Отголоски распада

— Это не правда, — прохрипел Кассиан. — Это не они.

— А если правда? — спросил голос. — А если это всё, что останется?

— Кас, — последний голос. Бертран. Совсем тихий, как последнее слово перед сном.

Кассиан не обернулся. Он рубанул — последний раз, не глядя, на звук, на запах, на каждое изменение давления воздуха. Меч рассёк что-то холодное, мокрое, живое, и оно лопнуло, и в лицо полетели брызги, ледяные и едкие, и горечь стала такой, что он захлебнулся ею, закашлялся, сплюнул — и в слюне был пепел, серый, сухой, невесомый.

Дальше дорога пошла под уклон, и каждый шаг отдавался в коленях, в спине, в груди. Камни под ногами стали скользкими, будто покрылись льдом.

Разлом ждал. Его не было видно — но он был. Он давил. Вытягивал воздух из лёгких, тепло из рук, звук из ушей. Молчание, которое было громче крика. Оно шептало — не словами, а ощущениями: тяжестью в груди, холодом в пальцах, горечью на языке, которая стала такой плотной, что казалось, её можно прожевать и выплюнуть. Но выплюнуть не получалось. Пепел оставался. Он был везде — на губах, на зубах, на нёбе. Серый, сухой, невесомый, как то, что остаётся, когда не осталось ничего, что могло бы гореть.

Кассиан стиснул зубы. Вытащил осколки из сумки. Они горели в ладонях — ровно, тепло, как угли, что не прогорели. Живые. И горечь от их света чуть отступила, пепел на губах стал таять, как иней на солнце.

Он шагнул к пьедесталу.

Тишина. Абсолютная. Даже собственное дыхание стало неслышным.

Кассиан положил осколки на пьедестал. Они вспыхнули — он не увидел, но почувствовал: тепло, ровное, живое, как кровь в жилах. И горечь — впервые за все эти дни — начала отступать. Пепел на губах таял.

Но за спиной — шорох. Лёгкий, как шаг босой ноги по тёплому пеплу.

И голос. Не в голове — в воздухе. Тихий, бархатный, тёплый, как прикосновение ладони к щеке.

— Думаешь, ты всё исправил? Он почти уже здесь. Вам не спастись. Некуда бежать.

Кассиан не обернулся. Он стоял, глядя на осколки, которые мерцали на пьедестале.

А потом голоса вернулись. Все сразу.

— Кас…

— Не делай этого…

— Держи шаг…

— Пусть всё сгорит…

— Кас, ты обещал…

— Ты устал…

— Отдай…

— Отдай…

— Отдай…

Они сплетались в один бесконечный гул. Давили на разум, ломали скрепы воли, дробили беззащитное сознание.

Часть 7 "Сталь против Бездны"

Кассиан стоял. Не отрывая взгляда. Осколки мерцали. Печать на пьедестале дрожала. Линии ломались. Снова рассыпались. Всполохи гасли. Он чувствовал каждый шрам. Каждый ожог. Они горели. Напоминали: он жив. Артефакты в руках. Не просто камни. Узлы судьбы. Стянутые болью. Клятвами. Чужими надеждами. Ошибки и решения слились. Он пришёл поставить точку.

Из Разлома потянуло холодом. Не кожи. Глубже. В память. В сны. В тихие углы сердца. Бездна заговорила.

Сотни голосов. Один грохот. Друзья. Первая любовь. Родители. Учителя. Враги. Прохожие. Все требовали. Умоляли. Спрашивали. Звали с собой. Просили остановиться. Вой давил на разум. Невозможно понять, кто говорит. Но каждого слышал. До омерзения чётко.

Это длилось минуты. Вдруг всё стихло. Печать перестала дрожать. Осколки вспыхнули. Потеряли форму. Переплавились. Слились в монолит. Голоса пропали. Наступила тишина. Горечь ушла. Боль ушла. Всё исчезло. Хаоса больше не было.

Но появился он. Человек. Серый костюм. Тёмные волосы. Очки. Папка в руках. Невыразительная внешность.

— Добрый день. Не уделите пару минут по вопросу…?

Дальнейшие слова утонули. Сердце бешено билось. Дыхание перехватило. Меч выпал. Звякнул о землю. Ужас пробрал до самой глубины души. Я бросился прочь. Не оглядываясь. Не глядя по сторонам. Одна мысль теплилась в голове: «Бежать! Нужно бежать!»

С точки зрения Бертрана

На границе земель Разлома

Напряжённое ожидание кончилось неожиданно, когда Кассиан, не разбирая дороги, вывалился из кустов и на максимальной скорости бежал к нам. Лицо его было искажено в неподдельном ужасе — никогда до этого, да и после этого, я не видел подобного страха в его глазах.

— Мессир, что-то случилось! — выкрикнул я, поднимаясь с земли.

— Бертран, седлай коней, нужно бежать, мы покидаем эти земли, а лучше этот континент, если не мир!

— Что случилось?

— Он уже здесь, этот мир обречён!

И тут за его спиной показался он — странный человек с папкой в руках, и его слова — это последнее, что отчётливо я слышал в тот день.

— Уважаемые, не могли ли вы уделить мне буквально пять минут по вопросам налогообложения?

Вот так этот мир был спасён от неминуемой гибели в хаотическом пламени энтропии, но был обречён на медленное угасание под тяжестью продвинутой системы налогов.

Эпилог

Прошло два года с момента, как наши герои спасли мир. И он до сих пор стоит: налоговый инспектор осел в землях эльфов с их благодатной землёй в виде зачатков демократии, и на какое-то время остальные земли были защищены от новой напасти.

А вот и старая крепость на границе империи. Раннее утро.

Дверь распахнулась с резким визжащим скрипом так и несмазанных петель и с оглушительным стуком врезалась в каменную кладку стены.

— Мессир! Вот вы где, проснитесь! Случилось ужасное, непоправимое! Мессир, вы меня слышите? Мессир!

С невероятным трудом приоткрыв один глаз, я посмотрел в сторону входа, где стояла моя вечная головная боль. Голова гудела, мысли, как мыши от кота, разбегались в разные стороны, но, собрав всю волю в кулак, со второй попытки смог прохрипеть ответ.

— Альфред, гавнюк мелкий, чё ты орёшь, какое ещё непоправимое, дьявол тебя задери! Не видишь, мы тут с господином Кассианом обсуждаем важные дела.

Всё же, приподнял голову и уставился перед собой на Кассиана, что до этого момента спал, откинувшись на спинку стула, и сейчас с невероятным трудом протирал глаза, чмокая пересохшими губами.

— Но как же, мессир, случилось ужасное: пророчество сбывается!

Услышав это, Кас закатился хриплым истерическим смехом, чуть не свалившись со стула. Когда он немного успокоился, то сквозь смех сказал мне:

— Хах, ну что, Бертран, пиздуй, теперь твоя очередь спасать мир.

И снова начал смеяться.

— Но, господин, это не единственная новость, — осторожно сказал Альфред в перерыве между смехом.

— Что там ещё!? — с раздражением спросил я.

— Ну, боевой отряд эльфов в полной экипировке стоит у ворот. И их предводительница, что представилась королевой эльфов, говорит, что её сын хочет повидаться с папой.

— Чего!? — почти закричал в удивлении Кас.

— Да, господин, но это не самое страшное. Страшнее то, что когда я бежал к вам, то услышал, как Боб сказал, что сейчас всё порешает, когда тот направлялся к воротам.

Услышав это, Кас мгновенно побледнел и буквально через мгновение оказался за пределами комнаты, на всей доступной скорости петляя по коридорам крепости, направляясь к выходу.