Дыхание истории амплуа у разных стран

Португалия же, будучи первой колониальной империей, свою удачу в капитал не превратила.

А в 1580 году и вовсе слилась с Испанией в единую монархию. Причина слияния была пустяковой — за два года до этого молодой неженатый король Себастьян I погиб в далёком Марокко и его страна стала провинцией своего соседа. Зачем-то ей понадобилась иллюзия безопасности в обмен на суверенитет и защиту колоний. Видимо, потому что её элита, привыкнувшая жить на доходы от специй, не стала развивать ни флот, ни промышленность.

Тем не менее страна хоть и утратила свою империю, но её элита сохранила ряд привилегий и влияние на внутренние и колониальные дела. Эта относительная независимость способствовала росту недовольства правлением Габсбургов. Наличие прав у элиты очень важно для экономического и демократического развития страны. Обретение свобод широкими народными массами всегда начинается с того, что сначала их получают приближённые короны — элита. Если бы португальская элита, оплакивая гибель Себастьяна, не позаботилась о себе и не сохранила ряд привилегий и прав влиять на внутренние и внешние дела, то при всех благоприятных совпадениях могло бы и не произойти успешного восстания за независимость.

Отметим благоприятные совпадения: Франция втянула Испанию в войну, и перед Испанской короной встал выбор, кого отстаивать — Португалию или Каталонию, граничащую с Францией, что создавало экзистенциальную угрозу безопасности всей Испании Габсбургов. Когда вспыхнули два восстания одновременно, то подавление каталонского имело более высокий стратегический приоритет, чем восстановление Иберийской унии. В это время Испания была уже перенапряжённой, с нехваткой людей, чтобы что-то сделать и с Португалией, и с Каталонией. Поводом послужила неспособность Габсбургов отвоевать Бразилию у голландцев — а Бразилия была самым прибыльным колониальным предприятием Португалии. Так в 1640 году Португалия восстала и вернула себе независимость.

Когда Испания собрала войска для вторжения — в начале 1660-х годов, ей пришлось проводить дорогостоящие осады, которым противостояли уже новые португальские армии. То есть внешне доброжелательное предложение Испании поддержать Португалию, оставшуюся без королевского наследника, было на деле жёстким обладательным намерением испанской короны, в ключе «выиграл — проиграл», а не «выиграл — выиграл».

Хочется заметить, что более успешная борьба Португалии за независимость отчасти связана с климатом и географией — весенний сезон дождей, жаркое лето и наступление зимних снегопадов ограничивали сезон военных действий началом лета и началом осени. И если противник не успевал, то был вынужден отступить. Горный рельеф направлял большие армии в определённые стороны и помогал предотвратить внезапное наступление захватчиков.

Но этот спасительный рельеф однажды — в 1755 году, во время правления короля Жозе I — привёл к неслыханному горю. Лиссабон пережил землетрясение, которое сравняло его с землёй. И почему-то от соборов камня на камне не осталось, что заставило население и служителей культа о многом задуматься. Землетрясение вызвало цунами и пожары, погибли тысячи людей, страна оказалась на грани полного краха, если бы ни самообладание премьер-министра. Маркиз де Помбал использовал эту трагедию как возможность для радикальной модернизации: столица была отстроена заново по передовым сейсмостойким проектам (знаменитая «помбалинская архитектура» с деревянным каркасом внутри стен). Появилась возможность провести административную реформу. После исчезнувших со всего города соборов была ослаблена власть инквизиции и старой аристократии. Страна начала пытаться развивать собственное производство, чтобы меньше зависеть от импорта.

Рассматриваемые страны все имеют в своих корнях римскую культурную традицию — Рим для европеских стран Альма -матер. Но при этом ни одна из них никогда не была легкой страной для определения и понимания. Это история единства и раскола И “свой-чужой” стоял на столько остро что возникающие конфликты перерасли в усталасть быстрее чем везде и сегодня мы здесь чаще находим образцы ….

Часть 3 Вечный бой двух стран внутри одной цивилизации

Глава 3 Вечный дележ двух стран, внутри одной цивилизации

«Два народа, живущие по соседству и ненавидящие друг друга,

не могут не соревноваться: каждый, глядя на другого,

старается превзойти его во всём — даже в добродетели».

Монтескьё

Оставив Испания и Португалия, которые пройдя полный круг своего исторического дыхания, после потери несоизмеримо большей части своих колоний, стали передовыми странами Европы. Их урок был суров — само богатство не развращает, но развращает бездействие им порожденное. Адам Смит, напишет позже: богатство нации создается не золотом в сундуках и не завоеваниями, а трудом и свободным обменом.

Именно этим путём и пошли Англия и Франция, когда добрались до Нового Света. В этом эссе мы наблюдаем три разных пути в Америку, которую не интересно рассматривать в отрыве от древней истории государств участников этого самого известного исторического события.

Британия: как огораживание подарило целый континент.

По средневековой легенде, записанной в XII веке Гальфридом Монмутским, этот остров заселили сбежавшие из Трои пленники под предводительством Брута, праправнука Энея. Возможно, это миф средневекового хрониста, желающего вписать свою страну в великую традицию, а возможно, и правда есть такая связь британской истории с античным миром.

В 55–54 гг. до н.э. Юлий Цезарь дважды высаживался на его берегах, но, столкнувшись с суровой погодой и упорным сопротивлением местных племен, не смог закрепиться. Лишь спустя столетие, в I веке н.э., римляне под предводительством императора Клавдия начали полноценное завоевание острова, трансформируя название в латинское Britannia. Британия была одной из последних крупных провинций, завоеванных Римской империей, и первой, которую начали покидать римские легионы для возвращения в Город, который обступили полчища варваров. Конечно, римляне не знали, что скоро империя рухнет, и действовали по привычному алгоритму — перебрасывали силы туда, где было горячее. Когда последний легион оставил Британия, на остров хлынули варваря. Через Адрианов вал — пикты и скотты, с континента — англосаксы. Они грабили и разрушали созданную римлянами инфраструктуру. Над местным населением нависла угроза исчезновения, так как ненависть к тем кто жил в раскошной инфраструктуре было такой же как к римлянам, а богатая и плодородная земля была лакомым куском. Но именно эти варварские и были причиной возникновения будущей самостоятельной империи — они заставили бриттов объединиться, дать отпор и создать семь королевств (так называемая «гептархия»).

В 793 году появились викинги, разграбившие монастырь Линдисфарн. А с 865 года так называемая «Великая языческая армия» начала полномасштабное завоевание Англии. Но они не просто грабили: они оседали, женились на местных женщинах, становились частью ландшафта, как дорийцы в Греции. В отличие от других, викинги не разрушали инфраструктуру, а пользовались ею достаточно цивилизованно, как и все народы, оказавшиеся на римском фундаменте. В 878 году, после битвы при Эдингтоне, по Уэдморскому договору Альфред Великий признал власть викингов над частью Англии, и так сложилась область датского права — Данелаг.Постепенно они, взаимодействуя, сливались в одно целое государство, и к 927 году при короле Этельстане окончательно объединились в Англию. И из бывшей римской провинции сформировалось самостоятельное государство.

В 1066 года — произошло завоевание Англии правителем Нормандии Вильгельмом. А так как Нормандия была частью Франции, это событие стало судьбоносным и для неё. Сказать что оно было важным было бы некорректно, скорее определяющим. Как это случилось? Англосаксонские королевства, как, в те времена, все государственные объединения, постоянно грызлись между собой. А тут еще и король Эдуард Исповедник умер не оставив наследника. А в Нормандии правил амбициозный, жестокий и умный герцог, с мощной армией — Вильгельм Нормандский, но ему нужна была не только земля — он мечтал о короне и ему нужна была легитимность.

Здесь история превращается в детектив. По одной версии, бездетный Эдуард ещё в 1051 году пообещал трон своему нормандскому родственнику. По другой — в 1064 году английский аристократ Гарольд Годвинсон попал в шторм, был выброшен на берег Нормандии и, чтобы спасти свою жизнь, присягнул Вильгельму, пообещав поддержать его претензии на английский трон. Но когда его король Эдуард умер в январе 1066 года, английский совет знати (витенагемот) избрал королём именно Гарольда. Для Вильгельма это было не просто предательство — это был “casus belli” и отступать от своей мечты он не собирался.

Почему так беззастенчиво мог герцог одной отдельной страны, претендовать на веками создаваемое чужую страну? Современникам это понять настолько тяжко, что часто, подобная информация сильно удивляет и тут же исчезает из нашей памяти бесследно. Поэтому нужно прочувствовать, что государства появились позднее цивилизаций. Всё население трудилось на земле, платя дань какому-то вождю или князю, не всегда зная кому, потому что в любой день мог прийти другой со своим войском и прогнав прежнего, стать новым владельцем. И так до тех пор, пока не появлялся тот, кто способен отбить все набеги или со всеми договориться. Появление такого защитника не могло не радовать людей, которые жили за счет исключительно своего хозяйства, которое если и покидали ненадолго то очень редко. Отсюда — почитание постоянных князей и уважение к их силе. Так очень медленно, но верно формировалась государства, как машины для управления. Жестокостью и хитростью, расчётом и удачей создавались территории с центральной и единоличной властью, которая способна была очертить границы. Важную роль в этом играла вера в единого Бога, Отца-вседержителя. И поэтому паралельно с укреплением границ государственных набрал мощь Институт христианской религии — папский Рим. И в Европе, почти сто лет, будут бодаться два золотых тельца — государство и церковь, светская и духовная власть, за то, кому из них править, а кому прислуживать.

Поэтому Вельгельм обращается к Папе Александр II

Об этом, мой читатель, я расскажу две истории. Хотя сама я хотела бы сделать акцент на второй. Но, расскажу две истории об одном событии, чтобы показать, как историческая наука может создавать общественное видение.

Папа Александр II разделял негодование Вильгельма, увидев в этом и свой шанс. Тогда, во главе английской церкви стоял архиепископ Кентерберийский Стиганд. Для Рима он был воплощением всего, что нужно было искоренить — он занимал сразу две епископские кафедры (Кентерберийскую и Винчестерскую), что строго запрещалось церковными канонами, как признак жадности Стиганда; он получил свой сан не от законного Папы, а от антипапы Бенедикта X, которого Рим позже объявил незаконным; у него не было даже паллия — специального шерстяного одеяния… символа власти…которое выдавал только законный Папа… Фактически, Рим считал Стиганда узурпатором и самозванцем.

А теперь, то, что нравиться мне и это для меня как пазл для дальнейшего развития истории Англии.

Английская церковь того времени была довольно изолирована от континентальной Европы. В ней сохранялись старые англосаксонские традиции: священникам часто разрешалось жениться (что Рим уже начал жестко запрещать), а сама церковь была слишком тесно переплетена с местной аристократией и не подчинялась напрямую воле Папы. И мне кажется, именно эта древняя, 500-летняя привычка к церковной самостоятельности объясняет, почему в XV-XVI веке Англия легко поддалась протестантским настроениям, а Франция при всем своем свободолюбии осталась верна Риму.

И вот, Вильгельм отправил Папе Александру II своих послов со своим обещанием: «Дайте мне корону, и я наведу у вас порядок». Он гарантировал сместить Стиганда, заменить коррумпированных англосаксонских епископов на лояльных Риму нормандских реформаторов и усилить власть Папы в Англии. Так Вильгельм получил знамя Святого Петра. А Папа получил возможность подчинить себе «заблудшую» английскую церковь, но от того что “блаженны нищии духом” все взятое от них силой — им возвращается. Но в XI веке частная война Вильгельма Завоевателя за трон превратилась в благословенный «крестовый поход», а Гарольд — из законного короля в «клятвопреступника» и врага церкви.

Вильгельм тщательно готовился к войне с Англией — построил флот из 700 кораблей, собрал армию из 7-8 тысяч человек (рыцари, лучники, пехота) и... ждал. Всё лето 1066 года ветер не давал ему переплыть Ла-Манш. Тем временем, английский король — Гарольд, держал армию на берегу, ожидая вторжения. Но наступил сентябрь крестьянам нужно было убирать урожай да и припасы кончались и Гарольд распустил войско.

И тут, на севере острова высадился норвежский король Харальд Суровый, тоже претендовавший на трон. Гарольд предпринял трехсоткилометровый форсированный марш на север и 25 сентября наголову разбил викингов в битве при Стамфорд-Бридже. Победа была полной, но цена её оказалась фатальной. Английская армия была сильно истощена, многие воины-крестьяне, считая свой долг выполненным и просто разошлись по домам убирать урожай.

А в это время на южном побережье, всего в трёх днях пути, высадился Вильгельм и начал методично грабить личные владения английского короля. Гарольд, в ярости бросил свое измученное войско в новый марш на юг. И в битве при Гастингсе его "стена щитов" дрогнула под натиском свежих нормандских рыцарей. Если бы не норвежцы…. И если бы Гарольд не впадал в ярость, а дал войску передохнуть в Лондоне и собрать еще свежие силы. То захват возможно было избежать….

Но, увы… 14 октября 1066 года у Гастингса сошлись две армии. Гарольд занял холм и выстроил «стену щитов» — плотный строй пехоты с топорами. Вильгельм атаковал: сначала лучники осыпали стрелами — почти бесполезно против щитов, потом тяжёлая пехота — тоже отбита. Следом рыцарская конница — нормандцы несли потери. И тогда Вильгельм приказал отступать, надеясь, что англичане сорвутся с холма. И они действительно сорвались! Часть войска Гарольда бросилась преследовать «бегущих» нормандцев — Вильгельм развернул конницу и перебил их.

По одной версии переломный момент затем случился от того что стрела попала Гарольду в глаз. Король пал. Без вождя англосаксы дрогнули. К вечеру холм был взят. Вильгельм двинулся на Лондон, сжигая и грабя всё на своём пути. И 25 декабря 1066 года в Вестминстерском аббатстве, которое еще помнило Гарольда, Вильгельм короновался как король Англии. Но завоевание не было завершено. Север Англии восставал до 1070 года. Вильгельм ответил «опустошением севера» — сжёг деревни, уничтожил посевы, убил скот. Десятки тысяч умерли от голода. Это была не война — это был геноцид.

Нормандское завоевание изменило всё. Прежде всего Англия перестала быть скандинавской. Она стала европейской. Следующие 300 лет языком двора, судов и аристократии будет французский. Английский же выжил только среди простого народа. Отсюда в английском разные странности: животное в поле называется по-англосаксонски (cow, sheep, swine), а мясо на столе — по-французски (beef, mutton, pork).

Англия стала феодальным государством— Вильгельм ввёл жёсткую феодальную систему. Вся земля принадлежала королю, который раздавал её баронам в обмен на военную службу. В 1086 году Вильгельм провёл первую в истории Англии перепись населения и имущества — “Domesday Book” «Книгу Страшного суда», чтобы знать, сколько налогов можно собрать. Английские короли были одновременно и герцогами французской Нормандии. От этого они с постоянной периодичностью устраивали войны в перерывах между турнирами и приёмами.

В 1215 году правнук Вильгельма Завоевателя Иоанн Безземельный… “безземельный” от того что еще в 1204 году из-за своей некомпетентности потерял все свои французские владения. А теперь он вновь проиграл войну Франции и потерял Нормандию. Из-за чего он ввел драконовские налоги, чтобы собрать армию чтобы отыграться. У нежелающих он начал произвольно арестовывать и конфисковывать имущество. Терпение элиты лопнуло: бароны подняли мятеж. В Лондоне 15 июня 1215 года на лугу Раннимед, силой вынудили короля сесть за стол переговоров. Это был не манифест, а жесткий юридический договор короля с аристократией — “Хартия вольностей” Это был первый в мировой истории документ, который законодательно закрепил права подданных перед лицом монарха. Не подачка, не милость — а закон:

- Король не имеет права вводить новые налоги без согласия «общего совета королевства».

- Ни один свободный человек не может быть арестован, заключён в тюрьму или лишён имущества иначе как по законному решению суда равных ему людей.

- Закон стоит выше монарха.

- Этот юридический механизм трансформировался в английский Парламент, что определило судьбу государства, которому суждено было стать колыбелью парламентаризма.

- Принцип «согласия на налоги» и «верховенства закона»

- Права и свободы элиты со временем распространяются на все общество.

В 1337 году мина замедленного действия — из-за двойственного положения английских королей и одновременно французских герцогов — сработала — началась война которую назовут Столетняя” Важно понимать, что 100-летняя война, это не сто лет к ряду военных действий — бои то шли то останавливалась, то на одной из шести локаций, разворачивались сражения, то на другой.

За время её случались такие периоды, когда существование французского государства было на волоске от полного исчезновения. На этой странице хочется плакать не только французам. Но, может быть, здесь и проявляется тот самый закон — история не прощает цинизма, всё возвращается бумерангом и захватчику рано или поздно предстоит расплатиться. Все наконец закончилась в 1453 году.Подробнее в разделе “Франция”.

Тысячи вооружённых баронов вернулись домой с континента, и им нечего было делать, кроме как воевать друг с другом. Это сегодня известно, что с войны не возвращаются без психолога или тяжелой работы с сильной мотивацией. Так, в Англии началась Война Роз (1455–1487) — гражданская война внутри одной династии Плантагенетов, где алая роза Ланкастеров и белая роза Йорков тридцать лет поливали английскую землю кровью. В 1485 году в битве при Босворте Генрих Тюдор (Ланкастер) убил Ричарда III и стал королём Генрихом VII. Чтобы примирить оба дома, он женился на Елизавете Йоркской и объединил две розы в один герб — красно-белую розу Тюдоров.Так закончилась война династическим браком и из пепла гражданской войны родилась династия Тюдоров — та самая, которая через полвека даст Англии новую веру, Кровавую Марию, Елизавету I и Новый Свет.

К большой удаче, влияние Франции не распространилось на гендерный запрет в престолонаследие, которое во Франции было провозглашено Хлодвигом I. Хотя и во Франции все были помешаны на рождении сыновей, а последний из Тюдоров-королей — Генрих VIII за рождение девочек, а не мальчиков, не только разводился, но и казнил своих жён. Но всё же закона о недопустимости женщины на трон никто не создал.

А ещё на заре зрелого средневековья, английская принцесса и вдова императора Священной Римской империи Матильда, вела борьбу за трон, как дочь Генриха I. А проиграла не от того, что была женщиной, а от того, что «была слишком высокомерна и никого, кроме себя, слушать не желала». Поэтому ей очень пригодилось назначение женщины — её первенец, нормандский герцог Генрих Плантагенет, реализовал её королевские амбиции и стал королём Англии. Есть ощущение, что Елизавета I прочитала и изучила все архивные документы 15-летней борьбы Матильды и использовала их в своей королевской практике. А может быть... Елизавета, выросшая в родной Англии(а не на чужбине, как Матильда) среди не высокородных добрых женщин и почтенных мужчин, действительно любила свою страну и народ... Это немыслимо, а то и вредно, приписывать человеческие качества правителям.

Но вернёмся к Генриху VIII как к монарху, который сам по себе был и скульптором, и глиной. Ему досталась эпоха, богатая переменами, и сам он вершил то, что вело к переменам. В начале XVI века в Англии расцвел гуманизм — «Северное Возрождение». Гуманисты посеяли идею религиозного индивидуализма и терпимости. Философия в средневековье поселилась в монастырях и гуманисты были или с богословским образованием или епископами церквей, поэтому люди слушали их проповеди, читали их статьи и книги и сатирические памфлеты на отцов церкви Эразма Ротендармского. И нашлись те, кто решил, что мир нужно не изучать, а изменить. И это были Мартин Лютер, Ульрих Цвингли, Жан Кальвин и… Генрих VIII.

Да, хотя, король Англии тринадцатью годами ранее — в 1521 году — жёг книги Лютера и писал ему ответное письмо «Защита семи таинств», после чего это письмо подарил Папе и получил от него титул “Defensor Fidei” — «Защитник веры».

Именно английские гуманисты подготовили европейскую Реформацию. Но сделав невероятный прорыв к Реформации они сами ее не поняли. Кроме Меланхтона — архитектора Реформации и Тиндейла, чья Библия ходила по рукам еще до разрыва Англии с Римом. Гуманисты в Реформации увидели не продолжателя своего дела, а разрушителя. Потому что искали путь нравственного совершенствования внутри церкви, а не внутри себя, а Лютер предложил разрушить церковь, которая отошла от нравственности, и создать другую.

А что теперь с двумя золотыми тельцами как собираются жить правители протестантских стран без главного манипулятора народными массами и наставником для элиты, которые выгодны королю?

Для Англии разрыв с Римом имел последствие, о котором редко говорят.

Помимо обычного влияния Рима — то поддержки, то “терок”, английские короли со времён Эдуарда III формально все-таки претендовали на французский трон через материнскую линию. Решение Генриха окончательно похоронило давние претензии английской короны на трон Франции. После Столетней войны эти претензии и так были призрачными, но теперь, когда Англия стала протестантской, а Франция осталась оплотом католицизма и даже мысль о протестантском монархе на французском троне была абсурдной. Реформация завершила то, чего не смогла сделать война — навсегда развела два народа по разные стороны не только Ла-Манша, но и веры.

И эта экономическая зарисовка дает повод посмотреть на историю Английской Реформации с иной стороны.

Генрих VIII был вторым сыном, и его готовили к духовной карьере. Его учителями были лучшие гуманисты эпохи, он с юности впитывал их идеи — о возврате к истокам христианства, о личной связи человека с Богом, о нравственной чистоте церкви. Когда в 1509 году восемнадцатилетний Генрих, после смерти брата, взошёл на трон, гуманисты ликовали — их сотоварищ просвещённый монарх! Томас Мор написал приветственные стихи, Эразм в то время обдумывал приглашение стать кардиналом в Риме и там сидеть в библиотеках — Итальянские библиотеки были Раем для философов, но он бросил всё и поскакал к друзьям в Лондон. Генрих в этом кружке, он чувствовал себя любимым и как дома. Никто из них ни в чём не нуждался — они были удивительно самодостаточными. Это Генрих самолично упросил Мора стать лорд-канцлером.

И вот парадокс, который до сих пор поражает историков. Когда Генрих решил разорвать с Римом, он действовал именно из той интеллектуальной традиции, которую впитал в юности. Он реализовал то, о чём мечтали его учителя.

и конечно расчитывал на их поддержку, а они ужаснулись. Томас Мор, которому он доверял как себе, приезжал к нему в гости как к брату стал на пути реформ. И этот светлый человек, образец морали и добродетели, действовал как католическая инквизиция — за время его канцлерства было сожжено шесть протестантов.

А Генрих не не казнил за веру. Вот признаки времени и ужасы средневековья — учитель стал палачом еретиков, а ученик — реформатором. Учитель умер за верность старой церкви, которую сам же и критиковал всю жизнь. А ученик, деспот и самодур, совершил по сути акт свободы совести.

В 2022 году по результатам 30-летних исследований Рональда Инглхарта страны с конфуцианской и протестантской традицией демонстрируют наиболее устойчивый экономический рост и высокий уровень жизни. Протестантские это страны Северной и Центральной Европы. Но Англия оказалась протестантской самым невероятным образом — через одного из самых деспотичных и образованных монархов. Наверное, общество, которое даёт одному человеку абсолютную власть, безмерно эгоистично и жестоко. Англия исправила такое положение.

Но к реформации Англия была готова задолго до Генриха. Ещё за полтора века Джон Уиклиф (1320–1384) проповедовал, что Библия выше Папы, и перевёл её на английский. Его последователи — лолларды — полтора века тайно существовали в Англии. К моменту Генриха VIII в стране уже была подпочва для реформации.