50 дней, чтобы влюбиться в дракона

— Я не хочу. Мне надо в академию!

— Мы всё уладим там с документами. Доучишься позже.

— Я не могу! Мне надо вернуться.

— Ты дашь мне полгода.

— А если я не влюблюсь?

Он самодовольно пожимает плечами:

— Отпущу.

Он даже не допускает и капли сомнения.

— Ты влюбишься. У тебя нет шансов.

Я сижу напротив дракона, кошусь на кинжал, оставленный на столе и думаю о том, смогу ли я его убить.

Что-то во мне щёлкает, я вскакиваю и мне удаётся добежать до стола.

Хватаю кинжал, разворачиваюсь –дракон уже стоит сзади, вплотную, я приставляю остриё к его шее. Но его глаза не пылают гневом, а смеются. Я надавливаю, и на шее появляется капелька крови. Моя рука подрагивает. Я никак не могу надавить сильнее. И не потому, что он поставил защиту. Нет, он абсолютно не использует магию. Даже расставил руки в стороны, насмехаясь надо мной.

Я сглатываю, пытаюсь, но не могу себя заставить воткнуть кинжал в живую плоть.

Тогда он обреченно вздыхает и вынимает оружие у меня из рук, засовывает себе в ножны:

— Если не можешь закончить, не начинай.

Я не обманываюсь его спокойствием. Понимаю, что в аффекте сделала глупость. Он мог просто перехватить меня –дракон искусный воин. Или мог выставить магическую защиту. Я повела себя глупо.

Но у меня хватает ума выдавить:

— Месяц, — получается едва слышный хрип.

— Что? — переспрашивает дракон.

Я прокашливаюсь и чуть увереннее заявляю:

— Я останусь на месяц. Потом вернусь в академию.

Дракон задумчиво рассматривает:

— Ты смеешь торговаться?

Судорожно придумываю, как его уговорить:

— Я буду слушаться.

Он хмыкает. Его забавляет ситуация. Не смешно только мне.

А я иду ва-банк, беру его на слабо:

— Что, боишься твоего обаяния не хватит, чтобы влюбить меня в себя за месяц?

Топчусь на его тщеславии. Жестокий, беспощадный убийца! Разве такого можно полюбить? Конечно, нет!

Тогда дракон припечатывает:

— Пятьдесят дней. И не днём меньше.

Я прикидываю про себя, что, возможно, успею вернуться вовремя.

Это последнее его слово. Он прикладывает ладонь тыльной стороной к моей щеке:

— Ты еще не восстановилась. Тебе надо поспать.

Я не успеваю возразить. Просто засыпаю, чувствую, как он подхватывает на руки и укладывает на постель.

Еще слышу низкий голос дракона:

— Меня зовут Картер.

Невысказанное отчаяние прожигает мозг. Мне надо успеть! Эша…

Глава 5

За 8 часов до этого

Картер

Переговоры прошли ужасно. Заказчик требует больше человеческих девушек.

— Аппетит растёт во время еды, — бурчу я Бастиану, когда мы вываливаемся из портала в логове братства.

Белобрысый дружок смахивает длинную чёлку с глаз –и как она ему не надоест, вечно лезет в лицо, беззаботно пожимает плечами:

— Картер, люди –это пыль под ногами. Их жизнь нелепо коротка. Они созданы, чтобы служить драконам, обеспечивать нам комфорт –сырьевой придаток, не более, — Бастиан широко ухмыляется. — Ну, и прекрасные инкубаторы, как выяснилось.

С тех пор, как двадцать лет назад разбудили магический вулкан в драконьем ущелье, всплыла информация о том, что у драконов уже триста лет не рождается потомство потому, что мы прогневили богов. И теперь, в назидание, мы можем зачать лишь с людьми, передать звериный ген и тогда рождается чистокровный дракон.

У теории было много противников, драконы не желали верить. Пока не обнаружили древний манускрипт, подтверждающий эти домыслы.

Но чистокровные драконы не хотят иметь дело с людьми, предпочитают негласно использовать человеческих девственниц для вынашивания потомства, не обременяя себя обязательствами. Тем более, никто не может дать гарантий, что девушка выживет в родах.

Если, конечно, она – не истинная пара. Но этот вопрос тоже ставится под сомнение. Многие считают, что истинность –выдуманный миф.

Меня напрягают возросшие объемы поставок человеческого товара.

Драконы выкупают девственниц, похищенных или затянутых в коварные сети обмана братства драконов, прячут их в охраняемых особняках и пытаются продолжить свой род. Среди таких драконов много известных статусных семей, которые состоят из пар или нередко из тройственных союзов, что считается нормой в драконьем обществе.

Я точно знаю, что такие дети уже существуют, но их скрывают от Совета драконов, чтобы избежать объяснений. На что надеются все эти снобские аристократы? Возможно на переворот. Но пока в драконьем Совете перевес голосов на стороне Архимага, который проводит политику ассимиляции с людьми.

А братство чистокровных драконов проворачивает грязные делишки, похищая и торгуя человечками прямо у него под носом.

Вытягиваю правую руку, сжатую в кулак, в знак приветствия:

— Чистая кровь превыше всего.

Мне отвечают братья:

— Только чистая кровь, — повторяют жест.

Мы в логове братства –в особняке на отшибе столицы. Здесь всегда кто-то есть. Я прохожу по огромной светлой зале с роскошным убранством и плюхаюсь на софу, затягиваюсь сигарой и беру протянутый бокал с виски, отпиваю.

Я предан братству. Я –один из них. Старший наставник, Крейг, вытащил меня с эмоционального дна, снова поставил на ноги и дал надежду и смысл моей потерянной жизни –отомстить людям, которые убили отца.

Отец умер у меня на руках. Два года назад.

Мы вместе наблюдали с высоты Накопийской башни за мелкими барашками волн, накатывающими на берег у подножия и чайками, кружащими над волнами. Солнце стояло высоко в ясном небе без единой тучки, ничего не предвещало беды.

Мы мирно беседовали, ожидая назначенной встречи. Отец был против торговли людьми, собирался в очередной раз чётко и резко озвучить свою позицию Крейгу, который добивался лояльности нашей семьи.

На берегу появились два стройных хрупких силуэта в летних платьицах. У одной из девушек ветерок сорвал шляпку и чёрные, что смоль волосы, под стать моим рассыпались в беспорядке по спине. Вторая побежала босыми ножками по воде ловить улетевшую шляпку, а первая расставила широко руки, задрала голову, подставляя лицо солнцу и закружилась, тоже разбрызгивая воду вокруг себя.

Она рассмеялась тихим переливчатым смехом. Драконий слух мог уловить мельчайшие звуки даже с такого расстояния –с высоты башни. Я с восхищением наблюдал –уверенный, что это были две молодые драконицы, возможно из тех, которых прячут толстосумы в стенах своих особняков. Две молодые девчонки, должно быть сбежали и наслаждались вырванной свободой –они сияли неподдельной радостью, заряжая ей и нас с отцом.

Он улыбнулся:

— Остерегайся красивых девушек, сын. Особенно дракониц. Они польстятся на твой статус и кошелёк. Но драконицы –лишь пустышки, они не смогут родить тебе детей.

Я продолжал любоваться черноволосой девушкой, завидуя солнечным лучам, которые касались её милого личика.

— Отец, человеческая жизнь так хрупка и недолговечна. Зачем себя связывать обязательствами, когда можно взять то, что нам принадлежит по праву сильнейших? Просто оплодотворить одну или несколько из них и продолжить род. А я хочу себе надёжную пару, чтобы всё было как у вас с мамой.

— Мир не стоит на месте. Всё в этом мире меняется очень быстро. Возможно, тебе повезёт, и ты встретишь истинную пару.

Я скривился:

— Ты пророчишь мне какую-нибудь вонючую человечку?

Отец покачал головой:

— Откуда в тебе столько снобизма, сын мой?

— Ты сам всегда презирал человеческий род.

Отец вздохнул:

— Я стар, но не настолько региден. Жизнь вносит коррективы и иногда надо пересматривать свои позиции. Мне жаль, если я воспитал в тебе такую неприязнь к людям. Но, я настроен решительно, Картер. Наша семья не будет принимать участия в торговле людьми. Здесь я на стороне Архимага Шаардана Кирстона.

Девушка мотнула чёрной копной и резко обернулась. Почувствовала мой взгляд? Она задрала голову, приставила руку к глазам, прищурилась, разглядывая вершину башни. Но солнце было с нашей стороны, прямо у меня за спиной и било ей в лицо. Уверен, она ничего не рассмотрела.

А я залюбовался точёными чертами на светлом, словно выбеленном лице, лишний раз подтверждающем мою догадку о том, что это – молодая драконица, которую держат взаперти. Я облизнул нижнюю губу, представляя, как сминаю ее пухлые алые губки в страстном поцелуе.

Потом события обрушились молниеносным шквалом, разбивая сознание вдребезги и смешивая его в кашу, где одним якорем остался лишь этот светлый девичий образ, который и помог мне не сойти с ума и выжить. Единственная чёткая картинка, которая сохранилась в памяти –её лицо, её улыбка, её глаза, наполненные счастьем.

Отец неловко крякнул, заставив оторваться от созерцания прекрасной девушки, задравшей подол и прыгающей стройными ножками по мелким волнам, накатывающим на песок. Длинные ножки манили дотронуться и провести руками выше, залезая под юбку и задирая её полностью, обнажая округлые бёдра, которые я дорисовал в воображении.

Но я отвлёкся на хрип родителя.

Но я отвлёкся на хрип родителя, как оказалось предсмертный хрип. Он завалился на бок, оседая грузным телом вниз. Я тут же присел, подхватывая его, не позволяя упасть и удариться головой о каменную кладку пола.

Я сделал это рефлекторно, еще не осознавая, что именно происходит. А перед глазами всё стоял девичий образ. Он наслоился на картинку умирающего на руках отца. И лишь её смеющиеся глаза не позволили мне самому утонуть в охватившем отчаянии, когда в груди отца перестало биться сердце. Прямо под моими пальцами. Драконы живут больше тысячи лет, но даже мы смертны. И умираем не только от старости.

Его убили люди.

Они застали нас врасплох, напали исподтишка. Как выяснилось позже, предварительно вырубили всю охрану. Они бы убили и меня, но образ милой драконицы в голове подтолкнул меня к действиям, не дал завязнуть в ужасном осознании того, чего нельзя исправить. Отец погиб, но я всё ещё был жив.

А где-то там, за стенами башни радовалась жизни молодая девушка.

Я убил всех. Не дал сказать и слова. Мелкие твари –пыль под ногами…

Я жаждал утешения.

Просто представил прекрасный беззаботный образ и пальцы сами потянулись к кулону с портальным камнем переноса. Я неосознанно призвал её.

Я смог разглядеть девушку лучше. И разнюхать тоже. Я испытал разочарование поняв, что передо мной простая человечка. Такая же как те, которые только что убили отца. Такая же как те, которых я только что безжалостно прирезал.

Злоба на весь человеческий род затмила глаза –это зрачки вспыхнули пламенем – наша отличительная семейная черта, передающаяся по наследству.

Она испуганно разглядывала меня и тряслась, что нежные весенние листочки на ветру. Я чётко слышал, как бешено билось маленькое хрупкое сердечко, как кровь пульсировала в венке на шее, взрывая мой мозг желанием прикусить её.

Я сжал сильнее челюсти, в ушах послышался зубовный скрежет.

Что за нелепое желание кусать человечку?

Впрочем, а почему бы мне с ней не развлечься? Пускай утешит и поможет спустить напряжение. Возбуждение давило в штанах, и моя собственная кровь тоже пульсировала в висках. А мой дракон требовал поспешить, метаясь внутри меня от нетерпения и щелкая хвостом в предвкушении.

Она смотрела на кинжал в моей руке и карие глаза затопил ужас, когда она увидела тела, распластанные на полу.

Мелькнула мысль, что, если мне понравится, возможно, я оставлю её себе, пока не наиграюсь.

Она потянула руку вверх – я думал зажать свой рот, в котором застрял испуганный крик.

Но девочка исчезла. Так у неё был камень переноса?

Дракон зарычал, требуя вернуть ту, которую уже присвоил. Что за несносная звериная ипостась.

Я подошёл к краю смотровой площадки. Ведь девушка пришла на море не одна. И оказался прав. Она вернулась за подружкой.

Человечка оглянулась и задрала голову, разглядывая вершину башни. А я рассматривал её в ответ пока на ясном небе не появилась огромная туча, которая отвлекла. Раздался оглушительный грохот и в меня полетела молния.

Девчонка оказалась не простой человечкой, а природной ведьмой? С таким огромным потенциалом, что вызвала грозу на ясном небе? Да, еще посмела угрожать, направив молнию в мою сторону?

Дракон рванул с башни, не дожидаясь моего разрешения. Вот, это она нам крышу сорвала.

Я мог бы запросто схватить её, их обеих. Но охотничий инстинкт дёрнул поиграть. Я гнал девчонок и плевался пламенем, хотел подпалить им платьица и посмотреть на голые ножки. А эти мерзавки неожиданно ускользнули в открывшийся портал.

Оставили меня ни с чем, лишь с болью и разочарованием от потери отца, лишили утешения, которого я жаждал.

Я не нашёл концов у схлопнувшегося портала –это был какой-то левый контрафакт перехода с запутанным путём, который невозможно отследить.

С тех пор в моей жизни появилось наваждение, которое преследует и во сне, и наяву. Её образ отпечатался ярким пятном и возникает в трудные минуты, или в минуты радости, или когда я развлекаюсь с очередной девицей.

Мне нравится иметь их сзади. Тогда легко представить, что это – та ведьма из моих грёз.

С тех пор я помешен на ней, я одержим.

Мой дом завален её портретами и магическими слепками. Иногда по вечерам, я активирую один из них и передо мной танцует черноволосая красавица, медленно обнажаясь, вызывая возбуждение и трепет. Я тянусь рукой, чтобы коснуться желанной девушки, но пальцы проходят сквозь воздух –это всего лишь визуальная картинка –подделка.

Тогда я рычу в бешенстве и требую к себе какую-нибудь девушку с чёрными волосами. Имею её жёстко, вдалбливаюсь резко и со всей дури. Наказываю за то, что она тоже всего лишь подделка.

Я не могу найти ту ведьму. Уже два года как.

В залу логова братства заходит Крейг. Он направляется ко мне.

После убийства отца я встал во главе семьи. Вся власть нашего рода сосредоточена в моих руках, а сфера нашего влияния огромна. Крейгу повезло заполучить меня в союзники. Я нарушил волю покойного отца, вступив в сговор с драконьим братством.

Ведь, люди ненавидят драконов. И я плачу им тем же.

Крейг дал мне волю к жизни, подарив желание мстить. Два года назад он мне сказал:

— Что стало с твоим отцом? Он защищал людей, но эти неблагодарные шакалы отплатили, забрав его жизнь. С людьми нельзя иметь дело.

Крейг знает о моем наваждении. Все знают. Драконы видели ее портреты. Но многие сомневаются, что ведьма – не плод моего воображения. Иногда и я сам. Мне кажется, что я её придумал.

А Крейг протягивает своё зыркало:

— Смотри, кого мы нашли в магической сети.

ОНА.

С зеркальной поверхности улыбается моя ведьма с чёрными волосами.

Глава 6

Эмили

Когда я открываю глаза комнату заливает чистый утренний свет. Плотные портьеры раздвинуты, а легкие занавески колышет ветерок из распахнутых настежь стеклянных дверей во всю стену. Похоже –это выход на балкон.

Я зажмуриваюсь и улыбаюсь, откидываю одеяло и сладко потягиваюсь, радуясь хорошей погоде и вдыхая до одури свежий воздух, в котором почему-то витает аромат терпкой горчинки. Древесная нотка. Я вздрагиваю, когда воспоминания накрывают пугающей лавиной. Понимаю, что я не дома, а в комнате жестокого убийцы –дракона.

Я лежу в чужой кровати, в одной прозрачной сорочке и панталончиках. Кто-то меня раздел? Дракон? Его имя всплывает в голове. Картер? Он меня трогал, рассматривал? Становится ужасно неловко и жарко. Я бы сказала, что в комнате душно, но свежий ветерок из распахнутого окна обдувает покрасневшее лицо. Мне становится жарко от воспоминаний о вчерашней ночи, я в смятении натягиваю одеяло на голову, прячусь от себя, от желаний собственного тела, которое не слушается меня, а подчиняется дракону.

Пятьдесят дней. Я выторговала этот срок. Если не получится уговорить отпустить или сбежать раньше, пятьдесят дней –это уже хорошо. Мне надо будет вернуться не позже, чем через два месяца.

Сквозь одеяло я слышу низкий баритон дракона:

— Это не я тебя раздевал.

Обреченно стягиваю одеяло с лица, но оставляю тело закрытым по самую шею. Рассматриваю Картера, который устроился в кресле напротив кровати. Он выглядит по-домашнему уютно с тёмными растрепанными волосами, похоже, только что из душа.

Сейчас он одет в мягкую открытую тунику без рукавов с низким вырезом, которая не оставляет простора воображению потому, что весь рельеф его тела выставлен на показ –развитая мускулатура грудной клетки, бугрящиеся мышцы бицепсов.

Ноги в просторных штанах широко расставлены, руки расслаблено покоятся на подлокотниках кресла.

— Тебя раздела Сильвия, горничная, которая будет прислуживать.

Подумать только! Горничную ко мне решил приставить. Я и сама прекрасно со всем могу справиться.

— Это не значит, что мне не хотелось раздеть тебя самому, — Картер выглядит беззаботным и довольным. — Но я обещал, что ничего не будет без твоего согласия, — мечтательная улыбка трогает кончики его губ. — Ты была такая послушная и беззащитная. Мне было сложно удержаться.

Картер улыбается шире. Впервые вижу его улыбку –он похож на мальчишку. Интересно, сколько ему лет? Я знаю, что точно больше трёхсот. Ведь, до недавнего времени драконы не рождались, лет триста как.

Но, образ жестокого убийцы с окровавленными по локоть руками, любезно подкинутый сознанием, наслаивается на улыбающееся лицо. Как можно жить и наслаждаться жизнью, когда ты творишь такие ужасные вещи?

Я перестаю радоваться чудесному пробуждению и сглатываю, внезапно подступившие к горлу слёзы, оплакивая всех тех людей, которых зарезал дракон, почти на моих глазах.

— Что не так? — улыбка Картера тоже сползает.

— Ты –безжалостный убийца! Я видела, сколько людей ты убил на вершине башни. У нас с тобой разные ценности в жизни. Я не смогу тебя полюбить. Ты обманываешься.

Радужки на глазах Картера отсвечивают холодными янтарными огоньками, сам взгляд становится звериным и бескомпромиссным, вместо улыбки появляется подобие хищного оскала.

— Я тебе еще не настолько доверяю, чтобы что-то объяснять, — он немного наклоняется. — Не смей мне указывать. Никогда. Тем более, ты не знаешь всей правды.

Я сжимаю губы, чтобы не ляпнуть что-нибудь еще. Потому, что я знаю правду. Картер –безжалостный убийца, дракон, для которого человеческая жизнь не стоит даже шиллинга.

Картер резко поднимается и пересаживается на край кровати.

Я сглатываю, а он нежно гладит меня по волосам, словно проверяет, настоящая ли я. Он пропускает пряди сквозь пальцы, любуется, а потом резко просовывает руку мне под затылок и сжимает волосы у корней, притягивает мою голову и сам приближает своё лицо, впиваясь диким животным взглядом, гипнотизируя разгорающимися огоньками радужек.

Мне страшно, он впитывает мой страх вместе с запахом –шумно втягивает воздух. Крылья его носа расширены, из горла слышится тихое утробное урчание зверя. Мой испуг заводит его сильнее.

Я хочу закрыть глаза, показать своё презрение, но не могу оторваться от его лица, дыхание контролировать не получается. Картер слишком близко. Его запах слишком притягателен, проникает глубоко в лёгкие и заставляет вдыхать глубже потому, что никак не могу надышаться им. Моя грудь судорожно вздымается –хорошо, что ее прикрывает толстое одеяло.

Наверное, Картер думает о том же. Только в отличие от меня, ему одеяло кажется лишним. Он тихонечко стаскивает его ниже, не выпуская мои волосы, не отрывая от меня горящих глаз. Чувствую, как деревенеют мои пальцы от мёртвой хватки, которой я вцепилась в одеяло изнутри, но дракон легко вырывает ткань.

— Если я обещал ничего не делать без твоего согласия, вовсе не значит, что я смогу сдержаться, — шепчет мне в рот.

Мне необходимо справиться со страхом, который он впитывает и возбуждается лишь сильнее. Если мне предстоит провести с этим чудовищем время, мне надо расставить границы и заставить его уважать меня, и своё собственное слово.

Заставляю себя мысленно отстраниться, успокоиться, прогнать жуткий испуг. Думаю о заклинании, которое не даст ему лишить меня девственности и беру себя в руки. Я пытаюсь расслабиться, а еще переступить через стыд, который затапливает, когда из-под одеяла, которое стаскивает дракон, показывается моя грудь, прикрытая лишь прозрачной сорочкой.

Я должна сделать вид, что согласна, усыпить его бдительность для начала.

Меня легонечко потряхивает изнутри от чувственной смеси, взрывающейся в мозгу и затапливающее тело: страх, стыд, возбуждение, желание подчиниться, сплетенное с желанием не уступать. Я сглатываю, медленно считаю до десяти и вытаскиваю трясущиеся руки из-под одеяла. Завожу их наверх, за голову, пытаясь унять дрожь.

Я тоже могу поиграть с тобой, большой ненасытный котяра. Специально так называю его в своей голове, чтобы прогнать удушающий страх.

Я податлива и беззащитна. Смотри, я могу быть твоей.

Картер прижимает мои запястья к подушке, нависает надо мной, сильнее прижимаясь телом, давая почувствовать каменное возбуждение между его ног.

— Так мне нравится больше, — урчит не то сам Картер, не то его зверь изнутри. — Я рад, что ты всё поняла.

Я закусываю губу и приподнимаю голову, всматриваюсь в пламенеющие глаза и томно выговариваю:

— Хочешь меня? — облизываю губы.

Ёрзаю под ним бёдрами.

Магинечка родная! Как я только могу так себя вести? Жить захочешь, не такое сотворишь.

Мне просто необходимо поставить его на место.

Я приподнимаю голову еще чуточку выше, так что моя губа задевает его подбородок с лёгкой щетиной, которая слегка колется и вызывает мурашки в груди.

У Картера срывает крышу от желания. Он резко вырывает одеяло, застрявшее между нашими телами, откидывает его и приспускает штаны, упирается мне во внутреннюю часть бедра огромным каменным возбуждением, а рукой пытается отодвинуть или порвать панталончики.

С громким хлопком его резко отбрасывает с меня. Прямо как ночью. Только в этот раз хлопок громче, откатная волна мощнее, и он отлетает на пол с кувырком через голову в воздухе, с грохотом летит дальше по полу, пока не останавливает от удара об дверь.

Ничему не учится чешуйчатая зверина!

Глава 7

Я внутреннее посмеиваюсь, но меня сжигают незнакомые ранее ощущения. Ткань сорочки натянулась на груди, и сквозь нее торчат тёмные маленькие сосочки, сжавшиеся в тугие горошинки, а между ножек горячо и …мокро?

Свешиваюсь с кровати, хватаю одеяло с пола и быстро накрываю всё это непотребство, иду в наступление:

— Ты говорил, что не сделаешь ничего, чего я сама не захочу! — я прекрасно понимаю, что он мне сейчас возразит.

Картер почему-то не злится. Он уже натянул штаны и ухмыляется. Ему забавно.

— Так ты же хочешь! — победная улыбка появляется на суровом лице, снова делая его похожим на мальчишку. — Я чую запах твоего желания. Я видел и даже чувствовал своей грудью твои каменные сосочки… и трогал твои трусики, пропитанные этим самым желанием!

Я тяжело дышу, плотнее сжимаю бёдра под одеялом.

— Ты сказал, что не сделаешь ничего против моей воли. Я не дала согласия, и не сказала тебе своё чёткое «да».

Картер присаживается у меня в ногах и смеётся чистым искренним смехом. Потом подмигивает мне:

— Может расскажешь, кто тот козёл, который залез к тебе в ауру? — он понижает голос и проникновенно тянет басом: — Я быстренько с ним разберусь и уже сегодня вечером… хорошенько отимею мою строптивую девочку, которая обещала быть послушной… — заканчивает хриплым шепотом, посылая мурашки по коже.

Я приоткрываю рот от его наглости и продолжаю всматриваться в янтарное пламя, полыхающее в мужских глазах. Интересно, оно обжигает, если его коснуться? А он продолжает искушать:

— Имя… Эмили, скажи его имя-яяя…

Я мотаю головой, стряхивая наваждение и отворачиваюсь к окну, деланно дую губки.

Боковым зрением вижу, как Картер вскакивает с кровати. Он весело сообщает:

— Это будут классные пятьдесят дней!

Он идёт к двери и бормочет под нос:

— Эко меня проняло. Забыл про заклинание, — он поправляет возбуждение между ног и уже от двери, разворачивается и говорит:

— Часть твоих вещей привезли. Но там одна какая-то дрянь. Сегодня, чуть позже, как я освобожусь, лично с тобой схожу, подобрать новый гардероб.

Он снова не спрашивает, а ставит в известность. Что за манеры. Я возражаю назло:

— Мне нравятся мои вещи.

Он хмыкает и продолжает давать указания:

— Кстати, это моя комната. Можешь и дальше спать в моей кровати.

— Нет, — поспешно перебиваю дракона.

— Тогда можешь погулять по вилле и выбрать себе комнату по вкусу, — но вредный дракон улыбается. — Только это ничего сильно не изменит.

Когда за Картером закрывается дверь, я долго протяжно выдыхаю, обмахиваюсь руками, прогоняя жар, накативший от его приставаний.