Истинная слабость ректора

Видимо, они успели познакомиться с Милаэль поближе.

Я скинула меч с плеча и направилась к уже знакомой двери. Ржавое лезвие скрежетало по полу. На зловещий звук из приемной выглянула секретарь. Та самая знакомая мне темная эльфийка.

— Ты! — прошипела она.

Я кивнула и улыбнулась, как нас учили на уроках этикета. Широко и искренне, без малейших признаков интеллекта в глазах. За это Рей полюбил мою сестрицу. Может, и меня когда-нибудь полюбят за эту пустую вежливость?

— Ректор на месте? — спросила я.

— Да, но…

— Мне срочно.

Я попыталась прошмыгнуть мимо профессора, но она схватила меня за ворот платья и с силой, которую сложно заподозрить в хрупком миниатюрном теле, отшвырнула в коридор.

— Знай свое место, светлая, — холодно ответила эльфийка, сузив глаза. — Зайдешь, когда Кеннет сам тебя позовет.

Я склонила голову к плечу. О, точно! Кеннет. Она назвала ректора по имени, а до этого активно строила ему глазки. Еще и подрабатывает секретаршей, хотя явно не нуждается в деньгах. Эльфийка здесь преподавала. Зачем ей сидеть в приемной?

Не раздумывая, я достала хрустальный шар и кинула его в руки эльфийке.

— Это еще что… — начала она.

Заклинание легко вырвалось наружу, будто для меня не было ничего естественнее, чем пользоваться древней темной магией. В Зерене я едва ли могла свечку зажечь без накопителя.

В шаре заклубился дым, затем эльфийка опустила взгляд. На ее лице все еще оставалось пренебрежительно-брезгливое выражение. Она собиралась меня отчитать за использование заклинаний на профессоре, но передумала.

В шаре возникло лицо гнома из приемной комиссии. Эльфийка вздернула бровь.

— Не ректор, — вздохнула я. — Но попробовать стоило…

— Истинные драконов скрыты за семью печатями, — фыркнула она. — Каждый хочет убить судьбу дракона. Кеннет успел насолить стольким, что пару раз от его истинной избавлялись, пока она еще была в утробе…

Я навострила уши. мне резко стало все равно, что сестричка делала у ректора. Темная эльфийка скрестила руки на груди. Она смотрела на меня с плохо скрываемым превосходством.

— Все знают, что Кеннет заколдовал свою истинную так, что сам найти не сможет!

— Звучит как не очень надежный план, — заметила я. — Особенно учитывая тот факт, что время господина Дойла истекает.

— Замолчи, светлая. Не тебе его судить. — Эльфийка вздохнула. Ее взгляд стал томным. — Кеннет защитил душу своей истинной ценой своей жизни. Она будет везучей и счастливой. Он так ее любил…

— Он ее видел?

Я случайно повысила голос, сильно удивившись таким раскладом. Эльфийка сердито шикнула на меня. Мы обе покосились на дверь. За ней воцарилась блаженная тишина.

— Он любит ее душу, — шепнула она. — Это другое. Вам, светлым, не понять! Вы выбираете красивые обертки, а мы — содержимое.

— Ну-ну, — ответила я. — То-то вы так смотрели на ректорский зад…

От быстрой, но жутко мучительной смерти меня спас господин Дойл. Он посмотрел на кулак эльфийки, который застыл рядом с моим носом, и на ржавый меч, упирающийся ей в горло. Ректор вздохнул.

Вот что мне нравилось в темных, так их честность и простота. Если тебя обидели в Кариде, ты начинал мордобой. Если тебя оскорбили в Зерене, ты тихо и методично истреблял род обидчика, подстраивая все как несчастный случай.

Мордобой был мне ближе. Я находила в этом свой шарм.

Эльфийка меня отпустила, толкнув в плечо.

— Госпожа Келлен хотела вас видеть, Кеннет, — мрачно произнесла она. Хрустальный шар перекочевал в руки ректора. — Кажется, ее преследуют определенные фантазии. О вашей истинной.

Я скромно потупилась. Чтобы никто не увидел, как мои губы вышептывают слова нужного заклинания. Ну а вдруг?..

Глава 24

Шар заволокло тьмой. Темная эльфийка ахнула и прижалась к стене, надеясь защититься от того, что должно было произойти дальше. Ректор посмотрел на шар, из которого буквально выливалась тьма.

Она капала на пол, оставляя вязкие темные пятна под ногами дракона. От ее поверхности поднимались тонкие струйки дыма, которые для меня одуряюще пахли корицей. В носу защипало, и я торопливо прикрыла лицо рукавом.

Ректор резко сжал шар в руке. Послышался треск. Останки шара посыпались на пол, прямиком во тьму. Господин Дойл брезгливо отряхнул руку и посмотрел на меня.

И этот взгляд не предвещал ничего хорошего. Ни мне лично, ни Академии.

Я немного обрадовалась. Тайком, конечно, про себя. Появилась надежда, что желая пришибить меня, дракон заодно избавит этот мир от моей сестренки.

Не сработало. Господин Дойл до омерзения хорошо умел держать себя в руках.

— Лирия, — обманчиво ласково позвал он и вдруг гаркнул: — Живо в мой кабинет!

— Иду-иду, — послушно закивала я. — Туда и собиралась…

Я просеменила мимо бледной эльфийки, мимо лужицы из едкой тьмы. Пришлось притормозить, потому что ректор даже не думал отходить от двери. Он стоял посреди прохода и словно не понимал, что из-за этого нельзя зайти в кабинет.

Я могла попробовать протиснуться. Но мне почти наверняка пришлось бы задеть ректора плечом. Или грудью. Или попой.

Я всерьез подумывала лечь на живот, взять меч в зубы и проползти у ректора между ног. Вот там-то пространства хватало!

Однако у меня возникли подозрения, что после такого Фие придется отскребать мою тушку с паркета. Не знаю, почему.

Может, потому что из темных глаз дракона буквально струйками вытекала тьма?

Но не так, будто ректор плачет. Темная вязкая жидкость направлялась к вискам, а потом легким дымком устремлялась к потолку.

— Мне долго ждать, адептка? — вкрадчиво поинтересовался ректор.

Я мысленно составила завещание. Из имущества у меня был только меч, и я искренне мечтала, чтобы он достался Яну. Пусть упырь думает, как соединить лезвие с рукоятью! И полирует его до самого выпуска.

Я сделала глубокий вдох. Не знаю почему, но мне казалось, что если не дышать рядом с ректором, он будет испытывать меньшее раздражение. Мимо него я проходила осторожными шажками, прижимаясь к дверному косяку и втягивая живот. Это не помогло.

Грудь-то больше. Она задела плечо дракона.

Я крепко зажмурилась. Еще два шажочка. Оди-и-ин…

На миг мне показалось, что ректор меня схватит. Не знаю, как описать это чувство. Темный даже не смотрел в мою сторону, но я остро и болезненно ощущала, как все его внимание сосредоточилось на мне.

Я могла представить, как его пальцы зарываются мне в волосы, беззастенчиво запрокидывая голову. Я почти что чувствовала, как его горячие губы прижимаются к моей шее, обжигая нежную кожу неожиданным прикосновением.

Второй…

Я выдохнула. Казалось, вместе с воздухом из меня вышла вся храбрость. Я оказалась в кабинете ректора. Там уже сидели родители и сестра. Они смотрели на меня с немым осуждением.

Но больше всего меня беспокоил тот вопрос, почему в моем кошмаре ректор трогал мою шею. Он же не вампир… Ему придушить легче.

Укус дракона точно не делает женщину его рабой. Или делает?

Господин Дойл прошел в кабинет и сел в кресло с высокой спинкой. Он бросил на меня мрачный взгляд.

А я не могла перестать таращиться на его губы, думая о том, есть ли у драконов клыки или нет.

Глава 25

Ректор кашлянул, привлекая мое внимание. Я сразу же постаралась принять невозмутимый вид или хотя бы прикинуться прилежной ученицей.

Господин Дойл с подозрением прищурился. Видимо, не получилось ни того, ни другого.

Я ожидала, что ректор первым примется меня распекать за неподобающий вид, отвратительное поведение и общее несоответствие чужим ожиданием. Все-таки он обладал большим авторитетом в Кариде, чем моя светлая семейка.

Однако мама не выдержала гораздо раньше. Она посмотрела на мой меч, на перекосившийся ворот ученического платья.

— Лирия, ты почему носишь за собой всякую дрянь? — прошипела матушка.

— Мы не так тебя воспитывали, — привычно пробубнил свою реплику папа.

Милаэль воспользовалась тем, что родители отвлеклись, и посмотрела на ректора. Дракон перевел вопросительный взгляд на нее. Милаэль принялась усиленно хлопать ресницами.

Я с тоской подумала о том, что будь у меня внешность как у нее… Нет, не так. Будь мои ресницы хоть чуточку длиннее, чем сейчас, я бы тоже попыталась на них вылететь из кабинета ректора.

Но чем не одарила пресветлая Зера, то припасла для другого.

Эта поговорка должна была учить всех светлых смирению и взаимопомощи, но по всему выходило, что во время моего сотворения у богини был перерыв. А следом за мной в очереди стояла Милаэль.

Поэтому что на мне не использовали, все впихнули сестре: и пышную грудь, и осиную талию, и длиннющие волосы цвета расплавленного золота, и большие голубые глаза. У меня было все примерно то же самое, но какое-то нескладное.

Во мне словно смешали все правильные ингредиенты, но один забыли. И так как он был самым главным и связующим, то никакого блюда не получилось.

Дар. Наверное, будь у меня больше магии, я бы стала красивой, приятной девушкой, знающей себе цену. А так — взбалмошный воробушек, так и норовящий выпасть из гнезда.

Хорошо, что пресветлая свела меня с ректором. Я посмотрела на дракона, не сильно вслушиваясь в причитания моей матушки по поводу отсутствия косметики на моем лице. Да, с господином Дойлом нам всем повезло.

Подарив ему истинную, я смогу продлить его славное правление в Академии, куда принимают всех и вся, где единственный критерий отбора — твое искреннее желание учиться.

В Кариде был важен человек, а не его деньги. Кажется, мне начала нравиться темная философия. Еще немного, и начну разделять хобби Фии по полированию меча!

— Молчать, — сухо произнес ректор.

Мама подавилась воздухом. Она умолкла не из желания подчиняться, а скорее от неожиданности. Ее возмущенный взгляд остановился на драконе, а затем леди Келлен немного сдулась. Поняла, что не стоит спорить со злым темным, которому и так слишком долго пришлось терпеть нашу семейку.

Я была уверена, что злость ректора больше направлена на меня, на выходку с хрустальным шаром. Однако уничижительный взгляд он бросил именно на Милаэль, ресница которой теперь подрабатывали опахалами для всего кабинета.

— На каких основаниях вы требуете поступления вашей дочери? — мрачно поинтересовался он.

Матушка и батюшка оглянулись на скромно стоящую у стеночки меня.

Вообще получалось довольно комично. Ректор, как злодей из готических романов, сидел напротив окна в кресле с высокой спинкой. рядом с его столом вольготно расселись папа, мама и Милаэль.

А я стояла где-то в углу от них, максимально далеко. С тем же успехом господин Дойл мог поставить сюда торшер, ничего бы не поменялось. Я была абсолютно лишним элементом в комнате.

Мне даже стало жаль, что я не послушала эльфийку и не дождалась, пока ректор закончит с моей семейкой. Слишком уж резко ощущался этот контраст между отношением к Милаэль и ко мне.

— Скажи хоть что-нибудь! — потребовала мама.

Почему-то у меня. На мгновение я опешила, по привычке опустила взгляд и постаралась слиться с пейзажем. А потом поняла, что вообще не обязана!

Мама отпрянула, когда я решительно шагнула к ним. Папа почему-то удивился, будто совсем не запомнил, как я метелила Рея букетом на свадьбе.

— Милаэль может учиться в Академии, — ласково проговорила я. — Сюда принимают всех адептов! Любых рас и религий.

Ректор вздернул бровь, но меня не перебивал. Пухлые губы разошлись в ядовитой усмешке. В комнате было много людей, но казалось, будто мы говорим с ним наедине. Он снова был тем темным, который подначивал меня в темнице.

— Пусть она заселится в общагу, — предложила я. — На общих основаниях. Я даже сама схожу к госпоже Айдын и попрошу мышеловки для сестры…

— Там есть мыши? — в ужасе пролепетала Милаэль.

— Нет, что ты! Конечно нет, — заверила я. — Это для мелкой нечисти. И принесу тебе шерстяное одеяло, а то ночами холодно. Крыша, знаете ли, течет.

Глава 26

— Я не… — Милаэль закашлялась. Она бросила затравленный взгляд на дракона, но тот не торопился спасать даму в беде. Странно, я думала, это его хобби! — Я не это имела в виду. Мы могли бы заплатить за хорошую общагу. Может быть, мне выделят дом рядом с преподавательскими?

Голос Милаэль стал совсем тихим. Она все ждала, когда же ректор объявит, что сказанное мной — всего лишь шутка.

Нет, Милочка! Поступаешь на общих основаниях, значит, учиться будешь тоже как все. И никаких послаблений за количество золота в чужих карманах.

— А как же твой жених? — осведомилась я. — Рей. Надеюсь, я не слишком испортила ему лицо на нашей свадьбе. Точнее, на вашей. Так легко запутаться! Особенно если невеста меняется в последний момент.

Матушка подобралась. Она бросила на меня уничижительный взгляд. Папа кашлянул, призывая меня умолкнуть и не посвещать других в семейные дрязги.

Но когда ты живешь в Кариде, у тебя за спиной раскрываются крылья свободы. Не то чтобы я хотела их получить, но без них в Академии попросту опасно. Съедят и не заметят!

— Я не замужем! — прошипела Милаэль.

— Да ну? — притворно удивилась я. — Точно?

Милаэль испепеляла меня взглядом. Как жаль, что после ведьмы крови обычные светлые магички меня не пугали.

— Ты бы поторопилась, — добила я, широко улыбаясь. — А то еще пара месяцев…

Намек на их связь с Реем взбесил всех. Матушка попыталась сцапать меня за руку и одернуть. Отец вскочил с кресла, готовый к драке, но под пристальным взглядом ректора сел обратно.

Милаэль закрыла лицо руками. Ее плечи тряслись от беззвучных рыданий.

Я вздернула подбородок и с вызовом посмотрела на дракона. Ну, пусть отчитывает! Я не возьму свои слова обратно. Я все еще помню то унижение, которому меня подвергла сестра. Такое не забывается.

— Как интересно, — спокойно произнес ректор. — А ведь ваши родители, Лирия, утверждают, будто ваша сестра — моя истинная.

Я тяжело сглотнула. Двигаться было трудно, будто сам воздух стал вязким и не пускал меня вперед, к дракону. У меня подогнулись колени. Я бы упала, если бы не меч. Он уперся в пол и не позволил мне позорно свалиться в обморок.

Когда звон в ушах наконец прошел, я смогла сообразить:

— А откуда светлым магам известно об истинных драконов?

Мой ответ вызвал неловкую паузу. Матушка и отец переглянулись. Милаэль отвела один пальчик, чтобы проверить реакцию ректора на это заявление.

— Вот именно, — удовлетворенно кивнул господин Кеннет Дойл. — В Кариде все знают, что светлая магичка не может быть истинной темного.

— А вдруг вы светлый дракон? — с надеждой спросила Милаэль, убирая руки от лица. — Вдруг вы на самом деле добрый и чуткий, и сын пресветлой богини, как и все мы?

Она затаила дыхание. Родители подались вперед в ожидании ответа, а матушка даже успела бросить на меня торжествующий взгляд.

Я тоже старалась не дышать. Меня распирал рвущийся наружу хохот. На дракона я старалась не смотреть. Сказать мужику, который живет на свете больше сотни лет, что на самом деле он милашка и сладкая булочка, просто пока не знает об этом… Да, Милаэль, это сильно!

— Я? — переспросил темный. — Светлый и добрый?