Изгнанная жена

Старуха замолкает и, неожиданно всхлипывает. Обескураженно смотрю на неё и в этот момент меня озаряет: не по мне она больше часа слёзы лила! Ох, не по мне! Видно связывает их с этим Лукасом не просто старая дружба, а искренняя любовь...

Но в душу лезть к бабке не собираюсь. Не моё это дело. Делаю вид, что не замечаю её упаднического настроения, встаю и прячу брошь с письмом в дорожную сумку. Копаюсь, как можно дольше, даю время Архи прийти в себя. А когда выпрямляюсь, то старуха уже привычно строга.

— И где его, бестолочь, черти носят? — бранится она, тревожно поглядывая в окно, за которым уже начинает смеркаться. — Давно должен был из Макеевки вернуться. Ну Арсений! Ну задам я тебе! — машет кулаком, а затем поворачивается ко мне со словами: — Ты, Алессандра, готова будь, как только Арсений приедет, так сразу и в путь...

Но Арсений не возвращается ни через час, ни через два и даже не через три.

Всё это время мы изнываем от ожидания.

Ожидания и беспокойства. Страх, что в любой момент сюда может заявиться мой благоверный и устроить здесь самосуд, заставляет моё сердце испуганно сжиматься не только от каждого лая собаки, а даже от каждого едва слышного шороха.

Время, обычно столь стремительное, теперь кажется застывшим, будто песчинки в песочных часах враз замирают.

И когда за окном уже поздняя ночь, а нервы наши наколенны до предела, к дому наконец-то подъезжает повозка.

Спустя пару минут раздаётся приглушённый стук в дверь, и Арсений заходит в дом.

— Ты где шлялся, дурья башка? — тут же набрасывается на него Арха. — Неужто опять за старое взялся? Так я тебя щас научу уму разуму!...

Лекарша хватает полотенце со спинки стула, замахивается и начинает наступать на возничего.

Арсений оторопело выпучивает глаза и осеняет себя крестом.

— Да не пил я. Богом клянусь не пил! А задержался оттого, что колесо в дороге сломалось. Вот пока починил, пока доехал... Так и стемнело уже. А что случилось-то, Арха? Неужто ехать куда приспичило? Не дай бог захворал кто?

Лекарша замирает на месте.

— Вот! — Арха взглядом указывает на меня. — Госпожу надобно до города свести. Адрес скажет тебе.

— Так может с утра...

— Я тебе дам с утра! — лекарша сурово упирает руки в бока. — Аль слова Архи для тебя ничего не значат? Раз сказала сейчас надо, значит вези!

Мужчина тяжело вздыхает и покорно кивает.

— Как скажешь, Арха, — спиной пятится к двери и исподлобья поглядывает на меня. — Я это... Там... На улице буду ждать.

— Куда? — вновь взрывается бабка. — А сундуки? Неужто госпожа сама станет таскать?

Перевожу недоумённый взгляд с Архи на единственный небольшой дорожный сундук и сумку — это всё, что я решила взять с собой в путь.

По мне, так и вправду сама бы справилась. Не такая уж и тяжёлая ноша.

Но Арсений послушно водружает сумку на крышку закрытого сундука, а затем, словно пушинку, подхватывает его, разворачивается и стремительно выходит из дому.

Когда возничий уходит, понимаю, пришло время прощаться.

Встаю и подхожу к Архе. Беру её за руки и тепло улыбаюсь.

— Арха... — начинаю, но старуха перебивает меня.

— Молчи, девка, не рви душу, — глухо, с надрывом говорит. — Уезжай!

Мне больно видеть, как старуха страдает. В её глазах буря эмоций, которую она так тщетно пытается скрыть от меня. Каждое моргание — это крошечная битва, попытка удержать хрупкую грань между спокойствием и отчаянием. В её глазах безнадежность — она снова остаётся одна.

Гулко сглатываю тяжёлый ком в горле и, несмотря на вялое сопротивление Архи крепко обнимаю её.

— Спасибо вам, Арха, — искренне, от всей души шепчу ей. — Спасибо за всё. Я всегда буду помнить вас. Я не могу обещать, но я постараюсь вернуться... Позже. Когда всё уладится. И да... Я бы очень хотела, чтобы у меня была такая мудрая наставница как вы. Возможно, даже бабушка...

Не выдерживаю и громко всхлипываю, затем отстраняюсь, вытираю слёзы и отхожу к лавке, на которой меня, вот уже несколько часов, ждёт тёплый дорожный плащ.

Поднимаю его и накидываю себе на плечи.

Всё это время Арха молчит.

И в этом её молчании — вся она, настоящая, глубокая, бесконечно сильная Арха с ранимой душой.

— Пора... — окидываю силуэт старушки прощальным взглядом и покидаю дом.

На улице глубокая ночь. Темно так, что я едва различаю тропинку, что ведёт за ограду. Иду медленно, не спеша. Но вскоре по шагам за спиной понимаю — Арха идёт за мной. Становится сразу спокойней.

Не понимаю, как я стану существовать в этом чужом для меня мире без неё?

Не уверенна смогу ли я, но должна попытаться.

За воротами различаю очертания крытой повозки и направляюсь к ней.

Подойдя, останавливаюсь, чтобы ещё раз попрощаться с Архой.

Старуха подходит и, в своей привычной манере, начинает ворчать на Арсения.

— Арсений! Дурень ты бородатый! Фонарь-то зажги! Аль не воры какие, чтобы по потёмкам то уезжать!

В тот же момент свет фонаря бьёт по глазам, и я крепко зажмуриваюсь от яркого непривычного света, а когда открываю, смотрю уже не на Арху. Мой взгляд, словно завороженный, обращён ей за спину. Туда, где мелькает не меньше чем сотня огней..

Боги!

Мало того, что факелов тьма, так они ещё и плавно покачиваясь, приближаются к нам.

— Арха!? — испуганно вскрикиваю. — Посмотри!

Бабка оборачивается, и с её губ срывается злое ругательство.

Я же цепенею.

Не в силах оторвать взгляда от приближающихся огоней, чувствую, как холодный пот стекает по спине. Сердце бьётся так громко, что, кажется, его отголоски разносятся по всей улице и даже проникают в дома.

Спустя какое-то время до меня доносится глухой и мерный стук копыт, который с каждой прошедшей секундой становится всё ближе и ближе. Но и это не помогает мне вернуться в реальность, лишь услышав окрик Архи, я вздрагиваю и начинаю спешно забираться в повозку.

— Погаси фонарь! — между тем кричит Арха. — И гони! Гони родненький! В объезд езжай!

— Опасно же!

Пытается возразить Арсений, но тщетно. Бабку никто не смеет ослушаться. И Арсений не смог.

Уже через мгновенье повозка срывается с места и ныряет во тьму.

Колеса стучат по неровной дороге, выбивая ритм, который сливается с бешеным стуком моего сердца. В тот момент я уже отчётливо понимала, что ночные всадники едут по мою душу.

Оставалось одно — надеяться и, как бы глупо это не звучало, молиться.

Молиться, что нас не догонят...

Глава 20

Повозку подбрасывало на каждом ухабе, трясло на каждой выбоине, но Арсений будто бы не замечал этого. Он раз за разом замахивался кнутом, кричал, грозился прибить бедную лошадь. Мужчина всеми мыслимыми и немыслимыми способами пытался оторваться от всадников, что ехали нам по пятам.

Прижавшись к заднему борту повозки и схватившись руками за деревянные плахи, я с всепоглощающим страхом наблюдала за приближающимися огнями. Самих преследователей не было видно, но по мерцающим факелам можно было с лёгкостью определить, что за нами мчатся шестеро всадников. И к моему огорчению, не смотря на старания Арсения оторваться от них, люди Дэймона неумолимо приближались.

На очередном повороте повозку так занесло, что Арсению с огромным трудом удалось выправить её и не дать нам свалиться в овраг. Тогда-то я и поняла, что передо мною стоит безжалостный выбор: либо мы неибежно расшибемся в этой гонке и тогда жертв будет двое, либо я добровольно сдамся в руки преследователей.

Даже не задумываясь, я выбрала второе.

Я не могла позволить, чтобы Арсений пострадал из-за меня.

Разжав побелевшие пальцы, я практически поползла к тому месту, где сидел мужчина. Но повозку продолжало швырять из стороны в сторону, отчего эти полтора метра до возничего показались мне чуть ли не вечностью. Несколько раз я падала, пару раз меня откидывало обратно в задок повозки, при этом больно ударяя об дерево, но я, с настырностью утопающего поднималась и вновь продолжала ползти.

И в конец, когда сил практически не осталось, я наконец добралась до возничего. Схватив его за руку, я, что есть мочи, закричала:

— Останови!!!

Но Арсений лишь мазнул по мне недоуменным взглядом и вновь замахнулся кнутом на коня.

— Стой! Прошу тебя! Останови! Разобьемся же! — верещала я, как безумная.

Но возничий не реагировал. Он в очередной раз взмахнул кнутом и отпустил его на круп лошади.

Животно резко дёрнулось и ещё пуще прежнего побежало вперёд, отчего меня вновь откинуло в зад.

— Безумный... — прошептала я и вцепилась за ближайший борт, чтобы хоть как-то удержаться в повозке.

Неожиданно, позади нас послышались мужские ругательства, крики и приказы остановить. Через прохудившуюся ткань я увидела, что всадники, преследовавшие нас, уже практически рядом с нами. Один из них пришпорил коня; он со скоростью ветра обогнул саму повозку и выхватил вожжи у Арсения. И только после этого повозка стала замедлять ход, а вскоре и вовсе остановилась.

Стоило этому произойти, как один из мужчин спешился, приблизился и грубо схватил меня за руку.

— Льера Алессандра, — звучно, безэмоционально позвал он. — Прошу вас поехать со мной.

Моя попытка освободить руку не увенчалась успехом, а лишь разозлила преследователя.

— Прошу простить меня, льера, но у меня приказ.

Он резко дёрнул меня на себя, и я зашипела от боли. Но это не остановило мужчину. Силой вытащив меня наружу, он всего на мгновенье разжал свой захват, и то только для того, чтобы запрыгнуть на лошадь, затем склониться, рывком поднять меня и посадить перед собой.

Я сделала очередную попытку вырваться и едва не свалилась с коня прямо ему под копыта. Благо всадник вовремя заметил это и успел перехватить меня. Рукой обвив мою талию, он крепко прижал меня к себе. Прижал с такой силой, что я и вздохнуть не в силах была.

— Кто вы? Что вам нужно? — практически просипела.

Но всадник молчал. Лишь хватку ослабил. Пришпорив коня, он пустил его в обратную сторону.

Тогда я решила зайти с другой стороны.

— Как вы смеете так со мной обращаться!? — вскрикнула так, как бы сделала это настоящая хозяйка тела. — Вы хоть понимаете с кем имеете дело? Я льера! Я госпожа!

Но...

Всё впустую.

Мужчина, сидевший позади словно не слышал.

Да этот бесчувственный чурбан демонстративно игнорировал меня!

Оставалось только смириться и надеяться на благоразумие Дэймона.

"О боже! — я едва не рассмеялась, когда вспомнила к кому меня везут. — На какое благоразумие можно надеяться, если речь идёт о моём бывшем муже! Он зверь! Лютый. Безжалостный. И бессердечный. Такому не знакомо такое чувство, как милосердие!"

Глава 21

Мне показалось, что на обратную дорогу у нас ушло вдвое меньше времени.

Просто раз, два и вот уже лошадь, бежавшая галопом, резко останавливается у дома Архи, а сидевший позади мужчина отпускает меня. Не ожидавшая такой подставы с его стороны, я не успеваю за что-либо ухватиться и лечу на землю вниз головой.

Как я тогда не расшиблась, одному богу известно.

А вот ударилась знатно.

Но жгучая боль словно вернула меня к реальности. Именно в тот момент я поняла: я не сдамся так просто. Я стану бороться за свою жизнь. Как? Неважно. Пусть мне придётся убить, но я должна постоять за себя. Раз высшие силы переместили меня в это тело, значит я обязана выжить.

Волна острой, как нож обиды разгорелась в душе.

Подняв голову на своего обидчика, я зло прошипела:

— Ублюдок!

Но мужчина даже не удостоил меня взглядом. Спрыгнув с лошади, он намотал на руку узду и отошёл в сторону.

Сцепив зубы, чтобы мои враги не услышали ни одного стона боли и сжав руки в кулаки, я начала подниматься. Но вдруг, прямо над головой, раздался приятный мелодичный голос.

— Ты заставила меня ждать, Алессандра.

Я замерла.

Откуда здесь женщина? Я ожидала, что меня ждёт встреча с взбешенным Дэймоном, но никак ни особой женского пола.

Медленно встав, я подняла голову и застыла.

Передо мной стояла незнакомая женщина.

Очень красивая.

Её аристократичные, благородные черты лица излучали утончённость, а высокие скулы, грациозно очерченные губы и тонкий нос создавали гармоничный ансамбль. Но больше всего меня поразил её взгляд: надменный, холодный и в тот же момент завораживающий.

— Кто вы? — недоумённо спросила её.

Женщина прошлась по моему лицу изучающим взглядом.

— Хм... — задумчиво изрекла она. — Значит, Дэймон не врал, когда говорил, что ты потеряла память. Хотя... Ты и не должна меня помнить. Мы с тобой виделись-то всего раз. И то, тогда ты была в не себе от горя.

Её слова мне не о чём не говорили. Но где-то глубоко в душе я уже начала понимать кто она. Просто не готова была признать себе то, что именно из-за этой зазнобы, (не)мой муж предал меня.

Значит, она лучше меня?

Отступив на шаг, я склонилась и попыталась стряхнуть с платья грязь, что успела прилипнуть к одежде во время падения. Но стоило ладоням прикоснуться к наряду, как я тут же пожалела об этом. Зашипев от боли и с ненавистью посмотрев на пятна от крови, что остались от израненных ладоней, я отбросила эту затею.

Глупо, что в тот момент меня заботил мой внешний вид. Но в то же время, рядом с этой особой я чувствовала себя замарашкой. Хотя отнюдь такой не была.

Выпрямившись, пригладила растрёпанный волос и с вызовом посмотрела на ту, из-за которой погибла хозяйка тела, что я заняла.

— Зачем вы здесь? — как можно увереннее произнесла, но после мой голос дрогнул. - Он... Дэймон... Где сейчас он? И где Арха?

Меня не так страшила встреча с бывшим, как грызло беспокойство за лекаршу. Не смотря на то, что всё пространство возле дома Архи было освещено, саму я её нигде не увидела.

— Не бойся, — женщина едва заметно улыбнулась. — Дэймон сейчас в нашем замке. И, надеюсь, крепко спит. А бабка твоя, — тень брезгливости пробежала по её лицу. — Она в доме. С ней всё в порядке.

Фух... Главное, Арха жива.

Я с облегчением выдохнула и вновь повторила:

— Что вам нужно от меня? Если вы приехали, чтобы переубедить меня, то напрасно! Я не откажусь от сына!

Моя собеседница слегка склонила голову и смерила меня оценивающим взглядом.

— Ты уверена? — изогнув брови, она словно окатила меня волной холода.

— Да... Да! Я уверена! Кристиан Гранд мой сын! И я знаю, что он жив!

— А если так? — женщина усмехнулась и сделала жест рукой.

В тот же момент ко мне подбежали двое мужчин. Схватив меня, они скрутили мне руки и заставили упасть на колени. Один из них схватил меня за волосы, силком поднял мою голову и заставил смотреть на их госпожу. Второй вынул кинжал из-за пояса и приставил мне к горлу.

— Ну? Что теперь скажешь?

Она подошла ближе и провела кончиком пальца мне по щеке.

— Если я прикажу, они, не задумываясь, перережут тебе горло. Ты этого хочешь? — её голос звучал вкрадчиво, словно проверяя меня. — В этом случае ты откажешься от него?

Слёзы обжигали глаза. Дыхание перехватило. А саму меня колотила крупная дрожь.

— Нет... Не откажусь! — слова сами слетели с губ.

Умом я не понимала, что я творю? Это ведь даже не мой ребёнок! Так почему я должна жертвовать собственной жизнью ради чужого дитя? Но что-то, внутри меня, сопротивлялось, не давало поступить по другому.

Закрыв глаза, я приготовилась поплатиться за своё упрямство.

Прошло, наверное, чуть больше минуты. И это время показалось мне вечностью.

— Прекрасно! — неожиданно вскрикнула женщина. — Это то, что я и хотела от тебя услышать!

Я удивлённо распахнула глаза.

— Отпустите её! — приказала она.

Кинжал тут же перестал давить на горло, а руки стали свободными.

— Встань!

Ноги от пережитого стресса дрожали, но мне всё же удалось подняться без чьей-то посторонней помощи. Встав, я непонимающе посмотрела на ту, что так жестоко поиграла со мной.

— Прости, — она небрежно пожала плечами и горько усмехнулась. — Я должна была убедиться, что с тобой он будет в безопасности.

— Кто — он?

Она сделала жест рукой и из кареты, стоящей позади неё вышла ещё одна женщина. В руках она держала большую плетеную корзину и, судя по тому с какой бережностью она её несла, внутри было что-то очень ценное. Приблизившись, она застыла за спиной своей госпожи.

Я перевела недоуменный взгляд с корзины на гостью. И обратно.

Я совершенно ничего не понимала!

Неожиданно, внутри корзины что-то зашевелилось и до меня донесся недовольный писк...

Глава 22

О, боже! Неужели это то, о чём я даже думать не смела...

Но зачем этой женщине привозить мне ребёнка?

Я перевела ошеломленный взгляд на избранницу Дэймона. В моей голове была уйма вопросов, но я даже рта не успела открыть, как она первой начала говорить:

— Алессандра, по прошествии время я поняла какую ошибку мы совершили, отняв его у тебя. И я решила это исправить, — она кивнула женщине, которая судя по всему была кормилицей малыша. — Отдай ей его.

Та спешно приблизилась и протянула мне корзину.

Я машинально потянулась к ручке, но буквально через секунду опустила руки и отступила. Я не верила ей. Не понимала, с какой это стати она решила вернуть мне сына. Возможно, скрытый подвох? Или ещё что-то, чего я не знала?

Или просто не помнила...

Я смерила женщину моего бывшего мужа пристальным взглядом. В её глазах я хотела найти ответ, хотя бы на один из вопросов. Но какого же было моё удивление, когда вместо ответов я увидела неприкрытую боль. Я не могла поверить в то, что она - совершенно чужая женщина для моего сына, смогла искренне его полюбить.

— Зачем? — прошептала одними губами. — Зачем вы это делаете? С какой целью привезли его сюда?

Она глубоко вздохнула и с глубокой нежностью посмотрела в корзину. Уголки её губ дрогнули в грустной улыбке.

— Мне больно признавать, но ему будет лучше с тобой, — она усмехнулась. — Раньше я всегда думала, что деньги решают всё. Но оказалось, что никакие богатства не смогут заменить ребёнку родную мать. В тот день, когда ты покинула замок, мой малыш... Прости, твой сын... Он начал слабеть. Он отказывался от еды и постоянно плакал. Дэймон говорил, что это нормально. Твердил, что это ребёнок, а значит ему положено плакать... Но я-то видела, что с каждым прошедшим днём ему становится только хуже. Он угасал рядом со мной, Алессандра!...

Она замолчала, словно ей требовалось время, чтобы собраться с мыслями. И вскоре, смахнув слёзы с ресниц, она продолжила говорить:

— Ваша связь, она нерушима. Зря мы вообще всё это затеяли. Но кто же знал, что он не смирится. Твой сын, Алессандра, он не принял меня. Я не знаю поверишь ли ты... Но я полюбила его! Всей душой привязалась к нему! Ты знаешь, мне совершенно безразлична твоя судьба. Но он... Он умрёт без тебя. Ради него! Только ради него, я поступаю так. Надеюсь, ты сможешь позаботиться о нём... — всё это время она говорила размеренно, но в конце неожиданно закричала: — Ну и чего же ты медлишь, Алессандра? Возьми его! Забери сына! Иначе я верну его Дэймону!

Услышав имя бывшего мужа, я тут же активизировалась. Я не могла допустить, чтобы этот ребёнок рос рядом с чудовищем. Пусть я не мать ему, но всё же смогу воспитать из него порядочного человека. Стремительно приблизившись, я вырвала корзину из рук кормилицы и вновь отступила. Удивительно, но корзина была до жути тяжёлой. Словно внутри неё находился не один новорожденный, а как минимум пять. Вцепившись обеими руками в ручку, я с трудом держала её на весу.

Но следующая мысль, заставила меня позабыть обо всём.

— Но Дэймон! — испуганно вскрикнула я. — Ты же привезла мальчика сюда без его ведома! Дэймон ни за что не смирится с твоим решением! Он придёт в бешенство, когда узнает, что Кристиан у меня.

— Ты права, — она небрежно кивнула. — Сейчас Дэймон крепко спит. Я подлила ему сонного зелья в вино, но утром, когда он проснётся, то будет в ярости не обнаружив сына в детской. Поэтому ты должна бежать! Куда угодно! Но подальше отсюда. Прошу тебя, сделай так, чтобы он никогда вас не нашёл!

— Неужели ты совсем не боишься его?

Она рассмеялась, словно безумная.

— Алессандра, — сквозь смех выдавила она. — Он мог издеваться над тобой, но никогда не посмеет в открытую враждовать со мной. Он не посмеет навредить мне!

Пришла моя очередь смеяться. Только в отличии от моей собеседницы, в моём смехе не было безрассудства. Я смеялась зло, практически издевательски.

— Ты думаешь ваша любовь настолько сильна? - спросила я у неё, отсмеявшись. — Так позволь напомнить тебе, с кем ты живёшь. Вспомни, как он поступил со мной. Он не человек! У него нет сердца! Этот безжалостный, моральный урод не умеет любить!

— Пффф... — пренебрежительно фыркнула она. — Алессандра, между мной и тобой огромная разница. Ты — безродная девка, привезенная в замок из монастыря. Я — знатная льера, за спиной которой мощная власть. Если Дэймон решит мне отомстить, он жестоко поплатится за это. Мой отец обладает такой силой, что Дэймону и не снилось. А любовь? Знаешь ли, мы не звери и тоже умеем любить. Я же смогла полюбить твоего сына! Возможно Дэймон не любил тебя, но я уверена он любит меня! А ваш брак - это случайность, глупая прихоть Ванессы. Эта старуха вбила себе в голову, что в твоих жилах течёт древняя кровь. Не потребуй тогда она вашего союза, то вы бы никогда даже не встретились... Впрочем, теперь это всё не важно. Всё в прошлом. А ты... Ты сейчас попусту теряешь время на разговоры со мной... Тебе пора уезжать. Да и мне стоит быть рядом с любимым, когда он проснётся. Прощай, Алессандра!

Женщина бросила прощальный взгляд на корзину, а после скрылась в карете.

Я знала - она права. Поэтому не стала медлить и, перехватив корзину поудобнее, поспешила к дому.

Слова о том, что ребёнок с каждым днём чувствует себя хуже, напугали меня. Перед отъёздом я должна была осмотреть его и убедиться, что кроха сможет пережить дорогу.

Войдя в дом, я сразу же увидела Арху.

Она сидела за столом, опустив голову себе на руки, но услышав шум открываемой двери, вскочила и изумленно уставилась на меня.

— Алессандра!? — неверяще прошептала она.

— Помоги мне, Арха, — я устремилась к столу и поставила на него корзину.

В том месте, где я держалась за ручку, были видны отчётливые следы крови.

Это было первым, но что обратила внимание лекарша.

— Что это? Что там произошло? Ты ранена? — она схватила меня за руки и стала осматривать раны.

— Это неважно, — я отдёрнула руки. — Ты только посмотри, кого я к тебе принесла!

— Ну? — старуха нахмурилась и, взглянув в корзину, тихо охнула. — Это же...

— Мой сын, — закончила я за неё. — Нужно срочно осмотреть его. Она... Та женщина, что привезла его, сказала, что он болен...

Глава 23

Арха потянулась к младенцу, но я остановила её, положив ладонь на на её руку.

— Я сама.

Казалось бы лекарша должна была отступить, но она, вместо этого, недовольно на меня посмотрела, покачала головой и, не терпящим возражения тоном, строго произнесла:

— Посмотри на свои руки, — она кивнула на израненные при падении ладони. — Всё ведь кровью заляпаешь. Ступай, обработай раны, да перевяжи. А я пока дитё осмотрю.

Я в смятении замерла.

Головой я понимала, что Арха права и мне стоит заняться собой, но в то же время сердце сопротивлялось. Я хотела собственноручно убедиться в том, что ребёнок здоров.

Старуха прищурилась и с подозрением на меня посмотрела.

— Или не доверяешь?

Стыдно признаться, но я действительно не доверяла. Только вот не самой Архе, а нынешнему, допотопному образу жизни. Но признаваться в этом мне не хотелось. Да и что бы я ей сказала? Что попала в их средневековый мир с более развитого? Что медицина, да и вообще наука, далеко шагнула вперёд? Нет. Нельзя. Как бы я не доверяла Архе, ещё неизвестно как она отреагирует на мои откровения. Поэтому, кивнув, я отошла к сундуку, где у лекарши хранились заранее подготовленные "бинты" и различные флакончики с настоями трав.

Но стоило мне отойти, как за спиной раздался слабенький недовольный плач.

Я встревоженно обернулась.

Лекарша уже достала малыша из корзины, распеленала его и, постелив чистую простынь, положила его прямо на стол. А после в ход пошли её волшебные руки: она быстрым движением обследовала голову Кристиана, затем осторожно пропальпировала живот, закончив, нежно погладила и склонила голову к его груди.

"В ход пошёл живой стетоскоп" — грустно подумала я и принялась обрабатывать руки.

Наспех отмыла засохшую грязь, обильно смочила царапины спиртом, после, вынув из сундука пару лоскутов чистой ткани, перевязала ладони. Убедившись, что повязки не спадут при движении, я подошла к столу.