Детские Истории

Eyforis Lurt

Детские Истории

Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями

Часть первая. Лесной гном

В маленькой шведской деревушке Вестменхег жил когда-то мальчик по имени Нильс Хольгерссон. С виду — мальчик как мальчик, двенадцати лет от роду, светловолосый, веснушчатый. Но сладу с ним не было никакого. На уроках он считал ворон и ловил двойки, в лесу разорял птичьи гнёзда, гусей во дворе дразнил, кур гонял, в коров бросал камни, а кота дергал за хвост, будто хвост — это веревка от дверного колокольчика. Он не любил ни отца, ни мать, ни товарищей, ни учителей. Всё, что бы они ему ни предлагали, будь то игра или работа, казалось ему скукотищей.

Так прожил он до того самого воскресенья, когда отец с матерью собрались на ярмарку в соседнее село. Нильс не мог дождаться, когда они уйдут. «Шли бы скорее! — думал он, поглядывая на отцовское ружье, что висело на стене. — Мальчишки, как увидят меня с ружьём, от зависти лопнут».

Но отец будто отгадал его мысли.

— Смотри, из дому ни на шаг! — сказал он. — Открывай учебник и берись за ум. Слышишь?

— Слышу, — ответил Нильс, а про себя подумал: «Так я и буду тратить воскресный день на уроки!»

— Учись, сынок, учись, — сказала мать и сама достала с полки учебник, положила на стол и придвинула кресло.

А отец отсчитал десять страниц и строго-настрого приказал:

— Чтобы к нашему возвращению всё назубок знал. Сам проверю.

Наконец отец с матерью ушли. Нильс тяжело вздохнул. «Им-то хорошо, вон как весело шагают! — подумал он. — А я точно в мышеловку попался с этими уроками!» Но что поделаешь — с отцом шутки плохи. Он опять вздохнул и уселся за стол.

Правда, смотрел он не столько в книгу, сколько в окно. Ведь это было куда интереснее. По календарю был ещё март, но здесь, на юге Швеции, весна уже успела переспорить зиму. В канавах весело бежала вода. На деревьях набухли почки. Берёзовый лес расправлял свои ветки, окоченевшие в зимнем холоде, и теперь тянулся кверху, будто хотел достать до голубого весеннего неба. А под самым окном с важным видом разгуливали куры, прыгали и дрались воробьи, в мутных лужах плескались гуси. Даже коровы, запертые в хлеву, почуяли весну и мычали на все голоса.

Нильсу тоже хотелось петь и кричать, и дразнить гусей, и швырять камни в кур. Но он с тоской смотрел на учебник.

И тут случилось необыкновенное происшествие.

В комнате вдруг что-то зашуршало. Нильс поднял голову. На сундуке у окна сидел лесной гном — крошечный старичок в сером балахоне и красном колпачке. Он рассматривал себя в зеркальце и приглаживал длинную седую бороду.

Нильс замер от изумления. Гномы! Он слышал о них, но никогда не думал, что они существуют на самом деле. И тут ему в голову пришла озорная мысль. «Вот бы поймать его! — подумал мальчик. — Посадить в клетку и показывать всем соседским ребятишкам!»

Он схватил старую мухобойку, что висела на стене, и, крадучись, подошёл к сундуку. Гном, поглощённый своим занятием, ничего не заметил. Нильс размахнулся и — хлоп! — накрыл гнома мухобойкой.

Но вместо того чтобы испугаться, гном вдруг приподнял мухобойку, посмотрел на Нильса и... и мальчик почувствовал, что земля уходит у него из-под ног. Комната завертелась. Стены поплыли. Он стал уменьшаться, сжиматься, превращаться в крошечное создание, едва достигающее высоты в палец.

Когда всё успокоилось, Нильс с ужасом увидел, что он стоит на полу, а сундук возвышается перед ним, как огромная гора. Мухобойка, которую он держал в руках, теперь казалась ему тяжёлым бревном. Он бросился к зеркалу и не узнал себя: оттуда смотрел маленький, испуганный человечек в огромной одежде, которая свисала с него, как с вешалки.

Гном исчез. Нильс остался один — в собственном доме, но совершенно беспомощный и крошечный.

Часть вторая. Побег с домашним гусём

Отчаяние охватило мальчика. Он выбежал во двор, надеясь найти гнома и умолить его снять заклятие. Но гнома нигде не было. Зато во дворе было полно кур и гусей, которые теперь казались ему великанами. И все они, увидев его, загалдели, закудахтали, зашипели:

— Смотрите-ка! Это же Нильс! Тот самый, что дразнил нас и бросал в нас камни! Теперь мы с ним расквитаемся!

Куры налетели на него, заклевали, гуси вытянули шеи и зашипели. Нильс едва успел вскочить на крыльцо и спрятаться за дверью. Он понял, что отныне его жизнь не будет прежней. Все, кого он обижал, теперь видели в нём легкую добычу.

Но тут случилось событие, которое изменило всё. Над двором пронеслась стая диких гусей. Они летели высоко в небе и гоготали, зовя домашних птиц в Лапландию, туда, где нет зимы, где озёра полны рыбы, а болота — ягод. И среди домашних гусей нашёлся один, кто отважился ответить на зов. Это был молодой белый гусь по имени Мортен.

— Я полечу с вами! — крикнул он диким собратьям. — Я тоже хочу увидеть свет!

Он расправил крылья и взлетел. И в тот же миг Нильс, повинуясь внезапному порыву, бросился вперёд и вцепился ему в шею.

— Не улетай! — закричал он. — Ты не можешь улететь! Если ты улетишь, я останусь здесь, и меня заклюют куры!

Но Мортен его не слушал. Он взмыл в небо, унося на себе маленького человечка. Так началось удивительное путешествие Нильса Хольгерссона с дикими гусями.

Впервые мальчик увидел свою родину с высоты птичьего полёта. Поля и леса, реки и озёра, деревни и города проплывали под ними, как на карте. Ветер свистел в ушах, и Нильс, вцепившись в гусиную шею, крепко зажмурился.

Часть третья. В стае диких гусей

Когда Мортен догнал дикую стаю, их предводительница — старая мудрая гусыня по имени Акка Кебнекайсе — сурово оглядела незваного гостя.

— Кто ты и откуда? — спросила она, и в голосе её слышался холодный ветер горных вершин.

— Я Мортен, домашний гусь, — ответил тот, тяжело дыша от усталости. — Я хочу лететь с вами в Лапландию.

— Домашние гуси не умеют летать так далеко, — сказала Акка. — Ты устанешь и упадёшь в море.

— Я не устану! — упрямо ответил Мортен. — Я докажу, что могу!

И тут Акка заметила на его спине крошечного человечка.

— А это кто с тобой? — спросила она с подозрением.

— Это... это мой друг, — сказал Мортен, который и сам не знал, как объяснить появление Нильса. — Его зовут Нильс. Он поможет нам в пути.

Нильс, дрожа от страха, поклонился. Акка, старая и мудрая, сразу поняла, что перед ней не обычный мальчик. Но в её сердце жила любовь ко всем живым существам, даже к тем, кто был слаб и беспомощен. Она решила дать ему шанс.

— Хорошо, — сказала она. — Ты можешь лететь с нами. Но помни: ты должен быть полезным. Если ты будешь лениться или причинять кому-то вред, я выгоню тебя из стаи. А в дикой природе, без стаи, ты погибнешь.

Нильс кивнул. Он знал, что это правда.

Так началась его новая жизнь. Днём стая летела на север, останавливаясь на отдых у озёр и болот. Ночью гуси спали, и Нильс по очереди сторожил их сон. Мортен, который быстро подружился с мальчиком, учил его находить съедобные ягоды и грибы, прятаться от хищников и чувствовать приближение грозы.

Первое время Нильс был беспомощен, как новорождённый птенец. Он не умел ни добывать пищу, ни защищаться. Но постепенно он учился. Ему пришлось стать маленьким и ловким, чтобы выжить.

Однажды, когда стая приземлилась у лесного озера, Нильс увидел на берегу лису. Это был старый и хитрый лис по имени Смирре. Он крался к стае, надеясь схватить неосторожную птицу. Нильс, увидев опасность, закричал, предупреждая гусей. Но Смирре, разозлённый тем, что маленький человечек испортил ему охоту, схватил его и унёс в лес.

— Отпусти меня! — кричал Нильс, извиваясь в зубах у лиса.

— Ещё чего! — прорычал Смирре. — Я съем тебя в наказание за то, что ты испортил мне обед.

Но тут Мортен, заметив, что Нильс пропал, взлетел и ринулся в погоню. Он стал кружить над лисом, бить его крыльями и кричать так громко, что на шум сбежались другие гуси. Вся стая окружила Смирре, и он, испугавшись, выпустил Нильса из зубов и убежал.

— Ты спас мне жизнь! — сказал Нильс Мортену, обнимая гусиную шею.

— А ты спас бы мне, — ответил Мортен. — Мы же друзья, правда?

Нильс задумался. Друзья? Он никогда не думал об этом раньше. Ему казалось, что все вокруг — либо враги, либо просто неинтересные люди и звери. Но теперь, глядя на Мортена и на других гусей, которые собрались вокруг него, он понял, что впервые в жизни у него есть те, кому он небезразличен. И от этой мысли в груди стало тепло и радостно, как от весеннего солнца. И именно в этот миг, когда стая защитила его, Нильс понял, что значит быть частью чего-то большего, чем он сам. Он почувствовал незнакомую ранее преданность и готовность ответить на заботу. С этого дня он перестал быть чужим в стае.

Часть четвёртая. Первый подвиг

Стая летела дальше. Нильс постепенно привыкал к новой жизни. Он научился ловить рыбу в ручьях, находить сладкий корень и даже разжигать огонь с помощью двух кремней.

Но самое важное произошло в одну из ночей. Гуси устроились на ночлег в старом замке Глиммингекус, который стоял на скале посреди озера. Акка выбрала это место, потому что здесь было безопасно — со всех сторон вода, и ни один хищник не мог подобраться незамеченным.

Ночью Нильс проснулся от странного звука. Он открыл глаза и увидел, что по мосту, соединяющему замок с берегом, крадётся Смирре. Хитрый лис не оставил попыток добраться до стаи. Он шёл по узкой каменной кладке, стараясь не шуметь.

Нильс понял, что должен действовать. Он вскочил и побежал к мосту, размахивая палкой, которую всегда носил с собой для защиты.

— Смирре! — закричал он. — Убирайся отсюда!

Лис оскалился и прыгнул, пытаясь схватить человечка. Нильс увернулся, бросился вперёд и изо всех сил ударил лиса палкой по носу. Смирре заскулил, но не ушёл. Вместо этого он напал снова, и Нильс едва успел отскочить. Они сражались на узком мосту, и каждый раз, когда лис приближался к гусям, Нильс вставал на его пути, не давая ему пройти.

Гуси проснулись и с криком поднялись в воздух. Акка приказала всем подняться выше, но Нильс, увидев, что лис вот-вот схватит одного из птенцов, бросился ему прямо в пасть и укусил за язык. Смирре взвыл от боли и отпрянул. В этот момент гуси всей стаей налетели на него, забили крыльями и отогнали прочь. Смирре, поняв, что побеждён, с позором убежал в лес.

Стая снова была спасена, и все знали, кому они обязаны этим.

— Молодец, Нильс! — сказала Акка. — Ты проявил храбрость и смекалку. Ты спас нас от лиса.

Впервые в жизни Нильс услышал слова похвалы, от которых ему не хотелось прятаться или отмахиваться. Он почувствовал гордость. Не за то, что он хитрее и сильнее других, как раньше, а за то, что он смог защитить тех, кто ему доверял. В этот миг он понял, что быть полезным и нужным — это совсем другое удовольствие, чем насмехаться над слабыми.

Часть пятая. Пляска на горе Куллаберг

Весна набирала силу, и стая приближалась к легендарной горе Куллаберг, где каждый год собирались птицы и звери, чтобы устроить Великие Журавлиные Пляски. На этот праздник съезжались все: и птицы, и звери, и даже сам старый орёл. Акка сказала, что Нильс должен увидеть это чудо.

В назначенный день стая приземлилась на склоне горы. Место было необыкновенным: вершина была ровной, как стол, и покрыта ковром из мха и вереска. Вокруг собрались сотни птиц: кулики, цапли, утки, чайки, куропатки. Они сидели вокруг площадки, ожидая начала.

И вот раздалась музыка — не та, что играют люди, а песня самой природы. Журавли начали свой танец. Это было завораживающее зрелище: они поднимались на воздух, кружились, плавно опускались, делали замысловатые пируэты. Их движения были совершенны и прекрасны, и Нильс смотрел, затаив дыхание.

— Никогда не видел ничего красивее, — прошептал он.

Но тут на празднике появился Смирре. Он решил, что раз его не пустили на гору как гостя, он проберётся тайком. Он крался вдоль кустов, пытаясь подобраться к стае. Но Нильс заметил его и поднял тревогу.

— Смирре здесь! — закричал он.

Все птицы и звери обернулись. Лиса схватили, вывели на середину площадки и объявили ему приговор: за то, что он пытался нарушить великий мир на горе Куллаберг, он будет изгнан из королевства зверей навсегда. Собаки погнали его прочь, и с тех пор Смирре стал изгоем, вечным скитальцем.

Нильс, глядя вслед удаляющемуся лису, почувствовал странное чувство. Смирре был его врагом, врагом всей стаи. Но в этот момент он почти пожалел его. Одиночество и изгнание — он сам знал, каково это. И эта мысль поселилась в его душе, незаметно меняя его сердце.

Часть шестая. Плен и освобождение

Однажды, когда стая летела над Смоландом, разразилась страшная буря. Ветер рвал крылья, ливень заливал глаза, и стая сбилась с пути. Они потеряли друг друга в тумане. А когда буря утихла, Нильс и Мортен оказались одни, в незнакомой местности.

Это был старый заброшенный парк, заросший крапивой и диким виноградом. Посреди парка стоял полуразрушенный дом, и Нильс понял, что здесь когда-то жили люди, но теперь это место стало убежищем для сов и летучих мышей.

Внезапно Нильс заметил, что Мортен попал в ловушку — его нога застряла в старой проволочной петле, оставленной браконьерами. Гусь бился и кричал, но не мог освободиться. Нильс подбежал к нему, пытаясь разорвать проволоку, но она была слишком крепкой.

В этот момент в парк влетела стая галок. Они с громким карканьем окружили Мортена и насмехались над ним. Но Нильс, ставший маленьким и незаметным, подполз к ловушке и, укусив проволоку зубами, ослабил её. Мортен рванулся и вылетел на свободу.

Галки с криками налетели на Нильса, и он, спасаясь, залез в дупло старого дуба. Но внутри дупла оказался филин. Он хотел схватить Нильса, но Мортен, подлетев к дуплу, ударил филина крылом по голове, и тот отступил.

— Держись! — крикнул Мортен. — Я не дам тебя в обиду!

Они вдвоём отбились от филина и галок и снова взлетели. Нильс цеплялся за шею друга, а Мортен нёс его над лесами, пока они не нашли стаю.

Акка, увидев их, вздохнула с облегчением.

— Ты опять спас Мортена, — сказала она Нильсу. — И Мортен спас тебя. Теперь я вижу, что вы настоящие друзья.

А в душе Нильса росло новое, доселе неведомое чувство. Он смотрел на гусей, которые приняли его как равного, и думал: «Отныне было бы ошибкой утверждать, что Нильс Хольгерссон никого не любит». Он полюбил Мортена как брата, Акку — как мудрую мать, всех гусей — как семью.

Часть седьмая. Старая крестьянка и голуби

Однажды стая пролетала над долиной, где стояла одинокая крестьянская усадьба. Гуси решили спуститься на озеро, чтобы отдохнуть и пополнить силы. Но Нильс заметил, что в усадьбе что-то не так. Вокруг было тихо, дым не шёл из трубы, а ворота были заперты. Он подошёл ближе и увидел, что на скамейке у дома сидит старая женщина. Она смотрела куда-то вдаль, и слёзы текли по её морщинистым щекам.

Нильс остановился и спросил:

— Почему ты плачешь, бабушка?

Старушка вздрогнула, но, увидев крошечного человечка, не испугалась. Она рассказала ему свою историю. Когда-то у неё было много детей, они жили дружно и счастливо. Но дети выросли и уехали в Америку, искать лучшей жизни. И теперь она осталась одна в пустом доме. Письма от них приходили всё реже, и она боялась, что они забыли её, старую и ненужную.

— Я тоскую о них так сильно, — сказала старушка, и голос её дрогнул, — что не нахожу себе места. Как же можно жить вдали от матери?

Нильс слушал и молчал. Эти слова отозвались в его душе. Он вспомнил своих родителей, отца и мать, которые остались дома. Он никогда не думал о них. Раньше они казались ему просто скучными взрослыми, которые заставляют его учиться и мешают жить. Но теперь он понял: тоска и любовь, которые испытывает эта старушка к своим детям, — это те же чувства, что живут в сердце его матери. Когда он улетел, она, наверное, тоже плакала и думала о нём.

«Моя мать жива. Они оба живы — и отец, и мать!» — подумал он, и сердце его наполнилось надеждой и раскаянием. Он понял, что был плохим сыном, что своими шалостями причинял им боль. Но теперь он знал, что может стать лучше, что, вернувшись домой, он будет другим — любящим и заботливым.

Эта встреча изменила его больше, чем любое другое приключение.

Часть восьмая. Студент и бесценная рукопись

Прошло лето. Стая долетела до Лапландии, и там, среди бескрайних озёр и гор, гуси свили гнёзда. Нильс помогал им ухаживать за птенцами, учил их летать, защищал от хищников. Он стал опытным проводником и верным товарищем.

Но наступила осень. Гуси готовились к обратному пути на юг. И тут Акка рассказала Нильсу, как он может снова стать человеком.

— Гном, который превратил тебя, сказал, что заклятие исчезнет, если ты найдёшь того, кто добровольно согласится занять твоё место, — сказала она. — Тогда ты сможешь вернуть свой рост и облик.

Нильс, услышав это, задумался. Он уже привык быть маленьким и не знал, хочет ли он возвращаться в прежний мир. Но он скучал по дому, по родителям, по человеческой жизни.

Однажды к ним прилетел старый ворон Фумле-Друмле и сказал, что знает одного человека, который согласен стать карликом. Это был молодой студент из Уппсалы — он попал в беду. Во время прогулки ветер развеял листы его бесценной рукописи, над которой он работал несколько лет. Без неё он не сможет сдать экзамены, и вся его жизнь пойдёт прахом. В отчаянии он воскликнул: «Какой ты счастливый, Нильс! Ах, если бы я мог стать таким, как ты! Если бы и меня унесли отсюда перелетные птицы!»

Это был шанс. Нильс мог стать человеком, просто согласившись на это. Но он не мог так поступить. Он сам знал, что такое страдать от чужой беды и что такое жертвовать собой. В нём больше не было того эгоизма, который заставлял его думать только о своём удовольствии. Теперь он понимал, что счастье не в том, чтобы получить что-то для себя, а в том, чтобы помочь другому.

— Нет, — сказал он ворону. — Я не могу отнять у человека его будущее. Я сам помогу ему. Попроси птиц найти все листы рукописи. Мы вернём их студенту, а заклинание пусть останется при мне.

И Нильс, маленький и незаметный, но сильный духом, отправился искать рукопись. Вместе с воронами и другими птицами он собирал страницы, разбросанные по лесу, и возвращал их студенту. Когда юноша снова собрал свою работу, он заплакал от радости. Он не знал, что Нильс мог бы занять его место, но Нильс не стал ему об этом говорить.

Он поступил благородно, и это благородство было той высшей нравственной вершиной, которой он достиг за своё путешествие. Он отказался от собственного счастья, чтобы сделать счастливым другого человека.

Часть девятая. Возвращение домой

Осень подходила к концу. Стая пересекала всю Швецию, направляясь на юг. Они летели над Сканскими полями, где когда-то началось путешествие. И вот, однажды, на закате, Акка сказала Нильсу:

— Внизу твой дом, Нильс. Мы прилетели в Вестменхег.

Сердце мальчика забилось. Он выглянул из-за гусиной шеи и увидел знакомый дом, сарай, луг, где он когда-то дразнил гусей. Всё было почти таким же, но таким родным и тёплым.

Стая приземлилась на крыше сарая. Нильс спрыгнул на землю и побежал к дому. Он хотел открыть дверь, но она была заперта. Тогда он поднялся на цыпочки и заглянул в окно.

В доме было пусто. На столе лежал учебник, тот самый, который он так и не выучил в то воскресенье. И вдруг он увидел своих родителей. Они сидели за столом, и мать плакала, уткнувшись лицом в ладони. Отец, хмурый и осунувшийся, смотрел в окно.

— Он не вернётся, — сказала мать. — Прошло столько времени. Мы больше никогда не увидим нашего Нильса.

Нильс сжал кулаки. Он так хотел закричать: «Мама! Папа! Я здесь! Я вернулся!» Но он был слишком мал, чтобы они могли его услышать.

В этот момент он заметил, что в комнате стало светло. Он оглянулся и увидел Акку, которая стояла на пороге сарая и смотрела на него с мягкой улыбкой. Клюв старой гусыни блестел в лучах заходящего солнца.

— Ты должен войти в дом, — сказала она. — Ты должен вернуться к людям. Но помни: ты уже не тот мальчик, который улетел с нами. Ты стал другим.

Нильс подошёл к двери. Она была чуть приоткрыта. Он толкнул её и вошёл внутрь. Родители подняли головы и замерли.

— Нильс? — прошептала мать, не веря своим глазам. — Нильс, это ты?

Но он уже не был крошечным человечком. Как только он переступил порог родного дома, заклятие гнома рассеялось. Он снова стал таким, каким был — высоким, веснушчатым мальчиком двенадцати лет.

— Мама! Папа! — закричал он и кинулся к ним. — Я вернулся! Я вас так люблю!

Мать обхватила его руками, прижала к груди и заплакала. Отец подошёл и крепко обнял их обоих.

— Мы так боялись, что ты пропал навсегда, — сказал он.

— Я был далеко, — ответил Нильс. — Я путешествовал. Но я всё время думал о вас. Простите меня, что я был таким негодным. Я больше никогда не буду вас огорчать.

Родители не понимали, что произошло, но они чувствовали — их сын изменился. В его глазах больше не было озорной и жестокой искры, а была доброта и понимание, которые они никогда не видели прежде.

Часть десятая. Прощание с дикими гусями

На следующее утро Нильс проснулся в своей кровати, огромной, как целый мир. Всё в комнате казалось ему непривычно большим. Он подошёл к окну и увидел, что на крыше сарая сидит вся стая. Гуси чистили перья и гоготали. Акка подняла голову и посмотрела прямо на него.

Нильс выбежал во двор. Гуси спустились к нему, окружили, и он обнял каждого по очереди — Мортена, Акку, молодых гусей, которые родились в Лапландии и которых он учил летать.

— Ты остаёшься здесь, — сказал Мортен. — Это твой дом.

— Да, — ответил Нильс, и голос его дрогнул. — Но я никогда не забуду вас. Вы дали мне больше, чем я могу сказать. Вы научили меня быть человеком.

— Ты и был человеком, — сказала Акка. — Просто ты сам не знал об этом. Мы только помогли тебе вспомнить.

Гуси приготовились к взлёту. Мортен взмахнул крыльями, потом повернулся к Нильсу и что-то прошептал. И Нильс услышал его голос, понятный и тёплый:

— Прощай, мой друг. Если когда-нибудь захочешь снова лететь, ты знаешь, где нас искать.

И стая взмыла в небо. Нильс стоял во дворе и смотрел, как они тают в голубой дали. Гуси летели на юг, в тёплые страны, навстречу весне. А он оставался здесь, в своём доме, который теперь стал родным и желанным.

Он поднял руку и помахал им. Акка обернулась, и на мгновение ему показалось, что она улыбается.

— Спасибо, — прошептал он.

И в этот миг он понял, что путешествие, которое началось как наказание, стало самым большим подарком в его жизни. Он стал добрым, смелым и благородным, потому что познал любовь, дружбу и понимание. Он перестал быть озорником, который никого не любил, и стал человеком, который научился любить весь мир.

Стая скрылась за горизонтом. Нильс повернулся и пошёл в дом, где его ждали родители. Он знал, что жизнь продолжается, и что это — только начало.

Медведь и Птичка

Часть первая. Лесная опушка и большое одиночество

В одном далеком-предалеком лесу, который на картах значился под названием «Тихий Бор», жил-был Медведь. Да не простой медведь, а самый большой, лохматый и, как ему самому казалось, самый неуклюжий медведь во всем лесном королевстве. Звали его Потапыч. Шерсть у него была густая, коричневая, с рыжеватым отливом на брюхе и больших, как плошки, ушах. Лапы его были тяжелы и сильны, а когти — остры и внушительны. Но, несмотря на свою силу, Потапыч был существом довольно грустным и одиноким.

Каждое утро он просыпался в своей просторной берлоге, вырытой под корнями старой-престарой сосны, зевал так, что с веток слетала роса, и выползал наружу. Лес вокруг шумел, переливался птичьими голосами, где-то вдалеке звенел ручей, а мимо пробегали то заяц, то лисица, то целое семейство ежей. Все они были заняты своими делами, все куда-то спешили и редко обращали внимание на большого и мрачного медведя.