Тьма внутри меня

Спустя несколько минут, когда наша сумасшедшая гонка по Пустоши наконец немного сбавила свои обороты и колеса броневика выехали на относительно ровную дорогу тоннеля, меня внезапно накрыл запоздалый сокрушительный откат. Внутри всё перевернулось, и меня как-то очень странно, мучительно замутило. Голова закружилась с такой силой, словно пространство вокруг меня снова начало сжиматься.

Я прижала ладони к груди и громко, тяжело задышала, пытаясь насытить мозг кислородом. Но воздуха в лёгких катастрофически не хватало.

— Что… что происходит? — панически, еле слышно промолвила я, чувствуя, как перед глазами стремительно разрастается непроглядная темнота.

Я попыталась удержаться за поручень, но пальцы окончательно ослабли, рука безвольно сорвалась вниз, и я полностью потеряла сознание на полувздохе.

Глава 11. Пепел

Несколькими часами ранее…

Когда мы сели в машину и проехали полпути, я незаметно нажал скрытую кнопку с другой стороны руля. В салоне мгновенно, без единого звука образовалось плотное облако усыпляющего газа-анестетика «Летеона», и Алистра, вдохнув его, тут же послушно заснула. Её допускной экзамен на Индекс астральной проводимости официально начался прямо внутри её собственного сознания, запустив реалистичное видение со Страйдером, Стригом и Ксеноморфом. За несколько часов до этого я предусмотрительно выпил капсулу-антидот, носящую название «Реверс-Икс», чтобы заблокировать действие паров в своих венах и не заснуть самому, удерживая руль на бешеной скорости.

Подъехав к специальному, тщательно охраняемому входу в Академию, я заглушил двигатель и первым вышел из машины. Девушкой уже занимались специальные сотрудники медицинского сектора «Химера», облачённые в закрытые защитные костюмы. Они бесшумно вытащили её обмякшее тело из салона и аккуратно погрузили на металлическую каталку. По закрытым, уходящим глубоко под землю коридорам её оперативно доставили в специальное изолированное помещение. Там Алистру бережно переложили на автоматическое кресло с фиксаторами и подключили к датчикам для считывания Индекса АП.

Я вошел в соседнюю от неё изолированную комнату, где уже находились некоторые главы Совета, инквизиторы, руководство Академии, и посмотрел на экран, транслирующий картинку её сознания. Там, в виртуальном пространстве запущенного «Летеоном» видения, она сидела, прикованная магнитными наручниками к стулу посреди заброшенного дома, и дёргалась как сумасшедшая. Вместо того чтобы на чистых демонических инстинктах мысленно приказать этим самым наручникам раскрыться и упасть на пол, Алистра в панике пыталась разорвать металл просто физической силой пятнадцатилетней девчонки. Если бы такая ситуация произошла в реальности то, настоящий Страйдер на Пустоши уже давно бы пробил нижний ярус дома своим тяжёлым хвостом с шипами и обрушил прикованную Алистру вниз вместе со всем вторым этажом.

Над экраном её датчики ментального пульса лихорадочно мигали красным. Внутри меня всё болезненно сжалось. Она начала экзамен не хуже остальных новобранцев, но и не лучше. Её паника через нашу связь передавалась мне, отзываясь тупой щемящей болью в груди и гулко бьющимся сердцем. Я отчаянно, до скрежета зубов хотел прямо сейчас рвануть к терминалу, отключить её от симуляции и спрятать по дальше или хотя бы занять её место на этом кресле и пройти экзамены вместо неё. Но это было строжайше запрещено. Алистра должна была сама, без чьей-либо помощи пройти допускной Индекс и попасть в Академию в качестве курсантки. Только её официальный статус внутри ВАЭТН давал нам троим хоть какой-то призрачный шанс на дальнейшее существование под носом у Эльхейма.

Я стоял посреди молчаливых инквизиторов и смотрел на неё почти не моргая, надеясь всеми фибрами своей тёмной души, что она пройдёт эти сложные, изнурительные для её земного разума этапы. В противном случае… В противном случае её прямо отсюда, из этого изолированного бокса «Химеры», с позором выбросили бы за Великую Стену в пустошь как абсолютно непригодный, дефектный элемент для военной системы Конфедерации.

По закону ВАЭТН, провалившие ценз неофиты навсегда лишались имён и становились бесправными Отчуждёнными, медленно сходящими с ума от Скверны, если выживали в пустоши. Если бы она не прошла этот допуск и стала одной из Отчуждённых, видит Бездна — я бы без раздумий оставил свой статус командира Ликвидаторов и последовал за ней.

На экране Алистра, окончательно потеряв контроль над эмоциями с яростью начала вытаскивать кисти из плотных оков. И наконец магнитные замки наручников с тихим щелчком раскрылись и упали на пол. Я незаметно выдохнул сквозь зубы, удерживая ледяную маску перед стоящими рядом главами Совета. Её Индекс АП официально зафиксировался на третьем уровне. Первый шаг к эшафоту Консистории Греха мы миновали.

Далее всё вроде бы пошло хорошо. Она сорвалась со стула, подскочила к двери с облезшей краской, затем снова последовал всплеск ярости и её находка на полу – крошечный кусочек старой проволоки. Алистра должна была попробовать открыть ею замок. Даже если она совершенно не владела профессиональными навыками её демоническая энергия должна была дать ей подсказку, как его взломать. Но именно с этого момента всё окончательно пошло не по плану. Вместо обычного взлома, которым владеет каждый со стандартным уровнем силы, она совершила конфигурацию, свойственную старшим курсам «Геометры». Сестра затолкнула железку в скважину и буквально силой мысли превратила гнутую проволоку в настоящий ключ прямо внутри замочной скважины.

Раздался щелчок, замок поддался, и она пулей выбежала за дверь. В ту же секунду мониторы взбесились. Датчики в изолированной комнате вновь яростно вспыхнули алым цветом от сокрушительного всплеска чистой ментальной силы не свойственной её уровню. Обычная неофитка под цифрой три никогда не смогла бы сотворить подобную трансфигурацию материи, не смотря на то, что почти все Лирианцы поступали на факультет «Геометры». Это было не подозрительно в плане расовых способностей, но именно сейчас на допускных экзаменах, она не могла владеть ею в полной мере, и это вызывало мысль о том, что она могла быть шпионкой.

Главы Совета и высший инквизитор Конфедерации промолчали. Никто не проронил ни слова в этой звенящей тишине. Они лишь медленно, синхронно повернули головы и вопросительно покосились на меня, безмолвно требуя объяснений. А я внутри напрягся так, что от этого запредельного давления чуть не остановил собственное сердце. Мой внешний вид оставался неподвижным, но в голове бушевал шторм. Как она это сделала? Что за сила сидит в ней, если она способна менять структуру металла на молекулярном уровне не хуже выпускников «Геометры», и это ещё до пробуждения имени? Но то, что произошло, на следующем этапе симуляции после её побега от Стрига, стало моим абсолютным крахом.

Убив Ксеноморфа осколком разбитого зеркала, Алистра вдруг медленно повернула голову. Её взгляд пробил темноту, уставившись прямо на нас сквозь иллюзию её сознания. Я не знаю, как она это сделала, какими ментальными локаторами почувствовала наше присутствие, но она смотрела на нас через экран таким испепеляющим взглядом, словно прямо сейчас собиралась сжечь нас. Её губы отчетливо, медленно прошептали по слогам: «Не-на-ви-жу». Секунда. И вопреки всем законам вселенной её тело прямо на глазах у опешившего Совета просто растворилось черным дымом, разорвав пространственную ткань и исчезнув в неизвестном направлении.

Все в комнате застыли, потрясённые от её взгляда сквозь иллюзию. Но стоило её губам по слогам прошептать это хлёсткое, полное ненависти «Не-на-ви-жу», как ситуация окончательно вышла из-под контроля. Присутствующие члены Совета и руководство Академии одновременно перевели взгляд на камеру, транслирующую общий план помещения, где моя спящая сестра была подключена к датчикам. Атмосфера накалилась до предела. Алистра полностью исчезла из изолированной комнаты.

***

Первым из ступора вышел главный инквизитор ВАЭТН. На его бледном лице проступила багровая сетка сосудов, и он яростно заорал в свою рацию на тактическом браслете:

— Активировать аспирационную систему! Немедленно!

Мощные компрессорные турбины, встроенные в стены закрытого бокса, оглушительно взвыли. Остаток дыма вместе со всем воздухом в изолированной комнате был затянут в отверстия в полу в ту же секунду. Автоматика сработала молниеносно запечатав тёмные вихри дыма оставшиеся после её телепортации в прозрачные герметичные колбы для последующего анализа. Ещё через секунду запечатанный воздух автоматически прошёл через спектральный анализатор и результаты проверки мгновенно вывелись каскадами символов на главных экранах.

Тишина в помещении стала удушающей. Высокоточный анализ системы показал, что этот плотный дым состоит не из обычной Тьмы и уж точно не из Света Арии. На экранах хаотично мигали красные индикаторы: приборы зафиксировали неизвестную материю, и система ВАЭТН раз за разом выдавала ошибку распознавания.

Для всех присутствующих этого было более чем достаточно. Обычная девчонка со средним уровнем физически не способна на такое пространственное безумие, опять же если она не выпускница «Геометры», но она ей не была, аномальная структура энергии доказывала, что Алистра владеет совершенно другими способами перемещения отличимых от курсантов – Архитекторов реальности.

А это значило лишь одно — наш с Маркусом обман вскрылся ещё на самом старте.

Инквизиторы Конфедерации не были дураками и сразу поняли, девушка не была Лирианкой, и её ID-карта Эрники Экхл превратилась в прямую улику против нас.

— Пепел! — рявкнул Главный инквизитор, резко разворачиваясь ко мне всем телом. В его глазах горело ядовитое пламя Консистории.

— Объяснись! Что, бездна, это всё значит?! Ты лично подписывал рапорт! Ты стал её наставником, хотя всегда отвергал все предложенные тебе кандидатуры. Почему? Что в ней такого, чего нет в других курсантах?!

Я молчал несколько секунд, удерживая тяжёлую паузу. Моё лицо оставалось безупречной, восковой маской Ликвидатора, но внутри я уже выстроил безупречную тактическую линию защиты. Я медленно опустил руки на портупею, обвёл серебряным взглядом замерших членов Совета и ровно, с долей запрещенного в академии высокомерия произнес:

— Именно поэтому я и потребовал статус её индивидуального куратора, Инквизитор.

Главы Совета переглянулись. Ярость на лице мужчины сменилась настороженностью.

— Когда мой отряд зачищал «Эреб», наши полевые сканеры зафиксировали, что её астральные каналы находятся в латентном, аномальном состоянии. Она выжила посреди ядовитого плюща, который за секунду сжигает как обычного человека, так и среднего демона. Уже тогда мне стало ясно: эта девчонка — не просто переселенка. Скверна Бездны в тех руинах изменила её Искру, превратив её в уникальный, доселе неизученный феномен. Вы спросили, что в ней есть такого, чего нет в других? В ней сидит потенциал живого оружия, способного менять структуру материи.

Я сделал шаг вперёд, и серебряные нити на моём высоком воротнике зловеще блеснули. Мой голос зазвучал хлёстко и авторитетно:

— Конвенция Конфедерации обязывает нас поставлять в «Химеру» любые новые аномалии для борьбы с врагами. Если бы я сразу указал в рапорте о её подлинном, нестабильном потенциале, Инквизиция изолировала бы её, где её разум просто сколлапсировал бы и столь ценная аномалия в её лице могла быть утеряна. Я намеренно занизил её показатели под свою ответственность и взял её под личный контроль, чтобы она сдала вводный ценз Конфедерации без лишнего шума. Я собирался лично стабилизировать этот феномен, изучить её аномальную энергию и вырастить из неё ликвидатора «Химеры», преданного Тёмному Совету.

Я кивнул на экраны, с информацией об анализе.

— Её прыжок доказал мою правоту. Система выдала ошибку, потому что Конфедерация ещё никогда не сталкивалась с подобным типом мутации. За своё самоуправство я готов понести любое наказание, но пошёл я на это только из верности к Великому Совету и Консистории Греха.

Я склонил голову в почтении к Инквизитору приложив руку к груди, потешая его самоуверенность.

– Позвольте мне продолжить начатое и завершить исследование её патогенеза

Глава тяжело дышал, переваривая мою ложь. Она звучала безупречно: сухой прагматизм командира, заботящегося о благе Академии. К тому же, Ключи от Врат в моей голове оставались главным гарантом моей неприкосновенности.

— Ладно… — процедил сквозь зубы Инквизитор, медленно опуская руку с браслетом связи.

— Твои доводы логичны, Пепел. Но Тёмный Совет шутить не станет. До выяснения всех обстоятельств и получения результатов спектрального анализа — ты остаёшься на свободе. Но запомни: если ты утаил ещё что-то, тебя уже ничего не спасёт.

— Служу Бездне — отчеканил я стоявшему мужчине передо мной с невозмутимым лицом.

От сердца чуть отлегло, но, как оказалось, совсем ненадолго. Не успел я сделать и вдоха, как тактический браслет на моем запястье запищал. На дисплее ярко-красным неоном вспыхнул системный лог: сработала скрытая кураторская метка, привязанная к астральному следу Эрники Экхл. Координаты показывали, что моя подопечная после своего прыжка очутилась в Пустоши и сейчас находится в смертельно опасной близости от аномалии, носящей название " Мертвый ценобий".

Я перевёл застывший серебряный взгляд на инквизитора. Тот тоже всё мгновенно понял, в упор увидев пульсирующую голографическую проекцию карты, сорвавшуюся с моего браслета. Код «Антрацит» требовал немедленных действий.

— Разрешите идти — глухо спросил я. Инквизитор не стал тратить секунды на уставные протоколы. Он лишь мрачно, требовательно махнул головой в сторону выхода, давая молчаливое согласие.

Я развернулся и бросился бежать прочь из бокса. Бежал прямо так — в строгом учебном кителе пятикурсника, расшитом серебром. Времени на переодевание и сборы просто не было — каждая секунда промедления могла стоить Алистре жизни. С собой у меня оставался только массивный пистолет в подмышечной кобуре на портупее и моя собственная, заклокотавшая под рёбрами демоническая сила.

Влетев в подземный гараж «Химеры», я на ходу ещё раз бросил короткий взгляд на геолокацию браслета и окончательно понял, что на скоростном шаттле я физически не смогу до неё добраться.

В том районе Пустоши, где оказалась Алистра, сейчас бушевал аномальный воздушный поток, который за секунду сжёг бы навигацию любого штурмового крейсера. Пришлось взять тяжелый матово-серебряный броневик. Многотонная машина с хищным рёвом астрального двигателя рванула с места, мгновенно разгоняясь до ста предельных километров в час по гладким бетонным тоннелям. Не доезжая до КПП, я резко зажал кнопку связи и жестко приказал в рацию браслета:

— Говорит Пепел! Открыть карантинный шлюз! Код: «Антрацит»

Герметичные створки перед бампером броневика начали медленно расходиться в стороны, открывая дорогу в буферную зону разделяющую территорию между «чистой» и « зараженной», затем открылись вторые шлюзовые створки и я попал на Пустошь.

Я гнал, выжимая всю мощь из тяжелого транспорта, передвигающегося на магнитных осях по пустому лесному бездорожью. Сжимал руки на руле до по беления костяшек пальцев. Мысль о том, что Алистра очнулась одна окруженная кровожадными существами, заставляла демоническое ядро буквально сходить с ума.

К моей огромной радости, я обнаружил, торопливо глядя на голографическую карту, что моя точка навигатора стремительно приближается к её геолокации. Впереди на покорёженном асфальте, вырванном гигантскими кусками из земли, стояли несколько брошенных, давно покрытых ржавчиной машин. Я отчётливо, физически чувствовал её страх даже сквозь толстую броню военного транспорта. Едва многотонная машина остановилась я выскочил из салона, одним слитным движением доставая массивный пистолет из кожаной чёрной портупеи, надетой прямо поверх моего кителя. Я не бежал к ней, я к ней летел завидев оскаленные пасти псов.

Мне даже не нужно было тратить драгоценные доли секунд, чтобы целиться. Я никогда в своей жизни не промахивался из-за своей силы высшего демона — любые мои пули и лезвия выпущенных ножей всегда со стопроцентной точностью достигали своей цели, подчиняясь ментальному импульсу. Обладая таким идеальным даром, я с лёгкостью мог когда-то поступить на факультет «Призраки» и стать их теневым снайпером, но я осознанно выбрал «Химеру». Возможно, решающую роль в моём окончательном выборе сыграло давнее знакомство с Маркусом.

Шесть лет назад, когда Алахан вытащил меня из застенков Цитадели, именно Маркус восстановил мои выжженные Очищающим Светом глаза. Я очень долго и мучительно восстанавливался в его медицинском боксе и всегда абсолютно молча следил за его филигранной работой. Маркус прекрасно знал, что собеседник из меня после плена никакой и я всё равно ему ничего не отвечу, но он всё равно изо дня в день терпеливо говорил и говорил со мной. Он на пальцах объяснял мне, чем именно он занят, раскрывал тончайшие нюансы алхимических формул и технологий Конфедерации, пока наконец не пришло время моих выпускных экзаменов из казарм, а затем — жёсткий выбор факультета. Даже когда я был полностью восстановлен, я приходил после учебы и в её перерывах к нему, продолжая молча следить за его работой. Казалось он был даже рад этому.

Именно тогда я принял твёрдое решение стать как он, но лишь с той кардинальной разницей, что Маркус полностью углубился в чистую медицину, а я выбрал быть Ликвидатором и работать на передовой, защищая институтский сектор на поле боя.

Вылетев на дорогу, я увидел её — хрупкую, прижавшуюся к металлу кузова. Огромный полуразложившийся Падальщик уже прыгал на неё, оскалив обнажённые клыки. Не целясь, я вскинул пистолет.

Полудохлая тварь прямо в воздухе глухо взвизгнула от точного попадания и замертво рухнула на землю. Следом за ней от двух точных выстрелов в голову полегли два остальных мутанта, так и не успев до неё добраться. Я опустил оружие, тяжело дыша, и перевёл свой потемневший взгляд на сестру.

Глава 12. Диана

Наступило утро понедельника. Я не могла уснуть с середины ночи. Всё это бесконечное время, медленно тянущееся до утра, в голове всплывали страшные картинки из сна, параллельно этому у меня ужасно болела ладонь именно в том месте, где был порез от осколка. Я не хотела включать лампу, одиноко стоявшую на тумбе в изголовье и будить Тёму ради того, чтобы осмотреть руку, поэтому просто лежала и тупо смотрела в серый, покрытый мелкими трещинами потолок в свете уличного фонаря. Я абсолютно ничего не понимала. В голове был полный бардак. Мне было до дрожи в руках страшно, но одновременно с этим страхом я чувствовала пугающую, абсолютно плоскую пустоту глубоко внутри себя. Мой разум метался между двумя мирами, как запертый в клетке зверь. Я не понимала, что происходит на самом деле. Что из этого — реальность, а что — затянувшийся бред моей изломанной психики? Чёрный мундир ВАЭТН, пугающий, какой-то мёртвый взгляд блондина-куратора, монстры… или всё-таки это темное полотно неба за окном?

Рядом, нарушив тишину комнаты, на старой скрипучей раскладушке заворочался Тёмка. Брат сладко, по-детски потянулся всем телом, шумно зевнул и повернулся лицом ко мне. Его заспанные, чистые глаза уставились на меня с мягким любопытством.

— Диан, ты ещё спишь?

Я медленно моргнула, с трудом сбрасывая оцепенение, и повернула голову в его сторону.

— Нет — устало, почти беззвучно сказала я, будто выдохнула вместе с этим словом остатки последних сил.

— Давай в школу сегодня не пойдём, — Тёма лениво перевернулся на другой бок, поудобнее устроился на подушке и умоляюще сложил ладошки под щекой.

— Надо, Тёма, надо…

— Я не хочу, — обиженно надулся мальчик, утыкаясь носом в одеяло, и тихо, с неохотой добавил: — В школе говорят… что от меня воняет.

По моему сердцу словно с размаху резануло лезвием. Я устало закрыла глаза и беззвучно закричала внутри собственной головы: «Только не это! Господи, пожалуйста… Не подвергайте его тому же аду, через который каждый божий день прохожу я! Не ломайте его! Он ведь ещё совсем ребёнок!»

Жестокость одноклассников, вычисляющих бедноту по запаху дешёвого стирального порошка или заношенным вещам, была страшнее любых Падальщиков.

Тёма шмыгнул носом и, заметив моё молчание, умоляюще протянул:

— Ну пожалуйста, Диан…

Я тяжело вздохнула, собирая в кулак всю свою волю, и резко, жестоко отрезала, хотя на самом деле меньше всего на свете хотела ранить его маленькое, преданное сердце:

— От того, что ты не пойдёшь в школу один день, ничего в твоей жизни не изменится. Проблемы нужно встречать лицом к лицу.

— Ладно… — разочарованно пробубнил брат.

Он послушно поднялся с раскладушки, волоча ноги по полу по пути щёлкнул выключателем, и поплёлся в сторону ванной. Я проводила его взглядом, чувствуя, как невидимая петля затягивается вокруг моей шеи. Понедельник требовал идти на уроки.

Полежав ещё немного в утренней тишине, я нехотя поднялась с дивана. Откидывая край старого одеяла, я инстинктивно сжала правую ладонь в кулак — и её мгновенно, до искр из глаз, прострелила резкая, обжигающая боль.

Я испуганно посмотрела на руку, затем на вторую, и мои глаза округлились даже не от страха или паники, а от какого-то другого, дикого, всепоглощающего чувства.

На моих запястьях чёткими багрово-синими кольцами проступали тёмные разводы синяков — точь-в-точь как от наручников, к которым меня пристегнул куратор. Но хуже было другое. Вся моя правая ладонь была наискось, глубоко разрезана… осколком. Это страшное слово всплыло в моей голове чьим-то чужим, холодным и властным голосом. Воспоминание о том, как я сжимала кинжал разбитого зеркала и пронзила им голову монстра, обожгло подсознание.

— Диан, кушать пошли, — в комнату неожиданно заглянула тётя Валя, вытирая руки о фартук.

От неожиданности я крупно вздрогнула и резко спрятала обе руки за спину, а сама испуганно уставилась на неё широко распахнутыми глазами.

— С тобой всё нормально? — тётя Валя нахмурилась, заметив моё странное поведение и то, как я тяжело дышу.

— Д-да… — охрипшим голосом подтвердила я, с трудом сглотнув вязкую слюну.

— Какая-то ты напуганная. Мышь, что ли, увидела? — улыбнулась старушка, пытаясь разрядить обстановку.

— Вставай давай, я кашу манную сварила. Поедите с Тёмкой перед школой, а то знания в голове не отложатся.

С этими простыми, тёплыми словами женщина вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. А я, оставшись в одиночестве, снова медленно перевела взгляд на свои руки, вытаскивая их из-за спины.

Я зажмурилась, открыла глаза — и обомлела. На моих ладонях и запястьях не было ни единой царапинки. Кожа оставалась абсолютно чистой, гладкой и бледной. Синяки от наручников и глубокий порез от зеркала исчезли, словно их никогда и не было.

***

Я молча ковырялась ложкой в тарелке с манной кашей, совершенно не чувствуя вкуса еды, в то время как Тёма за обе щёки уплетал уже вторую порцию. Тётя Валя ещё вчера вечером перестирала добрую половину отданных нам вещей. Те на редкость быстро высохли к утру на батарее и теперь были надеты на нас. На Тёмке сидел чистый, аккуратный свитер, а в прихожей ждали своего часа тёплая верхняя одежда и ботинки. «Наконец-то у Тёмы появилась нормальная осенняя куртка и обувь», — подумалось мне, но совсем не оптимистично, а как-то заунывно.

Проблемы реальности отступали перед наползающей тенью сна, и радоваться этой мелкой бытовой победе у меня просто не оставалось сил. Я не помнила, когда в последний раз я нормально отдыхала. Моё сознание днем и ночью обрабатывало кучу информации, от которой хотелось отмыться. Я была уставшей, не выспавшейся, злой, но эту злость мне было тяжело проявлять открыто, как и любые другие эмоции. Я хотела быть живым человеком, но с каждым днем превращалась в набитую соломой куклу.

— Диан, ешь давай, — внезапно перебила мои мрачные мысли тётя Валя, недовольно покачав головой.

— Ты посмотри на себя, одна кожа да кости остались! А синячищи-то какие…

Женщина всплеснула руками, а я от неожиданности крепко ухватилась за слово «синячищи». В голове мгновенно вспыхнул недавний образ багровых колец от наручников на моих запястьях, которые волшебным образом исчезли.

Сердце пропустило удар, и я перевела на неё свой потухший, взгляд:

— Где?! — голос предательски сорвался на хрип. Я едва не заглянула под стол, боясь, что следы металлических оков ВАЭТН проступили на моём теле заново.

— Ну как где? Под глазами! — всерьёз констатировала женщина, убирая со стола пустую кастрюлю. — Чернющие, на пол-лица. Ой-ой, Господи, за что ж вам, малюткам, мать-то такая досталась…

Старушка горестно запричитала, привычно виня во всём беспробудное пьянство матери, а я облегчённо выдохнула и вновь поспешно уткнулась в свою тарелку. Значит, это просто обычные следы бессонной ночи и изнеможения, а не метка. На смену облегчению мне пришло сожаление, о том, что синяки и рана исчезли. Если бы они сохранились, это хоть как-то бы доказывало тот факт, что мир из сна реален так же, как и мой. Но их не осталось, а в груди появилось тянущее неприятное чувство. В горло кусок не лез, сколько бы я ни пыталась проглотить несчастную кашу.