Выжить в Антарктиде. Том 1

Около трех месяцев тому назад в квартире Громова раздался дверной звонок. Открыв, Юра увидел на пороге возмужавшего и заматеревшего Владимира Грача. Надо отметить, что хозяин квартиры не только ни капли не удивился внезапному появлению, но и воспринял это как должное.

— Ничего, что так поздно? — спросил Грач и протянул пакет с продуктами из круглосуточного супермаркета. На часах была половина десятого вечера.

— Заходи, — взяв пакет, Громов гостеприимно раскрыл пошире дверь. — Пельмени варю как раз, будешь?

— Буду. А где твои?

— Нет никого, один живу.

— Что так?

— Мать умерла, на днях полгода было, а женой и детьми не обзавелся.

— Соболезную.

— А ты чего такой неприкаянный? Из дома выставили?

— Нет, специально к тебе ехал. У меня дело на миллион. Поможешь?

— Чем смогу.

Они прошли на маленькую кухню, где в кастрюле на газовой плите булькала кипящая вода. Юра вытащил из морозилки пачку пельменей, а Володя опорожнил пакет, расставив на столе принесенные яства. В центр поставил бутылку водки.

— Употребляешь?

Юра оглянулся, оценил натюрморт:

— Без фанатизма.

— Ну и я без фанатизма. За встречу только.

Громов сходил в комнату за рюмками, потом наложил в глубокие тарелки поспевшие пельмени. Они выпили, закусили, ополовинили колбасную нарезку.

— Давай по второй за твою маму, не чокаясь. Пусть земля ей будет пухом, — предложил Грач. — Галина Анатольевна классная была, а уж какие пирожки пекла! До сих пор помню. Болела?

— Нет, все быстро произошло. Инфаркт. А отец еще пять лет назад в аварию попал.

— Про это слышал, мать писала. Несладко тебе пришлось..

— Ничего, выжил.

Они доели пельмени, помолчали. Между ними не было натянутости, какая случается между двумя абсолютно чужими людьми. Напротив, каждому казалось, что расстались они совсем недавно, потому и говорить особо не о чем.

— Твои-то родичи как? — спросил наконец Громов.

— Нормально. На даче теперь постоянно живут. Квартиру сдают.

— А ты? Женился?

— Недосуг было.

— Или правильной девушки не встретил.

— Или так. Ты тоже, смотрю, холостой.

— Меня дома почти не бывает, какая девушка?

— Здесь я от тебя не сильно отличился.

— Молва шла, ты в спецназе служил.

— Сначала там, потом в военной полиции, но уже полтора года в отставке. Комиссовали меня по ранению. Сейчас я начальник личной охраны одного крутого босса. Вот из-за него к тебе с просьбой о помощи и явился.

— Уже интересно, — Громов облокотился локтями о стол. — Чем я заинтересовал твою крутую шишку?

— Не его лично, а меня. Я верно слышал, что ты два года в Антарктиде провел?

— Правильнее будет — две зимовки.

— Один хрен. Главное, ты все там знаешь.

— Ну… Ладно, не буду придираться к словам. Излагай, к чему ведешь.

— Мой босс — это Павел Долгов, — сказал Грачев и замолчал, полагая, что этим все сказано. Но Громов не уловил скрытого намека, поскольку о Долгове ничего не слышал.

— Долгов — молодой эксцентричный тип, — пустился в объяснения Грач. — В принципе, с ним нормально все. Я работаю на их семью больше года, сразу, как на гражданке оказался. Сначала на подхвате там, считай, был, а потом у них такая петрушка заварилась… Совсем не слыхал, что ли?

Громов помотал головой.

— Ну ты даешь, про это ж все газеты писали. Ладно, если вкратце, его отца застрелили на балконе загородной резиденции. Вместе с женой. По всем признакам сработал профессионал. Как к нему все дела перешли, Паша заменил на ключевых постах отцовских людей своими. Мне он доверял — мы с ним путешествовали вместе. Точней, он путешествовал, а я охранял. Короче, он предложил мне возглавить команду его личных телохранителей, и я согласился. За главного по безопасности у нас отставной полковник Борзин, но он на фирме в основном сидит. Потому что фирма эта у Долговых не простая, а дюже секретная. «Лаборатория перспективных исследований» называется, входит в холдинг «Долгов интерпрайзис». Хотя и частная лавочка, но военные в ней свой интерес имеют, папаша Долгова с оборонкой контракты заключал. Ну, а я, как глава отдела, отвечаю за дом, телохранителей, гостей шмонаю, прислугу проверяю, а в производственные дела не лезу.

— Сработался с Долговым?

— Вполне. Но Павел задумал жениться.

— Сколько ему лет?

— Тридцать один. Он твой ровесник.

— Тогда не вижу проблем, он совершеннолетний. Или дело в будущей жене?

Грач усмехнулся:

— Ее зовут Патрисия Ласаль.

— О! — вот это имя сказало Юрию о многом. — Та самая Ласаль? Основательница фонда «Миссия достойных»?

— Ты ее знаешь? Хорошо.

— Наслышан, хотя лично не доводилось. Ученая дама, красивая, богатая. Твоему Долгову впору позавидовать. Хотя… если проблема в том, что она иностранка, а у Долгова секреты государственной важности…

— Это тоже не айс. Но босс есть босс, и запретить ему встречаться с иностранкой ныне никто права не имеет. Он не военный и не простой работник «почтового ящика». А Патрисия ради любви готова принять российское гражданство, жить в Москве и даже в православии крестилась. Так что свадьба дело решенное. Но по мне, главная проблема в том, что француженка такая же эксцентричная, как и Павел. Ты только прикинь: они впервые встретились на Эвересте, замуж он ее позвал, сплавляясь по Амазонке, ну а свадьбу они решили отметить в Антарктиде.

Громов улыбнулся:

— Круто. Похоже, эти двое нашли друг друга. А чего ты хочешь от меня?

— Как минимум, получить профессиональный совет. Как максимум, просить помочь с организацией круиза.

— Знаешь, у меня времени нет ублажать богачей.

— Ты все же подумай, Юра. Патрисия дама влиятельная, сам говорил. Если ты ей понравишься, она выделит тебе грант на исследования. Тебе же нужен грант для твоей гляциологии?

— Ух, какие ты слова знаешь! — восхитился Громов.

— Я подготовился, — усмехнулся Грач. — Да и вознаграждение само по себе будет неплохим. Ты им услугу окажешь, они тебе. У нас все дела так делаются.

— Есть куча фирм, которые занимаются турами в Антарктиду. Обратись к ним. У них и гиды есть.

— Они не делают индивидуальные туры, а те, кто делает… меня смущают некоторые вещи. В общем, без твоих пояснений никак не разобраться.

— Ладно, но почему этим занимаешься ты, а не какая-нибудь секретарша?

— Я занимаюсь безопасностью. И не согласен со многими предложениями по многим причинам. Но чтобы понять, чего мне впаривают, я должен вникнуть.

— Хочешь произвести впечатление на босса и доказать, что не зря он тебя повысил до начальника отдела?

— Там сложно все, — Грач не обиделся. — Свадьбу, как понимаешь, планировали давно, этим еще мой предшественник занимался. Но после убийства Долгова-старшего его уволили, церемонию бракосочетания, понятно, отложили. Однако невеста больше ждать не хочет, а жених ей слепо потакает. В общем, год траура близится к завершению, и все теперь повесили на меня. А меня эта антарктическая гулянка смущает.

— Подробнее можешь?

— Если подробнее, то надо начать с невесты. Патрисия, в общем-то, девушка хваткая, знает, чего хочет. В Павла вцепилась сразу, обрабатывала его грамотно. Все же на моих глазах происходило. Влюбилась в него, значит, и в атаку пошла. И ни одной ошибки! Вот чес-слово, Юр, снайперша просто, а не девица. Уже через месяц Паша ей предложение сделал. Но тут трагедия случилась, и все застопорилось.

— По-моему, она тебе не нравится, — сделал вывод Громов.

— Дело не в том, нравится или нет. Вообще-то, отношения у меня с Патрисией ровные, даже дружеские с ее стороны. Это она рекомендовала Паше поставить меня начальником, так что я ей карьерным взлетом обязан.

— Я угадываю в твоих интонациях крупное «но».

Грач вздохнул:

— Мне порой мерещится, что свадьба для Патрисии только предлог, и куда больше ее занимают совсем другие вещи.

— Международный шпионаж?

— Нет, я в эти дела не лезу, говорил же. Пусть из-за шпионажа и гостайны у полковника Борзова голова болит. Мое дело обеспечить безопасность на свадебной церемонии и далее по охране доверенных лиц. Раз Борзов свое добро на свадьбу дал, значит, все вопросы они уладили. И Антарктида в качестве свадебного путешествия никого наверху тоже не напрягает. А меня, Юр, в том-то и дело, напрягает именно Антарктида.

— Ладно, Вов, может, не так страшен черт, как его малюют. Чего она хочет?

— Чего она хочет… — повторил Грач уныло. — Обычный набор туристических приманок ни Патрисию, ни Павла не устраивает. Но это и понятно. Все круизы там скучные как на подбор. В основном, фирмы предлагают маршруты из разряда «тупо посмотреть». Пять дней максимум на берегу, шаг влево, шаг вправо только под надзором гида. Дикарем путешественник не имеет права приехать в Антарктиду из-за ее статуса особой территории. Даже если удастся собрать кучу бумажек и разрешений, диктовать маршруты человек все равно не может. Бери лишь то, что дают. Туристический бизнес преимущественно в руках американцев, аргентинцев, чилийцев и австралийцев, а они ни на букву не отступают от закона. Научная экспедиция тоже требует одобрения и согласований на самом верху, и даже фонд «Миссии достойных» ничего сам по себе не решает.

— Правильно. Антарктида это практически один большой заповедник со сложными климатическими условиями, никаких «дикарей» там быть не должно. Даже в Арктику попасть непросто. Сунешься без договоренностей, погранцы мигом обратно завернут. И хорошо, если просто пожурят.

— Вот-вот. Но мои-то жаждут не просто эксклюзива, они желают изобразить из себя настоящих исследователей. У них есть научный проект и деньги, но нет разумного представления, как все это организовать по-нормальному.

— Какой проект?

— Что-то историческое. Идущее под грифом «Сохранение культурного наследия». Пат хочет организовать экспедицию в сухую долину оазиса Драконьего Зуба. Знаешь такую?

— Нет, не был там. Это оазис в глубине Земли Королевы Мод, кажется.

— Да. Там две долины, затерянные внутри невысокой горной цепи. Снега там почти нет, зато бьют горячие источники. Вот туда голубки и намылились. Собираются осмотреть таинственные руины.

— Таинственные что?!

— Руины, — повторил Грач чуть менее уверенно, — развалины старой базы.

— Какой еще базы? Отродясь там не было ничего.

— Вроде бы всплыли какие-то документы, что была база. Но очень давно. И ныне законсервирована.

— Ах, вот в чем дело! — воскликнул Громов. — Кажется, я догадываюсь. Они начитались сомнительных брошюрок про нацистскую базу в Антарктиде и Новую Швабию. Так?

Грач качнул головой:

— Там не брошюрки виноваты. В Фонд Патрисии Ласаль обратился некий Жак Дюмон. Он нашел в архивах документы с точными координатами этой базы. Якобы вблизи пика Драконьего Зуба после войны с фашистами была построена исследовательская станция, но потом ее по какой-то причине забросили и забыли. И нигде, ни в одной энциклопедии про нее нет ни слова. Дюмон жаждет восстановить справедливость.

— Вы его по своим каналам проверяли? Может, авантюрист какой?

— Проверяли. Его и фонд Патрисии проверял, и Борзов. Патрисия Дюмону доверяет и лично жаждет убедиться в наличии загадочной базы.

— Странно все, конечно, но пока никаких проблем не вижу. Разрешения по Антарктиде они рано или поздно добудут. На сколько месяцев рассчитана их поездка?

— Каких месяцев, Юр, пять — максимум шесть дней! Или ты забыл, с чего я начал? Молодожены поедут не одни, а с гостями. У них же свадьба!

— Чего? — Громов был настолько удивлен, что решил, будто ослышался. — С гостями? На Землю Королевы Мод? Шампанское пить?

— Да-да, шампанское, — Владимир поморщился. — А экспедиция в долину будет тайной. По замыслу Патрисии, они заявляются всей компанией на Беллинсгаузен — туда, где церковь. Венчаются, отмечают Новый год, фотографируются с пингвинами. А потом, под шумок молодожены вместе с Дюмоном арендуют самолет — вроде как покататься, и отправляются к Драконьему Зубу. Туда-обратно на двое суток. А гости продолжают веселиться на берегу. Операция «Свадьба» как прикрытие.

— Но что можно успеть за двое суток? Тупо сфотографировать полуразвалившиеся домики, если они там и правда имеются?

— Вроде того. Они еще по горам собираются полазать, берут с собой альпинистское оборудование. Но поскольку оазис Драконьего Зуба далеко от Беллинсгаузена, нам нужен четкий и грамотный маршрут, чтобы уложиться в отведенные сроки и не потеряться. Потому я и обратился к тебе, Юр. Ты воробей стреляный, как тамошний быт устроен, знаешь. Да и среди альпинистов не последний человек. Твое присутствие мне вот так нужно, — и Грач провел ребром ладони по горлу.

— С ума сойти, —сказал Громов. — Это безумие какое-то. Если им нужно в Землю Королевы Мод, логичнее добираться через Кейптаун и Мирный, а не через Беллинсгаузен. С Беллинсгаузена у них сутки на дорогу уйдут.

Володя развел руками:

— Тогда весь мир узнает, что они летят в долину на поиски станции. А это страшный секрет. Отель пять звезд и церковь-то только на Беллинсгаузене! И гостей там запросто можно на гидов бросить.

— Ничего не понимаю. Почему поездку в оазис обязательно надо держать в секрете?

— Жак Дюмон, а вслед за ним и Патрисия убеждены, что существует заговор на уровне государств по поводу этой дурацкой станции. Понятия не имею, что там такого может быть, станция построена ориентировочно в сороковых годах прошлого века, и скорей всего в ней просто отпала нужда. Собственно, для выяснения всех причин Ласаль с Дюмоном туда и нацелились. Они желают, чтобы мир узнал правду, и всяческие спекуляции на эту тему прекратились раз и навсегда. Была станция — не было ее, ну, ты понимаешь…

— Понимаю, это основная идея благотворительного научного фонда Патрисии Ласаль, — кивнул Громов. — У них лозунг «Гласность. Объективность. Справедливость. Будущее». Но Долгов куда смотрит?

— Он смотрит на Патрисию и ест из ее рук. Теперь ты врубаешься наконец, что все это только моя головная боль? Может, я параноик, и другой на моем месте вообще бы не парился. Но меня сильно смущает эта затея.

— Сенсация вполне может оказаться дутой.

— Так-то оно так, но я вынужден учитывать самый негативный сценарий. Если мои подопечные вступят в конфликт с силами, намерено скрывающими правду, им и целая армия не поможет.

— Уволиться не хочешь?

— И бросить Павла в одиночестве на съедение мадмазели? Да я гнидой буду, если оставлю нуждающегося в помощи, потому что жаренным запахло. Коли я сделал глупость и ввязался, надо идти до конца. Всегда есть иной выход, кроме бегства.

Юра Громов задумчиво подцепил ломтик ветчины и отправил в рот. Но вкуса особо и не почувствовал, потому что его голова была занята другим.

— Хорошо, Вов, я с тобой. Не ради гранта по гляциологии, а ради тебя. Сдается мне, ты там увяз в какой-то мерзости.

— Не то слово, Юр. Спасибо! — прочувствованно сказал Грач. — Век не забуду.

— Для начала расскажи, что тебе известно. Ты же справки наводил?

— Наводил, конечно. Я даже всю эту поездку распланировал, но с логистикой у меня не очень выходит. Даты не стыкуются. Вообще, как оказалось, это не первая и не последняя свадьба в Антарктиде, и на причуды гостей и молодоженов там смотрят снисходительно. На острове Ватерлоо или, по-новому теперь — на Кинг-Джордже, есть православная церковь. Она недалеко от нашей станции Беллинсгаузен. Туда многие из России летают жениться. Рядом с церковью построен отель для туристов. Раньше просто палаточный городок был, теперь стоит капитальное здание в три этажа. Есть договоренность с местным аэродромом, с Кинг-Джорджа отельеры туристов пачками отправляют по разным точкам: на Южный полюс, на ледники, на Мак-Мёрдо к американцам. В Землю Королевы Мод в альпинистский лагерь тоже есть маршрут, но дорогой очень, не каждый день летают. В принципе, Патрисия права: затеряться среди туристических групп на Кинг-Джордже можно. Беллинсгаузен и чилийская станция Фрей, которой принадлежит аэропорт, это перевалочная база, откуда полярники и гости разъезжаются по всему континенту. Разве что нужную нам долину в программу посещений никогда не включают. В принципе, в оазис Драконьего Зуба есть маршрут, но в долину по соседству, где британцы обосновались. У них горнолыжный спуск, купание в озёрах и Кровавый водопад на перевале Шаповалова. Сутки-двое в палаточном городке с осмотром пейзажей на вертолете. Но Патрисии в палаточный городок не нужно. А туда, куда нужно, где была основана таинственная станция, путь закрыт.

— В смысле, закрыт?

— Зона особого посещения. Режимная, вроде как. Но ты же понимаешь, что сделать на вертушке крюк не проблема.

— Пилот откажется, — с сомнением произнес Громов.

— Деньги решают все. На худой конец у Патрисии есть летное удостоверение.

— М-да, — Юра подпер кулаком голову. — И, разумеется, то, что в случае проблем, им придется из своего кармана оплачивать спасательную операцию, твоих голубков не смущает.

— Юр, ты мне и нужен, чтобы проблем не было. Надо продумать все нюансы, договориться заранее, закупить оборудование, палатки, провизию. Выйти на нужных людей.

— А неприятности с оглаской?

— Поскольку это свадьба, — Грач выделил голосом последнее слово, — неприятности данного рода начнутся по возвращению. Пока мы в Антарктиде, все будет выглядеть прихотью богатых людей.

— Богатым людям в Антарктиде умеют говорить нет.

— Но ты же наверняка знаешь лазейки или сумеешь найти к нужным ребятам подход.

— Ты слишком многого от меня хочешь.

— Я думаю, что все вполне решаемо. И в качестве исключения, и вообще. Надзорных органов там нет, полиция на дорогах не дежурит, а двое суток, в которые мы обязаны уложиться, это и вовсе не срок. Главное, как я понял, не мусорить в заповеднике, не копать ям и не взрывать ничего. Но Паша с Пат и не собираются. Да и мы с тобой проследим за порядком.

— Ладно, пусть едут в Антарктиду, — сказал Юра, помолчав. — Может быть, карма у них почистится. Обратно уже другими, просветленными людьми вернутся. На какое число назначена свадьба?

— На 24 декабря, в сочельник, — откликнулся Володя. — Они расписываются в мэрии на родине Патрисии, празднуют в небольшом ресторанчике, а на следующий день вылетают в Аргентину. Там в порту Ушуаи их будет ждать яхта.

— Что за яхта?

— Личная яхта Долгова.

Громов скептично поджал губы:

— Надеюсь, не парусник?

— Нет, современная, двухпалубная, может взять на борт десятка два пассажиров. Экипаж проверенный…

— Ее может зажать льдами. Год на год не приходится, но это тоже придется учитывать.

— Свадьба запланирована на конец декабря, в тех широтах разгар лета, какие льды? — не понял Грачев. — И можно переправиться на шлюпках. Я видел фотографии в интернете.

Юра фыркнул и махнул рукой :

— Лето в Антарктике последние годы непредсказуемое. Если на Севере все тает, да и то не везде, в Антарктиде ледовое покрытие стремительно нарастает. Много айсбергов, что опять же нехорошо для мелкой яхты. К тому же в проливе Дрейка, разделяющем Антарктиду и Огненную Землю, в это время случаются десятибалльные шторма. Я рекомендовал бы зафрахтовать нормальный корабль, а лучше ледокол. Ведь сумма для вас не проблема?

— Я этот вопрос продумаю, — Грач взглянул на Громова с благодарностью. — Ну, а как насчет твоего личного участия? Поплывешь со мной? Мне будет спокойнее ощущать рядом твое надежное плечо.

Вот так Юрий Громов, обычный учёный-гляциолог и оказался на борту корабля, увозящего его к холодным берегам.

* * *

Впрочем, незадолго до свадебной церемонии вдруг резко встал вопрос о том, чтобы опять все отменить.

Дело в том, что Павлу Долгову стало известно имя заказчика, убившего его родителей. Им оказался прямой конкурент, крупный бизнесмен, банкир и политически влиятельное лицо Борис Стальнов. Он схлестнулся с Долговым-старшим за рынки сбыта не на жизнь, а на смерть. Будучи родом из «лихих девяностых», Стальнов, некогда носивший в известной среде кличку Глыба, а ныне ставший уважаемым человеком, по старой привычке не стал стесняться в выборе средств. Прямых улик на него не было, предполагаемого киллера, стрелявшего в Долговых, нашли мертвым в примыкающей к коттеджному поселку лесополосе, но слухи все-таки просочились.

Разозленный наследник тоже не стал церемониться. Задействовав все мыслимые и немыслимые рычаги (благо от отца к нему перешел изрядный компромат на Стальнова, обнаружившийся в потайном сейфе), он натравил на убийцу Следственный комитет, спровоцировал тотальные проверки в подвластных тому банках, перекупил его партнеров и практически поставил Стальнова на грань разорения за какой-то месяц.

Стальнов в ответ пообещал «утопить его свадьбу в крови».

По всем правилам, публичные торжества и поездки на край света следовало перенести на более поздний срок, когда проблема со Стальновым разрешится. И сам Павел вроде как соглашался — но предсказуемо уперлась невеста.

— Они заперлись в кабинете и ругались битый час на смеси русского и французского, — с мрачным выражением лица сообщил Громову Владимир Грач, когда, по ставшей уже традиции, сидел у него на кухне после рабочего дня. — Только и слышно было, что лето в Антарктиде короткое, что Поль ее не любит, что второй раз переносить свадьбу дурная примета. И вообще, если он отказывается жениться, такой-сякой трус и дурак, то пусть убирается ко всем чертям. Угадай с трех раз, чем все закончилось?

— Павел по-мужски ударил кулаком по столу и послал навязчивую девицу подальше.

— Шутишь? — кисло уточнил Грач.

— Значит, от поездки тебе не отвертеться, — усмехнулся Юра.

— Принято решение как можно скорей покинуть Россию, уехав подальше от происков Стального. Но ради безопасности придется все поменять: время, рестораны, маршруты, корабль…

Последнюю неделю Владимир Грач вертелся как белка в колесе, но только перевел дух, как в щель забора, огораживающего дом Долговых, прямо возле охранной будки под прицелом видеокамер какой-то парень в надвинутом на глаза капюшоне просунул белый конверт. Просунул — и пустился наутек, да так резво, что выскочившие охранники парня не догнали. Грач устроил им разнос, но толку-то?

Конверт со всеми предосторожностями Владимир вскрыл прямо в будке. Он готовился узреть что угодно: от компрометирующих фото до белого порошка с сибирской язвой, потому и принял меры. Однако внутри обнаружилась банальная анонимка, написанная корявыми печатными буквами от руки.

— Послание уж больно дурное, дурней не придумаешь, — сетовал Володя, тряся вечером бумажкой перед носом у Громова. — И Пашку оно лишь раззадорило. «Советую вам отказаться от планов и забыть о Надежде. Или пеняйте на себя». Каково, а?

— Как в кино, — фыркнул Громов. — А что Паша?

— Паша предсказуемо сказал, что психов на свете много. Как и шутников.

— А полковник Борзов?

— Он считает, что посланец перепутал дома в поселке. Кинул конверт не в ту щель. Записка напоминает предупреждения ревнивца.

— Он прав, наверное. Невесту Павла зовут Патрисия, а не Надя.

— Однако на антарктическом полуострове есть станция Эсперанца, принадлежащая Аргентине, — сказал Грач. — Я же карту изучил и почти наизусть выучил. В переводе на русский «эсперанца» означает «надежда». И это совсем рядом с Кинг-Джорджем. Поэтому я уверен, что в письме речь именно о поездке и свадьбе. Там Надежда — тут Надежда. Но меня никто не слушает.

— Не факт, Вова, мы на Эсперанцу даже не заходим, — возразил Громов. — У Павла точно нет никаких шашней с девушками на стороне?

— Абсолютно, — Грач был в этом уверен на сто процентов. — Патрисия ему бы такого не спустила. Но даже если… все знакомства и передвижения Долгова я отслеживаю. Была бы девушка, я бы знал.

— Тогда успокойся, — сказал Громов. — Это точно ошибка.