожиданно, как и начался. Видно, маги постарались на славу, заставив надоедливых гоблинов отступить. Находясь в стычке на стене, Фейрен не видел, что натворили волшебники, но он ясно слышал грохот, треск огня и пронзительные крики. Солдат убрал клинок в ножны и поспешил найти товарищей.

Друзья Фейрена оказались целы. Всем следовало оправиться после битвы. Фейрен как раз собирался этим заняться, как вдруг его окликнули:

– Эй, Фейрен, – это был бодрый голос его близкого друга Алса. – Ну как, жив?

Алс дружески похлопал его по плечу.

– Как видишь! – так же бодро усмехнулся Фейрен, хотя бодро после нескольких тяжёлых схваток он себя не чувствовал. – Сам-то как?

– Да ничего. Видал, как маги гоблинов бежать заставили?

– Видал, – задумчиво протянул Фейрен.

– Слушай, друг, а ты не мог бы из подвала новые стрелы принести? А то придётся этих гоблинов по голове луком бить, – Алс с усмешкой потряс оружием.

– Ну, хорошо, скоро приду.

Фейрен и Алс были лучшими друзьями с детства. Они поддерживали друг друга во всём и почти всегда были вместе. Единственное, что их различало, – Алс очень ненавидел гоблинов и готов был без сожаления расправляться с ними, а Фейрен не испытывал подобного чувства. Он понимал, что они тоже живые существа, как и все остальные. Конечно же, он их не любил, но уважал их право на жизнь. Но Алса можно было понять. Гоблины погубили его семью и разрушили родную деревню.

Фейрен вошёл в коридор, спустился по лестнице. Старая, рассохшаяся деревянная дверь со скрипом отворилась, и солдат попал в кладовую. Внутри оказалось довольно темно, но за факелом Фейрен возвращаться не стал. Он и так прекрасно знал, где лежат стрелы. Повсюду были нагромождены ящики и прочие вещи. Солдат прошёл в самый дальний угол кладовой и остановился у рассохшегося стеллажа.

На полке шкафа Фейрен вдруг заметил бледное красноватое свечение. Солдат разгрёб смятые бумаги и увидел причудливую каменную пластину с красно-розовым символом. Она издавала еле слышное жужжание. Под взглядом солдата непонятный символ стал светиться ярче. Он завораживал и как будто манил к себе. Он звал, взгляд было трудно отвести. Солдат дрожащей рукой взял скрижаль. Символ на миг вспыхнул, и сознание Фейрена погрузилось в сон.

. . .

Дождь стрел вновь накрыл крепость. Гоблины наступали, и сдерживать их становилось всё труднее. Фейрен только что скинул со стены нескольких и спешил спуститься, чтобы помочь товарищам. Гоблины с грозными воплями окружали своих врагов. Шустрые, серо-зелёные существа, как тараканы, пролезали в любую щель. Сознание Фейрена было затуманено. Он никак не мог прийти в себя после странного сна, в который он провалился после того, как увидел скрижаль. Что произошло? Как он умудрился заснуть? Был ли это сон?

Солдат видел лес. Таинственный, далёкий и загадочный. Он видел реку, серебряной лентой извивающуюся среди деревьев. На берегу стоял маленький домик. Птицы весело пели в чистом, голубом небе. То там, то здесь стрекотали кузнечики. Всюду властвовали тишина и спокойствие. Это место казалось таким прекрасным и нетронутым, место, в котором нет войны… Солдат бродил среди зелёной травы и ароматных цветов. Ему вдруг вспомнилось детство. Те далёкие дни, когда он беззаботно и радостно проводил время. Ему вспомнились родные, близкие и друзья. Солдат видел много разных моментов, отдалённо или близко напоминающих его жизнь.

– Фейрен, не спи! – Алс только что пригвоздил гоблина, вплотную подкравшегося к Фейрену. Солдат вздрогнул от неожиданности. Странно, но ему сейчас хотелось думать вовсе не о бое. Он пытался сосредоточиться, но посторонние мысли волной накатывались на сознание, не оставляя место думам о сражении.

Фейрен еле увернулся от летящего на него меча. Ещё мгновение – и со стены упали несколько гоблинов. Мысли перемешивались. Они переполняли разум. Фейрен совсем потерялся. Солдат вертелся, как только мог, но его всё окружали и окружали. Алс продолжал шпиговать врагов стрелами, но было видно, что силы неравны.

В считанные секунды перед Фейреном пролетела вся его жизнь. Он уже не слышал звона оружия. В глазах темнело, и лишь подступающий холод давал понять, что этот бой для него последний.

ГЛАВА 2

Элевен стояла в немом оцепенении. Что это? Она с ужасом смотрела на скрижаль. Ещё одно странное видение? Ей было страшно. Не просто страшно, а жутко. Неужели скрижаль действительно способна контролировать разум? Девушка до сих пор не могла прийти в себя после этого сна. Ладони, ставшие влажными, дрожали. Видя, как скрижаль погубила солдата, Элевен начала бояться ее ещё больше.

Если она начала догадываться про контроль этого артефакта над разумом, то почему скрижаль показала ей эту историю? Показала? Или сделала что-то другое? Элевен ясно понимала, что мысли не могут так сильно путаться, не давая человеку возможности оценивать ситуацию. А вдруг здесь какое-то колдовство или ещё что похуже?

«Похоже, это был один из штурмов крепости гоблинами во время Великого раздора. Насколько я помню, война приближалась к концу. Сагана вместе с другими крепостями удерживали гоблинов, наступающих с северо-запада. В это время все подряд штурмовали Фордрид…», – размышляла она.

Внезапно Элевен почувствовала, как что-то внутри отпустило её. Сразу же дышать стало легче. Похоже, скрижаль ослабила свою хватку. «Но с чего я взяла, что именно скрижаль влияла на разум? И влияло ли что-то вообще? Конечно, есть пример Фейрена и мой. Я ведь прекрасно помнила, где лежал артефакт, – во внутреннем дворе. А потом было странное ощущение потерянности, как и у солдата. Но зачем скрижали сначала управлять мной, а потом «рассказывать» о случае, произошедшем с воином столетия назад?!» – сплошные вопросы крутились в голове. Но зато Элевен сразу поняла, почему этот артефакт не смыло дождями во внутреннем дворе крепости. Скрижаль лежала на камне под стеной и была прижата другой глыбой.

Теперь Элевен ничего не мешало сделать то, что она давно хотела осуществить. Молодая лучница осторожно положила скрижаль на пол – бросать не стала, хоть и хотела, но опасалась, что обрушится пол, – и поспешила уйти из этого всеми забытого, места. Но вдруг невидимые холодные волоски плотной паутиной вновь стали окутывать сознание. Странный туман медленно застилал глаза. Элевен зажмурилась, резко мотнула головой и понеслась прочь. Вновь погрузиться неизвестно куда не было никакого желания.

Туман отступил вместе с холодной паутиной. Он больше не звал к себе, но Элевен чувствовала, что это не навсегда.

. . .

Гуська ласково лизнул хозяйку. Это было весьма странное поведение для такого опасного животного, но искательница приключений хорошо знала своего длигона. Так он проявлял доброту и преданность. Во многом Гуська был лучшим другом Элевен. Именно ему она могла поведать свою радость или горе. Как ни странно, длигоны в большинстве своём понимали человеческую речь, пускай и не полностью. Наверное, у Элевен никогда не было настоящих друзей, кроме Гуськи (если считать людей). Безусловно, девушка хорошо ладила с людьми, могла находить общий язык, но почему-то всегда оставалась в стороне, не лезла в буйные споры или обсуждения каких-то проблем.

Элевен часто проводила время одна. Обычно в лесу или в поле, где она упражнялась в стрельбе из лука. Тётя Огда не уделяла много времени воспитанию племянницы. Иногда из-за её строгости Элевен предпочитала забираться в лесную глушь, где могла хотя бы ненадолго отвлечься от посторонней суеты. Тёте не нравились подобные выходки. Она всегда говорила, что любопытство до добра не доведёт, и отчасти была права. Но что скажешь, Элевен уже семнадцать лет, и провести всю жизнь за городскими стенами ей не хотелось. Она не стремилась повзрослеть раньше времени, но и не хотела, чтобы с ней обращались, как с пятилетним ребёнком, что делала тётя. Возможно, это происходило потому, что Огда была по уши в делах. Вот ей и не хватало времени для воспитания племянницы. Элевен росла наедине с собой и чувствовала себя совсем одинокой до тех пор, пока у неё не появился Гуська.

Гуська обежал Элевен и прилёг, давая понять, что готов отправиться хоть Астинх. Молодая лучница похлопала длигона по загривку и забралась в шундку. Гуська встал, но не помчался, как обычно. Его умные жёлтые глаза внимательно смотрели на Элевен. Длигон чувствовал, что его хозяйка чем-то смущена, но не понимал, чем.

– Всё в порядке, Гуська. Поехали домой. Думаю, тётя ещё не пришла из Совета.

Огда была одним из магов-иллюзионистов Совета колдовства. Порой она целыми днями находилась в башне Света – одной из шести магических цитаделей, расположенных по одной в каждой части города. Сам Фордрид состоял из шести огромных кварталов, делившихся на множество маленьких. Эти большие части разделяла сеть самых широких дорог, напоминающая звезду или снежинку. Кому как больше нравится. Все эти дороги и кварталы придавали городу форму шестиугольника, а он, в свою очередь, делился на внутренний и внешний. Внешняя часть не выходила за пределы стен. Она была обширнее, чем внутренняя, которая располагалась ближе к дворцу короля. Во внутренней части жили более богатые люди: графы, бароны. Её также называли Центром. Башня Света находилась в восточном секторе Центра. Приезжих могло потрясти такое огромное количество кварталов, секторов и прочих делений, но для жителей столицы это было самое обычное дело.

Многие не понимали магов с их колдовством. Волшебников одновременно уважали, боялись и презирали. Люди многим были обязаны Совету колдовства. Например, победам в войнах или оказанием помощи жителям. Но люди всегда быстро забывают хорошее и долго помнят плохое. Маги не всесильны и им, как и всем, свойственно ошибаться. Как раз из-за таких ошибок люди теряли, и до того слабое доверие к колдунам.

Чем можно целый день заниматься в магической башне? Этот вопрос был на слуху у всех. Из-за незнания ответа многие считали волшебников бездельниками, и таким врунам нередко верили. Однако маги много делали для города, хоть их за это мало кто благодарил.

Тётя Огда занималась исследованиями новых заклинаний иллюзии, готовила боевые свитки для королевской армии, проводила практику с учениками-иллюзионистами. Потому-то у неё и не было времени на племянницу. Лишь вечером она могла уделить ей внимание, да и то не всегда. Хотя тётя и держала Элевен в ежовых рукавицах, но в душе она горячо любила племянницу и относилась к ней с лаской.

. . .

Всю дорогу Элевен провела в полной задумчивости. Мысли её были только о скрижали, но искательница приключений старалась отвлекаться на что-нибудь постороннее, более спокойное и понятное. По дороге она так никого и не встретила. Всё же интересно, куда все могли подеваться? Ответ не заставил себя ждать. Прямо за холмами, вдалеке виднелся столб чёрного дыма. Как раз там и находились Лужки. Неужели пожар?! Но когда Элевен ехала в крепость, ничего подобного не было. Дорога всё так же пустовала. Здесь что-то не так. Молодая лучница сразу почувствовала это.

Прямо перед ней пронеслась целая дюжина тяжеловооружённых всадников с гербами королевства. За ними проскакали ещё с десяток городской стражи. Все они помчались в сторону пожара. Было видно, что они очень торопились. И правильно делали. Вот только почему на пожар посылают целый вооружённый отряд, а не лекарей и возы с водой и песком? А если это вовсе и не пожар, и случилось что-то серьёзное? Очень неприятные опасения поселились в голове Элевен.

– По приказу Совета колдовства всем гражданским немедленно вернуться в город! – один из стражников остановился перед Элевен. «Совет колдовства? – подумала она. – Это уже серьёзно…»

– Что случилось?

– Неизвестно.

Хоть стражник и не сказал, что произошло (нечего панику поднимать), Элевен сама стала догадываться. Возможно, кто-то напал на деревню! Но кто мог это сделать поблизости от города? Со стен и смотровых вышек наверняка увидели бы даже маленький отряд врагов. И вообще, какие враги могут напасть? Отношения с соседними странами были достаточно хорошими в последнее время, но откуда Элевен знать наверняка. И даже если кто-то отважился бы пойти войной, то, вероятно, собрал бы большую армию, а не посылал просто отряд захватывать какую-то деревню. Или это действительно пожар?

Элевен решила последовать совету стражника и свернула в сторону Фордрида. Ей было не по себе от мысли, что творится неладное. Даже Гуська вёл себя как-то странно. Он то и дело поворачивал голову в сторону дыма и угрожающе шипел. Это дурной знак. Обычно у длигонов при виде или ощущении врагов возникало желание подраться, даже если противник был сильнее. Но если Гуська очень торопится вернуться, то точно что-то произошло. Элевен вовсе не подгоняла своего «коня», а он нёсся сломя голову.

Перед городскими воротами дежурил отряд стражи с тремя магами совета. В одном из волшебников Элевен узнала свою тётю – женщину средних лет, с короткими светлыми волосами, в серо-голубом платье с бордовым поясом. В сумке, перекинутой через плечо, Огда всегда хранила несколько свитков, а в руках держала блокнот с зелёной окантовкой. Тётя глянула на Элевен и Гуську и сразу поняла, чем они занимались полдня. Взгляд Огды сделался строгим.

– Элевен, где ты была? – тётя безнадёжно покачала головой.

– Мы с Гуськой занимались исследованием истории одного из периодов Великого раздора, – Элевен перешла на официальный тон и состроила невиннейшее лицо.

– Молодцы, – без тени улыбки мрачно отозвалась Огда.

Элевен успела удивиться такому короткому ответу. Она думала, что тётя, как всегда, начнёт долго объяснять, что людям не место в лесной глуши, и давать прочие наставления, пусть во многом она и права.

– Ладно, сейчас не до этого. Элевен, артефакт у тебя?

– Какой артефакт?

– Когда я зашла в твою комнату, ты стояла со странной пластиной в руках. Я сразу почувствовала чужеродную магию. Тот артефакт пульсировал красно-розовым светом, а ты не откликалась. Я побежала за помощью, а когда вернулась, тебя уже не было!

Огда нахмурилась.

– Ну… я не знаю, что это такое.

– Я тоже не знаю, но расскажи мне, что произошло.

И Элевен рассказала. Ей действительно стоило поведать о случившемся тёте. Та как-никак маг и, может, что-нибудь знает. Элевен рассказывала, стараясь не упускать подробностей и не умалчивать о своих ощущениях. Она знала, что тётя всё равно потребует описать все в точности. По мере повествования Огда всё сильнее хмурилась.

– Скажи, где ты нашла эту скрижаль?

– В крепости Сагана.

– Артефакт у тебя?

– Нет, я его выкинула.

Тётя лишь вздохнула:

– Ты просто не представляешь, насколько была опасна та магия. Нужно было сразу обратиться к Совету. Ну, ничего, я тебя понимаю. Придётся теперь послать отряд, чтобы принесли скрижаль сюда.

– Тётя, не надо!

Огда вопросительно посмотрела на Элевен. Она понимала, что её племянница напугана, но не знала, что Элевен видела сон, где скрижаль была у солдата Фейрена. Элевен не посчитала нужным сказать об этом потому, что все маги Совета замучили бы её расспросами о Великом раздоре и гоблинах. Но именно это видение подтвердило опасность скрижали, хотя Элевен всё же сомневалась, действительно ли этот артефакт контролирует разум.

– У меня было ощущение, что скрижаль заставляла меня идти в крепость, – Элевен одновременно сказала правду и скрыла второй сон. – Возможно, она может контролировать разум. Не хочу, чтобы ещё кто-то пострадал, – она чуть не прикусила язык, сказав «ещё кто-то», но, похоже, тётя не заметила её промашки.

– И что ты предлагаешь?

– Я могу принести её.

– Ну уж нет! Иди-ка ты лучше домой. За город ты не выйдешь, пока мы не поймём, что это за магия и что вообще здесь происходит!

– Хорошо…

Элевен со вздохом поплелась к воротам. Что же действительно здесь происходит? Сейчас она чувствовала себя такой одинокой и потерянной, что просто не знала, куда деться. Но девушка быстро сменила настрой на более позитивный. Если её не пустили в самую гущу событий, значит, нужно заняться чем-то другим. Например, сходить в городскую библиотеку и поискать какие-нибудь записи там.

В библиотеке, расположенной в юго-западной части внешнего города, совсем недалеко от Зала колдовства, наверняка, должны были находиться записи о магических предметах или хотя бы Сондарские дневники – в них маги Совета отмечали ключевые события, связанные с магией и делами Совета, произошедшие за один или несколько лет. Во многих из них были описаны исследования и открытия, которые удалось сделать волшебникам. Они помечались жёлтой лентой. А те, которые нужны были Элевен, – синей. Такими записями Совет ежегодно пополнял хранилище именно той библиотеки, что рядом с Залом колдовства.

Своё название дневники получили не просто так. За несколько лет до Великого раздора в Фордрид прибыл посланник тёмных эльфов. Он сообщил, что их разведка раскрыла некоторые планы орков. Эндмор готовил наступление на светлых эльфов и уже успел доставить множество неприятностей Натавии. Эльфы были не готовы отразить удар из-за борьбы с нежитью из ледяной пустыни Хозланд, на море Такис. На самых дальних рубежах мира уже начали, один за другим, вспыхивать бои. На тёмных эльфов ополчились и гномы, и нагавы. Близилась война. Гоблины заключили союз с орками против светлых эльфов. Им нужны были не столько солдаты для осады Устрада, сколько поддержка магов.

Именно светлые эльфы первыми освоили волшебство. Они стали постигать бескрайние магические просторы ещё на заре времён. Эльфы славились талантами к безбрежной и величественной магии. Изначально эльфы использовали волшебство только ради добра, но позже постигли и тёмные просторы. На счастье, они не стали углубляться в эти тёмные знания. Боевые заклятия светлых эльфов считались самыми сильными на Элифасте.

Орки и гоблины манипулировали их ослаблением. Долго сопротивляться эльфы не смогли. Большее количество магов было отослано к морю Такис, и вернуться к атаке они не успели.

Также посланник сообщил, что Натавия готовит нападение на Астинх, чтобы отвоевать Чёрный лес (хотя он не принадлежал никому, а считался запретным местом). Но виновниками утраты территории нагавы считали тёмных эльфов.

Вместе с посланником в Фордрид прибыл маг тёмных эльфов. Он привёз с собой волшебный камень – Сондар. По словам колдуна, камень должен был помочь с укреплением обороны Фордрида и нейтрализовать некоторые заклинания врагов. С помощью этого магического предмета из призванных призраковвоинов7 была собрана атакующая линия армии людей и тёмных эльфов. После этого маги Совета колдовства начали записывать ключевые события за каждый год, и помощь, оказанная тёмными эльфами, стала первой в их записях. Поэтому дневники и стали называть Сондарскими.

Позже маги внесли в них и другие, не менее важные события, произошедшие до Великого раздора, а в использовании эти дневники стали очень удобны и практичны.

. . .

Облезлая черепичная крыша, каменные стены, несколько массивных колонн и большие дубовые двери. Этой библиотеке, наверное, столько же лет, сколько и Залу колдовства. Внешний вид вполне оправдывал её почтенный возраст.

День клонился к вечеру, и оранжево-красное солнце медленно уходило за горизонт, окрашивая розовым кучевые облака. Впервые за неделю можно было насладиться цветом вечернего неба. По желтовато-голубому полотну проносились стаи шустрых пташек, забавляя пением небесную гладь. Становилось прохладнее. Ветерок затейливо щекотал облака, медленно гоня их по бескрайнему небесному морю. Под ветвями раскидистого дуба дремал рыжий матёрый кот. Его шерсть и усы поблёскивали в лучах заходящего солнца. Скоро наступит ночь, и он отправится на охоту, а пока можно отдохнуть, что обожают делать все коты.

Ветви величественного дерева накрывали арку из серых камней, делая её похожей на проход в древний город, скрытый в тени густого леса. Отчасти это было правдой. Ведь книги могут поведать очень многое. Они свидетели миллиардов событий, хранители вековых знаний и традиций. Они – главный источник информации в нашем мире. Книги сопровождали мир с самого его основания. Даже когда люди только бродили по лесам с каменными топорами и копьями, ещё не знали огня, книги уже существовали. По преданиям, самыми первыми на Элифасте появились эльфы. Позже они (по никому не известным, кроме них самих, причинам) разделились на светлых и тёмных. За эльфами пришли гномы и орки, гоблины, нагавы и самыми последними появились люди. Но до этого были и другие, более старшие и более древние расы, о которых мало кто слышал. В одной из шести магических цитаделей хранились древние писания аригалов, по словам волшебников, одного из исчезнувших народов Элифаста.

Но такие премудрости Элевен вовсе не нужны. Ей достаточно попасть в магический отдел библиотеки и надеяться, что там будет хоть что-то про магические предметы. Но ведь их уйма! Тысячи тысяч! Особенно в Сондарских дневниках! Нужно будет спрашивать конкретнее. «Так… опасные предметы (хотя вся магия по-своему опасна) … Великий раздор, каменная скрижаль. Думаю, что-нибудь такое», – размышляла лучница. Гуська остался ждать снаружи, «пообещав» не трогать прохожих и кота. Длигон, несмотря на устрашающий вид, во многом напоминал собаку. Он так же любил порезвиться и погонять котов.

Дубовые двери со скрипом отворились, пропуская Элевен в огромный зал. Гигантские деревянные стеллажи уходили под самый потолок. В воздухе пахло книжной пылью, а мелкие пылинки парили в жёлто-оранжевых лучах заката. Будто из воздуха перед Элевен вырос библиотекарь – сухой старик невысокого роста, одетый в простую коричневую одежду с поясом. Он тяжело вздохнул. В его глазах читалось, что он сильно устал и не очень-то рад новому посетителю. Но старик старался не выказывать этого и добродушно спросил:

– Здравствуй, девочка. Чем могу помочь?

– Здравствуйте. Мне бы в магический отдел попасть.

– Магический отдел? Ну что ж пойдём, – Библиотекарь взял, стоящую у стены трость и устало повёл Элевен сквозь лабиринт стеллажей. – А чего это ты вдруг магическими записями заинтересовалась? На мага ты не очень-то похожа.

И действительно, кто сочтёт магом того, у кого за спиной торчит лук и колчан со стрелами. Обычно маги или их ученики одеваются в балахоны от синих до чёрных расцветок или платья. А Элевен была в серо-зелёном плаще, коричневых походных сапогах и серых брюках. Маги редко носили при себе какое-либо оружие, кроме кинжалов. О клинке, красовавшемся на поясе искательницы приключений, и говорить нечего.

Хоть Элевен плохо умела лгать, не стоит рассказывать каждому встречному о странных магических артефактах, тем более, если это так встревожило тётю.

– Да меня тётя попросила узнать что-нибудь про один магический предмет.

– Ах, вон оно что. А кто твоя тётя? – В глазах старика появилось желание поболтать, и Элевен вполне его понимала. В библиотеку люди приходят не так уж и часто. В основном из-за неумения читать или отсутствия желания. Молодая лучница и сама была не прочь поддержать беседу. Гуська, конечно, хороший друг, но он разговаривать не умеет.