В объятиях Нави: Несносный Домовой

Кэти Ди

В объятиях Нави: Несносный Домовой

Пролог

Деревня Верхние Очелышки, скрытая от глаз обычных людей плотным навским туманом, считалась элитой деревянного зодчества. Здесь не было обычных изб. Дома здешних обитателей напоминали многослойные кружевные терема, где каждое бревно покрывали защитные руны уюта, а из дымоходов вылетали исключительно мыльные пузыри с ароматом ватрушек. Навские Домовые жили богато, чинно и строго по уставу, написанному еще во времена, когда Горыныч был размером с ящерицу.

В самом центре деревни, в Высшей Палате Запечного Мастерства, было душно от возмущения.

— Это позор! Худший выпуск за последние триста лет! — Главный Старейшина, почтенный дед Пахом, грохнул огромным деревянным половником по дубовому столу. Из его окладистой бороды, состриженной по линейке, от вибрации вылетела испуганная моль.

Напротив судейского стола, вальяжно прислонившись спиной к резной подпорке, стоял Илиан. По меркам Нави сто двадцать пять лет — самый пик глупой юности. Пока другие выпускники стояли по стойке «смирно» в правильных серых лаптях и холщовых рубахах до пят, Илай щеголял в приталенном тёмно-зелёном кафтане. Серебряная вышивка на его рукавах дерзко поблескивала, а в левом ухе торчала серёжка в виде листа папоротника. Каштановые волосы, которые полагалось гладко зачёсывать назад с помощью коровьего масла, пушистым облаком торчали во все стороны.

— Ну почему сразу позор, уважаемый Пахом? — Илай лучезарно улыбнулся, и его янтарно-золотые кошачьи глаза весело сузились. — Я бы назвал это «альтернативным видением домашнего уюта». Художественный манифест, если хотите.

— Манифест?! — Пахом задохнулся, отчего его круглый нос-картошка стал багровым. — Ты сжёг кашу! На экзамене по Практическому Гостеприимству ты умудрился сжечь овсянку так, что чугунный котелок расплавился и ушёл в нижние слои атмосферы!

— Зато какая была корочка, — мечтательно зажмурился Илай. — Хрустящая. С дымком. Настоящая высокая кухня Нави. Вы просто не цените гастрономические эксперименты.

— А на уроке Сонного Тумана? — подала голос бабка Марфа, строгая преподавательница бытовой мистики. — Что ты натворил, Илиан? Вместо того чтобы мягко усыпить бродячего кота для проверки навыков, ты перепутал фазы луны и напустил на аудиторию Туман Икоты! Весь профессорский состав три дня не мог нормально читать лекции! Полдеревни прыгало от икания!

— Зато у всех улучшился обмен веществ, — парировал Домовой, поправляя упавшую на лоб непослушную прядь. — И вообще, это была проверка на стрессоустойчивость. Профессор Оладьев, помнится, икал в тональности соль-мажор. Очень музыкально выходило.

За столом старейшин послышался дружный скрежет зубов. Илай был ленив, избалован и слишком несерьёзен для такой важной профессии. С самого первого дня обучения он предпочитал начищать до блеска свои кожаные сапоги вместо изучения заговоров против плесени. Пока его сверстники часами заучивали, под каким углом нужно шуршать газетами за шкафом для создания правильной мистической атмосферы, Илиан спал на задней парте, подложив под голову учебник по «Теории печного дела». Он искренне считал, что рождён для великих дел, а не для протирания пыли в чужих углах.

— Ты набалованный маменькин сынок, Илиан, — вынес вердикт дед Пахом, тяжело дыша. — Твои предки держали на своих плечах амбары великих князей! Твой прадед лично выгнал из подвала трёх банников и одного упыря голыми руками! А ты? Ты даже веник в руках держать не умеешь!

— Веник — это прошлый век, дедушка, — хмыкнул Илай, рассматривая свои идеальные ногти. — От него микрочастицы пыли поднимаются в воздух, нарушая ауру помещения. Я планировал разработать бесконтактное очищение пространства силой мысли. Но вы же ретрограды, вам лишь бы соломой махать.

— Молчать! — Пахом снова схватился за половник. — Совет старейшин принял единогласное решение. Диплом высшей запечной категории ты не получишь. О распределении в приличный купеческий дом или столичную усадьбу можешь забыть.

Илай слегка подобрался. Шутками шутками, а перспектива остаться без работы в элитном районе Нави его не радовала.

— И куда же вы меня отправите? В амбар к водяному? Буду сушить промокшие ласты?

— Хуже, — бабка Марфа зловеще усмехнулась, обнажив два уцелевших зуба. — Окраина Верейска. Заброшенный профессорский особняк на самой границе Яви и Нави. Там уже сорок лет никто не жил. Дом запущен, сад одичал, магия уюта мертва. Настоящая дыра. Будешь сидеть там, пока не научишься уважать традиции, топить печь без взрывов и ценить гордое звание Домового!

— На границу? — Илай разочарованно вздохнул, картинно приложив руку к сердцу. — Обижаете. Там же даже нормального зеркала нет, чтобы кафтан поправить. И публика небось серая, некультурная. Бесы пучеглазые да кикиморы болотные.

— Вот с ними и пообщаешься! — рявкнул Пахом. — Собери свои модные шмотки и проваливай. Ссылка начинается прямо сейчас. Вон из Верхних Очелышек!

— Ну и ладно, — Илай гордо задрал подбородок и развернулся на каблуках, заставив полы кафтана красиво взметнуться. — Не очень-то и хотелось оставаться в вашей консервативной деревне. Ждите новостей, через месяц мой особняк станет центром навской моды!

Он зашагал к выходу, демонстративно насвистывая весёлый мотивчик. Илай ещё не знал, что старейшины отправили его не просто в заброшенный дом, а в место, куда уже завтра заселится одна крайне упрямая первокурсница с очень тяжёлым чемоданом и полным отсутствием страха перед несносными духами.

Глава 1

Центральный корпус Верейского государственного университета тонул в предвкушении нового учебного года. Первокурсники стайками носились по коридорам, путая расписание и спотыкаясь о собственные ноги. Лилия стояла у панорамного окна на третьем этаже, пытаясь одной рукой удержать сползающую с плеча массивную сумку с чертежами, а второй — поправить изумрудную шелковую ленту, стягивающую на затылке её пышные рыже-каштановые кудри.

Восемнадцатилетняя Лили была из тех девушек, на которых оборачивались не из-за модельной походки, а из-за бьющей через край энергии. Кожа тёплого персикового оттенка, густо усыпанная весёлыми рыжими веснушками на носу и щеках, сейчас раскраснелась от возмущения. Большие, широко распахнутые глаза цвета молодой весенней травы воинственно сузились. На Лили было лёгкое, летящее платье-миди из мягкого хлопка цвета спелой оливы, которое изящно подчёркивало её тонкую талию. Сверху она накинула стильную джинсовую куртку-оверсайз с подвёрнутыми до локтей рукавами, украшенную парой винтажных значков в виде листьев папоротника. Обута она была в аккуратные, шнурованные замшевые ботинки, которые сейчас нетерпеливо постукивали по паркету. На шее покачивался тонкий кулон-капелька из прозрачного кварца с застывшим внутри зелёным мхом — её личный талисман ботаника.

— Лилия, деточка, ну пойми ты ситуацию! — Декан факультета, грузная Клавдия Степановна, всплеснула руками, отчего её многочисленные бусы жалобно зазвенели. — Общежитие номер три буквально треснуло по шву! Строители мамой клянутся, что починят его к ноябрю. Ну не на вокзале же тебе спать? Ты ведь лучшая на потоке, по баллам прошла!

— Клавдия Степановна, я всё понимаю, но почему именно я должна ехать на окраину города в какой-то «профессорский фонд»? — Лили упрямо вскинула подбородок, отчего одна непослушная кудряшка тут же упала ей на лоб. — Студенты постарше говорят, что туда даже таксисты после шести вечера ездить отказываются! Говорят, там прошлый ландшафтный дизайнер бесследно растворился в тумане вместе со своим секатором!

— Ой, да глупости это, сказки для ранимых натур! — замахала руками деканша, поспешно пряча глаза. — Просто профессор Игнатьев, царство ему небесное, был человеком уединённого склада ума. Зато какой там полигон для твоей специальности! Одичавший сад, редкие виды растений, вековые дубы! Ты же у нас будущая звезда ландшафтной архитектуры. Отреставрируешь усадьбу, сделаешь проект — и я тебе автоматом зимнюю сессию закрою. Договорились?

Слово «автомат» подействовало на первокурсницу как гипноз. Рисовать ночами чертежи в обнимку с калькулятором Лили не хотелось больше всего на свете.

— Ладно, — выдохнула она, поправляя сумку. — Но если меня там съедят дикие кабаны или призраки профессоров, мой призрак вернётся и перепутает все ваши отчёты в министерство.

Спустя сорок минут старенький жёлтый ПАЗик высадил Лили на конечной остановке. Такси сюда действительно ехать отказалось, сославшись на «плохую карму района и ямы размером с циркового слона».

Лили тащила за собой огромный чемодан на колёсиках, который жалобно дребезжал на каждом ухабе. Дорога вела резко вверх, и чем дальше шла девушка, тем сильнее сгущался странный, фиолетовый туман, выползающий из ближайшего перелеска. Наконец среди вековых, угрожающе скрюченных деревьев показался нужный адрес.

Лили замерла, и её чемодан с глухим стуком завалился на бок.

Перед ней стоял двухэтажный особняк, который выглядел так, будто пережил три бомбардировки и одну встречу с восставшими мертвецами. Покосившееся крыльцо полностью поросло густым скользким мхом. Ставни на окнах висели на честном слове и жалобно поскрипывали от малейшего дуновения ветра. Сад вокруг дома больше напоминал непроходимые джунгли Амазонки: колючие заросли ежевики переплетались со странными, светящимися в полумраке грибами, а на ветках деревьев сидели подозрительно жирные вороны, которые дружно повернули головы в сторону гостьи.

Из дымохода дома не шёл дым — оттуда лениво вываливались клочья какого-то сиреневого тумана.

Лили подошла ближе, брезгливо разглядывая покрытую вековой пылью дубовую дверь. Она потрогала пальцем перила крыльца, и деревяшка с треском рассыпалась в труху.

— Ну нифига себе, ландшафтный полигон… — громко, на весь лес возмутилась Лили, всплеснув руками. — Клавдия Степановна, чтоб вам всю жизнь в таком автомате жить! Тут же не то что жить, тут вообще ничего невозможно! Тут даже дышать опасно для психики! Здесь либо снимают фильмы ужасов про маньяков, либо... либо это база для бомжей-экстремалов! У меня платье за три тысячи, а я должна лезть в этот склеп?

Она со злостью пнула ногой застрявшее колесо чемодана.

— Ну уж нет! Я первокурсница, а не камикадзе! Сейчас зайду, оценю масштаб катастрофы, сфотографирую этот ужас и отправлю в чат вуза. Пускай им всем станет стыдно!

Лили решительно перехватила ручку чемодана, поправила джинсовую куртку и с размаху толкнула тяжёлую дубовую дверь. Дверь поддалась с таким жутким, утробным стоном, будто Лили открывала ворота в саму преисподнюю.

Изнутри особняк встретил Лили оглушительной тишиной и запахом залежалой полыни. Разглядеть что-то в полумраке прихожей оказалось тем ещё квестом — вековая пыль на окнах намертво въелась в стёкла, превратив их в мутные серые экраны, сквозь которые едва пробивался блёклый свет. Девушка сделала осторожный шаг, и под её замшевым ботинком зловеще хрустнула сухая половица.

Когда глаза немного привыкли к сумеркам, Лили прошла вглубь просторной комнаты и замерла. Ожидаемый «профессорский уют» с книжными шкафами, мягкими креслами и хотя бы захудалым торшером испарился, как утренний туман.

Вместо этого прямо посреди помещения высилась колоссальная кубическая конструкция из побелённого кирпича.

— Это... это что, шутка такая? — шёпотом произнесла Лили, обходя сооружение по кругу.

Конструкция занимала добрую половину этажа и совмещала в себе абсолютно все блага цивилизации, какими их видел человек века так двенадцатого. С одной стороны чернел зев огромной топки, заменяющий собой центральное отопление. Сбоку была пристроена плоская чугунная поверхность с кругами — местный аналог кухонной плиты. А наверху, куда вела шаткая деревянная лесенка, располагалась широкая лежанка с парой плоских подушек. Печь была и обогревателем, и плитой, и кроватью в одном флаконе.

Остальная меблировка дома поражала своим суровым минимализмом: длинный, грубо вытесанный дубовый стол, две такие же массивные лавки по бокам и открытая полка, на которой ровными рядами выстроились пузатые глиняные горшки, кувшины и деревянные ложки. Никаких розеток, никаких выключателей, ни единого намёка на цивилизацию.

Лили медленно опустила чемодан, чувствуя, как внутри закипает праведный гнев первокурсницы.

— Серьёзно?! — возмутилась она на весь дом, всплеснув руками так, что её оливковое платье красиво взметнулось. — «Уютный особняк на окраине»?! Да это не дом, это какое-то стародревнее строение! Из исторического музея экспонаты украли и сюда притащили?! Где мой обещанный вай-фай? Где холодильник? Мне что, колбасу в глиняный кувшин прятать и заговорами от тухлости спасать?!

Она подошла к столу и провела пальцем по деревянной поверхности, сняв слой грязи толщиной в палец.

— Тут не то что сорок лет никто не жил... Тут, по-моему, лет пятьсот человеческая нога не ступала! — продолжала бурчать Лили, вытирая палец о джинсовую куртку и недовольно морща свой веснушчатый нос. — Профессор Игнатьев, вы кем вообще были? Магом-отшельником? Или просто фанатом экстремального выживания в условиях раннего средневековья? Я приехала учиться на ландшафтного дизайнера, а не осваивать профессию запечного истопника! Если я попытаюсь разжечь эту махину, мы с моим оливковым платьем превратимся в угли в первые две секунды!

Лили в сердцах пнула массивную лавку, но та даже не пошевелилась, зато ботинок отозвался глухой болью в пальцах.

— Ай! Ещё и мебель дерётся! Прекрасно, просто великолепно. Завтра же забираю документы и уезжаю домой. Пусть Клавдия Степановна сама в этих горшках кашу варит!

Она раздражённо скинула куртку, оставшись в одном лёгком платье, и уселась на край лавки, буравя злым взглядом глиняную посуду.

Глава 2

Пока Лилия воевала с мебелью и поминала недобрым словом деканат, у самого пола, в тёмном проёме под печью, происходило экстренное торможение.

Илай, со свистом слетевший с потолочной балки в попытке эффектно материализоваться перед незваной гостьей, знатно промазал мимо траектории. Вместо грозного появления он на полной скорости влетел в подпечек, запутался в собственных ногах и с тихим «пуньк» превратился в маленького, круглого, пушистого каштанового комка шерсти.

Домовой замер, распластавшись по запылённому земляному полу, и затаил дыхание. Его ухоженная серебряная серёжка в виде папоротника забавно торчала из мехового бока, а огромные янтарно-золотые кошачьи глаза недоумённо захлопали в темноте.

«Какого лешего?! — мысленно взвыл Илай, пытаясь расправить примятый каштановый ворс. — Какого лешего тут забыла эта девчонка? Откуда она вообще взялась на мою голову?»

Он осторожно высунул кончик своего пушистого носа из-под кирпичного выступа, наблюдая за Лили. Девчонка выглядела по-настоящему бешеной. Она металась по его законной территории, размахивала руками, отчего её платье взлетало, как крылья разъярённой птицы, и что-то яростно шипела себе под нос, умудряясь одновременно ругать и университет, и профессора, и бедную печку.

«Какая злая... — подумал Домовой, сузив вертикальные зрачки. — Настоящая фурия с рыжими кудрями. И веснушки у неё воинственные. Точно бешеная!»

Илай затаился и продолжил наблюдение. Прошло пять минут, затем десять. Лили успела обозвать особняк «склепом», пнуть лавку, знатно отбить себе палец и в сердцах заявить, что ноги её здесь не будет. Она сидела на краю дубовой скамьи, сердито сопела и буравила взглядом глиняные горшки так, словно пыталась расколоть их силой мысли.

И тут до Илая дошёл смысл её бубнежа. Ей здесь не нравится! Она ненавидит этот дом! Она хочет забрать документы и уехать обратно в свой человеческий город!

Каштановый комок шерсти под печкой от радости едва не замурлыкал. Золотые глаза Илая победно сверкнули.

«Да ладно?! — Домовой мысленно потёр ладошки. — Ей тут не нравится! Какое счастье! Значит, эта городская фифа сама сбежит, причём на первом же утреннем автобусе! И мне даже делать ничего не придётся. Не нужно колдовать, не нужно тратить навскую энергию, не нужно придумывать страшные спецэффекты. Дом снова останется в моём полном, единоличном распоряжении. Буду спать на печи, пинать сушёную полынь и плевать в потолок!»

Илай так обрадовался этой мысли, что расслабился и победно вильнул пушистым хвостом. К несчастью, хвост задел стоявший в углу подпечка старый, высохший берестяной коробок. Тот с негромким, но отчётливым шорохом перевернулся, подняв облачко вековой пыли.

Илай замер, зажмурив глаза и мысленно молясь всем навским богам, чтобы бешеная девчонка со светящимся кулоном ничего не заметила.

Тихий шорох берестяного коробка в глухой тишине дома прозвучал как взрыв гранаты.

Лилия мгновенно замолчала. Её зелёные глаза подозрительно прищурились, а рыжие брови съехались к переносице. Она медленно повернула голову в сторону кирпичной махины. Источник звука находился в самом низу, в тёмном и пыльном подпечке. Лили на секунду замерла, взвешивая в уме шансы встретить там крысу размером со свинью, но упрямый характер ботаника взял верх над здравым смыслом.

— Так, и кто это тут у нас шуршит? — пробормотала она, решительно поднимаясь с лавки.

Лили подошла к печи, опустилась на корточки, придерживая подол платья, и заглянула в кромешную тьму подпечного пространства. Из пыльного угла на неё испуганно таращились два огромных, круглых янтарных глаза.

— Ой, надо же. Кот! — облегчённо выдохнула Лили, разглядев каштановый пушистый комок. — И надо было так шуметь? Брысь оттуда, глупое животное, а то всю пыль соберёшь.

Каштановый комок не шевелился и продолжал оскорблённо лупать глазами. Понимая, что уговорами тут не поможешь, Лили без лишних церемоний смело протянула руку в темноту, нащупала пальцами густую мягкую шёрстку и крепко схватила Илая за шкирку, одним рывком вытягивая наружу.

Домовой от такой наглости едва не забыл, как дышать. Его, Илиана, лучшего выпускника (ну почти) Академии, схватили как обычную запечную крысу! От неожиданности и ущемлённого достоинства каштановый комок сжал крошечные лапки и издал утробный, угрожающий завывающий рык:

— Ш-ш-ш-ы-ы-ы-р-р-р!

— Ого, какой агрессивный! — Лили от неожиданности брезгливо отпихнула пушистика от себя на пол, продолжая подозрительно разглядывать странное существо. — Фу, ну и ну. Мало того что дом разваливается, так ещё и коты тут дикие, бешеные какие-то! Помесь ежа с мочалкой.

Она поднялась на ноги, недовольно отряхнула ладони от пыли и, чтобы окончательно прогнать зверя, с силой топнула ботинком прямо перед носом Илая:

— А ну пошёл отсюда, чучело ушастое! Кыш!

Развернувшись на каблуках, Лили подхватила свою джинсовую куртку и решительно направилась к выходу.

— Пойду хоть на улице воздухом подышу, пока этот склеп на меня не рухнул. Тьфу, а не практика!

Тяжёлая дубовая дверь с грохотом захлопнулась за её спиной.

Илай остался сидеть на холодном полу, растопырив лапы в разные стороны. Его пушистая каштановая шёрстка стояла дыбом, а хвост нервно подёргивался. Пару секунд он просто хватал ртом воздух от возмущения.

— Дикие коты?! Чучело ушастое?! — сурово зарычал Илай в пустую комнату, переходя на яростный бубнёж. — Да как она смеет?! Меня! Таскать за шкибон как какое-то дворовое животное! Да я Илиан, гроза домовых! Да я её... я её ночью подушкой придушу, когда спать ляжет! Кашу ей пересолю! Всю воду в колодце в кисель превращу! Будет знать, как лапами своими человеческими махать!

Он замолчал, прислушиваясь к звукам снаружи. На крыльце всё было тихо. Девушка явно не собиралась возвращаться в дом в ближайшие минуты, упрямо меряя шагами заросший сад.

Поняв, что опасность миновала и бешеная первокурсница ушла, Илай наконец расслабился. Золотые кошачьи глаза довольно блеснули в полумраке.

— Ну и катись на все четыре стороны, — злорадно фыркнул он. — Главное, что ушла. Насовсем ушла!

Домовой сладко, с удовольствием потянулся всем своим пушистым тельцем. Магия маскировки с тихим, утробным стоном начала рассеиваться, волнами спадая с его плеч. Каштановый мех растаял в воздухе, лапы удлинились, и через секунду посреди пыльной гостиной уже стоял высокий, бледный парень в своём шикарном тёмно-зелёном кафтане.

Илай запустил пальцы в свои вечно растрёпанные каштановые волосы, с наслаждением размял затёкшую шею, отчего его серебряная серёжка-папоротник весело качнулась, и победно ухмыльнулся, глядя на закрытую дверь. Свобода!

***

Лили стояла посреди заросшего крыльца, скрестив руки на груди и сверля злым взглядом свой несчастный чемодан.

Вокруг особняка стремительно густели сумерки. Фиолетовый туман из леса уже не просто лениво выползал, а уверенно заволакивал овраги, окрашивая небо в тревожные черничные тона. Лили достала из кармана джинсовой куртки телефон. На экране сиротливо горела надпись «Нет сети», а шкала связи полностью вымерла.

— Отлично! Просто потрясающе! — Лили насупилась, недовольно сморщила веснушчатый нос и с силой потопала ботинком по деревянной ступеньке. — Связи нет, автобусы в эту глушь, судя по расписанию, раз в пятилетку ходят. И куда мне идти ночью? Кикимор в лесу пугать?

Она ещё немного посердилась на Клавдию Степановну, на ландшафтный дизайн и на весь мир в целом, но делать было нечего. Ночевать на улице в обнимку со светящимися грибами хотелось ещё меньше, чем в пыльном доме с дикими котами.

— Переночевать в любом случае придётся, — упрямо буркнула она.

Лили решительно подхватила тяжёлую ручку чемодана и, с трудом преодолевая ступени, потащила его обратно в дом. Дубовая дверь снова издала свой утробный стон, впуская девушку обратно в спасительную, хоть и жуткую полутьму.

Пройдя к столу, Лили с грохотом опустила на лавку свою сумку. Куртку она вешать не стала — в доме заметно холодало. Лили уселась на скрипучую скамью, расстегнула молнию чемодана и принялась выкладывать на грязную поверхность стола свои припасы: пол-литровую бутылку минералки, пачку овсяного печенья с шоколадной крошкой и треугольный сэндвич с ветчиной в пластиковой упаковке.

— Хорошо, что с дороги осталось, — вздохнула Лили, с аппетитом разворачивая сэндвич. — А то бы точно с голоду померла в этой глуши. Настоящее средневековое гостеприимство.

В этот момент в глубокой темноте подпечка снова раздался отчётливый, шорох. Илай, который только что расслабленно стоял в облике парня, услышав шаги на крыльце, едва успел кувыркнуться обратно в угол и экстренно принять облик каштанового комка. От спешки он знатно приложился затылком о кирпич, поэтому шорох вышел громким и обиженным.

Лили даже не вздрогнула. Она лишь повернула голову в сторону печи, подозрительно прищурив глаза, и откусила кусок сэндвича.

— О, опять ты шуршишь, чучело? — жуя, совершенно спокойно обратилась она к темноте. — Ладно, не бойся, не трону я тебя больше. Если ты местный кот, то буду звать тебя Каштан. Под цвет твоей странной шубы. Сиди там мирно, Каштан, и, ради бога, не лови крыс прямо при мне. У меня и так день не задался.

В подпечке наступила гробовая, звенящая тишина. Каштановый комок шерсти внутри кирпичной махины от такой наглости едва не лопнул по швам.

«Каштан?! — мысленно взвыл Илай, сузив янтарные зрачки до состояния тонких ниточек. — Она назвала великого и неповторимого Илиана... Каштаном?! Какая же несносная, бестактная, бешенная девчонка! Всё, это война!»

Глава 3

Из своего пыльного укрытия Илай буравил Лили яростным взглядом. Однако стоило девушке с хрустом надкусить овсяное печенье, как гнев Домового немного поутих, уступив место жгучему, чисто навскому любопытству.

В Нави ели редко, в основном ритуальные каши, пироги да сушёные ягоды, которые пахли сырой землёй и древней магией. А то, что разложила на столе первокурсница, выглядело совершенно иначе. В ноздри Илая ударил умопомрачительный, незнакомый аромат свежего шоколада и пряной ветчины. У Домового предательски заурчало в животе. Он сглотнул слюну, заворожённо наблюдая, как Лили с явным аппетитом уничтожает свой сухой паёк.

«Что это за круглая штука с чёрными точками? — размышлял Илай, вытягивая шею из темноты. — Пахнет сладко-сладко. Наверное, это их земное колдовство. Вот бы утащить кусочек, когда она отвернётся…»

Но Лили отвлекаться не собиралась. Быстро покончив с ужином, она сделала несколько глотков из бутылки и огляделась по сторонам, решая главный вопрос: где спать. Старый диван в углу доверия не внушал, а пол был слишком холодным. Взгляд девушки остановился на огромной кирпичной печи.

— Ладно, Каштан, — вздохнула Лили, поднимаясь со скамьи. — Будем осваивать древние технологии. Наверху вроде почище.