Одержимые убийством. Грязная война англичан в Северной Ирландии

Один аспект конфликта, который заинтриговал меня и озадачил, – это степень, в которой террористы с обеих сторон были вовлечены в преступную деятельность, и то, насколько взаимная выгода создавала нечестивые союзы и сговор в убийствах, пересекающий политический и религиозный разрыв. Я нашёл доказательства того, что такие союзы существуют между заклятыми врагами и что сделки заключались в результате преступного сговора, который гарантировал безопасность лидеров террористов с обеих сторон, а иногда приводил к совместным террористическим операциям. Это направление исследования также привело меня к анализу того, как финансируется терроризм и как ИРА использовала международные террористические контакты для закупки оружия.

Безусловно, самым спорным аспектом грязной войны является использование агентов, двойных агентов и осведомителей. Моё расследование дало мне понимание и информацию, которые потрясли и опечалили меня. Я открыл для себя мир, в котором каждый день разыгрывается опасная «игра», которая стоит многих жизней и одновременно спасает их. Это игра, в которой вещи не всегда таковы, какими кажутся или какими их представляют: мир зеркал и умных, опасных мужчин. В этом мире невинные и виновные могут быть скомпрометированы и принесены в жертву ради очень высоких ставок. За последние десять лет именно эта часть грязной войны стала самой критической областью конфликта не только в Ирландии, но и на международной арене, когда речь идёт о противодействии терроризму. Это «игра» с высокотехнологичным оборудованием слежения, крошечными жучками и устройствами отслеживания, которые могут быть помещены в оружие или взрывчатку террористов, чтобы элитные контртеррористические группы, такие как SAS, могли выслеживать и уничтожать активные боевые подразделения ИРА. Одна из историй в этой книге иллюстрирует опасность таких методов: ИРА едва не уничтожила подразделение SAS, обнаружив наличие подслушивающего устройства в оружии. В этой части войны разведывательные службы используют не только своих сотрудников, но и осведомителей, чтобы узнавать о террористических операциях, поставках оружия и постоянной угрозе политических убийств после взрыва в отеле «Роял» в Брайтоне во время конференции Консервативной партии – террористического акта, который едва не унёс жизни кабинета министров и, если бы он удался, мог бы изменить ход британской истории до конца этого столетия. Именно потому, что ставки так высоки, грязная война является критической ареной, где война против терроризма может быть выиграна или проиграна. Следовательно, в сборе разведывательной информации о террористах именно агент, двойной агент или осведомитель является жизненно важным инструментом или пешкой. В этом измерении грязной войны руководство ортодоксальной военной процедуры не применяется даже теми ведомствами, которые в конечном счёте подотчётны правительству.

В этой книге я попытался представить каждый аспект грязной войны, включая использование ИРА «медовой ловушки» для заманивания солдат на смерть. Поступая так, я надеюсь, что представил читабельную книгу с главами, посвящёнными историям, иллюстрирующим различные аспекты войны. Ни одна группа не выходит из книги невредимой, включая те организации, которые существуют для борьбы с терроризмом. Однако я надеюсь, что, пытаясь представить честный анализ тайной или грязной, войны, я развею многие мифы и теории заговора, которые искажают историю этого периода.

Чтобы помочь читателям, которые могут быть не знакомы со всеми основными событиями, характеризующими конфликт со времени появления протестов за гражданские права в 1968 году, я включаю хронологию ключевых вех «Смуты». В целом я рассматриваю события, которые, как я полагаю, в широком смысле представляют ход грязной войны с самого начала насилия, хотя в некоторых случаях я был вынужден затрагивать события, которые чётко не вписываются в хронологическое представление конфликта.

Мартин Диллон

Белфаст

Январь 1990 года

Пролог

Северная Ирландия начала 1960‐х годов, во многом похожа на любое другое десятилетие этого века, с протестантской Юнионистской партией у власти и римско-католическим меньшинством, которое не считало себя частью государства и, казалось, хранило верность другой части разделённого острова, известной как Ирландская Республика. Католики считали себя угнетённым народом, подвергавшимся дискриминации в жилье, трудоустройстве, образовании и общественных услугах. Протестанты считали католиков покорными и подрывными и негодовали по поводу того, что те не проявляют желания стать частью государства, возникшего в 1920 году. События ранних лет существования государства Северная Ирландия сформировали основу, на которой обе общины воспринимали и судили друг друга. В период 1920–1923 годов ИРА выступила против правительства Северной Ирландии с кампанией насилия, которая привела шесть графств Северной Ирландии к почти полной анархии. Насилие не ограничивалось ИРА, а переросло в межплеменной конфликт, где обе общины выступали враждующими сторонами. Сотни людей, по большей части невинных, потеряли свои жизни. Большинство погибших были католиками, но количество убитых с обеих сторон свидетельствовало о равно предвзятой позиции, занятой обеими общинами. Для помощи полиции – Королевской ольстерской полиции – был создан протестантский специальный констебльский корпус. Этот корпус впоследствии стал известен как «Би-спешиалз» и вплоть до своего расформирования в 1970 году справедливо рассматривался националистами как протестантская парамилитарная сила. Насилие 1920‐х годов также привело к принятию Акта о чрезвычайных полномочиях, который разрешал интернирование без суда; католики, и с полным основанием, рассматривали этот законодательный акт как направленный исключительно против них. Политический климат 1920‐х годов укрепил сектантство и общество, которое развивалось по конфликтным линиям. Протестанты управляли страной, считали государство своим и относились к националистам как к гражданам второго сорта. Юнионистская партия, как следствие протестантских настроений, разработала структуры управления, которые оставляли мало возможностей для католиков извлечь выгоду из государства. Избирательные границы были изменены, чтобы гарантировать, что националисты никогда не смогут избрать количество представителей, которое отражало бы размер католического населения. Этот приём стал известен как джерримендеринг (нарезка округов).

Католики не предпринимали никаких попыток добиться примирения с недавно сформированным государством или с юнионизмом и не любили Северную Ирландию как политическое образование, считая раздел Ирландии политической несправедливостью, направленной против них. К началу 1960‐х годов католические жалобы были очевидны и обоснованы. К тому времени однопартийное юнионистское правительство потратило пятьдесят лет на формирование государства с единой религиозной этикой, и дискриминация католиков процветала в жилье, образовании и других сферах жизни. Ситуация была чревата катастрофой, но не все ингредиенты были на месте для того пожара, который охватит Северную Ирландию к концу этого десятилетия. Во-первых, ИРА, которая считалась главной угрозой стабильности, переживала период упадка. Она предприняла неудачную кампанию в 1950‐х годах, которая нашла мало поддержки в националистической общине. Кампания привела к гибели членов ИРА и интернированию многих её участников. Интернированные были освобождены в начале 1960‐х годов в мир, который быстро менялся.

Однако руководство ИРА, томившееся в тюрьме после неудачи 1950‐х годов, вернулось в общество с новым набором ценностей. Они решили, что оружие – это провал в ирландской политике, и что для завоевания сердец и умов людей в Ирландии и улучшения запятнанного имиджа республиканизма требуется новая стратегия социальных действий. Они рассматривали католические обиды в Северной Ирландии как идеальный катализатор для разработки философии и стратегии социальных действий. Под руководством Катала Гулдинга они разработали марксистский подход к политике в обеих частях острова, который разделил ИРА по левым и правым линиям и в конечном итоге привёл к созданию двух группировок ИРА: Официальной ИРА с Гулдингом во главе и Временной ИРА, которая приняла мантию традиционной право-республиканской идеологии, что фактически сделало их наследниками традиции кровавой жертвы людей, возглавивших Восстание 1916 года в Дублине.

Однако пока ИРА разрабатывала новый подход к ирландской политике, в католической общине Северной Ирландии были и другие, столь же обеспокоенные положением националистов и решившие, что необходимы перемены. Это были такие люди, как Остин Карри, которые извлекли выгоду из Акта об образовании 1948 года, позволившего католикам получать университетское образование. Другим элементом в этом плавильном котле к концу десятилетия было влияние студентов Белфастского университета Квинс, которые стремились подражать позиции, занимаемой студентами в других частях мира, боровшимися за перемены и гражданские права. Среди студентов выделялись такие люди, как Бернадетт Девлин и Имонн Макканн, которые требовали более радикальных изменений в структуре Северной Ирландии. Они считали, что Стормонт – это провалившийся британский эксперимент по самоуправлению, и его следует упразднить. Макканн и Девлин входили в студенческое движение «Народная демократия», образованное в 1968 году. Оно выступало за отмену Акта о чрезвычайных полномочиях, роспуск «Би-спешиалз», право католиков на принцип «один человек – один голос», пересмотр избирательных границ для искоренения джерримендеринга в Северной Ирландии и запрет дискриминации в сфере труда и жилья. Самым популярным и заметным органом, отражавшим необходимость перемен, была Североирландская ассоциация гражданских прав (NICRA), созданная в январе 1967 года. По своему характеру она была похожа на базирующийся в Лондоне Совет за гражданские свободы, имея почти идентичную конституцию. Её требования касались изменений, учитывающих то, что католики считали основными правами человека, такими как «один человек – один голос» на муниципальных выборах, и справедливое распределение рабочих мест, жилья и так далее. Небольшое число протестантов участвовало в руководстве NICRA, а некоторые из католиков, занимавшихся формированием организации, позже создали Социал-демократическую и лейбористскую партию (SDLP) в 1970 году.

Однако, когда в 1967 году Ассоциация гражданских прав уже существовала, республиканцы и особенно члены ИРА увидели возможность влиять на организацию. Первоначально они вступили в NICRA, а в 1967–1968 годах помогали в обеспечении порядка на маршах за гражданские права. Это были люди с политическим опытом и долгосрочными целями. Они тихо вошли в NICRA и были готовы выжидать, прежде чем попытаться взять её под свой контроль.

Протестантская община встретила шестидесятые годы с некоторой тревогой. Некоторые из их лидеров предупреждали о неприятностях со стороны ИРА на том основании, что 1966 год будет пятидесятой годовщиной Восстания 1916 года в Дублине, и ИРА замышляет свергнуть государство Северная Ирландия. Некоторые исследователи истории Северной Ирландии утверждали бы, что последовательные лидеры юнионистов использовали угрозу ИРА как средство обеспечения протестантской солидарности и жёсткого отношения к католикам, чтобы не оставлять места для перемен. Несомненно, в ответ на требования националистов о переменах произошёл рост антикатолического воинственного настроя, но был и другой фактор, о котором редко упоминают и который удобно забывают юнионисты, занимавшие видное место в политике того времени. Внутри самого юнионизма существовало умеренное влияние во главе с капитаном Теренсом О’Нилом, премьер-министром Северной Ирландии, которого многие люди с обеих сторон считали либералом. О’Нил был готов постепенно уступать требованиям перемен, но он не учёл, что в юнионистском истеблишменте были те, кто был готов строить против него заговоры и свергнуть его, если его сочтут капитулирующим перед националистами. Существовали заговоры и контрзаговоры с целью сместить его, но они провалились, и он продержался на посту до апреля 1969 года, когда призывы к его отставке из обеих общин побудили его сложить полномочия. За время своего пребывания в должности он стал свидетелем сближения опасных элементов, которые должны были взорвать это общество. Чего он не знал, так это того, что три видных юниониста, считавшие, что он недостаточно жёстко относится к проблемам, воссоздали Ольстерские добровольческие силы (UVF) – парамилитарную организацию, которая участвовала в убийствах католиков во время Смуты 1920‐х годов. Эти трое мужчин, которые по юридическим причинам не могут быть здесь названы, внесли тот самый ингредиент, который ИРА не была готова предоставить в середине шестидесятых: насилие. UVF едва были воссозданы, как уже начали убивать католиков в Западном Белфасте. Это был 1966 год. Террористическая группа также заложила взрывчатку у водохранилищ за пределами Белфаста, но юнионистское правительство объявило это делом рук ИРА, поскольку не верило, что UVF существует или что протестанты попытаются уничтожить свои собственные водохранилища. Хотя убийства вскоре стали известны как дело рук UVF, сохранялась вера в то, что ИРА активно закладывает взрывчатку. Всё это подтверждало ранние предупреждения о том, что ИРА планирует свергнуть государство. Эта точка зрения служила цели ужесточения отношения к требованиям националистов о переменах и заменяла их требованиями изнутри протестантской общины о более строгих мерах безопасности для борьбы с ИРА.

Интересное примечание к саге о взрывчатке: два ведущих юниониста, которые участвовали в воссоздании UVF в 1965 году, также были причастны к приобретению взрывчатки, заложенной у водохранилищ. Оба мужчины находились в автомобиле, который был остановлен полицией, и в нём обнаружили желатиновую взрывчатку. Досье было отправлено властям, но никаких действий предпринято не было. Возможно, что два видных джентльмена действовали от имени других, столь же важных лиц внутри юнионизма. Тот факт, что их отпустили на свободу, свидетельствует об их важности или о том, что они действовали в сговоре с другими, обладавшими значительной властью. Меня надёжно информировали, что досье по этому делу до сих пор существует в архивах Директора публичных преследований.

Самым ярким символом протестантского страха и ненависти ко всему католическому и националистическому был пламенный оратор Иэн Кайл Паисли, который проповедовал, что Ватикан и дублинское правительство являются соучастниками заговора с целью свержения государства Северная Ирландия. Как бы нелепо это ни казалось сейчас, многие люди верили Паисли. Большинство политических экспертов того периода согласились бы, что Паисли был важной фигурой в повышении политической температуры того времени, и его откровенная нетерпимость нашла благодатную почву в период, когда Северная Ирландия была охвачена страхом, неопределённостью и растущими требованиями изменить статус-кво. Моментом, который, по мнению большинства наблюдателей, подтолкнул события к краю, стал марш за гражданские права на Дьюк-стрит в Дерри 5 октября 1968 года. Джон Хьюм, лидер СДЛП, говорит, что это была искра, которая зажгла костёр. Королевская ольстерская полиция отреагировала на марш, избивая дубинками мирных протестующих. С этого момента ничто уже не было прежним. Последовала новая волна насилия, и в январе 1969 года марш «Народной демократии» через лоялистский район спровоцировал столкновения, которые, как говорят, и были целью организаторов. Это событие превратило ситуацию в сектантский конфликт. Вскоре стало очевидно, что нападение на студентов «Народной демократии» было организовано и осуществлено членами «Би-спешиалз». Инцидент произошёл у моста Бёрнтоллет за пределами Дерри, и сцена была кровавой; он также показал сектантский характер намерений как марширующих, так и тех, кто использовал жестокость, чтобы остановить их. Ещё один аспект марша «Народной демократии» к Бёрнтоллету привлёк внимание. Вооружённые члены ИРА охраняли марширующих, когда они останавливались на ночлег в Магерафельте по пути к Бёрнтоллету. Это доказывало, что ИРА была неотъемлемой частью борьбы за гражданские права. В апреле О’Нил ушёл в отставку, но напряжённость продолжала расти. В августе протестантский марш привёл к конфронтации и насилию. Католики в районе Богсайд в Дерри возвели импровизированные баррикады и в течение нескольких дней вели ожесточённые бои с полицией RUC, которая пыталась убрать баррикады и войти в район, но обнаружила, что не может справиться с тем, что сейчас известно как «Битва за Богсайд», в которой бунтовщики использовали камни и коктейли Молотова. Правительство отдало приказ о мобилизации 8500 бойцов «Би-спешиалз» как раз в тот момент, когда в Белфасте начались беспорядки.

Насилие в Белфасте было организовано ИРА, чтобы отвлечь полицию от Дерри и снять давление с жителей Богсайда. Однако ситуация в Белфасте – городе, где две общины живут на расстоянии оклика друг от друга, – переросла в более жестокий конфликт. Протестантские толпы вторглись в католические районы Западного Белфаста при содействии «Би-спешиалз», в то время как полиция RUC безучастно стояла в стороне. Сотни домов, принадлежащих католикам, были подожжены, и в течение нескольких дней Белфаст стал свидетелем самого массового перемещения населения со времён Второй мировой войны. Полиция RUC использовала бронеавтомобили в районе Нижнего Фоллса и вела огонь из крупнокалиберных пулемётов «Браунинг» в густонаселённом районе. ИРА оказалась неподготовленной и неспособной защитить свои собственные районы. У неё было мало оружия, потому что она продала большую часть своих винтовок валлийским националистам несколькими годами ранее, полагая, что оружие больше не потребуется в ирландской политике. Однако несколько единиц оружия были извлечены из старых схронов, смазаны и использованы в районе Нижнего Фоллса. Дробовик и винтовка.22 калибра были предоставлены членам ИРА для использования против лоялистских стрелков, которые прикрывали толпу, сжегшую дотла каждый дом на Бомбей-стрит в районе Клонард. Политики-националисты призвали к вводу британских войск для поддержания порядка на том основании, что RUC и «Би-спешиалз» действуют с предубеждением в пользу своей собственной общины. ИРА, которая оказалась несостоятельной, когда потребовалось ответное насилие, была дискредитирована. На стенах католических жилых массивов появились лозунги, пародирующие буквы IRA как «I Ran Away» (Я убежала). Британские солдаты оказались на улицах Белфаста и Дерри в течение нескольких дней после серьёзных беспорядков в Дерри и Белфасте. Их прибытие было встречено католиками с восторгом, и к ним относились почти как к солдатам, освободившим Париж. Однако их роль была просто определена как поддержание мира, что требовало от них быть буфером между двумя враждующими племенными фракциями.

Пока армия осваивалась в этой роли, обе общины делали собственные приготовления, чтобы обеспечить безопасность отдельных районов от нападений. Баррикады были возведены как в католических, так и в протестантских кварталах. Баррикады создали определённые зоны, которыми управляли те, кто их контролировал. В католических районах эту роль сначала взяли на себя группы самообороны, созданные в ответ на осознание того, что ИРА не способна обеспечить необходимую защиту. Эти группы стали известны как комитеты обороны и подчинялись головной организации под названием Центральный комитет гражданской обороны. Первоначально в него входили члены многих организаций, включая ИРА, но в конечном итоге он был захвачен республиканцами, которые разочаровались в левом уклоне ИРА и её неспособности разработать сильную военную стратегию. Эти люди использовали структуру комитетов обороны как основу для формирования Временной ИРА в январе 1970 года и продолжали контролировать её и после этой даты. Именно ЦКГО искал оружие для защиты баррикад в католических районах и имел первоначальные контакты с дублинским правительством. В протестантских районах баррикады также обеспечивали прикрытие для групп самообороны, которые в конечном итоге стали крупнейшей лоялистской парамилитарной группировкой – Ольстерской ассоциацией обороны.

Наличие и поддержание баррикад в католических и протестантских районах стали одним из самых важных элементов в развитии войны. Они создали зоны фактического самоуправления, где парамилитарные организации могли действовать свободно. «Временные» использовали прикрытие баррикад, чтобы создать высокопрофессиональную террористическую организацию; Ассоциация обороны Ольстера и Добровольческие силы Ольстера сделали то же самое. Эти замкнутые зоны позволили разрабатывать преступные предприятия, и единственным законом и порядком был тот, который устанавливали или обеспечивали парамилитарные формирования. Британская армия предпочла не вмешиваться из-за политической чувствительности общества и того факта, что её роль заключалась просто в том, чтобы не допускать столкновения двух враждующих общин.

Глава первая

Скрытая повестка: гражданские права, дублинское правительство и ИРА

1968 год был назван «Годом мечтаний», потому что молодёжное участие в протестных движениях по всему миру свидетельствовало о жизненной силе, оптимизме и больших ожиданиях. В Соединённых Штатах борцы за гражданские права создали стиль протеста, которому подражали по всей Европе. Песня «We Shall Overcome» олицетворяла идеалистическое качество новой эпохи и нового поколения, которое видело в протесте средство исправления несправедливости и было очаровано своими мечтами и убеждениями.

Незамеченным многими наблюдателями по обе стороны Атлантики оставалось протестное движение, набиравшее силу в Северной Ирландии. У проницательных наблюдателей было мало причин обращать внимание на этот маленький и почти забытый уголок Соединённого Королевства. В те дни он редко появлялся в новостях, и, как признался мне Тарик Али в 1988 году, он ничего не знал о происходящем в Ирландии и не был особенно хорошо осведомлён о политическом климате в Северной Ирландии в 1968 году. Однако факт заключался в том, что молодые католические интеллектуалы, такие как Джон Хьюм и Остин Карри, агитировали за социальные реформы того, что по сути было однопартийным государством, в котором католики считали себя гражданами второго сорта. Хьюм, который позже стал ведущим социал-демократом Северной Ирландии, следил за развитием протестов за гражданские права в других частях мира и понимал, что время созрело для аналогичных демонстраций в Северной Ирландии. Однако образованные молодые католики были не одиноки в своей вере в то, что перемены могут быть достигнуты с помощью протеста, и не все они были социал-демократами. На периферии движения за гражданские права находились студенты университетов и выпускники, которые считали, что протест требует чего‐то гораздо более радикального, чем мирные демонстрации приверженности прекрасным идеалам. Такие люди, как Имонн Макканн и Майкл Фаррелл, исповедовавшие троцкистскую идеологию, считали, что государство невозможно изменить постепенной политикой, но конфронтация приведёт к краху юнионистского господства в Северной Ирландии.