Моя блондинка

Мерседес Порш

Моя блондинка

ПЛЕЙЛИСТ. ПРОЛОГ

ПЛЕЙЛИСТ.

Jah Khalib — Любимец твоих Дьяволов

Баста, Диана Арбенина, Александр Ф. Скляр, Сергей Бобунец, SunSay, Скриптонит — Сансара

Wiz Khalifa, Charlie Puth — See You Again

Chris Grey — MAKE THE ANGELS CRY

Fallulah — Give Us A Little Love

LOne, Елка — Шанс

Баста — Верю в тебя

Aarne, ToxiS, ЕГОР КРИД — ДУРНАЯ

Evanescence — My Immortal

Элли на маковом поле, лампабикт — где ты?

Баста — Ты была права (Remix)

Баста, MONA, Три дня дождя, Владимир Пресняков – Луч солнца золотого

NEMIGA – Сильные люди

«Твоя любовь может казаться незаметной для других, но я вижу тебя насквозь, милая.» -- Винсер Бартман.

Джулиет Фишер.

Я посмотрела на парня и заметила, что он остался без одеяла. Сердце сжалось от какой-то тихой, неловкой заботы — будто эта мелочь вдруг стала невероятно важной. Повернувшись к нему, я аккуратно укрыла его, старательно поправляя ткань: хотелось, чтобы она надежно закрывала все оголенные части тела Ви. К счастью, слез не было видно — я уже успела успокоиться, загнав их кудато глубоко внутрь, туда, где они не смогут испортить этот хрупкий момент.

Еще раз глянула на него — на это спокойное, почти детское во сне лицо, и что-то дрогнуло внутри. Дотянулась до бумажки и ручки, быстро набросала пару строк, а потом показала ему, сама не понимая, зачем делаю это сейчас, когда он все равно не прочтет. Но мне хотелось оставить эти слова где-то рядом, будто они могли удержать меня от падения. Я смотрела на него с этими самыми щенячьими глазками — будто от его молчаливого согласия, даже воображаемого, зависела вся моя жизнь.

«Прошу, можно я с тобой буду рядом?» — прошептала я про себя, так и не произнеся этого вслух. Впервые за долгое время я почувствовала себя нужной — пусть даже это чувство было обманчивым, пусть даже оно держалось на тончайшей нити надежды. Я хотела просто побыть здесь еще немного, впитать это ощущение, запомнить его, чтобы потом, когда все снова станет серым и пустым, у меня осталось хоть чтото. А утром я уйду — тихо, незаметно, чтобы не портить ему настроение. «Только позавтракай в этом отеле, пожалуйста» —, думала я, будто эта маленькая просьба могла хоть что-то исправить. «Тут очень вкусная еда…» Мне хотелось позаботиться о нем, даже если эта забота никому не нужна.

Я переспала с ним в знак благодарности — он ведь спас меня, и в тот момент это казалось самым правильным способом сказать «спасибо». Но где-то в глубине души царапало горькое понимание: таким парням, как он, нужно только одно. Осознание кололось, как мелкая заноза, но я все равно не держала обиды. Странно, но даже это не мешало мне хотеть для него самого простого — чтобы он поел, восстановил силы. Такое уж у меня воспитание: должна позаботиться, даже когда обо мне никто не думает.

Аккуратно обняла его руку, прислонилась чуть оголенной грудью, положила голову ему на плечо и, прикрыв глаза, стала засыпать. Тихонько сопела, стараясь даже этим не потревожить его покой. В этой близости было чтото до боли хрупкое — словно я балансировала на краю пропасти, но именно здесь, прижавшись к нему, чувствовала себя в безопасности.

Я решила уйти раньше, пока он еще спит. Так ему не придется меня выгонять — не придется подбирать неловкие слова, смотреть в сторону, избегать моего взгляда. Я просто выскользну из комнаты тихо, как тень, и не оставлю после себя ничего, кроме легкого запаха духов да смятой простыни. Не хочу видеть этот момент, не хочу ловить на себе его взгляд, в котором мелькнет едва заметное облегчение. Пусть все останется так — как тихий, почти незаметный эпизод, который никто не станет вспоминать.

Мне было с ним хорошо, пусть он и поступил со мной отвратительно, пусть и использовал. Рядом с ним я чувствовала безопасность и спокойствие — такое редкое, почти забытое ощущение. И ради этого мгновения я была готова закрыть глаза на все остальное, спрятать обиду в самый дальний уголок души и просто побыть счастливой хоть эту одну ночь.

Винсер Бартман.

Я посмотрел на то, что она написала, и прочел. Черт его побери… Такое неприятное чувство паршивости я испытывал впервые в жизни — оно въедалось под кожу, царапало изнутри, будто кто-то медленно тянул из меня жилы. Я кивнул, будто соглашаясь с чем-то, чего не хотел признавать, и, сам не понимая зачем, аккуратно погладил ее по голове. Потом постепенно стал засыпать, но сон был рваным, колючим — он не приносил облегчения, лишь набрасывал поверх этой тяжести еще один слой.

Проснулся я рано — даже слишком рано. Девушка еще спала, свернувшись в клубок, будто пыталась спрятаться от всего мира. В горле снова ужасно пересохло, а голова гудела, как после затяжной бури. Я встал и пошел к минибару — не столько ради воды, сколько чтобы хоть чемто занять руки, заглушить это странное, непривычное беспокойство. Просто утолить жажду, да и спать уже не хотелось.

Краем уха я услышал, как она зашевелилась. Попивая воду из бутылки, я повернулся и стал наблюдать за ней. Она неловко прикрывалась одеялом и шла до ванной с вещами — неуклюжая, сонная, настоящая. Выглядела она забавно… И в этом ее несовершенстве было чтото такое, от чего внутри у меня на мгновение чтото екнуло — как мимолетная пролетающая звезда над нами: вспыхнула и тут же погасла, оставив после себя лишь легкую тень удивления. Я тут же одернул себя: не надо этого. Не надо искать в ней чтото большее.

Когда блондинка вернулась из душа, я сидел на кровати в одних боксерах и листал новости в телефоне — делал вид, что мне все равно, что этот мир крутится вокруг меня, а она — лишь случайный эпизод. Но краем глаза я следил за каждым ее движением. Увидев, что она идет к двери, я нахмурился. Поднявшись, подошел к дверному проему, облокотился о него и скрестил руки на груди, глядя, как она обувается. В груди ворочалось чтото тяжелое, неприятное — будто я упускал чтото, хотя сам не понимал, что именно.

— Может, останешься? Придешь в норму? Я здесь все равно задерживаться не собираюсь — мне на работу ехать. Номер оплачен еще до двух часов дня, — проговорил я, глядя на нее, но стараясь не встречаться с ней взглядом.

Это паршивое чувство я пытался притупить, загнать его кудато в дальний угол сознания. Ведь все это для меня не норма. Совсем не норма. Когда она посмотрела на меня, я спокойно уставился в телефон — будто он был моим щитом. Она взяла его, начала писать сообщение. Я следил за ее пальцами, такими тонкими, чуть дрожащими, и в груди снова чтото сжималось.

Она вплотную подошла ко мне, показывая экран. Я быстро пробежался взглядом по строкам, потом глянул на нее и слегка дернул бровью — единственная маска, которую я умел надевать, чтобы скрыть то, что внутри.

« Винсер. Я была твоей игрушкой, просто вещью. Поняла это, к сожалению, поздно. Я подумала, что впервые когото и вправду заинтересовала, подумала, что нравлюсь тебе, а оказалась полной дурой. Я и вправду рада, что провела эту ночь с тобой, а не с тем маньяк о м. Ты мне помог, но ради своей выгоды, просто чтоб переспать со мной. Уверена, что ты даже не заметил того, что у меня гетерохромия — разные глаза, потому что ты смотрел только на мое тело. Ты заинтересовал меня не своим телом, а красивыми глазами и поведе н ием. Во мне ты увидел просто легкую добычу. Я впервые, блять, полюбила когото, а ты как ножом в спину. Не всем нужна твоя красота снаружи, есть люди, которым ты можешь понравиться за то, что у тебя внутри. Надеюсь, что когданибудь ты найдешь своего челов ека и будешь счастлив. Прощай, Бартман».

Я только успел поднять на нее взгляд, как она притянула меня к себе за шею и поцеловала в губы. Ее прикосновение было нежным — таким, что на секунду весь мой привычный мир, выстроенный из цинизма и острых углов, будто треснул. Она чуть раздвинула мои губы, и в этом движении было столько искренности, столько боли, что я невольно потянулся к ней, хотел удержать, продлить этот миг, где я не был тем, кем привык себя считать. Но когда я притянул ее к себе, она отстранилась. Я посмотрел на нее удивленно — будто меня ударили, но я даже не понял, за что.

Внутри снова поднялось это ужасное чувство — оно расползалось по венам, разъедало, выворачивало наизнанку. Никогда такого не испытывал. Эта паршивость просто убивала. Мне были непонятны ее поступки, непонятна эта смесь обиды и нежности, которая сбивала меня с толку.

— Я не такой хороший, как ты думаешь. Совсем не хороший человек, гнилой изнутри, — проговорил я спокойно, глядя на нее. Голос звучал ровно, но внутри все дрожало.

Я убивал людей лично. Пытал, вырывая у них кишки — в прямом смысле слова. Делал это хладнокровно, без угрызений совести, будто это была просто работа. Но никогда, ни разу в жизни я не испытывал такого чувства, как сейчас. Оно было страшнее любой крови, страшнее любого крика.

Когда она хотела выйти из номера, я резко подошел и поставил руку так, что не дал ей открыть дверь. Сам опустил голову, прикрыл глаза и задумался. В голове крутились обрывки мыслей, но ни одна не могла собрать этот хаос в единое целое.

— Не для выгоды. Просто помочь… Я не отрицаю, что преследовал свою выгоду, но я никак не проявил никакой инициативы, ведь видел твое испуганное состояние. Я паршивец, тот еще, я это не отрицаю. Но мне ужасно перед тобой сейчас стыдно, — произнес я, поднимая на нее взгляд.

Ее глаза бегали по моему лицу, словно пытались найти в нем хоть крупицу того человека, о котором она писала в сообщении. Было заметно, как она слегка трясется. Для нее я выглядел мрачно, пугающе — и неудивительно: при моих 196 сантиметрах она, с ее 164, казалась совсем малышкой, хрупкой, как фарфоровая кукла, которую страшно взять в руки.

Она снова взяла телефон и стала писать, а я следил за ней. Сейчас она не выглядела злой — скорее, как безобидный олененок, который всего боится, но все равно пытается стоять на своем.

« Гнилой? Винсер, ты сам себе это внушил и делаешь все, чтобы следовать и подходить этому качеству. Ты не такой человек, я же вижу. Со мной ты пытался показаться добрым, а значит, ты не совсем и гнилой. Тебе стыдно, а ты представляешь, как я себя чувствую се й час? У тебя таких девушек, как я, — явно десятки, и ты уже сегодня вечером напьешься и забудешь обо мне. Возьмешь другую и хорошо проведешь время. А я так и буду постоянно думать о тебе. За что тебе стыдно — за то, что ты мной воспользовался в таком состоя нии, или за то, что обманул? Что ты вот сейчас сделаешь со мной? Я тебе нагрубила всетаки. Мессу ты же отравил или что ты там сделал — сделаешь со мной так же?»

Пока я читал, она начала писать новое сообщение.

« Винсер. Иметь семью гораздо лучше, чем шляться с девушками. Я для тебя пустое место, но попробуй всетаки найти своего человека. Ты такие чувства дикие испытываешь, когда поймешь, что это он, и ты хочешь с ним прожить всю жизнь, а не одну ночь. Будь счастл ив. И убери руку, пожалуйста».

Она развернулась и попыталась убрать мою руку, но сил у нее не было. Опустила руки и стояла, глядя на меня своими большими глазами, в которых плескалась целая буря эмоций. А я стоял смирно, смотрел на нее с кажущимся спокойствием, но внутри меня все кричало.

— Ты совсем не знаешь меня, совершенно не знаешь, что я за человек, — проговорил я тихо и спокойно, стараясь удержать эту маску безразличия. — Все, кто обо мне знает, думают, что я чистый бизнесмен.

По поводу ее подруги я приподнял бровь и слегка нахмурился.

— С твоей подругой я ничего не делал. Из-за твоей подруги портить свою репутацию и попадать под прессу я не намерен.

Она удивленно похлопала ресницами, а потом неожиданно дала мне пощечину. Я удивленно посмотрел на нее — на секунду даже растерялся, будто изпод ног выдернули пол. Отпустил руку. Увидев слезы у нее на глазах, я вздохнул, выпрямился и отвернул голову, уставившись в стену. Щека горела, но я не обращал на это внимания.

« Ты стареешь, и со временем твоя «красота» быстро пропадет. Тебя сейчас некоторые девушки хоть используют за то, что красивый, а потом только за деньги будут. А любимый человек никогда не уйдет и будет рядом, несмотря на твои проблемы. Я закажу такси с тво его телефона, считай это как «отделался».»

Она открыла дверь и вышла, захлопнув ее перед моим носом.

Что ж… Она считает, что пощечина была заслуженной. Я тяжело выдохнул, прикрыл глаза и задумался о своем. Вроде бы наконец перешел черту и смог добиться своего — того, к чему шел, того, что считал нужным. Но никакого победного послевкусия не было. Вообще ничего. Только пустота, тяжелая и вязкая, как смола, которая медленно затягивает все, что еще оставалось живым внутри.

Глава 1

Винсер Бартман.

«А где же привычное «вау» в нашу сторону? Интересно».

За несколько дней до этого случая .

Очередное «доброе» утро — а точнее, гребаное. Я лениво приоткрыл глаза и уставился в потолок незнакомой комнаты. С неохотой повернул голову в сторону и посмотрел на обнаженную шатенку, едва прикрытую одеялом. Глянул ей в лицо — и тут же безразлично отвернулся, будто увидел что-то надоевшее до оскомины. Встал с кровати, не скрывая раздражения.

«Мда… Под травкой она была гораздо симпатичнее», — пронеслось в голове, едкое и безжалостное.

Опустив взгляд на пол, где в беспорядке валялась моя одежда, я подобрал ее и направился к двери, которую с ходу принял за вход в ванную, — и, к счастью, не ошибся. Я не переношу на себе чужой запах: он въедается, липнет, раздражает до скрежета в зубах. Спокойно принял душ, смывая с себя не только остатки ночи, но и ощущение чужой близости. Оделся в свою одежду — чистую, знакомую, свою. Выйдя из ванной, заметил на тумбе бутылку воды. Открыл ее и жадно сделал несколько глотков. Сухость в горле наконец начала отступать, но головная боль все еще давала о себе знать — тупая, настойчивая, как старый враг, который не спешит уходить.

Почувствовал легкое прикосновение женской руки к своему оголенному торсу — и тут же грубо схватил ее за запястье. Хмуро посмотрел на девушку, всем своим видом давая понять, что это действие было не просто лишним, а откровенно неуместным.

— Ты такой с утра хмурый, — протянула она, пытаясь сгладить неловкость.

— А ты еще здесь? — бросил я, и в этом вопросе не было ни капли удивления — только раздражение.

Она удивленно посмотрела на меня и нервно сглотнула, будто только сейчас осознала, насколько неуместна здесь.

— Проваливай, — произнес громко и четко, не отводя взгляда. Столкнувшись с моим взглядом, она вздрогнула, и по ее коже пробежали мурашки. На моем лице невольно появилась довольная ухмылка — та самая, от которой внутри поднималось знакомое чувство превосходства. Это ощущение власти над чужими эмоциями будоражило, пьянило сильнее любого алкоголя.

— Я-я… Не пойду никуда, — еле слышно прошептала она, голос дрожал.

Я цокнул и закатил глаза. Такие назойливые девушки раздражали до зубовного скрежета. Отпустил ее запястье, быстро собрал ее вещи и, схватив девушку за руку, буквально вышвырнул за дверь. Одежду разбросал по коридору, а затем захлопнул дверь прямо перед ее носом. Игнорировал ее слабые попытки достучаться, ее стуки и всхлипы — все это было пустым шумом, не стоящим моего внимания.

Телефон на тумбочке завибрировал. Подошел, взглянул на экран и принял звонок.

— Чего тебе надо утром? — грубо бросил я, оглядывая номер, в котором находился.

— Ой, да ладно, чувак, попроще, — послышался в трубке знакомый голос.

— Ну так, блять, не тяни яйца и говори уже, что за дело, — рявкнул я. Я всегда был резок — прямота казалась мне единственным честным способом общения.

С другого конца провода раздался короткий смешок, а затем, после тяжелого выдоха, голос стал серьезнее:

— Поставщик новый. С ним надо встретиться вечером в клубе.

— Понял. Всю остальную информацию знаешь, куда писать. Если ты не тупой и умеешь пользоваться смартфоном, — не дослушав, я сбросил вызов. Схватил ключи от машины и вышел. Девушки уже не было — она исчезла, как и все остальные до нее.

Я остановился у лифта, чувствуя привычную пустоту. Винсер не возит девушек в свой дом — только в отель. Это не просто правило, а принцип. Мне неприятно осознавать, что на мне остается запах той, с кем я лишь бегло переспал, чтобы утолить мимолетное желание.

На подземной парковке сел в машину и поехал перекусить.

В ресторане я не обратил внимания на встречающего официанта — просто молча прошел мимо, будто его и не существовало. Направился к столику, который устраивал меня по расположению и уединенности, скинул джинсовку на соседний стул и лениво уселся.

— Простите, столик забронирован. Давайте я провожу вас к другому… — тихо произнес подошедший официант.

— Да плевать мне, что он занят. Значит, бронь сними. В чем проблема? Или ты мне здесь, сосунок, будешь на нервы действовать? — проговорил я суровым, холодным голосом, сжав челюсть так, что на скулах проступили жесткие линии.

К официанту тут же подбежала молодая девушка-администратор. Быстро оценив ситуацию, она чтото тихо сказала парню, и тот сразу же замешкался, потеряв всю свою уверенность.

— Простите. Вот ваше меню. Позовите меня, когда определитесь с выбором, — спокойно произнесла администратор, глядя на меня без страха, но с уважением.

Минут десять я сидел, рассеянно листая меню и одновременно проверяя телефон. Наконец сделал заказ. Через двадцать минут стол был накрыт: стейк прожарки medium с жареной картошкой, салат с лососем, украшенный сливочным сыром, с помидорами и рукколой внутри. Блюда выглядели неплохо, но не вызвали во мне восторга. Впрочем, голод оказался сильнее придирчивости.

Пока ел, лениво листал ленту в соцсетях, но периодически отвлекался на звонки с анонимных номеров — они тут же удалялись после вызова. Наркотики — дело тонкое: поймают — и тебе конец. Поэтому я осторожничал, проверял каждый шаг, каждую связь.

За трапезой замечал на себе взгляды других женщин — они узнавали меня, и в их глазах читалось знакомое желание: использовать мою известность, чтобы хоть немного приблизиться к свету софитов. Я равнодушно отводил взгляд.

Выставил в соц.сети фото из спортзала — так положено популярной личности. Откинул телефон на диван и почти залпом выпил безалкогольный «мохито». Экран тут же загорелся от потока уведомлений, но я не спешил их читать. Забавный факт: на моих фотографиях никогда не было девушек. Я никогда не строил серьезных отношений. Мой жизненный путь начался как путь бабника — и с тех пор ничего не изменилось.

Расплатившись, уехал к одному из своих домов. Сколько их у меня сейчас? Лет шесть назад было восемь, а теперь я даже не считал. У меня работал персонал, который поддерживал дома в идеальном состоянии. Плюс пассивный доход от сдачи недвижимости в аренду — удобно, когда деньги приходят сами, не требуя твоего присутствия.

Припарковав машину, я вышел и направился внутрь.

— Ви, вернулся! Ну наконецто! Я приготовила горячие пирожки, а они уже остывают, — заботливо произнесла женщина, встречая меня с теплой улыбкой.

— Теть Галь, я не хочу, но спасибо большое, — я чуть улыбнулся, и эта улыбка была настоящей, не той холодной маской, которую я надевал для остальных.

Галина была главной среди персонала, командовала остальными, но для меня она была кем-то большим — почти семьей. Она заменила мне родителей, когда те исчезли из моей жизни. При посторонних мы не показывали этих теплых отношений — общались строго официально, будто между нами не было ничего, кроме рабочих обязанностей.

— Я в кабинет, — коротко бросил я и направился туда.

Устало опустился в кресло за ноутбуком. Перед глазами всплыли данные о ночных поставках наркотиков — их нужно было доставить в другую часть города, чтобы не попасться. Параллельно изучал информацию о новом поставщике. Я был предельно осторожен: всех, с кем приходилось иметь дело, сначала тщательно пробивали, платили хорошие деньги, чтобы добыть максимум сведений. Именно этим сейчас и занимались мои люди.

До пяти вечера я работал, периодически отвлекаясь на воду или кофе, которые приносила прислуга. Разговаривал по телефону с разными знакомыми, решал вопросы, держал руку на пульсе. Но в какойто момент понял, что пора остановиться — голова гудела, а усталость накатывала тяжелой волной. Нужно было собраться с силами и хоть немного отдохнуть от этой бесконечной гонки.

Зашел в свою комнату, стянул с себя одежду и рухнул на кровать в одних боксерах. Взял сигарету и не спеша закурил, позволяя дыму заполнить тишину комнаты.

Да, тело у меня было превосходным — это признавали все. Но сам я, как человек, был гнилым. И прекрасно это осознал.

Полтора часа я просто лежал, глядя в потолок и позволяя себе эту редкую минуту бездействия. Потом встал и пошел к гардеробу. Весь мой гардероб был черным — я редко позволял себе другие цвета. Мрачность шла мне, отражала то, что было внутри. Переоделся, закатал рукава, оставил пару верхних пуговиц расстегнутыми — этот небрежный вид добавлял образу дерзости.

Вышел к машине. Я менял девушек, как перчатки, и точно так же часто пересаживался на разные автомобили. Сегодня выбрал машину элитного класса — редкий экземпляр. Таких машин в мире всего три, а у меня — первая, с серийным номером «000000000001». Это давало то самое чувство превосходства, которое мне было необходимо, чтобы не сойти с ума от скуки. Моя жизнь была однообразной, и только такие мелочи, как обладание чемто уникальным, служили слабым стимулом. Иногда наркотики сглаживали острые углы, но лишь на время.

Сев в машину, я завел двигатель. Рев мотора прокатился по всей парковке, наполняя пространство мощью. Нажал на газ — и машина тяжело, но уверенно тронулась с места.

— Эта мощная темная лошадка как нельзя лучше подходит своему владельцу, — пробормотал я, усмехаясь.

Путь лежал к клубу, где должна была состояться встреча.

Клуб «Dead Angel» — «Мертвый ангел» — полностью оправдывал свое название. Интерьер был выдержан в темной, почти готической эстетике, а в центре зала на стене красовалась фигура ангеладевушки — мрачная, изящная, словно застывшая в последнем полете.

Как только я вошел, персонал тут же засуетился, выполняя привычные ритуалы. Я осматривался, впитывая атмосферу, чувствуя, как взгляды окружающих скользят по мне, как шепот проносится по залу.

— Это же сам Бартман, владелец клуба, заявился здесь! Господи, не думала, что увижу лично такую известную личность, — послышался восторженный голос девушки за одним из столиков.

Следом вошел Ян — мой друг, темноволосый, с рельефным телом, чуть ниже меня, без татуировок, но с той же внутренней уверенностью.

— О господи! Это же его друг Ян! — раздался еще один взволнованный голос.

Мы прошли к столику неподалеку и уселись. Я махнул рукой — официант тут же все понял и отправился готовить напитки.

— А я думал, ты со своей курицей, — усмехнулся я, он смотрел на меня.

— Не называй так Онли, бесишь, — грубо и нервно бросил Ян, сверкнув взглядом.

— Чья бы корова мычала…

— Вот влюбишься — я посмотрю на тебя, будешь визжать.

— А ты знаешь, как визжит резанная свинья? — Я усмехнулся, глядя на друга, и он вскинул брови, непонимающе покачав головой.

— Ну так я на тебе и покажу, — с усмешкой и чуть более сурово добавил я, поправляя свои темные, слегка волнистые волосы.

Официант подал напитки. Я взял снифтер, поднял его.

— За хорошую сделку.

— Да-да, ты тут баб высматриваешь, а не о сделке думаешь, — начал дразнить Ян, усмехаясь.

Мы чокнулись и выпили залпом. Дальше разговор пошел уже спокойнее, без колкостей, просто о жизни, о делах, о том, что волновало.

Говорить со мной было непросто: я был импульсивным, резким, говорил прямо в глаза, иногда нарочно провоцируя на конфликт. Не все выдерживали такой стиль общения, но те, кто знал меня давно, уже привыкли.

Наш разговор прервала брюнетка с симпатичным лицом. Она подошла, явно собираясь чтото сказать, и в ее взгляде читалось то же самое желание, что и у всех остальных: прикоснуться к моей жизни, хоть на мгновение стать ее частью. Я чуть прищурился, оценивая ее, но в груди не шевельнулось ничего, кроме легкого раздражения. Еще одна попытка вплестись в мою реальность — и еще одна обреченная на провал.

Джулиет Фишер.

Подойдя к столику парней, Месса вежливо улыбнулась и посмотрела на них. Я стояла в сторонке, стараясь слиться с тенью, и наблюдала за этой сценой, чувствуя, как внутри все сжимается от неловкости. Мне не нравилось это обильное внимание, эти взгляды других девушек, прилипшие к компании, будто к чемуто запретному и притягательному.