Дверь в дверь. Как нацисты и евреи оказались соседями по эмиграции в Аргентине

Йекке с самого начала образовали собственное объединение внутри общины русос (ашкеназов), которые, в свою очередь, довольно резко отграничивали себя от туркос, или «турок» (то есть сефардов). Йекке не смогут узнать себя ни в вышеупомянутой книге Хаима Авни, ни в исследовании еврейской идентичности историка Виктора Мирельмана, ни даже в 450-страничном иллюстрированном альбоме «Повседневная жизнь аргентинских евреев» писателя Рикардо Файерштайна. За сведениями о жизни общины йекке придется обратиться к книге Альфредо Хосе Шварца «Несмотря ни на что… Немецкоговорящие евреи Аргентины».

Эта книга – изначально изданная на испанском, затем – на немецком и даже переизданная в 2010 году – конечно же, была в библиотеке моих родителей и представляла собой такой концентрат мировоззрения йекке, что доходило до неловкости.

На основе многочисленных интервью, проведенных преимущественно в вышеупомянутом доме престарелых Израильской филантропической ассоциации (где, кстати, уже некоторое время принимают не только йекке и даже не только немцев – вот до чего все дошло!), в книге раскрывается двойственная идентичность этих людей, которые были «слишком еврейскими» для немцев и «слишком немецкими» для евреев.

На вопрос о том, что такое быть евреем, здесь прозвучали весьма резкие ответы. «Это значит – не повезло, – ответил один из участников интервью, виновато добавив: – Извините, вырвалось. Зато честно». И хотя остальные опрашиваемые отметили, что не совсем согласны, и попытались предложить другие ответы – мол, они евреи по воспитанию, «но и только», или так называемые «трехдневные евреи», которые ходят в синагогу лишь в большие праздники, и так далее, «теория невезения» все равно заставила присутствующих задуматься, поэтому первый респондент решил немного сгладить свое изначальное утверждение, добавив, что «антисемитизм исходит из того, что мы умнее и прилежней».

Когда же речь заходит о немецкой идентичности, происходит ровно противоположное. Не получая прямого ответа, Шварцу приходится идти окольными путями, чтобы добраться до правды. Хотя большинство опрошенных признает, что не испытывает никакого чувства принадлежности к Германии (или же весьма ограниченное), другие данные, похоже, свидетельствуют об обратном: все они по-прежнему говорят по-немецки; выбрали себе на старость учреждение для йекке; большинство получают пенсию из Германии, имеют немецкий паспорт и не раз посещали эту «ужасную» страну; у некоторых там даже живут дети и внуки. Вывод получается следующий: «Местный йекке живет в Аргентине, но сердцем он в Израиле, думает, как немец (или носит в кармане немецкий паспорт), а банковский счет у него в Швейцарии».

Есть еще одна книга на ту же тему и с тем же методом исследования – по случайности изданная в том же году (1991). – где психиатр Элена Левин идет еще дальше и выдвигает тезис, что первое поколение йекке чувствовало свое превосходство над аргентинцами и в определенном смысле «продолжало жить в Германии». Настаивая на использовании немецкого, ведь «нельзя эмигрировать из родного языка» и общаясь почти исключительно друг с другом, йекке могли подпитывать иллюзию, что у них не смогли отнять всё. «Здесь им было позволено быть немцами – разумеется, при условии, если они не будут смешиваться с „настоящими немцами“». В то же время автор с удивлением отмечает, что 90% респондентов поначалу не знали, что имеют право на восстановление утраченного гражданства, словно сами считали себя виноватыми в его утрате из-за вынужденной эмиграции. Тщательно упакованные в психиатрический жаргон, заключения Левин воспринимаются как решимость не отдавать нацистам ни грамма немецкости (Deutschtum).

Как мы видим, еврейский элемент не играл ключевой роли в самоопределении первого поколения йекке. В отличие от религиозных евреев, в их случае речь шла скорее о традиции, которую оживила – а в некоторых случаях и породила – вынужденная эмиграция. Эта тенденция только усиливалась в последующих поколениях, хотя, конечно, всегда можно найти и противоположные примеры: так, один мой бывший одноклассник из самой что ни на есть немецкой семьи йекке стал раввином.

Сам я в вопросе идентичности запутался давно и безнадежно, потому что принимал все откровенно немецкие обычаи за еврейские традиции: поиск пасхальных яиц в саду, кулек со сладостями в первый день школы, привычку ложиться спать после ужина, звонить на следующий день после приглашения, чтобы поблагодарить хозяев, и даже обычай получать подарки вечером накануне дня рождения во время церемонии, которая у нас дома так и называлась немецким словом Bescherung («одаривание»). Отец объяснял нам это тем, что шаббат тоже начинается накануне вечером, хотя на самом деле этот обычай восходит к раздаче подарков в сочельник – праздник, который его еврейская семья еще отмечала в Германии, но перестала праздновать в Аргентине. Так я и пребывал в блаженном неведении, пока не получил возможность в рамках школьного обмена познакомиться со страной не четырех, а целых пяти моих дедушек и бабушек (бабушка Лотти вышла замуж во второй раз – разумеется, внутри общины) – и не открыл для себя горькую правду: мы были самыми настоящими немецкими йекке.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

До объединения Германии в 1871 году. – Здесь и далее примечания переводчика и редакторов.

2

Вероятно, Лютге так пытался неуклюже ретушировать расчетливость работорговца, якобы щадившего стариков (хотя на самом деле логично захватывать в рабство молодых людей: они будут дольше работать).

3

Бандонеон – язычковый музыкальный инструмент, разновидность гармоники (похож набаян), широко используется в танго-оркестрах. Согласно популярной версии, его завезли в Аргентину именно немцы.

4

В Аргентине распространена голштинская порода коров, скорее всего, прибывшая из Германии вместе с иммигрантами в XIX веке.

5

Деятельный политик и военный, Бри занимал важные посты в муниципалитете Буэнос-Айреса в конце XIX века, а также стоял у истоков многих еврейских организаций в Аргентине.