Отголоски распада

— Нет, но мне коечто от тебя нужно.

— И что же нужно достопочтенному господину, имя которого я не имел удовольствия узнать? Кстати, моё имя — Вазир.

— Хмм… Кассиан Вулфгард, рыцарь второго класса.

— Значит, вы не местный. И что же господину рыцарю и его молодому спутнику понадобилось от скромного меня?

— Осколок.

— Какой ещё осколок?

— Осколок каменной плиты, что, возможно, тебе передал один из родственников по наследству, или чтото типа странной семейной реликвии.

— Осколок, говорите… Нет, совершенно точно нет, впервые слышу, — проговорил он, на мгновение мотнув взгляд кудато в сторону и сцепляя руки в замок.

— Ты уверен? — ответил я, добавив угрожающих ноток в голос.

— Ддда, абсолютно, — говорит, пытаясь скрыть волнение.

— Понятно.

Я встаю и хватаю Вазира за воротник костюма, говоря на ходу:

— Пойдём, выйдем.

В ближайшей подворотне

— Эээ, мужик, спокойней! Я же говорю, я не знаю, о каком осколке идёт речь! — уже не скрывая волнения, почти кричал Вазир, когда я, оторвав его от земли всё за тот же многострадальный воротник, прижал к стене. Несмотря на явное родство с повелителями небес, на что недвусмысленно намекают многие признаки, он не отличался особо высоким ростом или могучим телосложением, так что вскоре он уже висел в воздухе, судорожно дёргая ногами, пытаясь установить контакт хоть с какойто поверхностью.

— Повторяю последний раз: где, пожри тебя бездна, сраный осколок?! Если я услышу ещё одно «не знаю», клянусь самым дорогим, что у меня есть, — здоровьем Бертрана, — ты пожалеешь.

Встряхнул Вазира, чтобы стимулировать мыслительные процессы, и особенно злобно взглянул ему в глаза. В голову даже начали приходить мысли, не избавиться ли от него и забрать осколок так, но потом вспомнил, что он мог его гдето спрятать.

Молчание неожиданно нарушил Бертран:

— Мессир, вы же не собираетесь его… ну, того…

— Что? Нееет, как ты мог такое подумать? — сказал я наигранно невинным голосом, чтобы даже тупой смог понять, что это неправда.

Вазир, услышав мои слова, задёргался с новой силой. Пот уже ручьями катился по его лицу, а шляпа, не выдержав подобных испытаний, скатилась с его головы.

— ТАК, стоп! Слышишь? Нету его, у меня НЕТУ! У меня вообще ничего НЕТ! Я простой горшечник, который все заработанные деньги сливает на азартные игры! Слышишь?! Я его проиграл! Белый халат забрал осколок. Сказал, что взамен на него спишет с меня весь долг. Какой придурок… Это просто камень, я проверял: в нём даже крупицы магии нет!

— Что за Белый халат? — сказал, встряхивая его ещё раз.

— Человек! Человек: лысый, голубые глаза, густая чёрная борода, всё время ходит в белом халате или балахоне. Главный по контрабанде в этом районе города.

— Где его найти? — проговорил я, опуская Вазира обратно на бренную землю.

— Прямо по этой улице, в конце — постоялый двор. Он один там. У любого из управляющих спроси, можно ли постирать одежду, — они приведут, куда нужно.

— Ну, видишь, как всё оказалось просто. А теперь слушай и мотай на ус. Возвращаешься в игральный дом, садишься за тот же столик и ждёшь меня. Я скоро вернусь. И запомни: если попытаешься сбежать, я всё равно тебя найду. Мы друг друга поняли?

— Ддда, сэр.

***

Как оказалось, попасть к одному из главных контрабандистов города достаточно просто. Плюс Вазир, пусть лаконично, но точно описал его внешность. И вот, найдя нужное место, уже через пять минут управляющий открывает перед нами дверь.

Убранство комнаты своеобразно — если слово «убранство», в смысле, вообще можно применить в этом случае. Вдоль всех стен, от пола до потолка, навалены кучи какихто вещей: оружия, украшений, свитков, книг и многого другого. В центре стоит массивный деревянный стол, который наполовину закрывает фигуру сидящего за ним человека. Дверь за нами закрывается, оставляя один на один с… Белым халатом. Действительно, какое говорящее прозвище.

Желая поскорее с этим закончить, я первый начал разговор:

— Мне нужен каменный осколок, что ты забрал за игровой долг у Вазира.

До этого расслабленное лицо на миг исказила гримаса раздражения, после чего человек откинулся на спинку кресла, в котором он сидел, убрав руки под стол, и посмотрел на меня более сосредоточенно.

— А с чего вы взяли, что я захочу его вам отдать?

— Я готов заплатить за него, если дело в этом.

— Это уже интересней, но… Понимаете, этот осколок очень заинтересовал одного крайне важного человека, и этот важный человек очень хочет его заполучить.

— Если дело в сумме, я заплачу больше, чем предлагает тот человек.

— Нет, вы не совсем меня понимаете. Дело не в деньгах.

— Значит, вы отказываетесь отдавать его при любых условиях, и дело не в цене?

— Пожалуй… да.

— А если я попытаюсь забрать его силой?

— Это угроза?

— Учитывая, что вы не оставляете мне выбора, — да.

— Ц… Понимаете, вот вы приходите ко мне, говорите, что вам чтото нужно, говорите без уважения как ко мне, так и к очень важным людям. А затем начинаете ещё мне угрожать. Вы знаете, что дела так не…

Белый халат обрывает свою фразу на середине, после чего раздаётся щелчок арбалетной тетивы.

Свист разрываемого воздуха и звук глухого удара арбалетного болта о потолочную балку. Но тело, закалённое не одним десятком боёв, начало своё движение ещё в тот момент, когда контрабандист только стал поднимать руку с небольшим самозарядным арбалетом. Доля секунды — и тело уже уходит с траектории выстрела; вторая — и я уже у стола; третья — и арбалет звякает, ударяясь об стол вместе с кистью противника, отсечённой мечом, который, как по волшебству, скользнул в ладонь. Дальше из обрубка руки толчками начинает бить яркокрасная кровь, заливая стол и пол помещения. Вместе с этим Белый халат — или его уже можно называть Красный халат — вскакивает с кресла, роняя его, и, вопя во всю глотку, второй рукой пытается остановить кровь.

— АРХ! Что тебе нужно?! Осколок?! Да забирай и вали отсюда! Чтобы я больше тебя не видел в этом городе! — истошно вопит.

С этими словами он открывает выдвижной ящик в столе и, немного порывшись там, швыряет обломок каменной плиты на стол. После чего на максимальной скорости, спотыкаясь и чуть ли не падая, бросается к стеллажу с какимито склянками, начинает дрожащей рукой перебирать их, бормоча: «Где, где же оно?»

***

Дальше никаких непредвиденных проблем на нашем пути не было. Благо, что в постоялом дворе оказалась удивительно хорошая звукоизоляция, и Вазир, как хороший мальчик, ждал нас в игральном доме, понемногу цедя уже второй стакан какогото пойла.

Дальнейшая процедура забора крови на артефакт прошла в штатном режиме, и я оказался счастливым обладателем ещё одной татуировки — всё на той же руке.

Вот я и Бертран стоим у дверей игрального дома и смотрим, как на горизонте уже занимается рассвет. В голове нехотя ворочаются мысли, но самая навязчивая из них интересуется у меня: а сколько ещё частей артефакта разбросано по миру и сколько ещё подобных неприятных встреч придётся пережить, чтобы добыть их все?

— Мессир, как думаете, сколько всего осколков?

— Слушай, Бертран, ты случаем не телепат? — спросил я, даже не поворачивая в его сторону голову.

— Эээ… Что?

Часть 3 «Гордость эльфов»

2 недели, 3 дня, 12 часов спустя.

С точки зрения Бертрана

Величественный и в обычное время полупустынный зал магического полигона, что находился в паре кварталов от столичного дворца эльфийского народа, сегодня был необычайно оживлён. Десятки, если не сотни остроухих наблюдателей, жмущихся по стенам зала, не переставая галдели, поддерживая своего бойца. Я стоял в первом ряду, смотря в центр будущего ристалища. А там, на гранитных плитах, что устилали пол, стояли двое и смотрели друг другу в глаза.

С одной стороны — господин Кассиан в своём привычном снаряжении: кольчуга до колен, латный нагрудник, наруч на левой руке вместо щита. Его короткий меч покоился в ножнах, а лицо не выражало ни грамма волнения. Напротив него застыла прекрасная эльфийка: светлый обтягивающий костюм подчёркивал каждый изгиб её фигуры, длинные светлые волосы были стянуты в тугой хвост. Обычно мягкое и милое лицо сейчас казалось необычайно сосредоточенным и строгим. В руке она держала изящный тонкий клинок, похожий на шпагу, — лёгкий, стремительный, будто продолжение её руки.

Неожиданно прямо под ухом какойто из эльфов закричал, чуть ли не оглушая меня:

— Давайте, королева, покажите этому мужлану, где его место!

Я с недоумением посмотрел на него, но, ничего не сказав, перевёл взгляд на судью, который вотвот должен был объявить начало поединка.

— И как вообще всё так вышло? — почти шёпотом пробормотал я.

Несколькими часами ранее (восстановлено по воспоминаниям Бертрана)

Мы стояли перед дверьми в тронный зал. Как мессиру удалось устроить аудиенцию с правителем эльфийского народа, я так и не понял, но что сделано, то сделано — и вот мы здесь, ждём, пока нас впустят.

— Так, Бертран, запоминай: пока я буду договариваться с королём эльфов, ты будешь стоять в сторонке и делать высоко одухотворённый вид. Эльфам такое нравится. И да, самое главное: если к тебе ктото подойдёт и чтото начнёт спрашивать, не отвечай ему ни в коем случае.

— А почему? — с некоторой долей недоумения посмотрел я на Кассиана.

— Да потому что, мой дорогой друг, страна эльфов — это странное место, и жители в ней соответствующие. Они все поголовно свято верят в какуюто демократию, всеобщее равенство и эльфийские права. Собственно, поэтому, несмотря на то что эльфы живут веками, правителя они меняют каждые десять лет. В общем, они все, слышишь, все странные. Кстати, если мне не изменяет память, пару лет назад как раз должны были выбирать нового короля, так что кто это конкретно — я не знаю, както не было необходимости узнавать.

И как раз, когда мессир закончил свою фразу, двери перед нами распахнулись, и мы вошли. Тронный зал был сложен из белого мрамора. В центре, на небольшом возвышении, стоял величественный трон, сплетённый из множества ветвей. Собственно, на троне сидела уже знакомая нам особа в пышном белом платье и с диадемой из серебра на голове. Чуть позади трона стоял уже знакомый старый эльф — главный советник. Именно с ним Кассиан както договорился об аудиенции. И тут началось это…

— Ооо, какие люди… В смысле, эльфы! Зера, это ведь ты, да? Точно, ты! Твою мордашку я запомнил на всю жизнь. Как, оказывается, удобно, что эльфы с возрастом не меняются.

С каждой новой фразой ладонь эльфийки всё больше закрывала её лицо.

— Ну конечно! Не ожидал тебя увидеть при таких…

— Кас, — тихий голос эльфийки.

— А помнишь, как мы… — жизнерадостно продолжал Кассиан, не обращая внимания на слова эльфийки.

— Кас, — чуть громче.

— А затем мы с тобой, а ещё… — продолжал мессир.

— Кассиан, демоны тебя задери! — уже закричала эльфийка.

— Что? Я думал, ты будешь рада увидеть старого друга. Помнится, на границе со степными орками ты была более дружелюбна.

— Кас, старый ты пердун, какого ты припёрся?

— Госпожа, венценосной особе не подобают такие речи, — раздался голос главного советника.

— Ой, ЛисийСын, или как там тебя… Завались! Это мероприятие из разряда «официальная дипломатическая встреча» переходит в разряд «приватный разговор», так что иди отсюда. Иди, иди, чего встал?

— Лисицын. Слушаюсь и повинуюсь, госпожа, — сказал главный советник и с невозмутимым лицом покинул тронный зал.

— Зачем пришёл, Кас? Вот вообще не верю, что просто навестить подругу.

— Хотел бы сказать, что ты не права, но ты права. Мне нужен осколок каменной плиты древний артефакт и капля твоей крови.

— Кас, ты совсем аху… афигел! Мало того что ты пришёл ко мне, не извинившись, так ещё и требуешь реликвию династии. Тебе напомнить, как мы расстались?

— Я тебе уже говорил: меня перевели на другой фронт, причём не по моей воле.

— Ты кинул меня!

— Неправда. Ну хватит дуться. Когда это было… Просто скажи, что ты хочешь за этот камень.

— Ах ты, скотина! Хер тебе, а не камень.

Спустя час ожесточённых переговоров…

— Дурак!

— Сама дура.

— А ты ещё больший дурак!

Стояли эти двое друг напротив друга и последние десять минут просто обзывались.

— Боже, ты невыносима! Ну давай решим этот вопрос, как в старые добрые: бой до первой крови. Сталь и магия, снаряжение — любое. Если выиграю я, то камень мой.

— А если выиграю я? — спросила растрёпанная королева.

— А что ты хочешь?

— Хм… Если выиграю я, то ты принесёшь мне личную клятву верности.

— Ты серьёзно?

— А что? Ты сам сказал, что я могу выбрать. Я выбрала. Так что — через два часа на магическом полигоне.

И вот мы снова здесь: толпа народу, гомон и тихий бубнёж судьи, который объясняет правила. Бой начался без криков и пафосных слов — лишь негромкий сигнал судьи.

Эльфийка рванула вперёд, используя преимущество скорости и лёгкости: её клинок описал в воздухе серебристую дугу, целясь в незащищённую шею рыцаря. Кассиан не отступил — он шагнул навстречу, сокращая дистанцию, где её длинные выпады теряли силу. В последний миг он резко дёрнул плечом, отклоняя корпус, и выхватил короткий меч. Сталь лязгнула о сталь: его клинок, более тяжёлый и массивный, принял удар и отбросил тонкую шпагу в сторону.

Эльфийка тут же ушла в сторону перекатом, не давая Кассиану развить атаку, и, только закончив движение, взмахнула рукой, сплетая в пальцах тонкую нить магии. Воздух вокруг её клинка замерцал, на мгновение по стали клинка пробежал разряд молнии, и следующий выпад получился ещё быстрее, чем раньше. Кассиан едва успел подставить лезвие: удар пришёлся плашмя, но сила его была такова, что рука рыцаря начала прогибаться под натиском противника.

Он не стал отвечать магией, хотя Бертран точно знал, что мессир знал несколько простеньких приёмов. Вместо этого Кассиан скосил лезвие своего клинка: смертоносная сталь скользнула вдоль изящного клинка, гарды мечей столкнулись, вынуждая оппонента отдёрнуть руку. В тот же миг он шагнул ближе и нанёс короткий рубящий удар снизу вверх — не в тело, а по клинку, стараясь выбить оружие.

Эльфийка отступила в сторону, уходя с траектории удара, и нанесла свой удар: остриё её шпаги устремилось в неприкрытый латами бок, но было отброшено в сторону ударом руки, закованной в наруч. Кассиан, не теряя ни секунды, сделал ещё один шаг вперёд и резко крутанул мечом, целя в бедро — не для смертельного удара, а чтобы сбить темп. Сталь зазвенела, высекая искры, и в этот момент рыцарь сделал резкий подшаг, тараня противника плечом и ломая устоявшийся ритм битвы.

Эльфийку отбросило в сторону, и воспользовавшись разрывом дистанции, она создала одно из простейших и быстрых заклинаний: в воздухе перед ней вспыхнули три комочка пламени, которые рванулись к рыцарю, словно живые, постоянно меняя траекторию удара. Кассиан лишь коротко хмыкнул и, не глядя, махнул рукой, создавая свой «светляк» — простую, но яркую вспышку, практически сырой выброс силы, что смёл и развеял творения эльфийки. В ту же секунду он рванулся вперёд, не давая ей времени на новые чары.

Ещё один резкий выпад, ещё один звон клинков. Эльфийка пытается уйти в серию быстрых уколов, но Кассиан встречал каждый из них тяжёлым, уверенным блоком, постепенно тесня её к краю площадки. Наконец, в момент, когда она сделала широкий замах, пытаясь пробить его защиту сверху, он резко ушёл в сторону, поднырнув под её руку, и коротким, точным движением выбил шпагу из её пальцев. Клинок звякнул о камни и замер, вращаясь на месте.

Эльфийка замерла, осознавая, что проиграла это сражение. Кассиан остановился напротив неё, опустив меч, но не убирая его в ножны. Его лицо попрежнему оставалось спокойным, будто ничего особенного не произошло. Первая кровь так и не пролилась, а судья уже во всю глотку вопил, что поединок окончен.

Утро следующего дня

Я стоял на каменной кладке перед королевским дворцом и дышал утренним прохладным воздухом. Рядом стояла пара уже запряжённых и готовых к дальнейшему пути лошадей. За спиной раздался довольный голос мессира:

— Ну вот и всё. Третий осколок у нас. Чувствую, осталось немного, и можно будет возвращаться домой.

После этих слов он оседлал коня и медленно направился в сторону выхода из столицы. Я последовал за ним.

— Мессир, как думаете, где будет следующий осколок?

— Не знаю, но…

Нашу неторопливую беседу прервал необычно громкий женский крик, что раздался со стороны дворца. Обернувшись, я увидел её — прекрасную эльфийскую королеву, которая стояла в одной полупрозрачной ночнушке, не скрывавшей вообще ничего.

— Кас! Скотина, а ну вернись! — кричала обнажённая эльфийка с разъярённым лицом.

— Мессир, вы… с ней… — сказал я, не зная, какие слова подобрать.

Но он ничего не ответил, а просто помчался вперёд, набирая всё большую скорость.

— Мессир, подождите меня!

Часть 4 «Подземное эхо»

Ещё какоето время спустя, вблизи восточных гор

Сторонний наблюдатель

Дорога бежала вперёд, будто сама торопилась увести двух героев прочь от света, и наконец привела их к заброшенным шахтам гномов. Вход зиял, как чёрная пасть: обрушенные опоры, вывернутые балки, камни, сваленные в беспорядочные груды. Здесь когдато ковались лучшие доспехи и оружие на всём континенте, здесь металл дышал силой, а воздух звенел от ударов молотов. Теперь же вокруг героев были только руины, тишина и… нечто ещё.

Рыцарь и его спутник шагнули под своды, и мир сразу стал плотнее, тяжелее. Запах ударил первым: густая, маслянистая вонь, словно горелый жир смешался с железом и чемто сладковатым, гнилым. Это был запах не просто тления, а будто само пространство здесь прогнило изнутри. Рыцарь сглотнул, и во рту появился металлический привкус, будто он лизнул ржавый клинок.

Комок яркого света, что парил над их головами, бросал рваные блики на стены. Камень был испещрён множеством отметин, но многие из них словно расплывались на глазах. Гдето впереди глухо капала вода — кап… кап… кап… — и каждый удар эхом множился, превращаясь в шёпот.

Он сделал ещё шаг, и под подошвой его сапог чтото хрустнуло. Рыцарь опустил взгляд: под ногами лежали осколки костей, перемешанные с чёрной пылью. Пыль прилипала к коже, въедалась в поры, царапала ладони, стоило только коснуться стены. Он провёл пальцами по камню — поверхность была тёплой, почти горячей, и под пальцами чувствовалось слабое, неровное пульсирование, будто под скалой билось чужое сердце.

И в тот миг, когда его пальцы коснулись шероховатой поверхности, камень вспомнил. Перед глазами рыцаря вспыхнула чужая память: гулкий зал, полный света от раскалённого металла, десятки гномов в кожаных фартуках, их лица, мокрые от пота, глаза, горящие упрямой решимостью. Он услышал тяжёлый, слаженный ритм ударов молотов — будто сама земля пела. Вспышка длилась лишь мгновение и тут же погасла, оставив после себя звенящую тишину и горький привкус утраты.

Тишину разорвал звук — не грохот ловушки и не рёв чудовища, а голос. Низкий, густой, словно выточенный из камня.

С точки зрения Кассиана

Дорога в поисках очередного осколка привела нас к подножию восточных гор. Именно здесь, если верить старым легендам, зародилась цивилизация гномов. Это уже потом, спустя столетия, они покинули это место, разбредясь по всему миру. Чувство притяжения привело меня ко входу одной из заброшенных шахт. Крайне странное место, скажу я вам. Всё пространство усыпано чёрным жирным пеплом или золой — не знаю, что это. Несмотря на то что шахта заброшена уже не первое десятилетие, периодически появляется чувство чьегото присутствия. Пару раз было ощущение, что я вижу какието видения, но они быстро пропадали, как и мимолётные картинки.

Бертран, как верный друг человека, шёл по пятам за мной, не проронив ни слова, пока мы спускались. Да и в целом обстановка не располагала к беседам. Так мы и шли по старым коридорам, пока не раздался странный голос. Он шёл как будто из стены — был низким и вибрирующим.

— Не подходи ближе…

Замерев на миг и прислушиваясь к звукам, я ради эксперимента решил сделать ещё один шаг. И тут прямо из стены высунулась лохматая кудрявая голова в каске. Причём, что характерно, голова была полупрозрачной, синего цвета целиком, иногда подёргивалась рябью и, самое главное, смотрела в противоположную от нас сторону.

— Я что, неясно выражаюсь? Дальше хода нет. Эй! А вы где?

После этих слов она снова скрылась в камне стены, после чего из неё вышел гном. Мне по пояс, с огромной, местами обожжённой бородой, носом картошкой, густыми бровями. Одет в рабочую робу, весь чумазый, в руке держит кирку, закинув её на плечо.

— Я ещё раз повторяю: дальше идти нельзя. Перекрытия нижних уровней поизносили́сь так, что ещё один шаг — и дальше ваши тела с пробитыми пустыми башками будут откапывать следующие искатели острых ощущений на свои головы.

Выдав этот эмоциональный монолог, он уставился на нас, продолжая периодически подёргиваться рябью.

— Мессир, это ведь… то, что я думаю? — дрожащий голос Бертрана раздался изза спины.

— Если ты думаешь, что это призрак или неупокоенный дух, то да, похож, но какойто он странный, — ответил я, уже собирая ману в руке — ну так, на всякий случай.

— Вы совсем аху…(помехи, вызванные рябью)…ели?! Я не призрак, а проекция психоэмоциональной матрицы одного из первых шахтёров, что прокладывали туннели в этих горах.

— Ну, это, конечно, здорово, здорово, но есть два вопроса: первый — кто, второй — зачем тебя создали?

— А тебе всё расскажи… Но так уж и быть, как единственным гостям за последние сто двадцать два года, я скажу. А ответ на оба вопроса — без малейшего понятия.

— В смысле?

— В карамысле. Кристаллноситель был повреждён, и многие мои воспоминания канули в лету, как и это место. А знаете, как скучно здесь? Заняться вообще нечем. А вот, помнится, в былые времена…

— Так, стоп. Это всё, конечно, очень интересно, но лучше скажи, не видел ли ты гдето здесь осколок каменной плиты — древний артефакт.

— Так значит, печать не выдержала… И сколько осталось времени? Или всё уже началось?

— Откуда ты знаешь?

— Хм… Я знаю, точнее, знал всё, что происходит или происходило в глубинах этих пещер. Именно сюда истинные короли старых империй пришли просить помощи у подземного народа. Сотни гномов работали круглыми сутками, создавая основу для будущей заплатки миров… Что касается артефакта — да, я припоминаю, где он. За мной! Не стоит терять времени.

И гном, следуя своим же словам, свернул в один из ближайших проходов. Путешествие по развалинам гномьего города растянулось на долгие часы. Проекция постоянно петляла, обходила завалы и указывала на слабые места, где лучше не ходить. Многие проходы были безнадёжно завалены; несколько раз своды пещер начинали дрожать, но, по словам нашего нового знакомого, это обычное дело.

— Да не сыте, ребята, всё нормально. Это сердце горы перегревается, и аварийная система охлаждает его.

— Сердце горы? — встревоженно спросил Бертран, который плёлся гдето позади нас. Как оказалось, Бертран до одури боится слишком узких пространств, и в те разы, когда гном говорил, что нужно пролезть по узкому лазу, начиналась такая истерика…

— Сердце горы? Это… это… эээ… А, вспомнил! Сердце горы — это мощнейший магический реактор, который брал свою энергию из недр земли и питал все кузни и плавильные цеха этой горы. Главное… хм…

— Что главное? Эй, не молчи! — истеричный голос Бертрана.

— Дада, главное, чтобы аварийная система не вышла из строя.

— А что будет, если это произойдёт? — поинтересовался я.

— Ну… Тут два варианта: либо реактор окончательно перегреется, и тогда вместо гор здесь будет ахуенно большое озеро, либо… эээ…

— Что «либо»? — куда более заинтересованно спросил я.

— Это крайне интересный вопрос, но, к сожалению, я не помню, — жизнерадостно ответила проекция, проходя через очередную стену насквозь.

Наше путешествие окончилось в очередной полуразрушенной зале. Дальняя стена обвалилась, но, главное, из завала торчит рука. Плоть, как и одежда, давно истлела, оставив лишь кости. Между пальцев скелета лежит он — осколок со смазанным кровавым пятном, что давно почернело и высохло.

Ещё несколько часов спустя

Поверхность

Вылезли мы оттуда чудом. После того как осколок оказался у нас, часть подземных сооружений решила, что они устали держать сотни тысяч тонн камня, и обрушилась.

— Слава богам! Чистое небо, никаких потолков! — скакал по траве Бертран и, как обезумевший, выкрикивал, что любит небо и в гробу видал эти подземелья.