Атомный Энергетик. Зелёная кровь. Книга 1

— Деньги тоже потрачены, — добавил он.

Нед кивнул. На его лице не было ни злости, ни даже раздражения. Скорее, лёгкое удивление — как будто он смотрел на результат неожиданного, но не фатального эксперимента.

— Сумма незначительная, — сказал он. — Не переживай.

Фредерику стало чуть легче.

— Но, — Нед поднял указательный палец, — дисциплина прежде всего. Ты должен был предусмотреть такой расклад. Оставлять вещи без присмотра в общественном месте… — он покачал головой. — Рассчитывай на себя, а не на других.

— Я понял, — тихо ответил Фредерик.

Он хотел добавить про кровь, про Альфреда, который видел зелёное на его лице, про ситуацию, когда пришлось врать про ручку. Но язык не поворачивался. Нед спросил бы: «Почему не использовал кольцо?» И Фредерик не знал бы, что ответить.

— Ты что-то хотел сказать? — спросил Нед, заметив заминку.

— Нет, — быстро ответил Фредерик. — Ничего. Я пойду.

— Иди, — Нед склонился над микроскопом. — Завтра купишь новый шоколад. Деньги переведу на карту. И в этот раз принеси сразу сюда. Без гардеробных приключений.

— Хорошо, Нед.

Фредерик вышел в коридор и прислонился спиной к стене. Нед отнёсся к пропаже как к пустяку. Действительно, десять килограммов шоколада для профессора — это не те средства, из-за которых стоит портить отношения. Но урок о дисциплине Нед вложил в голову Фредерика чётко. А вот про кровь Фредерик так и не рассказал. И теперь не знал, правильно ли поступил. Он зашагал к выходу из НИИ, стараясь не думать о завтрашнем дне, о зелёных следах от крови, которые он, к счастью, успел скрыть, об Альфреде, о том, поверил ли тот в ручку.

Глава 12. Самурай и математик

4 сентября 2018 года, вторник. Квартира братьев Ашикура. Ночь.

Ночь выдалась тихой и безлунной. Фредерик ворочался. Тело требовало сна, но мозг отказывался выключаться. Проблема Энергетиков: уснуть — целое искусство. Искра не давала покоя, заставляя крутить в голове события дня. Он сел на кровати, упёрся локтями в колени, провёл ладонями по лицу. «Проще всего уснуть, потратив силы физически. Но сегодня я не бегал марафон. Единственное, что помогает, — математика». Он встал, включил настольную лампу и зажёг синюю гирлянду, повторяющую форму синусоиды. Она напоминала, что в математике есть место красоте. Фредерик сел за стол, раскрыл тетрадь и взялся за домашнее задание — построить пять графиков. Год назад Микко просил только два. «Вот и вся разница?» — подумал он. Через полчаса всё было готово. Он откинулся на спинку стула и открыл расписание: на завтра — пять пар. Самый унылый день. Мелькнула мысль не идти, но он решил, что пойдёт.

Кин ждал брата весь вечер, чтобы расспросить о первом дне, но задремал. Когда Фредерик вернулся, Кин уже спал. Фредерик не стал будить его. В 4 : 10 Кин открыл глаза, потянулся к телефону. На заставке — самурай. Время — 4 : 10, заряд — 7 %. «Забыл поставить на зарядку», — вздохнул он. Поставил. Сквозь щель под дверью пробивался свет — Фредерик не спал. Кин тихо открыл дверь и зашёл в комнату. Фредерик сидел в компьютерном кресле и смотрел в стену; над столом мерцала гирлянда.

— Что, тоже не спится? Как всегда математику решаешь? — спросил брата Кин, опираясь на дверной косяк.

— Уже решил домашку, — буркнул Фредерик. — Да там и решать нечего.

— И как?

— Прикинь, там тот же самый препод — Микко.

Кин подошёл ближе и опёрся руками на спинку кресла.

— И что? Это плохо?

— Да нет… — Фредерик поморщился. — Просто странно. Он рассказывал то же самое, что и год назад. Слово в слово. Как будто шарманку в голове завёл.

— Ну, может, он просто консерватор.

— Может.

Кин заметил, что брат говорит каким-то недовольным голосом — не на Микко, а вообще. На мир.

— Рик, что с твоим настроением? — спросил Кин. — Пошли попьём чайку? Ты же утащил хотя бы одну шоколадку из недовских? — он подмигнул, давая понять, что шутит.

— Не брал, конечно. Но не в этом дело. Их вообще украли.

— Как? — Кин выпрямился.

— Давай на кухню, — Фредерик встал и потянулся. — Пока чайник закипит, расскажу.

Кухня была маленькой, но уютной. Бежевый гарнитур, на столе — две кружки: у Фредерика зелёная, у Кина синяя. Они сели друг напротив друга, пока чайник грел воду. Любимый чай Фредерика — чёрный с бергамотом, а Кину нравился любой чай.

Кин насыпал заварку. Дождался, пока вода закипит и залил.

— Ну, рассказывай, — сказал он, прихлёбывая обжигающий чай из синей кружки.

Фредерик начал с самого начала.

— Первым, с кем я по-настоящему познакомился, был староста, Альфред. Он сидел рядом со своим кучерявым другом, но заметив меня, позвал и предложил сесть рядом. В столовой угостил обедом.

— Сам? — удивился Кин.

— Да. Я деньги дома забыл, а он без вопросов заплатил. Потом ещё и подносы за мной убрал. Добрый парень.

— А кучерявый?

— Кучерявый — его друг детства, Хитч. Тот ещё тип: ревнивый, хватает Альфреда за толстовку, орёт. Но вроде безобидный.

Кин кивнул, заинтересованно слушая.

— И что дальше?

— Дальше я пошёл забирать пакеты из гардероба. Оставил их там по совету Альфреда.

— Пакеты с шоколадом? Те самые десять кило?

— Они самые.

Фредерик поморщился.

— Гардеробщик оказался каким-то второкурсником. Он спал на посту. Когда я подошёл, он резко встал и башкой пробил мне нос.

— Кровь? — Кин напрягся.

— Да. Пришлось умываться. Альфред видел зелёные разводы на моём лице.

— И что? Поверил?

— Сказал, что это зелёная ручка потекла. Даже показал ему ручку, которую давно ношу с собой — специально под цвет крови.

Кин усмехнулся.

— А ты сообразительный. И он поверил?

— Кажется, да. Он вообще на тебя похож — такой же доверчивый и вездесущий. Весь день за мной ходил, даже в туалет за мной увязался.

Кин хмыкнул.

— Ладно, а что с гардеробщиком? Почему ты такой злой?

— Он потом начал хамить. Тыкал мне, когда я обращался на «вы». Сказал мне: «Чё ты психуешь? Твой пакет уже забрали, ты, приду…» Я ему вмазал. Одним ударом. Кольцо в носу у него хрустнуло, губу рассек.

— Да ты сегодня прям герой, но драться — это как-то… Нехорошо, — ответил Кин. — И что, пакеты он вернул?

— Нет. Оказалось, он отдал их какому-то рыжему, который назвался моим другом. Описание подходит под одного одногруппника, который сидел на заднем ряду, ухмылялся и пытался всех задирать. Альфред и Хитч его, кажется, уже недолюбливают.

— И что теперь?

— Придётся завтра разбираться. Нед сказал, что купим новый шоколад, но я хочу найти этого рыжего чёрта и хотя бы поговорить с ним. А если не вернёт — наваляю.

— Ну, удачи, — Кин отхлебнул чай. — А что ещё было?

Фредерик вдруг задумался. В голове мелькнуло лицо Асами — её мягкая улыбка, её «странный блокнот», то, как она без колебаний помогала Широ, хотя он для неё был почти чужим. Она не лезла в душу, не пыталась разговорить, просто была рядом — и от этого становилось спокойно. Асами показалась ему удивительно доброй, искренней, какой-то по-настоящему тёплой. Фредерик поймал себя на том, что думает о ней с едва заметной улыбкой.

— Ты чего замолчал? — спросил Кин, заметив его задумчивость.

— Ничего, — Фредерик мотнул головой. — Просто одна девушка сегодня попалась. Асами. Она всё время что-то записывает в свой блокнот. И при этом — удивительно добрая. Искренняя. Не знаю, почему, но она не раздражает.

— Это же здорово! — Воскликнул Кин. — Рад, что у тебя хорошие и добрые одногруппники.

— Да. И ещё один парень был, Матвей. С виду рокер — чёрные волосы, косуха. Но весь день читал учебник по матанализу. А когда у нас было окно из-за отменённой пары по английскому, Матвей вдруг заявил, что у него день рождения 23 сентября, и он приглашает всех нас, кроме рыжего. Прямо так и сказал — «кроме того, кто оскорбляет нормальных людей».

— Вау, — Кин оживился. — Рик, ты прямо-таки обзаводишься друзьями. Пойдёшь?

— Конечно же нет. Какие ещё друзья? Я сюда учиться пришёл. Кроме Альфреда, я за день, по сути, ни с кем и не общался.

Кин встал из-за стола и посмотрел на брата сверху вниз.

— Эх, я тебя не понимаю, — сказал он. — Это же отличная возможность завести друзей.

— Кто тебе вообще сказал, что я пришёл в университет, чтобы найти друзей, а не чтобы учиться? — спросил Фредерик, скрещивая руки.

Кин удивлённо поднял бровь.

— Чего же ты вообще хочешь, Рик?

Фредерик выпрямился, скрестив руки на груди, посмотрел брату в глаза и сказал чётко, ясно, без тени сомнения:

— Хочу, как минимум, стать преподавателем математики в вузе. Доцентом, кандидатом наук, потом профессором, доктором, заведующим кафедрой. А то и вообще ректором...

Кин присвистнул и покачал головой.

— Боже... Ну, прямо Нед 2.0… Ну, да ладно. А я вот хочу стать самураем.

Он радостно сверкнул глазами, широко улыбнулся, тоже скрестил руки на груди и встал в позу, глядя на Фредерика с вызовом.

Фредерик едва сдерживал смех, глядя на Кина, но улыбка уже расползалась по лицу.

— Ага-ага. Кин, я слышал это уже много раз. Смешное желание.

Кин закрыл глаза, улыбнулся язвительно и парировал:

— Ха-ха. Но не смешнее твоего желания быть математиком.

— Это разные вещи, — Фредерик уже не скрывал улыбку.

— Ладно, Рик. Спать уже пора. Ночь всё-таки, — Кин открыл глаза. — А то Нед 2.0 на первой паре уснёт.

— Я не усну, — ответил с усмешкой Фредерик, а затем встал и помыл свою кружку.

— Ага, — Кин зевнул. — Спокойной ночи.

— И тебе.

Они разошлись по комнатам. Фредерик погасил гирлянду, выключил лампу и лёг на кровать, глядя в потолок. «Завтра будет новый день. И он будет лучше» — подумал он.

Глава 13. Кофе и чизкейк

4 сентября 2018 года, вторник. Квартира братьев Ашикура. Утро.

Утро перед занятиями выдалось облачным, но с переменным успехом — солнце то пряталось за тучами, то снова выглядывало, заливая комнату желтоватым светом. Фредерик оделся так же, как и вчера. На улице было не холодно и не жарко. Вчера при такой же температуре воздуха он чувствовал себя комфортно.

Фредерик вышел в гостиную с серьёзным лицом, почти хмурым. Кин сидел на диване, увлечённо играя во что-то в телефоне. Рядом с диваном, в углу, стоял торшер с абажуром. Кин был увлечён игрой так, что даже не поднял головы на шаги брата.

Фредерик остановился в дверях.

— Кин, я уже собирался уходить, но думаю, что должен тебе кое-что сказать…

— Вау, и что же? — Кин не оторвался от экрана.

Фредерик подошёл, сел на диван слева от брата.

— Когда я сказал, что стать самураем — смешная цель… я не это имел в виду.

Кин отвлёкся и посмотрел на него. Телефон замер в руке.

— Да? А что тогда?

— Просто ты говоришь об этом уже столько лет, что я просто-напросто перестал воспринимать это всерьёз.

Фредерик помолчал, затем добавил:

— Короче, хочешь совет?

— Какой?

— Подвинься ближе.

Кин настороженно подвинулся.

— Слушаю, — сказал он серьёзно.

Фредерик наклонился к его уху и произнёс почти шёпотом:

— Просто сделай уже что-нибудь.

И усмехнулся — уголком губ, чуть заметно. Кин медленно перевёл на него взгляд. В глазах застыла не то обида, не то вызов.

— Ты думаешь, я не смогу?

— Я уже ни о чём не думаю, — Фредерик говорил серьёзно, нахмурив брови. — Просто не говори, если не собираешься ничего делать. Не будь треплом.

Он сказал это не со зла, но в его голосе звучала жёсткая прямота, которая иногда обижала сильнее, чем крик. Фредерик не хотел обидеть брата — он хотел заставить его задуматься. Фредерик искренне считал цель Кина — стать самураем — глупой шуткой. Ну, какие в двадцать первом веке самураи? То ли дело стать математиком. Это реально. Это можно измерить дипломами, научными статьями и степенями. Кин закрыл глаза, медленно встал с дивана, выдохнул и тихо сказал:

— Ясно.

— Не знаю, что входит в твоё понятие «самурая», — добавил Фредерик, глядя на брата. — Но начни уже ему соответствовать.

Кин стоял напротив, засунув руки в карманы. Смотрел сверху вниз на сидящего брата.

— Но вот что, Рик… — его голос был спокойным, но в нём чувствовалась сталь. — Ты пытаешься меня жизни учить… Что, если я стану счастливее тебя?

Фредерик посмотрел на него серьёзно, без тени улыбки.

— Да стань ты уже кем-нибудь. Кто тебе мешает?

Оба замерли на несколько секунд. В гостиной было тихо. Кин первым вышел из комнаты, не оглядываясь. Фредерик остался сидеть на диване, глядя на торшер в углу. Внутри у него было странное чувство — будто он только что наступил на что-то хрупкое, но не смог остановиться. «Может, я слишком жёстко? — подумал он. — Нет. Он должен понять. Слова без действий ничего не стоят». Фредерик встал, проверил карманы. Вышел из квартиры и пошёл в университет.

4 сентября 2018 года, вторник. Дорога в университет. Утро.

Лев и Люси шли по улице вместе. Они жили на одной лестничной клетке, поэтому с детства дружили и проводили много времени вместе. Сегодня Лев вышел на учёбу в чёрных джинсах и светлой джинсовой куртке, а Люси — в тёмно-синих джинсах и белой водолазке. Лев нёс в руках большую коробку, перевязанную бечёвкой. Они шли неспешно, разговаривая о пустяках. Лев обычно ходил с серьёзным и невозмутимым лицом, лишь Люси иногда удавалось вызвать на его лице улыбку.

— Лёва, — сказала Люси, заглядывая ему в лицо, — я очень рада, что твои царапины оказались неглубокими. Но, наверное, всё же стоило пару дней походить с пластырями.

Льву было приятно, что она заботится о нём. Он слегка улыбнулся редкой, тёплой улыбкой, которую берег только для Люси.

— Спасибо за заботу, Люси. Но с поступлением кислорода всё должно зажить быстрее.

Люси кивнула и, кажется, удовлетворилась ответом.

Фредерик вышел из дома около восьми. Утро было прохладным, но не холодным, облака бежали по небу, иногда пропуская солнце. Он шёл по пустынной улице, погружённый в свои мысли, когда услышал знакомые голоса. Он оглянулся и увидел своих одногруппников — вчерашних Льва и Люси. Оказалось, они жили в том же районе. Фредерик замедлил шаг и вспомнил слова Кина: «Это же отличная возможность завести друзей». Может, стоит поздороваться? Но они куда-то шли с коробкой, не хотелось бы мешать. Фредерик уже почти решил пройти мимо, когда голос Люси ворвался в его размышления:

— Ой, привет! Мы ведь не успели познакомиться вчера.

Фредерик остановился.

— Приветствую. Я Фредерик.

— Лев, — коротко представился парень.

— Люси! Очень приятно, — девушка улыбнулась.

Они поздоровались, и повисла небольшая пауза.

Фредерик, вспомнив слова Кина о том, что стоит подружиться с одногруппниками, решил первым разбавить тишину:

— Куда идёте, если не секрет?

Люси ответила дружелюбно:

— Мы идём на почту, отправлять посылку в армию.

— Моему брату, — коротко добавил Лев.

Фредерику вдруг стало интересно. Он вспомнил, как Альфред вчера проявлял инициативу, как это в итоге привело к нормальному общению. Может, и ему стоит попробовать?

— Могу ли я составить вам компанию? — спросил он.

И тут же, с удивлением, осознал, что Альфред вчера вовсе не был «прилипалой». Он просто был хорошим, вежливым парнем, который хотел помочь. Фредерику стало немного стыдно за вчерашнюю грубость.

Лев вопросительно посмотрел на Люси. Он испытывал к ней романтические чувства, которые выражались в разных мелочах: в том, как он поправлял сумку на её плече, как пропускал вперёд, как смотрел, когда она не видела. И время, проведённое с Люси наедине, было для Льва особенно ценным. Присутствие Фредерика нарушало эту привычную атмосферу.

— Конечно, — сказала Люси и обратилась ко Льву, улыбаясь: — Лёва, ты же не против?

— Да, — коротко ответил Лев. — Не против.

И подумал: «Чего спрашивала, если уже всё решила сама?»

4 сентября 2018 года, вторник. Почта. Утро.

Они подошли к почте. Небольшое здание с вывеской, внутри пусто. Люси, заглянув в талон, радостно воскликнула:

— У нас талон номер один!

Лев улыбнулся. Фредерику показалось, что он улыбнулся какой-то глупой, ничем не примечательной фразе — и вдруг добавил:

— Тут кроме нас никого нет. Естественно, мы будем первыми.

Посылку отправили быстро. Коробку взвесили, наклеили марки, выдали чек. Они втроём вышли на улицу. Фредерик молча составлял им компанию, и внутри уже закрадывалась мысль, что он был прав изначально: не стоило присоединяться. Он чувствовал себя лишним. Ему было неловко, но и уйти просто так он не мог — это было бы невежливо.

Люси, шагая рядом со Львом, сказала:

— Надеюсь, Гарри получит посылку как можно скорее. А уже через три недели мы его увидим!

— Да, — ответил Лев. — Быстро доставят.

Лев помолчал, а затем добавил: — Может, пойдём перекусим?

Фредерик заметил, как загорелись глаза Люси при упоминании имени «Гарри», и понял, что она явно испытывала романтические чувства не ко Льву, а к его брату. И, кажется, даже не пыталась это скрывать — просто не замечала или не придавала значения тому, как реагирует на это Лев. А Лев… он просто старался не замечать. Или делал вид. Фредерик, молчаливо наблюдавший за ними, понял это сразу. Ему стало искренне жаль Льва.

Старший брат Льва, девятнадцатилетний Гарри, был полной противоположностью своему младшему брату. Рыжие, слегка растрёпанные вьющиеся волосы, широкая улыбка, весёлые серые глаза. Он служил в армии, в воздушно-десантных войсках, и уже успел стать для Льва и Люси кем-то вроде героя. Люси вспоминала о нём с восторгом: как он шутил, как защищал их в детстве, как умел рассмешить даже в самой грустной ситуации. Лев относился к брату сдержанно, но в его глазах тоже светилось уважение. Гарри был тем человеком, который умел жить полной жизнью. Люси, похоже, хотела быть частью этой жизни.

Люси, заметив, что они немного заболтались, а времени до начала занятий было ещё достаточно, вдруг предложила:

— У нас сегодня целых пять пар. И сейчас у нас ещё есть немного свободного времени. Кажется, я знаю, куда мы можем пойти.

— Куда? — спросил Лев.

— У вас ведь есть с собой студенческие билеты? Вчера я взяла три листовки. Там было написано, что в новой кофейне студентам по студбилету — только с восьми до восьми тридцати, в честь открытия и на протяжении всей недели — дают чашку кофе и два чизкейка по листовке. Цена вопроса — всего сто пятьдесят рублей.

Лев слегка оживился.

— То, что нужно для студентов. Конечно, билет есть.

— Фредерик, а у тебя? — спросила Люси.

— Да, конечно, — ответил он, и они направились в кофейню.

4 сентября 2018 года, вторник. Кофейня «Кофе и чизкейк». Утро.

Новенькое, чистое заведение под названием «Кофе и чизкейк» встретило их приятным запахом кофе и выпечки. Пахло ванилью и корицей. Внутри было почти пусто. Они решили занять столик в углу — Лев и Люси сели рядом, Фредерик сбоку, перпендикулярно, ближе ко Льву. За четыреста пятьдесят рублей на троих им принесли три чашки кофе и шесть кусочков чизкейка на высоком подносе-тарелке.

Они начали разговаривать. Фредерик постепенно влился в беседу. Люси, болтливая и открытая, рассказывала о себе, о том, как они со Львом дружат с детства, как живут на одной лестничной клетке, что Гарри — её любимая тема — «самый крутой парень на свете». Лев старался говорить, но сейчас у него это плохо получалось: при Люси он говорил больше обычного, иногда невпопад, словно терял привычную сдержанность. Но присутствие Фредерика не позволяло Льву расслабиться полностью, и он то и дело замолкал, глядя в чашку.

Фредерик пил кофе, слушал и кивал. Он заметил, что Лев, ещё вчера серьёзный и невозмутимый, сейчас, при Люси, улыбался и словно светился изнутри. В университете вчера он не улыбался ни разу — значит, делал это только в её присутствии, вне стен учебного заведения.

После паузы Фредерик отставил чашку и спросил серьёзно:

— Кстати, Лев, что случилось с твоим лицом? Царапины свежие… Я это ещё вчера заметил.

Люси ответила вместо Льва:

— Фредерик, а ты не знаешь почему?

Фредерик удивился:

— Да откуда же мне знать, ребята? Я ведь с вами только сегодня познакомился, а сейчас решил спросить.

Лев с лёгкой грустью смотрел в чашку, не решаясь начать. Люси вздохнула, отложила чашку и сказала:

— Тогда я расскажу.

Она рассказала про Широ, про то, как он в туалете уронил дверь на себя, и как эта дверь задела Льва. Про то, что Широ говорил Льву, чтобы тот украл пакеты Фредерика, и как в итоге сам попал в нелепую ситуацию.

— Так что в какой-то степени Лёва защитил тебя, — добавила Люси с лёгкой грустью.

Лев молчал, подперев левой рукой подбородок. Фредерик серьёзно посмотрел на него.

— Спасибо, — сказал он.

Лев кивнул, а затем рассказал подробнее: что Широ на самом деле жертва, а виноват во всём Ролан.

— Да… — подтвердил Фредерик. — Этот Ролан в итоге ещё и украл мои пакеты.

— Он в первый же день всех достал, — негромко сказал Лев.

— Ещё как, — добавила Люси.

Лев скрестил руки на груди и начал говорить про Широ.

— Он травил его с седьмого класса, облив его кипятком. Поэтому он прячет свои ожоги под чёлкой и шарфом. Он, может, слегка туповат, но вроде парень неплохой.

Он замолчал на секунду, глядя в сторону, потом добавил уже тише, будто размышляя вслух:

— Точнее… он мог бы стать неплохим. Пока он просто тюфяк и тряпка. Но я ему уже немного помог вчера, придав уверенности. Он даже смог посмотреть своему страху в глаза. Я, если честно, даже испытал небольшую гордость за такого слабака, как он.

Фредерик заметил, как Лев чуть заметно поморщился, когда произносил последнюю фразу. В голове Льва мелькнула картинка: Асами, сидящая на корточках перед Широ в коридоре, ловко завязывающая ему шнурок, — и он почувствовал глухое раздражение. «Сам помог, сам придал уверенности, — подумал Лев. — А она… она просто нянчится с ним, как с ребёнком». Лев дёрнул плечом, прогоняя мысль.

— Но ему ещё расти и расти, — добавил он уже жёстче. — Если сам не научится стоять на ногах, никакая помощь не поможет.

Фредерику стало ещё понятнее, почему вчерашний рыжий тип так уверенно себя вёл. Он спросил:

— Почему Ролан заставил Широ напасть именно на тебя?

Лев нахмурил брови:

— Да кто ж его знает, этого неадеквата. Вроде как просто под руку попался. Я заходил в туалет, когда они стояли вдвоём., Он как раз стоял там и ухмылялся, поглядывая на меня.

Он произнёс это с явным презрением к Ролану.

— Я бы хотел вправить ему мозги.

Фредерик поднял на него спокойный и твёрдый взгляд, полный уважения, затем добавил:

— Я возьму это на себя.

Лев посмотрел на него долгим, таким же уважительным взглядом и кивнул. Больше они к этой теме не возвращались. Кофе был допит, чизкейки съедены. Пора было идти в университет на первую пару, лекцию по истории.

— Сегодня лекция по истории первой парой, — сказал Лев, взглянув на часы. — Пора.

Глава 14. Трамвай

4 сентября 2018 года, вторник. Фортусбург. Воинская часть. Утро.

Сержант Шакро стоял у турника, прислонившись плечом к стойке. Двадцатилетний сержант был высок, подтянут, и даже в расслабленной позе чувствовалась его скрытая сила. Короткие чёрные волосы с небольшой ранней сединой на висках, спокойные серые глаза, крупный нос с небольшой горбинкой, мужественное лицо. Зелёная форма сидела на нём безупречно, голубые погоны сержанта на плечах, а на левом рукаве красовались нашивки о специальных курсах — ничего лишнего, только то, что действительно имело значение. Он курил, но не сигарету, а папиросу. Держал её в уголке рта, дым тянулся тонкой струйкой вверх, растворяясь в сером небе. Шакро не любил сигареты: они казались ему слишком лёгкими, несерьёзными. Папироса же — это ритуал. Отмеренный глоток времени, когда можно никуда не спешить.