Особый отдел. Агнец АПОКАЛИПСИСА. Книга 3

В этом Тесла мог неоднократно убедиться, когда его нагло обманывали, обещая поддержку и помощь, либо, цинично присваивали себе его изобретения. Продолжая разговор самим собой, он через окно посмотрел на город, напоминающий джунгли, где выживает сильнейший, хитрый либо самый жестокий и беспринципный. «Ещё хуже если бы я выбрал Российскую Империю, куда я чуть было не уехал в молодые годы в поиске работы. Эта страна потонула в революционном водовороте, совершая над собой грандиозный социальный эксперимент. Там точно не до меня. Царь и его свита, ещё менее чем капиталисты Америки, заинтересована в научно-техническом прогрессе. Они озабочены лишь тем, чтобы сохранить свои привилегии и тот уклад в государстве, который обеспечивал бы им личное комфортное существование. Такие изобретатели, как я словно назойливые мухи, претендуют на часть финансового пирога, который давно уже поделён. Ведь нужно царствующим особам содержать своих любовниц, тратиться на балы, парады и свои прихоти». Тесла встал с кресла и подошёл к двери, за которой находился балкон. Через стекло его взор устремился к горизонту, куда неспешно по небу плыли облака и дирижабли.

Азазель, один из двухсот ангелов, упомянутых Енохом в своих книгах, сошедших с небес, чтобы сохранить созданное Творцом человечество, сложив огромные крылья за спиной, стоял за стеклом напротив и смотрел в глаза изобретателя, который, конечно, не мог его видеть. Многие тысячи лет назад, утратив свое телесное обличие, такие как он - ангелы с одной стороны обрели новые возможности, став практически неуязвимыми для болезней, травм и самой смерти, но с другой стороны им стало сложнее общаться с теми, ради которых они остались в этом мире. Органы чувств людей ограничены, поэтому приходилось искать среди них способных к восприятию потоков информации на интуитивном, бессознательном уровне. Никола Тесла был один из них. Азазелл многие годы, фактически с момента его рождения, незримо принимал активное участие в расширении возможностей этого, избранного Творцом человека по восприятию того, что, по мнению ангела, могло бы помочь развитию человечества. Теперь, глядя в опустошенные глаза Теслы, ему было ясно, что с ним всё завершено. Стоящий напротив потерял веру в то, что его знания нужны людям. Он словно загнанная лощадь, ещё будет по инерции пытаться двигаться вперед, но ни сил, ни возможностей для этого у него уже нет. Азазель расправил крылья и, падая спиной вниз, ещё долго не отводил взгляда от уменьшающейся фигуры человека, на которого было возложено столько надежд. У самой поверхности земли ангел, подхваченный энергетическим потоком, словно на волнах стал подниматься вверх, с каждым мгновением удаляясь от нагромождений зданий большого города.

Глава 4

Вестов, покачиваясь от головокружения, вызванного контузией от взрыва медленно, но неумолимо приближался к террористу, который пытался, уходя по улице, как можно быстрее скрыться за поворотом. Навстречу, путаясь в полах серой шинели, бежал совсем юный городовой, судя по возрасту, недавно принятый на службу в полицию. Из-под сбившейся на бок папахи выглядывал русый чуб. Лицо молодого человека разрумянилось. Придерживая на бегу одной рукой шашку, в другой он держал свиток. Идущий по направлению к нему эсер достал из-за пояса револьвер и, не целясь, практически в упор выстрелил. Голова на тонкой шее резко откинулась назад и, не поняв ещё, что с ним произошло, уже безжизненное тело городового повалилось на землю. Оглянувшись и заметив незнакомца, преследуемый, не останавливаясь, дважды выстрелил в его сторону. Одна из пуль чиркнула по рукаву пальто, оторвав от него небольшой клочок материи. Поняв, что не удалось попасть в приближающего к нему человека, террорист поспешно свернул за угол и побежал к стоявшей возле изгороди коляске. От полученного ранения в руку боль мешала Вестову сосредоточиться. Он наклонился над телом юноши и, убедившись, что он мертв, забрал у него револьвер и последовал за убийцей. Однако, повернув за угол, увидел, как тот, запрыгнув в коляску, взял вожжи и стал яростно хлестать кнутом лощадь. Посмотрев по сторонам, на удалении Вестов заметил извозчика, который испугано вертел головой, видимо решая, что делать. Подбежав к нему и залезая на козлы, тоном нетерпящим возражений приказал: «Полиция. Гони!». Извозчик хотел было что-то сказать, но, увидев в руке неожиданного пассажира оружие, ударил кнутом лощадь, начав преследование.

- Как тебя зовут? – перекрикивая цокот копыт, ударяющих по булыжной мостовой, спросил Вестов.

- Николай. Ваше благородие.

- Коля, там погибли женщины и дети, мы должны его догнать. Ты понял меня?

- Так точно Ваше благородие. Я из служивых, что тут не понять.

Дома и деревья мелькали, шум ветра усилился. Коляску раскачивало на поворотах и неровностях дороги, иногда казалось, что колеса не выдержат и вся конструкция развалится.

- Свернул на Трехсвятскую к Лютеранскому кладбищу. Там через ручей насыпь будет, должен притормозить, иначе, Ваше благородие, мы его не догоним.

Коляска с эсером медленно приближалась. В том месте, где кучер говорил, что она притормозит, действительно скорость её уменьшилась. В этот момент Вестов сделал несколько выстрелов по спицам колеса. Казалось, что пули не причинили вреда, но через несколько секунд раздался громкий хруст, одновременно с которым во все стороны полетели куски древесины. Шпилька, а затем и колесо соскочили с проходившей по деревянной раме железной оси, которая упала вниз и, издавая скрежет о булыжную мостовую, высекла об камни снопы искр. Коляску резко развернуло, и она повалилась на бок, оставляя за собой темный след на дороге. Преступник, сидевший на месте кучера и управлявший лошадью, был выброшен в кювет и если бы не заросли кустов по краю канавы, то наверняка разбился бы на смерть. Вестов, не дожидаясь пока извозчик остановит свою повозку, спрыгнул на дорогу и побежал к тому месту, где должен был находиться человек. Спустившись вниз, увидел, как преследуемый, несмотря на крупное телосложение, был не старше восемнадцати лет. Лёжа на спине, он судорожно пытался вздохнуть воздух, но не мог этого сделать. От удара о землю видимо его легкие получили повреждение. Лицо побагровело, пальцы судорожно сжимали траву, в налитых кровью глазах читалась мольба о помощи. Однако, зная, что он сделал, Вестов не испытывал никакого сочувствия, полагая, что если сейчас он умрет, то это будет заслуженной карой за совершенное им преступление. Прошло несколько минут, прежде чем беглец начал дышать.

Уже находясь в кабинете судебного следователя, задержанный сообщил о себе, что является членом Северной летучей боевой дружины партии эсеров. На другие вопросы отвечать отказался. При нём был паспорт на имя саратовского мещанина Богачёва. Вестов, присутствующий на допросе, глядя в лицо юноши, пытался понять и ответить себе на вопрос: «Что могло вызвать у этого молодого человека такую фанатичную ненависть к властям, чтобы, не щадя себя, пойти на убийство мирных людей?». Его мысли прервал Шустов, когда конвойные вывели преступника в коридор. Обращаясь к Вестову, он озадачено отметил:

- Вот и к нам беда пришла. В городе об этом только и говорят. Войны нет, а люди гибнут. Вы видели его глаза? Нет никакого сожаления и раскаяния. Такая теперь молодежь, не вся, конечно, но всё больше и больше идейных. У них своя вера, столь же сильная, что дает им право считать возможным пойти на убийство ради их целей. Осатанели совсем.

Он замолчал, а потом, посмотрев на Вестова, добавил:

- Александр Константинович, уезжать Вам из города нужно. Не простят его дружки того, что помогли полиции в поимке их товарища. Конечно, от меня лично и от моего руководства Вам низкий поклон за это и высоко ценим Вашу храбрость, но обеспечить безопасность не сможем.

Вестов, улыбнулся.

- Степан Николаевич, всё понимаю. Не переживайте. Я и сам решил, что загостился здесь, пора и честь знать. От своей судьбы не уйдешь, поэтому буду возвращаться в родные места. За гостеприимство спасибо. Заеду к вашей сестре за вещами и на вокзал.

Шустова такой ответ успокоил.

- Вот и хорошо, а по дороге я Вам новости по делу расскажу.

С его слов, в ходе розыскных мероприятий, проведенных в отношении Петра Мулевича, подозреваемого в убийстве, удалось выяснить, что некто Виктор Савин месяц назад получил документы для выезда за границу. Его родственники подтвердили сведения о том, что он нашел работу по объявлению и собирался отбыть за рубеж. Примечательно было то, что от него долго не было никаких вестей. Однако, не так давно из Парижа пришла открытка, якобы написанная Виктором, но как утверждают родственники, это не его почерк. Выехавшему во Францию сотруднику Петербургской сыскной полиции удалось задержать Мулевича в одном из банков зарубежной столицы, куда он пришёл получить деньги по вкладу, который ранее ещё до смерти сделал Савин. Мулевич затребовал перевод 8000 рублей из петербургского банка в Париж. Когда преступник пришёл за деньгами, его арестовали. В содеянном убийстве он сознался после того, как узнал, что его младший брат, задержанный за соучастие, покончил жизнь самоубийством в доме предварительного заключения. По завершению допроса Мулевич, сославшись на нужду, попросил полицию проводить его в умывальную комнату. Оставшись там наедине, он проглотил находившийся в его кармане небольшой кусочек сахара и мгновенно умер. Позже врачи установили причину – это был цианистый калий, который содержался в сахаре.

Вестов уже, будучи в поезде, следующим в Санкт-Петербург, невольно сравнил два преступления, свидетелем которых в последнее время он стал. Казалось бы, разная мотивация у людей их совершивших: одна корыстная, другая идейная, но есть нечто, что их объединяло – это жертвы, жизнь которых они посмели оборвать навсегда, принеся горе и несчастье близким. «Кто дал им такое право? Можно ли оправдать этих убийц, простить их? Ответ был простым – нет». Колеса поезда стучали на стыках. Несмотря на поздний час Вестов не мог заснуть. Выйдя в коридор, он закурил. В сумраке, за окном багровел закат, усиливая чувство тревоги и неопределенности. Мысли, как темные силуэты проносящихся деревьев, одна за одной, меняя друг друга, создавали воображаемые картины будущего. Ещё на вокзале, ожидая отправления поезда, Вестов направил телеграмму Рачковскому, вице-директору Департамента полиции о том, что он возвращается в столицу и готов с ним встретиться на конспиративной квартире, понимая, что там должна решиться его судьба. Затем мысли переключились на не менее важный вопрос, связанный с необходимостью поговорить ещё с одним человеком, с которым его связывала странная, даже навязчивая идея поиска пропавших членов русской полярной экспедиции во главе с бароном Толлем. Ожидание этого волновало его. Гудок мчавшегося в ночи паровоза оторвал его от волнительных мыслей. В покачивающемся коридоре никого не было. Вестову казалось, что он существует один в этом изменчивом мире, уносимый в ночи в то будущее, наступление которого неизбежно.

Санкт-Петербург встретил Вестова морозящим дождём, но от этого город не стал хуже. Деревья покрылись свежей листвой, в ожидании от апреля теплых дней, чтобы окончательно сбросить с себя оцепенение зимы. Прямо с вокзала, не откладывая на потом, по знакомым с детства улицам он направился на извозчике в Императорскую Академию наук. Прямоугольное, строго симметричное трехэтажное здание с фасадом, выходящим на Неву, было видно издалека. Поднявшись мимо монументальных, колон портика по гранитным ступеням лестницы, выходящей на набережную, Вестов вошёл в вестибюль. Поговорив с дежурившим на входе швейцаром, он узнал, что Александр Васильевич Колчак уже не работает в Академии. Испытав разочарование от не состоявшейся встречи, Вестов направился на почтамт, чтобы проверить есть ли отправления до востребования. От служащего он получил открытку, в которой было зашифровано сообщение о том, где и когда пройдет встреча. На следующий день, на нанятой коляске он добрался до одного из домов, расположенных в пригороде столицы. Остановившись на удалении от него, Вестов неторопливым шагом дошёл калитки. Оглянувшись по сторонам и, не заметив ничего подозрительного, прошёл к входной двери. Постучав в окно, он услышал, как кто-то направился из комнаты в прихожую, а затем раздался звук открывающегося замка. На пороге стоял Рачковский. Петр Иванович, несмотря на вид уставшего человека с черными под глазами кругами, радушно улыбнулся, протянув руку.